Ложь врагов

— В этом году его урожай пошёл лучше моего! — Бан Кристофера Чана слышала вся округа, начиная от леса и заканчивая станцией. К чему были все возмущения на пустом месте? — Ирод, он сто процентов на мою землю порчу нагнал! По нему же видно — дьявол! — Хватит тебе языком зазря трепать, – Ли Феликс, лучший друг Чана, остановил словесный поток рукой. — В этом году земля у всех так себе, а Со просто её чем-то крепким удобряет, поэтому и урожай хороший идёт. — Ладно земля, но эта его морда лица меня каждый раз из себя выводит, что не говори, – тяжело вздохнул Чан и придвинул стопку с водкой ближе. — Злой язык у него, а не у меня, поэтому не понимаю, в чём твоя претензия, Ликси. — Так, милый друг, давай по крайней, – Феликс взял свою стопку и поднял наверх. — Нечего на ночь злиться, а то спать плохо будешь. Ну чего ты? — Эх, – чокнулся стопкой и выпил залпом, закусив свежим огурцом. — Прав ты, но ничего не могу поделать с тем, что он нереально бесит меня. Нельзя быть таким.. — Идеальным огородником? Да можно, но не всем дано. Сосед вон наш, Хван Хёнджин, сколько лет пытается баклажаны вырастить, так ничего и не получается. — Но он же их терпеть не может? – вопросительно изогнул бровь. — Смысл тратить время на то, что не нравится? — Так и я о чём? – улыбнулся Ли и похлопал друга по плечу. — Зависть — страшный грех, поэтому утихомирь свой пыл, а я пойду домой. Поздно уже. Завтра принесу тебе яблочный пирог, который ты так любишь. — Я люблю любую твою выпечку, – икнул, — ой.. Прав ты опять, спать пора. Завтра ни свет ни заря соседа ненавидеть. Ли Феликс поставил грязную посуду в раковину и проводил товарища до кровати. Глядя в потолок, Чан вновь погрузился в размышления. С чего началась ненависть к Со Чанбину? Из-за детской обиды, когда на школьном мероприятии мальчишка принёс овощи, которые сам вырастил? Так и у Бана те же овощи были не хуже. Подумаешь, что сгнившие изнутри, зато своими руками взрощенные! Детей может задеть любая мелочь. Бан Чан и предположить не мог, что эта мелочь ростом метр с кепку в прыжке на роликах станет соседом. Парней разделял забор — хлюпенький деревянный заборчик доживал свой век, «повидал многое». Остальные соседи давно привыкли к двум ругающимся парням, поэтому не предпринимали попыток их успокоить. Как в народе говорят: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось». Небольшой дом в деревне достался от близкой родственницы. Бабушка Бана уже не могла бойко бегать по грядкам, а её внук был и рад ковыряться в земле. Где-то над головой поют птицы, шелест деревьев доносится из леса. Чем не расслабление? Трава на будущих грядках каждый раз легко поддавалась, и у Чана подобное действие каждый раз вызывало искренний детский восторг. Сидишь себе в кустах, вырываешь сорняки и думаешь обо всём на свете. Сплошное удовольствие. Сосед Бана получил дом по наследству. Со Чанбин особо не контактировал с «внешним миром», был довольно закрытым человеком. Иногда выходил посмотреть на соседских детей, играющих в футбол, и просил присоединиться. Почему-то со взрослыми людьми Бин не мог найти контакт, а с детьми возиться — с превеликим удовольствием. Для мальчишек парень был желанным вратарём — за него буквально бились, но Со, как порядочный взрослый, легко решал эти конфликты. Главная проблема ненависти состоялась в неумении нормально пить, ведь соседи каждый раз по пьяне Бана сцеплялись языками, выясняя, у кого огурцы да помидоры лучше растут. — Ох, прости мой грех, – Чан закрыл лицо руками, — но грешить прям манит! – неожиданно для пьяной головы появилась безумная мысль. — Ты выиграл битву, но не войну, Со Чанбин. Часы пробили девять вечера. Да, вечерние попойки с Ли стали такой же обыденностью как выяснение отношений с Со. Повезло, что у всех работа начинается по разному: кто-то с похмелья идёт полоть картошку, а кто-то похмеляется. Такие законы в деревне. Поразмыслив секунд пять от силы, Бан хищно улыбнулся: — Давно хотел малиновую настойку на водке попробовать. Дорогой соседушка ведь поделится со мной вкусной малинкой? Накинув самые чёрные вещи из гардероба, которые