Воронец

Капли мерно падали, ударяясь о поверхность кофе в полупустой чашке. Их удары расходились волнами, что быстро растворялись. Саенс вздохнул и пошел за туркой. Пятый, мать его, чайник! Да этот истребитель весь кофе у него переведет! Как в него вообще столько помещается? Ладно алкоголь, для Саенсовых запасов алкоголь был бы даже получше, его кто-угодно может влить в себя по самое не хочу, но кофе-то! Саенс потер переносицу и начал считать. Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Се- Из соседней комнаты послышался болезненный стон раненого щенка. Да ну звезды! Саенс повернулся на 180 градусов и зашагал в столовую. Там, лежа на скатерти лицом вниз, восседал его гость — раненный ворон, бегством спавшийся с поля боя, выбравший себе в лекарства кофе и воющий, словно мелкая дворняжка, которую хозяин ударил ногой. Руки в боки, ноги на ширине плеч, и вот хозяин сей комнаты стоит перед вороном, насупившийся, уставший, но решительный. — Так дела не делаются, Рипер, — точно, прямо разгневанная домохозяйка. Рипер рвано хихикнул, хотя звук больше походил на сдувание воздушного шарика. Жнец сжался, его милый друг же не обидит маленький комочек в перьях, так ведь? Крылья коконом осели на подрагивающих плечах, скрывая их от чужих глаз, тихо, успокаивающе шелестя от любого движения. Утыкаясь носом в длинные рукава своей робы, Рипер зажмурился, стараясь отключиться, заснуть. Саенса такой расклад не устроил. Он уперся руками в стол и начал его отодвигать от жнеца. Пристально наблюдая за гостем, ученый двигал стол все дальше и дальше, пока руки пташки-переростка не начали соскальзывать. Кокон вобрал в себя и их, заточая Рипера внутри. Тихо ругаясь, Саенс пошел обратно на кухню. Пока двигал кран, чтоб наставить его на правильную температуру, боролся с желанием облить жнеца кипятком и посмотреть, как он тогда запоет. Но, Саенс, может, и был ученым и по природе своей любил эксперименты, шутить со смертью было выше его любопытства. Да и все же не садист он… Тряхнув головой разок-другой, ученый взял небольшой, но тяжелый тазик, до краев наполненный холодной водой. Тихо, пытаясь не шуметь, он медленно преодолел расстояние от кухни до Рипера. Раз, два, и!.. Рипер вскочил, как ошпаренный. Саенс только и успел, что отскочить, пока гигантские крылья гостя взмывали в воздух, чуть ли не задевая лампочку на потолке, да и самого ученого. С детским недоумением Рипер вертел головой по сторонам, подрагивая от холода. С крыльев ручьями стекала вода, каплями разлетаясь по полу рядом с довольным Саенсом. Тот, сложа руки на груди, наблюдал, как жнец, растерянный, словно щенок, глазеет то на стены, то на тазик, совсем не понимая происходящего. Проморгавшись и, наконец, отряхнув перья, из-за чего вся комната была забрызгана мутноватой водой с пылью, Рипер заметил виновника всего происходящего. Виновник рассматривал грязные брызги на скатерти и хмурился. Жнец скривился и снова упал на стул. Саенс посмотрел на него испепеляющим взглядом. — Забрызгал мне тут всю скатерть, (белую!), и снова сидит, ну где ж такое видано?! — возмутился ученый. — А не надо было на меня воду лить, — решил съязвить Рипер, но вздрогнул от собственного визжаще-хрипящего голоса. Он откашлялся, пытаясь найти стакан с водой глазами. — Воду ищешь? С себя слизни, — на такие слова Рипер насупился и исподлобья посмотрел на Саенса. Тот же невозмутимо сдернул скатерть, подвергая ее более детальной экспертизе и, цокнув, вышел из комнаты, направляясь к ванной. Рипер снова сжался, тяжело вздыхая. Перед пустыми глазницами мелькали то Берри, то разрушитель, то брат… Рипер вжался в стул, подтягивая к себе ноги и утыкаясь в них носом. Тоненькие ручейки слез потекли по белесым скулам, моча одежду, отдаваясь кислотой и солью на