Сегодня мы продадим нашу форму и будем жить вместе.

СЭМ Хиггс провёл большую часть своих первых дней во сне, словно его организму нужно было восстановиться после чего-то напряжённого. Когда он не спал, то либо принимал душ, либо ел. Медленно, но верно он проникал в их жизнь и всё чаще покидал свою комнату. В основном он бездельничал, сидя посреди гостиной и прячась под своим плащом, который был единственной вещью, принадлежащей ему и с которой Сэм не смог убедить его расстаться, как ребёнка со своим любимым одеялом; большую часть времени он просто наблюдал за ними, а если нет, то его легко можно было обнаружить за одной из книжек. Иногда Лу захватывала, нет, скорее требовала его внимания, но в основном он не прилагал особых усилий, чтобы взаимодействовать с кем-либо из них вне времени общих приёмов пищи.       Единственным временем, когда Хиггс полностью оставался в своей комнате, были те дни, когда его полосатый плащ стирали и сушили, его ни разу не видели без него. Сэм уже сделал мысленную пометку начать приставать к Локни насчёт длинного шарфа при следующем их разговоре. Если бы Хиггс захотел иногда отказываться от плаща в день стирки, то у него должна быть под рукой практичная альтернатива.       Вообще, несмотря на все вопросы, которые возникали у Сэма, он не совсем понимал, что делать с Хиггсом. Он никуда не мог его взять с собой, не мог никого спросить о всей этой ситуации – ему нужно было оставить его под темпоральным дождём. Теперь это была повторяющаяся мысль в его голове, от которой он никак не мог отделаться. Учитывая все обстоятельства, Хиггс был для Сэма ходячей и дышащей проблемой.       Сэм изучал многочисленные статьи и книги, которые начали накапливаться у него с тех пор, как у Лу начала появляться куча вопросов. Локни, также как и Хартмэн, были более чем полезны в получении данных из архивов Бриджес, чтобы удовлетворить любопытство Лу. И всякий раз, когда это было возможно, они отвечали на её вопросы в звонках, во время которых Сэм точно знал, что его дочь раз или два точно, по крайней мере, доводила Хартмэна до белого каления. Он уже трижды перечитывал одни и те же строки, когда мыслями начал отвлекаться на Хиггса, который сидел в другом конце комнаты и теребил свои руки, пока наблюдал за ним.       Краем уха он некоторое время слушал Лу, которая играла в своей комнате, а затем снова обратил внимание на Хиггса. У него в голове было множество вопросов, и, конечно, несколько из них можно было бы назвать более насущными, но именно этот интересовал Сэма больше всего:       – Как так вышло, что ты всё ещё здесь?       Это не означало то, что он не понимал концепта репатриации, в конце концов, он сам был одним из них, но Сэм полагал, что Хиггс мог догадаться о чём он. Услышав вопрос, Хиггс поднял голову и выпрямился во весь рост, задумчиво разглядывая Сэма.       – Почему ты не оставил меня под дождём? – спросил он в ответ, причём довольно осторожно, как будто даже сейчас, когда он говорил, он не был до конца уверен, был ли его вопрос дороже риска. Но, естественно, оно так и было.       Очевидно, ни у кого из них не нашлось подходящего ответа ни на один из этих вопросов, поэтому между ними повисло неловкое молчание. Оно являлось ответом само по себе, и в данный момент им пришлось принять его как данность.       Откинувшись на спинку дивана, Сэм разглядывал Хиггса, как делал ранее, но теперь гораздо более вдумчиво.       – Как тебе удалось вернуться? – задумчиво спросил он, решив не вникать в то, чем Хиггс был занят теперь, не теребя свои пальцы.       К его удивлению, у Хиггса нашёлся ответ.       – Не знаю, и мне всё равно, – пожал он плечами, звуча очень задумчиво, – но теперь я твоя проблема. Сэм поморщился. Многое можно было сказать о нынешнем положении Хиггса, и всё это вызывало сомнения в том, беспокоился ли он вообще о мнении Бриджеса, но, казалось, ему, по крайней мере, немного нравилось у них.

