Мацумото Фудзи и его нелёгкая ноша

Я медленно открыл глаза и увидел перед собой белую больничную стену. Напротив неё была точно такая же невероятно белая стена. Комната была до жути скучной и без особых излишеств. Сам я был прикован к койке и подключен к аппарату жизнеобеспечения. Что произошло? Нихрена не помню. Мой взгляд начал прыгать от одного предмета к другому. Интерьер больницы вообще не старался как-то выделиться и акцентировать на себе внимание. Окно с занавеской, шкаф с лекарствами, телевизор с унылым новостным каналом… Мне нужно было понять другое. Когда я закрывал глаза и пытался вспомнить, как я здесь оказался, то в голове рождались лишь отрывочные образы. Сквозь лёгкую пелену я увидел яркую улыбку моего братана Шимады, его новый костюм с пёстрой рубашкой. Мы подъезжаем к клубу на чёрной Тойоте. Охранник пропускает нас без проблем — он видит значок клана Торияма на лацканах наших пиджаков. Заходим внутрь. Клуб был полон народа. Музыка гремела на всю катушку. В воздухе пахло алкоголем, потом и дешёвым парфюмом. Дальше следует провал. Я прихожу в себя на похоронах патриарха семьи Асано. Когда я заступил на службу, он уже был мужичком в годах. С него буквально можно было пыль сдувать. Но босса Инагаву с Асано Ямадерой связывала тесная связь. Они познакомились в 1967 году, когда компания (на тот момент ещё честного бизнесмена) Шигеру Инагавы обанкротилась. Он потерял все свои деньги, активы и репутацию. От него ушла жена и забрала с собой новорожденную дочь (спустя 8 лет жена умерла от несчастного случая, а он взял опеку над дочкой). Они познакомились в казино «GRAND» в Кобе. Шигеру проиграл последние деньги в рулетку. Он не видел завтрашнего дня. У него был пустой, ничего не выражающий взгляд. Он был на грани отчаяния. Именно таким его и заприметил босс одной из влиятельнейших на тот момент семей. Он почувствовал к нему жалость. Ямадера предложил ему выпить и разгрузиться. Инагава отнёсся к предложению настороженно, но от бесплатного алкоголя не отказался. За стопкой хорошего виски будущий босс и не заметил, как завёл крепкую дружбу, навсегда изменившую его дальнейшую жизнь. Он не хотел становиться преступником. Но ещё меньше он хотел продолжать корчиться от жалости к себе, оставаясь бедным и безысходным. Асано познакомил его с Накахарой Хондзё — влиятельным мафиози из Канто, который готов был взять босса Инагаву под своё крыло. Он согласился присоединиться к клану Хондзё и подписал контракт своей кровью… Спустя 15 лет Шигеру и сам стал уважаемым боссом. Другие семьи боялись его, а слух о влиятельности семьи Инагава выходил далеко за пределы клана. Нельзя было исключать заслугу Асано Ямадеры в становлении Шигеру Инагавы. Именно благодаря ему он выбрался из гетто и стал достойным человеком. Поток моих мыслей резко прервался. Я начал фокусироваться на окружении. Я слышу, как молятся буддийские монахи. Чувствую запах благовоний и свечей. Я вижу представителей от других семей. Все они молчат и выглядят напряженными. И ведь не даром — многие понимали, что сейчас в семье Асано грядёт борьба за власть, а Кобе станет полем боя. Но конкретно сегодня никто не собирался сражаться. Все присутствующие здесь люди собрались с одной целью — умиротворённо проводить патриарха Ямадеру в последний путь. Я одарил взглядом моего босса. От вида непередаваемой грусти на его лице я тихо замер… Между тем образы в голове продолжили сменять друг друга. Я вошёл в штаб-квартиру семьи Инагава в приподнятом настроении. Нужно было передать лейтенанту Танаке деньги, которые честным кулаком и ботинком были выбиты из гнусных должников. Я был горд собой, ведь из последнего засранца удалось вытряхнуть на 30.000 йен больше необходимого. Я надеялся услышать от Танаки похвалу, но, кажется, сильно ошибался… — Эй, Фудзи-кун, у нас тут в кассе недостача образовалась. Ты знаешь, что это значит? — холодно