языке. Ледяные, мокрые крылья снова, тихо поглаживая жнеца по голове, заключили его в свои промозглые объятья. Кутаясь в своем оперении, он вдыхал запах затхлости и пыли. А еще пустынный, домашний аромат загрузочного экрана. И кофе, горячего, дымящего, обволакивающего все вокруг слоями лоснящегося белого пара. Через него просачивались тоненькие струйки ароматов химикатов и корицы. Одно из крыльев отпустило голову Рипера, и ароматы ударили в нос с двойной силой. Перед ним стоял Саенс в голубом свитере с двумя кружками дымящего кофе. Он серьезно посмотрел на Рипера и прищурился. — Последняя на сегодня. Или покупай свой и вари сам, — сказал ученый, садясь рядом со жнецом и протягивая ему одну из кружек. Кружка была белой, на ней выделялась черная надпись «#1 Dad». Рипер грустно усмехнулся. — Откуда кружка? — Да так, хотел кой-кому подарить, но, видно, не судьба, — хмыкнул Саенс, отпивая напитка и корчась. — Молока добавить забыл? — спросил Рипер, чуть улыбнувшись. — А тебе и весело, — недовольно заметил ученый. Улыбка жнеца стала чуточку шире, а Саенс, цокнув, покачал головой и удалился на поиски молока. Рипер вдохнул полные ребра густого кофейного аромата. Он убаюкивал, и Рипер обмяк на стуле. Его крылья опустились наземь, а сам он отпил из кружки. Утопая в горьковатом напитке, Рипер чуял тоненькие струйки корицы, проникавшие прямиком в череп, ласкающие носовое отверстие запахом уюта. Расползаясь на стуле, Рипер таял под горячим напитком, расслабляясь и отвлекаясь от угрюмых мыслей… — Так, — перед жнецом стоял ученый, который сверлил его взглядом. В одной руке он сжимал щипцы с длиннющей рукоятью, в другой же находился подостывший кофе. Саенс хмурился, решая, что ж ему сейчас делать. Вариантов было мало, что отнюдь не делало выбор правильного метода по выуживанию информации, как из птицы червя, легче. Саенс сел напротив Рипера, все еще размышляя, смотря на жнеца исподлобья. Рипер же старательно отводил взгляд, пытаясь не замечать назойливого ученого. Подпирая подбородок рукой, Саенс зажмурился. Он глубоко вдохнул и потом долго выдыхал, пытаясь сосредоточиться. Вдруг, ученый резко испустил весь воздух и уставился куда-то в пустоту своими округленными глазами, будто там, в пустоте, только что выпрыгнул черт из табакерки и подарил ему идейку. Ученый расплылся в сдержанной улыбке. Возможно, это и был его маленький внутренний чертенок, что ударил ему в голову довольно интересной затейкой. Из кармана шорт Саенс выудил потрепанный мобильник и начал листать контакты. Секунд через тридцать, он кликнул на эконку с Гено. Ученый поднял взгляд на Рипера и повернул телефон экраном ко жнецу. Улыбаясь чуть шире, чем требовалось, он вкрадчиво произнес: — Давай так: или ты объясняешь, что здесь происходит, или я звоню Гено, и он рассказывает мне все за тебя, — под квадратиками очков ученого сиял небольшой озорной огонек. Он напомнил Риперу сразу несколько монстров, и тот неосознанно напрягся. — Шантаж? — просипел Бог Смерти сквозь зубы. Саенс учтиво кивнул, смакуя момент. Он убрал телефон и, уже серьезнее, посмотрел Риперу в глазницы. — Если ты мне ничего не расскажешь, я тебе ничем не помогу, я ведь не знаю как. — Да сколько тебе говорить, ничем мне тут не помочь! — прохрипел Рипер, будто давясь воздухом, выплевывая эти слова на стол, будто именно они стояли поперек горла, не давая ему ни вдохнуть, ни выдохнуть. Саенс сжал зубы. Который раз он уже это говорит? Десятый, двадцатый? Да там со счету можно сбиться! Не-ет, так дело не пойдет. Ученый уперся руками в стол, наклоняясь ко жнецу. — Мы. Не. Можем. Этого. Знать, — рублено проговорил Саенс, будто разжевывая птенцу наипростейшие законы физики. Птенец отвернулся. Что ж, время доставать тяжелую артиллерию. Саенс покрепче взялся за щипцы. Ими