только были, а именно все, Бан почти на цыпочках вышел из дома и направился в огород. Дома у Со Чанбина не горел свет, а это говорило о нескольких вариантах: во-первых, Бин на тренировке; во-вторых, к счастью потерялся в лесу; в-третьих, спит, что маловероятно. Чан по своему обычаю решил действовать на удачу. Надо сказать, что любимые фильмы про шпионов не делают человека шпионом, поэтому Чан, пытаясь протиснуться в щель, которая была в конце забора, окончательно развалил деревянную дощечку, как в своё время было с серпом и молотом. Навык скрытности находился примерно на уровне Марианского желоба, в то время как матерный запас Бана пробивал стратосферу. — Чертила, не иначе! – напоследок прошептал Чан и пополз в сторону малины. Впервые на удачу кусты со вкусной ягодой росли возле забора. — В наше время за такое расстреливали, а сейчас что? Унижаюсь ради минутных желаний! – стукнул ладонью по земле. — «Чёрное солнышко» явно про меня песня и роман «Идиот» тоже, – закатил глаза из-за своих размышлений. — Хотя меня же вызывали к психологу в школе, да? Верно, но до сих пор я здесь. Ладно, всё равно. Желание увидеть бешеные глаза этого свинокролика пересиливает здравый смысл, так что какая разница? Зато будет что внукам рассказать. Если доживу. Говорят, чёрные вещи нельзя сделать ещё чернее, но эти люди явно не были знакомы с Баном: чёрные из-за земли руки, ноги, лицо, иногда мысли. Да, Чан однажды подумал: «Что, если с Чанбином можно не ссориться»? На следующий день Чана ударило током, и парень принял это как знак свыше. Глупости какие-то. До цели осталось буквально подать рукой. Снизу вверх кусты малины смотрелись так красиво, что даже не хотелось срывать ягоды. Вечер, под ухом стрекочат кузнечики, и лёгкий ветер норовит нежно бросить на лицо пару мошек. Красота, не иначе. Мнимая идиллия прерывается, когда Бан осознает, что не взял никакую тару, чтобы собрать малину. Гениальные планы по иронии должны быть тщательно продуманы, но бежать вперёд паровоза — изюминка. Мысленно хлопнув себя по лбу, Чан стал гадать, что же делать дальше. Просто поесть малины и свалить? В том числе, но ведь изначально ставились другие цели миссии. — Точно дурак без справки, – делать нечего. Первая, третья, пятая, двадцатая ягода полетела в рот. — Тьфу. М-да, не закусишь червяком в ягоде, считай, что лето зря прошло, – полностью расслабился и проговорил во весь голос. — Кто здесь? – а хозяин участка наоборот напрягся, когда услышал, как кусты разговаривать начали. С ума сошёл? — Совсем совесть потеряли, наркоманы хуевы? Сколько раз я говорил, что маки все сжигаю, а вы опять за своё? – чуть ли не кричал Чанбин. Крепче сжав в руках тяпку, стал подходить ближе к малине. — Последнее китайское предупреждение, и я рву вас на британский флаг, суки, — одной рукой Со Чанбин нагнул один куст в сторону. Занятная картина: человек лежит комочком и делает вид, будто не с ним говорят. — Ты с какой плантации сбежал? Тут хлопок не выращивают. — Как низко с твоей стороны! – в шутках обязан быть стоп, и Чан его чётко назначил. — Мы все люди! У нас у всех есть права! – демонстративно сел. — Всегда знал, что в полторашках нет души! — Бан?! – теперь Со точно кричал, что уши закладывало. — Какого хуя ты забыл на моём участке?! — А ты? – лучшая защита — нападение, поэтому сложил руки на груди, глядя в глаза «желанного собеседника». — Время видел? Или у тебя по расписанию «быть мудаком» продолжается? Попытка потянуть одеяло на своё тело не сыграла на руку. Солнце недавно спряталось за высокими деревьями, но видимость оставалась хорошей. Со схватил Бана за шкирку, заставляя того подняться на ноги. Чанбин предполагал, сколько примерно придётся сидеть в тюрьме за умышленное убийство. Однако состояние аффекта должно немного смягчить приговор? — Повторяю для особо одарённых: какого хуя ты делаешь на моём участке, Бан Кристофер Чан?! Валяешься в моей малине, ещё и пьяный как не знаю кто?! — Заблудился я! – Чан едва стоял на ногах. — Камень на перепутье соврал с дорогой. Сказал, что налево пойду — судьбу свою найду. Вот, как говорится, и