подвёл он, сверкнув глазами. — Ну-у?! Знаешь или нет, блять? — закричал он на меня. — Э-э-э. Нет, не совсем. Я не силён в бухгалтерских вопросах, Кошимидзу-аники... — А значит это, что ты пиздишь наши бабки и под видом только что заработанных пытаешься прогнать по второму разу! Всё это время он курил сигарету Marlboro и периодически потряхивал ей над стеклянной пепельницей. — Кошимидзу-сан, сэр, вы ошибаетесь, я не вор. Я всегда честно работал на семью. Это какое-то недоразумение, пожалуйста, проверьте еще раз, — я попытался объяснить, но он не слушал. — Я не собираюсь лясы с тобой точить. Лучше давай сразу к делу — патриарх Шигеру ведь рассказывал, как в семье поступают с наёбщиками? Рассказывал ведь, сука?! — Д-да. За провинность нужно отрубить себе фалангу пальца… — Именно это ты сейчас и сделаешь! — Но… Кошимидзу-аники, я бы никогда не своровал деньги у семьи! Я всегда дорожил тем, что для меня сделал оябун! Я никогда бы не предал Инагаву-сана! Ловким движением пальца он запустил в меня догорающий бычок. — Какого хрена?! Я вам не урна! — возмутился я. За что он схватил меня за волосы и крепко долбанул об стол. — Много ли ты знаешь о чести, Мацумото? Я слышал твой папка с мусорами работал! Лишь бы Торияма и Хондзё угодили за решётку, — криво усмехнулся он. — Только вот Торияма теперь гоняет в солидных костюмчиках, водит крутые тачки, ебёт жопастых тёлок, а гнилой труп твоего батяни стал кормом для червей! — злачно прошептал он мне на ухо. Я больше не мог это слушать. Во мне бурлящими импульсами вскипала ярость. Да как он смеет говорит такое про моего покойного отца. Даже если он выше меня по званию, то это ещё не делает его всемогущим! Я хотел было вскочить и зарядить Танаке в лицо мощный хук, но нас прервал голос босса. — Танака Кошимидзу! Что ты себе позволяешь?! Убрал руки от Фудзи! — Но, босс… Мацумото спиздил деньги из кассы… На что Инагава лишь прописал лейтенанту подзатыльник. — Ты жалкий пиздабол, Танака! — Иди и работай! Чтоб я больше подобного у себя в офисе не видел. Понял меня, нет, блядь?! — Д-да, оябун. Возвращаюсь к выполнению своих обязанностей! — быстро проговорил он и склонил голову в поклоне. Я едва мог сдерживать свои чувства. — Оябун, спасибо вам! Спасибо, что выступили за меня. Я не знаю, что бы я делал без вас! — Не благодари меня, Фудзи-кун. Я знаю, что ты не вор. Ты один из самых лучших сборщиков долгов в нашей семье. Ты всегда выполняешь свою работу на совесть и не жалеешь себя. Ты достоин уважения и доверия. — Спасибо, Инагава-сан. Вы очень добры ко мне. — Не добры, а справедливы. Я с самого начала увидел в тебе потенциал. Ты был еще юным и неопытным парнем, но твои глаза горели ярким пламенем. В тебе было достаточно решимости, чтоб заявиться сюда и начать ебать мне мозги со своим «примите меня в семью, мне нужно вам отплатить!». Мы оба засмеялись, вспоминая, как жалко я выглядел тогда. После чего Шигеру хлопнул меня по плечу и пригласил прогуляться по Синдзюку. Он хотел выпить светлого лагера, поесть рамена и обсудить кое-какие злободневные темы. Я не отказался. Как же я мог отказать своему боссу? По дороге мы то и дело встречали других членов клана Торияма. Все они приветствовали Инагаву с почтением. Я почувствовал, что такое «быть легендой» в криминальном мире. Босс был живым воплощением власти и авторитета. — Босс. Я всегда хотел узнать. Почему, почему лейтенант Танака меня так ненавидит? Сегодня он чуть не отрубил мне палец… — Он ревнует, Фудзи-кун. Он понимает, что хуже тебя во всём и завидует. Это Танака-то мне завидует?! В такое тяжело было поверить. Тем временем Шигеру продолжал: — У него было тяжелое детство. Он, как и ты, Фудзи, остался без родителей. Но он никогда не обладал достаточными силой или интеллектом, чтоб сделать себе имя на улицах. Ему всегда приходилось стараться намного больше других. — Тогда как Танака-аники