он схватил подбородок нерадивой птицы и повернул на себя. Рипер выглядел растерянно и недовольно — находиться в железных тисках ему явно не нравилось. — Расскажи. Немедленно, — слова-ножи холодной сталью врезались в кожицу на черепе жнеца. Тот выпучился на Саенса, забывая, как дышать. Такого по отношению к самой смерти себе не позволял никто. Ученый, чуть смягчив тон, уже не сжимая череп жнеца так сильно, произнес: — Самому же легче станет, просто выговорись. Щипцы выпустили череп, и Рипер медленно осел на стуле. Он сделал небольшой глоток кофе для храбрости. Кофе еще не остыл, но и не дымился, хоть сил и прибавлял. Саенс потер переносицу костяшками пальцев, выжидательно уставившись на Рипера. Он надеялся, что его шантаж в купе со щипцами сработал, и что его любопытство наконец-то удовлетворят. Да и правда ведь, Риперу только лучше будет, если он перестанет все дерьмо держать в себе. Жнец вздохнул. Дышал он местом, где у скелета мог бы быть живот. Он пытался наполнить всю ту пустоту, чтобы все слова выплыли из него на выдохе, таком же протяжном и тяжелом, но предназначенном принести смерти успокоение. — На нас с Берри напал Эррор, пришли хранители, потребовали ответов, теперь я здесь. Слова и вправду вышли на одном выдохе. С ними же вышел и дух из уже мертвого тела. Тело обмякло, превратившись в тесто, стало мягким и подавленным. Успокоения жнец не почувствовал. Только тревогу, бьющую ключом из его покоцанной душенки. Саенс напряженно разглядывал стену за Риперовой спиной. Сцепленные в крепкий замок ладони вдавливались в голое дерево стола. А дело-то дрянь. Саенс прекрасно понимал, что сам Рипер ничегошеньки не расскажет. Сам Саенс все узнал от Гено, когда жнец вдруг стал напрашиваться в гости и вымаливать кофе. Хммм, Гено-Гено, Геноцид… Ученый прищурился и хмыкнул. — Ты Берри с хранителями оставил? Гигантские крылья чуть качнулись вперед, а Рипер промычал что-то нечленораздельное. Ну, значит, оставил-таки. — И куда наши хранители его поведут? Жнец вскинул голову и посмотрел на Саенса мутным взглядом. Его лицо было перекошено, под глазами стояли впалые тени, рот соскальзывал вниз, а природный белый цвет костей посерел и потрескался, словно старенькая штукатурка. Саенс лишь улыбнулся уголками губ. — Гено, должно быть, все им давно рассказал. Рипер скривился и снова уронил лицо на руки. Саенс вздохнул. Улыбка спала с лица. Ее заменила гримаса холодной решимости. С примесью безумного ученого. Саенс встал из-за стола и начал ходить взад-вперед. Под ритмичные, успокаивающие шаги ученого, жнец вздохнул и попытался вздремнуть. Все лучше чем думать о реакции Берри… — Та-а-а-ак! Не раскисать! — командный тон Саенса и щипцы на подбородке заставили раскрыть глаза и апатично рассматривать раздраженно-решительную мину ученого, надеясь, что он потеряет к жнецу интерес. Рано или поздно… — Не кисни, Рипер! Да что ж такое-то! — бурчал ученый, хмурясь. — Так. Давай проясним пару моментов, — щипцы отпустили подбородок, и жнец мгновенно закутался носом в черные рукава. — Смотри на меня, — угрожающе произнес ученый, откуда-то доставший белую доску и черный маркер. Рипер послушно поднял глазницы на доску, пока что пустую. — Пре-екрасно. Ну-с… — На всякий случай перед тем, как что-либо писать, Саенс проверил маркер на перманентность. Слишком уж много было испорчено досок… Удостоверившись, он начал вырисовывать каких-то палочных человечков. У трех человечков были шарфы — два пустых и один будто испачканный на низах. Вокруг одного из человечков летали какие-то мошки. И был еще четвертый человечек — Саенс несколько секунд просто сверлил его взглядом, а потом нарисовал наверху какой-то обруч, смутно напоминающий ангельский нимб. Когда все человечки были дорисованы, Саенс сделал шаг назад, любуясь