искал её в твоих кустах! Ой, то есть.. – почесал затылок. — Короче, лягушку я тут ищу, принцессу свою, а наткнулся на чудовище болотное. Смотри, как бы из ушей пар не пошёл, со-се-душ-ка, – проговорил по слогам и усмехнулся в лицо Чанбину. В очень злое лицо. — На первый раз прощаю твою пьяную выходку, – агрессивно потянул за собой, не выпуская тяпку из руки, чтобы полиция легче оружие убийства нашла. Преступник содействовал — один плюс в карму. — Но если ты ещё раз, псина подзаборная, шаг сделаешь в сторону моего огорода — вызову участкового. — А, ты про Ким Сынмина? – поспевать за младшим трудно. А его спина всегда была такой.. внушающей? — Так он пост давно покинул, сказал: «Идите на хуй. Я заебался ваши любовные программы разруливать». Вот так вот, Чанбин~а! – и эти пьяные разговоры Чан продолжает, хотя на завтра всё забудет. — Не свенчают нас, увы! Но не переживай. Мы успеем пожениться. — Съебись, – Чанбин хлопнул калиткой перед лицом старшего. Как же бесит этот Чан. Как же бесит, что с ним хочется нормально пообщаться, но каждый раз получается только ругаться. — Ну и пошёл ты! – резко вытянув руки вперёд, показал средние пальцы в забор. — На небо за звёздочкой, жадина. Как ноги привели к дому, как чуть не утопился в бочке, пытаясь смыть грязь с лица и тела, и как упал лицом в подушку — ничего не помнил. Сладкий сон, пульсирующие от горячительного напитка виски и довольная улыбка.

***

Каждому человеку нужно душевное спокойствие. Но ни в городе, ни в деревне нет покоя. В городе «любимый сосед» начинает сверлить над головой в восемь утра, а в деревне петух кукарекает на пару часов раньше. Забавно, что разницы между этими двумя никакой нет. Бан открыл один глаз, пытаясь найти источник раздражающего шума. — Мать моя женщина.. – поставить кровать напротив окна? Без проблем, если каждый раз желаешь просыпаться от вида солнышка с веснушками. — Заходи. Чего как не родной? – махнул рукой. — Ты долго в кровати валяться будешь? – Феликс вошёл в комнату с подносом. — Я тебе тут гостинец принёс. Давай чайник ставь. — У меня режим, ты же знаешь. Ночью сплю, днём сплю, поем и опять спать, – зевнул. — Три часа утра слишком рано для моего организма, но раз гостинец ждать не будет.. — Ты снова лаялся с Чанбином? – на кухне Ликс нарезал пирог. — Хён, тебе не надоело? Столько нервов тратить на того, кого ненавидишь. Уж не симпатию ли скрыть пытаешься? — Во-первых, шутка так себе. Я лучше всем телом в крапиву упаду, чем такое случится. Во-вторых, тебе послышалось, – Крис устало потирал глаза. — У него с головой не всё в порядке в последнее время. Сам на себя стал орать. Говорю же, что его надо поместить в места не столь отдалённые. — Хм, а я думал, что в нашей деревне Бан Кристофер Чан только один, – посмеялся. — Любишь ты приключения, конечно. Как бы тебе боком не вышло. — Так жить веселее, – встал из-за стола. — Я приведу личико в порядок, а то негоже перед гостем с немытой рожей сидеть, – стянул полотенце с двери. — А бухать каждый день до состояния белочки — так за милую душу? — А ты святое не трожь! – бросил через плечо. — И вообще, – выглянул из-за двери, — с другом через огонь, воду, медные трубы и похмелье. Так что принимай таким, какой есть, Ликси! Выбора у тебя один хер нет, хе. Три часа утра по нарисованным наручным часам, яркое солнце светит в глаза. Всё это напоминает детство. Беззаботное, весёлое, моментами грустное, но дорогое для сердца детство. А сейчас что? Взрослая жизнь, квитанции, радость от таблеток и антипригарной сковородки по скидке. Запросы немного поменялись, но детство в одном месте лично у Бан Чана играть не перестало. Страх быть пойманным только добавляет азарта. Но всё же вчерашняя неудачная попытка кражи малины для настойки мелкими иголками тыкала по самолюбию Бана. Однако попытка — не пытка, и стоит ещё раз попробовать, чем парень когда-нибудь и займётся. Холодная вода приятно освежает, заставляет окончательно разлепить сонные глаза и продолжить наслаждаться жизнью в деревне. И Чан бы нырнул в воду с головой, если бы его не схватили за волосы и не стали топить в бочке.