Мацумото Фудзи и его нелёгкая ноша

Был в нашей истории также один незаметный провидец, что своими действиями всколыхнул невидимые нити судьбы. Помните того полицейского, что арестовал буйного приятеля Мацумото Фудзи, и заточил в наручники в дальнейшем посадив на нары? Сегодняшняя история как раз про него… Микадо: Папа, а что это такое? Высоким голосом прощебетал я, когда мы с отцом проходили мимо кучки бандитов, что избивали бедного доходягу-бизнесмена. Отец Микадо: А это, сынок, бандиты из кланов якудза. Я считаю, что это нечисть, которую надо отправлять в реабилитационные центры и принудительно лечить. Микадо: А от чего их надо лечить? Они что, болеют гриппом? Отец Микадо: Нет, вовсе нет… Улыбнулся он мне и погладил по голове. Отец Микадо: Эти люди отравляют жизни здоровых граждан Японии. Они демонстрируют молодому поколению ложный образ успеха. Сын, запомни, ты сам творец собственного счастья и успех никогда не придёт к тебе самостоятельно — «на блюдечке с золотой каемочкой». Ты не можешь просто обокрасть бедную бабушку или зажиточного самурая, потому что у него в кошельке оказалась лишняя сотня йен. Каждую йену ты должен зарабатывать честным трудом, а не балансировать на тонкой нити, в надежде, что тебе всё и всегда будет сходить с рук. Микадо: А разве тому дяденьке не больно? Они его пинают… Ему, кажется, неприятно! Папа, помоги ему! Я верил в папу. Он всегда был для меня героем, что способен был сотворить настоящее чудо. Отец Микадо: Сейчас я тебе покажу, что ожидает каждого бандита в Токио. Со временем мы искореним преступность и начнём жить в здоровом обществе, где люди не будут каждый день бояться краха своих трудов. Мой папа сделал решительный шаг вперёд, подходя к группе бандитов. На нём гордо сидела полицейская форма и висел блестящий от света значок. Отец Микадо: Хватит этого безобразия! Вы нарушаете закон. Убирайтесь, пока не поздно. Бандиты впали в лёгкий ступор, а потом разбежались, то и дело выкрикивая в след: «Мы с тобой ещё поквитаемся, легаш несчастный!», «Да будь ты проклят!», «У нашего клана везде глаза и уши!». Тогда мы не придавали их угрозам такого значения. То время было жестоким. На дворе стояла середина семидесятых и шла активная война двух могущественных кланов якудза: Хондзё и Торияма. Они имели большое влияние на здешнюю полицию, и, как полагается, верхушки были продажными. Это привело к тотальному краху моего отца. Якудза оказались намного влиятельнее простого офицера полиции и уничтожили нашу счастливую жизнь. Но обо всём по порядку. С тех пор в нашу жизнь вошёл страх, ужас и шок: это было сравнимо с падением доллара на валютной бирже. Жестоко и беспощадно. Отец, продолжая носить свою форму с гордостью, без устали боролся с преступностью, но это с каждым днём становилось всё более опасным. Я был еще ребенком, но уже тогда понимал, что каждое его возвращение домой было маленькой победой в огромной войне. Война между кланами Хондзё и Торияма становилась все более жестокой. Город гудел от новостей о столкновениях и убийствах, расходилась тревожная волна насилия. Особенно трудно приходилось блюстителям закона, которые ежедневно пытались остановить бесчинства, зная, что многие из их коллег по цеху уже давно проданы и работают на многочисленные группировки бандитов. Отец старался защитить меня от грубых реалий окружающего нас мира, но тревожные визиты к нему домой от незнакомцев в черных костюмах говорили об обратном. Глаза у него тускнели, но он не позволял себе сдаваться. Микадо: Папа, а они снова приходили? Ты ведь помнишь, что обещал быть осторожным? Отец Микадо: Да, сынок, я помню. И я знаю, как ты за меня переживаешь. Я очень тебя люблю, правда. Вы с мамой — это всё что у меня есть. Знаешь, однажды я поклялся, что защищу Вас. Даже если мне придётся пожертвовать собой. Он горько улыбнулся и посмотрел мне в глаза. Отец Микадо: Так бы поступил каждый уважающий себя мужчина. И я искренне надеюсь, что ты поступишь так, когда придёт твой час действовать. Ты не оставишь этот город на растерзание мошенникам и бандитам из кланов якудза. Мы понимали, что бой идет не на жизнь, а на смерть. И однажды этот день пришел. Якудза не простили ему