своей работой. Он довольно улыбнулся. Повернувшись к Риперу, он сразу же посерьезнел. Откашлявшись, он начал: — Кхм. Так вот. Это — Гено, — Саенс ткнул тыльной стороной маркера в одного из человечков. Рипер невольно хихикнул. Специально или нет, но человечек согнулся в три погибели, хотя руки у него и были в боки. Ну прям вылитая Развалинка… — Так, не смейся, — сказал ученый, сам еле сдерживая смех. Прогресс!.. — Вот им вот, — он обвел остальную троицу, — он решил рассказать все, что знал. Так? — Рипер кивнул. Смех как рукой сняло. Напоминать о том, что теперь вот тот человечек с шарфом и мошкарой все знает… — Та-а-ак. Это во-первых. Теперь все всё знают. Теперь, во-вторых, — Саенс указал на человечка с мошками. — Это — Берри. Как он отреагирует? — отчеканил ученый и уставился на Рипера. Тот поежился и пожал плечами. — Ну давай же, — почти моляще проговорил Саенс. — Ты ведь не можешь этого не знать. — С чего бы я это знал? — смерил его хмурым взглядом жнец. — Потому что даже я знаю! — воскликнул ученый. — А он ко мне даже не так часто заглядывает. И ты тоже знаешь. И Гено знает. Да и хранители тоже знают. — А хранители-то откуда? — недоуменно спросил Рипер, чуть приподнимаясь над столом. — Ты почему не хотел, чтобы Берри знал, откуда он такой взялся? — ответил вопросом на вопрос Саенс. — Это бы разрушило его веру в нас… В человечество, в других, в какие-то моральные устои… Он ведь был совсем ребенком, когда я его нашел! Кто ж уничтожает детей… — Рипер вздохнул и с негромким стуком снова упал в ткань своих рукавов. — Но. Но! — Саенс начал усердно жестикулировать и периодически тыкать маркером в доску, грозясь пробить ее насквозь. — Это ж Берри, наше маленькое глючное солнышко! Ты правда думаешь, что правды хватит, чтобы потушить целое солнце? Ты в этом так уверен, друг мой?! — если Саенс еще хоть раз ударит маркером по доске, то дыру он там точно пробьет… — Но он ведь мал, он ведь ребенок… Сам же сказал, что солнышко он маленькое… — прошептал Рипер через ткань. Стук стих, и Рипер поднял голову. Саенс стоял неподвижно, маркер все еще был в его руке. Другой же рукой он держался за дужку очков, чуть спуская их, смотря поверх. Смотря прямо в пустынные глазницы жнеца. — Ты настолько не уверен в собственном сыне? Слова разорвали пространство яркими вспышками молний и раскатистым громом прокатились по комнате. Стрелами они проникли под костяную кожицу, пробивая все барьеры. Они врезались в Риперово сознание, поджигая его, разнося мысли мощным торнадо. Рипер упал со стула, съехал вниз по стене, вжимаясь в нее, тяжело дыша. Сильные ветры все еще сдували все мысли, лишь стрелы-молнии синим огнем горели в подсознании. Неужели, он действительно не уверен в собственном сыне? Рипер лихорадочно замотал головой, лишь сильнее вжимаясь в стену, трясясь. На все тело накатилась удушающая слабость. Воздух трупным весом вдавливал в пол, а голова горела. Мысли, мельтешащие, лихорадочные, сжимали позвонки в петле, страшась сломать шею. Голова была слишком тяжелой, она вот-вот оторвется от скованного бешенными треморами тела… Саенс стоял поодаль. Пот бусинками стекал по напряженному черепу. Перегнул палку. Очень сильно. Теперь еще и валерьянку искать… Саенс отвернулся от жнеца и вздохнул. Оставлять его одного не хотелось. Но что поделать? Сам набедакурил, сам и исправляй. — Скоро вернусь, — громко сказал он. Обращался он скорее не к Риперу, а к себе. Сейчас он все исправит… Саенс засеменил на кухню. Где же валерьянка…? Где ж они ее хранят… Лихорадочно перерывая полочки и баночки, он тихо чертыхался. Вот говорил же брат, убраться здесь надо было… Пролазив так по всем полкам и полочкам, заглянув во все ящички, перерыв все и вся, он уже было сдался, но тут заметил небольшой органайзер рядом