вообще стал лейтенантом? — задался вопросом я. — Он намного упорнее большинства других людей. Он готов пойти на всё, чтоб добиться желаемого. Я заметил его истинную силу и предоставил ему возможность стать частью семьи. — Наша семья действительно необычная, босс! — Об этом, если честно, я и хотел с тобой поговорить, Фудзи-кун… Его рука упала мне на плечо, и он, как мне показалось, направил свой взгляд прямиком в мою душу: — Видишь ли, я уже старый, а семья Инагава продолжает с каждым годом расти… — Мне нужен достойный преемник. Сильная мужская рука, которая сможет держать наших под контролем и не дрогнет перед лицом грядущей бури. — Неужели вы хотите сказать..? — Да, именно так, Фудзи. Я вижу в тебе будущего патриарха семьи Инагава. Ты этого более чем достоин. — Да ну, бросьте вы! Неужели Танака-аники не достоин этого больше меня?! — Танака Кошимидзу станет твоей правой рукой. Но точно не лидером. Он ещё не готов к такому. — Я… Я не знаю, как выразить вам свою благодарность, оябун! — Ничего не нужно, Фудзи. За эти три года, что ты провёл в составе семьи, ты уже сотни раз доказал свою преданность и силу. Я воспитал из тебя настоящего мужчину. Ты — образец для подражания! — Полно вам. Скажете тоже! — смущенно пролепетал я. — Знаешь, Фудзи… Когда моя жена Юмико умерла в автокатастрофе, я, наконец, смог встретиться с моей дочкой. Он остановился и позволил своему голосу дрогнуть. — Это было так, блядь, трогательно! Я так благодарен своему отцу, Асано Ямадере! Что он предоставил мне такой вот шанс на жизнь. Я пахал под началом Накахары Хондзё исключительно ради этого дня. Его плечи начали подрагивать, а из глаз пошли слёзы. Я воочию увидел, как Шигеру Инагава плачет. — Чтоб моя дочь увидела не дрожащего от синьки полуживого алкаша, а красивого и статного мужчину. Который точно сможет её защитить и дать ей лучшую жизнь. Я всегда жил только ради неё. Больше у меня никого не осталось. — Но босс… А как же Накахара-сан? Почему вы его убили? — вставил я не совсем уместный вопрос, но любопытство играло на опережение. Глаза Шигеру яростно вспыхнули, и он вскрикнул: «Накахара Хондзё хоть и был моим боссом по званию, он не был моим отцом. Я никогда искренне не уважал его.». — Однажды Асано отдал приказ убить его. Он создавал слишком много шума на улицах Токио. СМИ уже вовсю трубили об этом. Массовые убийства на улицах вызвали общественный резонанс. Его губы изогнулись в полуулыбке. — И я, как ни странно, сделал это… Нажал на курок и убил Хондзё ради своего отца. Вернул давний должок. — Вот, значит, как… В его словах читалось некоторое противоречие. Он учил меня, несмотря ни на что, уважать приказы своего вышестоящего руководства, но сам при этом избавился от собственного босса, исходя из чувств к другому человеку. Но тогда я пропустил это мимо себя. — Да, Фудзи-кун, и я на протяжении трёх лет прививал тебе те же качества. Настоящий якудза должен быть верен своим близким до конца. Я чуть не подох на улицах Кабукичо, когда потерял своих родителей… Но лишь благодаря судьбе остался жив. Лишь благодаря судьбе попал в хорошие руки. — Инагава-сан, вот вы говорите про Кёко… Но как же я!? Как же семья, которую вы своими руками и построили? — Фудзи-кун, нет… Фудзи. Мацумото Фудзи. За время, проведённое вместе, ты стал для меня куда больше, чем просто подчинённым. Ты мой сын. И я очень горжусь твоими успехами. Он крепко обнял меня, и я ответил на этот жест взаимностью. — Если со мной что-то случится, то пообещай, что позаботишься о семье Инагава и о моей дочери Кёко… Тогда мне не хватило смелости, чтоб признаться боссу в том, что я уже три года как безответно влюблён в его дочурку. — Что угодно, босс. Просите что угодно. Я пойду на всё, чтоб вы мной гордились! Тогда он отстранился от меня, вытер слёзы и серьёзным тоном продолжил: «есть тут один журналист, который слишком много знает…».