его принципиальности, и вскоре отец оказался в ситуации, из которой просто не было выхода… Однажды его подставил собственный напарник: завёл в темный переулок в отдалении от глаз общественности и отдал на растерзание тем самым якудза. Дело происходило в самом настоящем рассаднике преступности — в Кабукичо. Якудза в шёлковом белом костюме вышел вперёд и с силой ударил моего отца в живот. ???: Ты так откупиться от нас решил, сука?! Тебе не стоило переходить дорогу семье Кацураги из клана Торияма! Мы кончим тебя прямо здесь, если ты не вылежишь каждому из нас ботинки! Другой член мафии выставил свои начищенные ботинки и несколько раз издевательски провёл носком по его изуродованному лицу. ???: НУ?! Ты будешь мне начищать туфельки до блеска или жизнь не дорога тебе?! Отец Микадо: Тьфу. Я плевать хотел на всех Вас. Я поклялся действующему шефу полиции и своей семье, что уничтожу преступность в Кабукичо и не позволю мелким сошкам вроде Вас устанавливать на мирной территории свои законы, отравлять жизнь мирного населения, граждан Японии! ???: ТО ЕСТЬ ТВОЙ ОТВЕТ — НЕТ? Отец Микадо: Чертовски верно, сосунок. Я не буду преклоняться перед шпаной вроде тебя и твоих «братков». Вы все рано или поздно поплатитесь за содеянное. Карма существует, и я верю в эффект бумеранга. Отец Микадо: Вы не получите от меня ничего, из того, что Вы так желаете. Я готов умереть, но не отдам Вам ни йены из своего кармана! Подавитесь, шавки! ???: Это не тот разговор, когда можно ставить нам свои условия. Прощай, легаш. О тебе даже никто не вспомнит. Он спустил крючок и выстрелил моему отцу в голову… На тот момент мне было 13 лет и мне пришлось содержать свою маму и младшего брата. Я очень рано повзрослел. Горел по первости я лишь одним чувством. Я желал отомстить за смерть отца и поэтому решил пойти по его стопам — поступив в полицейскую академию. Токио, Кабукичо. 1986 год. Заседание полицейского департамента. Этой ночью было пропитано особенным напряжением. Офицеры собрались в конференц-зале, чтобы обсудить последние события и выстроить грамотную стратегию для борьбы с якудза, чье влияние все еще просачивалось в каждый уголок города. Шум голосов и скрип ручек по бумаге заполнили помещение, пока все занимали свои места. На передний план вышел начальник департамента, готовый начать важное совещание. Кёхэй Маэда: Добро пожаловать, коллеги. Сегодня мы собрались, дабы обсудить важнейшие меры противодействия разрастающемуся влиянию клана Торияма в регионах Японии, особенно в Токио. Задача, стоящая перед нами, не из легких. Он сделал паузу, разглядывая лица всех собравшихся. Маэда: В последнее время мы всё чаще сталкиваемся со случаями давления на малый бизнес, рэкетом, нелегальными сделками, которые ведут к финансовым потерям не только для предпринимателей, но и для экономики города в целом. Сейчас мы предоставим Вам свежую сводку о главных оперирующих преступных группировках в регионе, с которой необходимо будет ознакомиться. Также мы разрабатываем грандиозный план-противодействие преступникам. Правда сейчас он находится лишь в стадии своего концепта. Микадо, сидя в тени в дальнем углу комнаты, слушая Маэду предельно внимательно. Лишь когда шеф полиции закончил с выступлением, он осмелился поднять свою руку, привлекая внимания своих коллег. Микадо: Сэр, мы знаем, как они действуют, и у нас есть необходимые ресурсы для того, чтобы остановить их. Однако без поддержки полицейских сил из ближайших префектур, таких как: Ибараки, Сайтама и Гумма ­ ­— для нас всё может закончиться плачевно. Мы должны использовать максимум наших возможностей. Начальник резко уставился на меня и в его самодовольный взгляд тотчас начала вкрадываться тень раздражение. Он явно был недоволен тем, что я вставил свои «пять копеек», желая всеми силами избежать прямой конфронтации со мной. Маэда: Ишимура! Ты превышаешь свои полномочия, когда пытаешься перекричать шефа департамента полиции №7! После совещания мне нужно будет поговорить с тобой отдельно. Я уже понимал к чему может привести наш запланированный «тет-а-тет». Данный кульбит не сулил ничего хорошего — полагаю, что мне выпишут дисциплинарное взыскание: за несоблюдение