с многочисленными упаковками спагетти. В органайзере лежали разные таблетки и лекарства, были пластыри и повязки. Возглавляла сие сборище конечно же валерьянка. Выматерившись в голос, Саенс схватил бутылочку и чайную ложку, вроде не грязную, и поскакал обратно в столовую. Рипер уже подуспокоился. Паника явно прошла, сейчас он был снова близок к состоянию апатии. Хреновая же у Саенса помощь — сдвинуться с мертвой точки то он сдвинулся. Вот только не туда, не наверх, к звездам, а вниз, обратно в тернии, а через них и в саму преисподнюю. Ученый мотнул головой. Не о том ты думаешь, балда! Сначала исправь ситуацию. — Рипер, — сказал Саенс. Морозно, химически бесстрастно. И, главное, достаточно громко, чтобы быть услышанным. Жнец повернул к нему свою голову. Апатичное выражение лица. Саенс нахмурился. Он сел рядом со жнецом и налил немного валерьянки в чайную ложку. Жнец скривился. Ученый испепеляюще на него взглянул. — Пей. Ну давай же… — полушепотом произнес Саенс, протягивая ложку ко рту жнеца, хмурясь. Рипер вздохнул. Он осторожно приоткрыл рот и проглотил содержимое ложки. Жнец скривился — содержимое лекарственно горчило, а глотку наполнил больничный жар. Эффект будет минуток так через пять, подумал Саенс. Он глянул на баночку. Да, препарат, судя по всему, довольно сильный… Интересно, кто его изобрел…? Саенс потер пальцами виски. Потом глазницы. Он осторожно откинулся назад, и в спину ему уперлось острое ребро ножки стола. Ученый вздохнул и зажмурился на долю секунды. — Прости, не стоило этого говорить… — он открыл глаза и вяло посмотрел на Рипера, извинительно улыбаясь. Рипер на него не смотрел. — Что говорить? Ой, Дрим, это ты? А ты здесь прям ангелок! — позади раздался заливистый смех. Саенс вскочил, чуть ли не задевая стол макушкой. Он начал дергано оглядываться по сторонам. Заметив инородный объект, нет, целых два инородных объекта, ученый попытался сфокусировать взгляд. Когда в глазах перестало рябить, а очки, сбившиеся и чудом не слетевшие с головы, были снова водружены на нос, Саенс наконец-то смог разобрать, кто же там все-таки был. Ученый застыл в недоумении. Перед ним, рядом с белой доской, стояли двое скелетов, но не просто скелетов — это были сами хранители. И эти хранители прямо сейчас рассматривали порисульки на доске. Ученый смутился. В художествах он Инку явно не ровня, и его рисунки были не для чужих глаз. Но, судя по настрою художника, его эти человечки веселили. Хотя… Саенс поежился, вспоминая о «проблеме» хранителя. Переводя свой взгляд чуть правее, ученый стал рассматривать Дрима. Хранитель позитивных эмоций отнюдь не выглядел позитивным — он тоскливо рассматривал рисунок, вяло улыбаясь и устало вздыхая время от времени. Одежда на нем была потрепанной, а под глазами сияли острые тени. Будто замечая пытливый взгляд Саенса, он обернулся. Дрим махнул рукой в знак приветствия и отвернулся, смотря в пол. И откуда здесь столько негатива…? Хранитель позитива поежился, сжимаясь от напора тревоги, апатии и какой-то отчаянной горечи. Эти эмоции просачивались в кости и мозг, царапая своими коготками черепную коробку. Они так и норовили подставить мысленную подножку. Дрим схватился за руку друга, пытаясь не свалиться. В воздухе был гнойный осадок какого-то болезненного взрыва. Инк весело посмотрел на Дрима, помогая ему устоять на ногах. — Ты чего? — высокий, смеющийся голос художника насмешкой отдавался в голове хранителя позитива. Он скривился. Фальшь Инка была солью, щедро насыпанной на рану, гниющую после того самого взрыва. Дрим пальцем указал на белый флакончик с краской в органайзере, свисающем у Инка с плеч. Тот коротко кивнул. И вот в ноздри ударяет насыщенный запах химической краски, а гниль на ране перестает щипать, лишь равномерными волнами слабости