субординации. В прочем, подобные меры здешнее начальство применяло против меня довольно часто. Сам до конца не понимаю, как я ещё не вылетел с работы? Я ровной поступью направлялся в кабинет директора участка, который и принадлежал моему начальнику — Кёхэю Маэде. Меня продолжали терзать мысли о том, что меня вполне могут отстранить от службы. Виделась мне эта перспектива крайне неэффективной для моего внутреннего расследования, так как каждая отнятая секунда жизни рискует стать для меня последним гвоздём в крышку импровизированного гроба. Мне нельзя было терять времени впустую и нужно было продолжать бороться с преступностью на улицах. Это смысл всей моей жизни. На это дело положил голову мой почивший отец, а я его идейный преемник! Кабинет Маэды. Кёхэй занимал позу элегантного интеллектуала, расположившись в дорогом кресле из натуральной кожи, обитой войлоком. Под дизайнерским столом из дубового дерева пряталась бутылка виски «Jack&Raniels». Кажется, в своей тарелке он чувствовал себя весьма расслабленно и даже не пытался выдавить из себя хотя бы пародию на рабочую деятельность. Микадо: Шеф Маэда, вызывали? Демонстративно постучал по двери я и вошёл в помещение. Маэда: Да, конечно! Прошу — Микадо, присаживайся напротив: в ногах, всё-таки, правды не так много. Я присел за стоящий напротив стул и посмотрел своему визави в глаза. Маэда: Мне надо с тобой серьёзно поговорить… Он достал из-под стола непочатую бутылку виски и принялся разливать по 100 грамм по стаканам, которые, к моему удивлению, уже стояли на столе. Маэда: Ну, во-первых, я хотел бы выпить за эффективную работу Токийского департамента полиции! Мы показали очень хороший процент по раскрываемости преступлений, в частности, связанных с организованной преступностью! За это полагается выпить. Он вытянул руку в победном жесте и согнув локоть, залил в себя содержимое своего стакана. Я всё это время смотрел на него холодным взглядом и даже не притронулся к своей половине. Микадо: Прошу меня заранее простить, за острые углы и шероховатости, шеф полиции Кёхэй Маэда, но какого хрена?! Я был разгорячён его «гостеприимным» жестом не на шутку. Микадо: Вместо того, чтоб раскрывать реальные преступления, мы будем тут сидеть и пировать?! Предаваться разврату? Глаза Маэды внезапно округлились и губы застыли в подобии виноватой улыбки, словно этого человека застали за неким непотребством. Однако, чуть погодя, с его физиономии слетела эта притворная улыбка. Кажется, он, наконец, вышел из себя и сейчас готов со мной поспорить. Маэда: Ты не видишь полной картины, сопляк! Яростно буркнул он. Маэда: Малый бизнес, дочерние предприятия? Не смеши меня! Мы делаем это для безопасности всех граждан Японии! И поверь мне на слово: Если придётся отделаться малой кровью — я выберу именно этот вариант! Маэда: На мне лежит ответственность за людей этого региона, а быть может, в будущем, и целой страны! Как я могу распыляться ради меньших категорий населения? Чтоб в конечном счёте пострадало большинство? Микадо: Нет, Вы ничего не понимаете, шеф Маэда! Маэда: Это ты ничего не понимаешь, говнюк! Семеро одного никогда не ждут! Есть такая пословица. Можешь забыть о службе в полиции. Ты отстранён, Микадо! Отдай мне свой бейдж! Он громко хлопнул по столу и начал испепелять меня ненавистным взглядом. Это было подобно сражению архангела Михаила с армией восставшего Люцифера. Но то была метафорическая битва в моей голове, а наяву «Люцифер» со своей дьявольщиной явно выигрывал. Микадо: Хорошо… Но у меня есть одно условие, шеф! Вы разрешите мне продолжать вести независимое расследование, а я не буду мешать работе Вашего департамента. Всё весьма честно и прозрачно. Маэда: Хорошо-хорошо! Просто больше не путайся у меня под ногами. Если у тебя нет ко мне дела, то будь добр, покинь помещение наконец! Так и наступил наиболее тяжкий этап моей непростой жизни. У меня не осталось союзников: не в полиции, не где-то на стороне. Я мог полагаться только на собственные силы. Через полгода я наконец попал на след крупной поставки амфетамина в Кабукичо. За ней скрывался загадочный преступник, чьё имя ассоциировалось в моей записной книжке с семьёй Уэно из клана Торияма…