расходится по телу. И эти волны будто разносятся от одной точки. Дрим медленно поднял голову, осматривая помещение. Огромный стол, несколько стульев, спокойные голубые обои… На столе лежало маленькое черное перышко. У Дрима захватило дыхание. Да неужели… Хранитель позитива осторожно шагнул в сторону стола. Под ним, рябью разнося негатив по позитивному фону мира, сидел жнец. Череп его был спрятан капюшоном и рукавами. Заслышав шаги Дрима, крылья накрыли Рипера коконом, непроглядным и непреодолимым. Хранитель присел рядом. — Рипер? — шепотом позвал он жнеца. Тот вздрогнул, но не отозвался. Дрим лишь вздохнул. — Вас ждут. На этот раз Рипер все же повернулся к хранителю и даже приоткрыл занавес своего крыла. Из-под перьев торчал острый, очерченный череп, с безднами пустых глазниц. Тени въелись в кость и маячили под глазницами. Сверкая в темноте, скулы украшали блестящие, неровные дорожки слез. — Кто же? — хрипящий утробный голос рвался в полушепоте. Глотка Рипера была сухой, как бескрайняя пустыня. От любого слова хотелось пить, а звуки острыми углами царапали позвонки, вырываясь наружу. Дрим забегал глазами по столу, пытаясь отыскать стакан воды. Стакана на столе не было. Хранитель нервно хихикнул. Он поднялся на ноги и заковылял к Саенсу, кинув быстрое «Сейчас вернусь» Риперу. — Извините, у Вас воды не найдется? — окликнул ученого Дрим. — Ась? А, да, конечно… — засуетился Саенс, нахмурился на секунду, будто вспоминая, что такое вода и где ее берут, и тут же побежал на кухню. Дрим смотрел ему вслед, чуть подрагивая. Негатив все еще давил на него, хоть и не так сильно. Судя по всему, Риперу стало легче. Но негатив не так легко искоренить. Он как плесень на хлебе, так и жаждет пустить корешки вглубь. Всегда нужно действовать быстро. Саенс вернулся с кухни с полным стаканом воды. Он сразу же повернул к Риперу, сочувственно оглядывая друга. Здесь плесень истребили, ну, или попытались истребить, со скоростью молнии. Хранитель позитива завороженно наблюдал, как жнец берет стакан из рук ученого, как медленными глотками отпивает, как смотрит на ученого с такой искренней благодарностью… Душа Дрима затрепетала. Бутоны позитивных эмоций начали распускаться на могиле, переплетая свои корни поверх холодного камня, украшая его, легонько и торжественно шелестя на ветру. Хранитель слышал о неожиданной дружбе ученого с самой смертью, но никогда не верил. На его памяти Рипер всегда был замкнутым, холодным, неприступным. Теперь же, зная больше о Рипертейле, мире-легенде, мире-сказке, он не мог не понять жнеца. Когда Инк набрел на Дрима, тот тоже был разбитым, с натянутой улыбкой он встречал каждый новый день, тихонько подтирая слезы. Инк тогда за шиворот вытащил Дрима из той бездонной ямы, в которой он падал и падал… Хранитель вздохнул и слабенько улыбнулся. Горько-сладкие воспоминания заполонили разум, ложась тонкой пленкой поверх глазниц. Не давая себе потонуть в ностальгии, Дрим помотал головой. Всему свое время, а сейчас… Хранитель снова воззрился на жнеца. Рипер все еще сидел на полу, теперь от него тоненькими струйками веяло спокойствием с долей фальши. Судя по всему, успокоительные и сильные. Дрим вздохнул. Жаль, что эмоции не до конца искренние. Но, не суть важно. Хранитель обернулся. Позади стоял художник и безучастно смотрел на Рипера с Саенсом. Зрачки застыли белыми немигающими точками. Дрим невольно поежился, но подошел к другу и тронул его за руку. Инк, будто механически, повернул к нему голову, даже не вздрогнув от внезапного прикосновения. Пустота, которую почувствовал Дрим при касании, грозилась затянуть его, словно черная дыра. Хранитель позитива судорожно выдохнул. Дрим никогда к этому не привыкнет… Хранитель кивнул в сторону ученого со жнецом. На лице Инка разверзлась слишком длинная улыбка, подрезать бы ей края, и станет практически настоящей… Дрим кивнул и вяло улыбнулся в ответ. Они вместе ступили к Риперу. Глубоко вздохнув и выпятив грудь, словно петух, Дрим произнес: — Рипер, Вас ждут. Мы искали Вас часа полтора… Жнец застыл. Он смотрел в одну точку, пока тени на его лице удлинялись, становились тоньше и более колючими. Тяжело выдохнув, — и снова от него идет рябь тревоги, — он взглянул на Дрима. — Берри и Гено? — его голос стал чище, в него вернулся природный бархат. — Да, они, — подтвердил Инк. Такой же сухой и пустой голос, как и белые точки… — Они вам… — Рипер замялся, снова отводя взгляд и горбясь. — Гено вам рассказал? — Мы сожалеем, — сухой голос переплетался с подрагивающим, сочившимся горечью, создавая странное сочетание. Рипер горестно усмехнулся. Конечно, они сожалеют. Настолько искренне, насколько могут, но… Рипер прикрыл глаза. Их тогда еще не было. Они были созданы, чтобы починить баланс. Прямо после разрушения его мира. Ах, если бы создатели все поняли раньше… Перед глазницами рысью неслись картинки из прошлого. Красивые, радостные картинки, так и не потерявшие свой цвет даже через столько лет… Рипер тяжело вздохнул. Открыв глаза, он вяло улыбнулся хранителям. — Они правда ждут? Дрим вскинул брови. Конечно ждут! Как же он может не понимать, как же так…? — Да, — сухо ответил Инк. — Я заставил их поволноваться, не так ли…? — Рипер нервно хихикнул. Инк пожал плечами, бесстрастно глядя на жнеца. Его делом было найти и доставить Рипера домой, а не размышлять о недоступных ему чувствах. Жнец сжался, поджимая крылья ближе к телу и нервно смотрел в одну точку, с застывшей, панической улыбкой. В воздухе повисла напряженная тишина. Взять с кухни нож да порезать эту тишину на кусочки, чтобы не давила на плечи трупным грузом… — Ну так… — неуверенно начал Дрим. Он поежился от собственного голоса, который тихим эхом отражался от стен, прилетая обратно, словно бумеранг, и ударяясь об черепную коробку. — Рипер… Вы пойдете с нами? Жнец нахмурился, жалобно вздыхая… Пойдет… Куда ж он денется. Но без сопровождения. Нет, он явится один… Рипер сжал зубы. Он явится один. И все будет хорошо. В руках материализовалась коса. Длинное, острое лезвие утыкалось в пространство, находя точку опоры, готовое создать разрез. Рипер оглядел всех присутствующих. Саенса с его одобрительно-воодушевляющей улыбкой, Инка, все также бесстрастного, безучастного, твердо кивающего, пытающегося выжать из себя тонкую, сдержанную улыбку, вместо маниакальной, и Дрима, теплого, подбадривающего, светящегося неровным огоньком свечки, прямо как звездочка, что ждет Рипера дома. В последний раз вздохнув и улыбнувшись, он разрезал пространство. Из разреза повеяло морозцем загрузочного экрана. Он приятно поглаживал череп, зазывая внутрь. Рипер нырнул в дыру в пространстве.

***

Островок травы четко просматривался в бескрайней черноте. На островке стояли две фигурки с длинными шарфами — одна, согнутая в три погибели, с руками, упершимеся в боки, с шарфом красным, и другая, с голубым шарфом, прямая, смотрящая ровно, стойкая и сильная. К ним, тихо шелестя крыльями, подлетел скелет-ворон. Его крылья немного оборваны, перья неаккуратно торчат, крылья влажные, жесткие, покалывающие. Фигурка с голубым шарфом утыкается в них и что-то щебечет, словно птенец. Вокруг него витают мошки, а его шарф наливается красным, точно, как у второй фигурки. И эта вторая фигурка обнимает ворона за тонкую шею, прижимает к себе фигурку первую, прерывая ее щебетание. Крылья жестким коконом накрывают их всех, сжимая, коля спины, упираясь в шарфы, теплые и мягкие, словно два лучика закатного солнца. Внутри жмутся трое пташек, тихо вздыхая и моча длиннющие пыльные одежды в горько-сладких слезах.