***

      Было трудно не спать с одним открытом глазом после стольких лет работы курьером на улице. Может быть, дело было в этом. Может быть в том, что Сэм остро осознавал тот факт, что это точно не Лу шаталась по их убежищу посреди ночи.       Под предлогом, что ему захотелось чего-нибудь выпить, Сэм проследовал за шумом на кухню, где обнаружил Хиггса, который сидел, прислонившись спиной к холодильнику, и ел оставшийся холодный ужин.       – Я думал, ты не любишь остывшую еду, – слова сорвались с его губ прежде, чем Сэм успел их остановить. Не думая, он искал стакан, открывая пару шкафчиков с посудой, не особо присматриваясь, потому что ему просто нужно было занять чем-нибудь руки.       – Остывшую заказанную еду, – пояснил Хиггс между двумя укусами, – в остальном мне всё равно.       В его словах, казалось, было ещё что-то, но Хиггс не сказал больше ничего. Сэм хмыкнул и взял один из стаканов, наполнив его водой.       – С этим не поспоришь, – признал он, прислонившись к раковине и делая глоток прохладной воды.       – Чёрт, – пробормотал он, почти смеясь от осознания, которое снизошло на него, – я точно должен был выкинуть твой заказ с горы, чтобы не идти в Озёрный узел. Хиггс фыркнул, пытаясь сосредоточиться на еде, чтобы не засмеяться над чужим глупым ворчанием.       – Ты, чёрт возьми, жесток, Сэм.       – У меня был отличный образец для подражания, – пожал плечами он, непрошенное веселье всё ещё играло в уголках его рта, – это ты и сам должен был мне сказать.       – Возможно, – Хиггс выскребал остатки ужина из пластикового контейнера, лежавшей у него на коленях. Он даже дочиста облизал вилку.       – Не можешь уснуть? – это был не первый раз, когда Хиггс бродил по их небольшому убежищу, но до сих пор он предоставлял его самому себе, и поскольку на следующее утро убежище всё ещё стояло, а Сэм не находил никакой спрятанной взрывчатки, он не спешил останавливать Хиггса в его маленьких стремлениях.       Молчание между ними нарушалось только скрежетом вилки по пустой коробке.       – Определённо, – фыркнул Хиггс.       – Дум? – не подумав, спросил Сэм. Он выпил половину своего стакана и повертел его в руках, поглядывая на Хиггса, чьим ответом было напряжённое молчание, выдающее ответ, который он не хотел произносить. Сэм неловко переложил стакан в другую руку и обратно. С Думом он мог справиться, а с остальным… он не был так уверен.       – Не Дум, – в конце концов заключил Сэм; теперь остался лишь широкий спектр содержимого чужого дневника для пространственных размышлений.       Сэм осознал, что Люси бы точно знала, что делать. Не только в этот момент, но и во всей ситуации в целом. На мгновение он ощутил такую сильную тоску по ней, какую не чувствовал уже очень давно.       – Не помню, когда мне снились кошмары не из-за него, – тихо признался Сэм, не совсем понимая, почему он вообще рассказал об этом Хиггсу, но было что-то в ночной тишине кухни, что делало признание лёгким. По крайней мере, более лёгким, чем обычно. Наверное, невозможность видеть друг друга в темноте и усталость от бессонницы ослабила запреты ровно настолько, чтобы развязать язык. – Пугали меня до смерти в детстве.       По привычке его рука скользнула вниз по груди, туда, где раньше был ловец снов, который подарила ему Амелия. Он отдал его Лу, когда та была ещё совсем крошкой, и оно избавляло её от ночных кошмаров так же отлично, как и его в своё время. Теперь его ночи были беспокойными, но всё же не такими плохими, как в детстве. Иногда его посещала мысль о приобретении нового ловца, но, прожив уже несколько месяцев без него, кошмары стали медленно, но верно казаться ему терпимыми.       Хиггс сухо усмехнулся:       – Думаешь, я подал персональную жалобу, когда началось это дерьмо? – вздохнул он. – Знаю, знаю, я сам подписался на Дум и всё это дело, но какого чёрта на самом деле. Это вообще не должно быть допустимо.       Смысл, который несли в себе его слова, был слишком грандиозен, чтобы Сэм мог обдумать его прямо сейчас; точно так же, как чёрные формулы на руках Хиггса, которые он лишь изредка видел. Было слишком много вопросов, слишком много слов, и неизвестно было с чего начинать разговор, так что пока его пришлось отложить. ХИГГС       У Хиггса не было определённого мнения насчёт детей. Он рос в полном одиночестве, и даже если бы поблизости и были другие дети, с которыми можно было бы поиграть, то ему не разрешили бы их видеть, не говоря уже о том, чтобы общаться с ними. Какое-то до ужаса блаженное время убежище было всем его миром, а потом кулаки любимого папочки разрушили иллюзии. Оказалось, в городах было детей не больше, чем среди семей обособившихся выживальщиков. Где угодно детей было больше, чем в городах. Он был ужасно рад, что больше не являлся ребёнком.       К сожалению, Лу решила требовать его внимания, даже не спросив его разрешения, и это было главной проблемой. Ему было интересно, напоминало ли ей что-либо, о том, что она была Бридж Бэйби, и были ли эти напоминания Думом; остальное Хиггса не волновало.       Она была более активной, чем он в её возрасте, но опять же, это было довольно туманное утверждение, учитывая, что он не знал хорошо ни её возраста, ни её саму. Дни рождения не волновали его отца. Да и Хиггс не особо переживал из-за этого.       Прямо сейчас Лу играла с огромным набором зеленых пластиковых фигурок разного размера, которые были разбросаны по всему полу в гостиной. Среди них были Ловцы, твари и даже несколько знакомых ему фигур. Были фигурки с Фрэджайл и Сэмом, и когда он медленно подобрался поближе, Хиггс заметил несколько Дементов. Иногда он видел, как Лу носила с собой несколько из них, но это был первый раз, когда она могла похвастаться целым набором.       С любопытством Хиггс присел на корточки, чтобы получше рассмотреть игрушки, подбирая их то тут, то там, в то же время наблюдая за реакцией Лу, но её, казалось, всё устраивало, потому что он возвращал каждую фигурку обратно на то место, откуда взял. Его взгляд задержался на Фрэджайл, но он не прикоснулся к ней. Зато он подобрал Сэма и первого попавшегося Ловца, похожего на того, которого он натравил в реальности на него. Взяв в ладонь Амелию, он едва сдержался от желания сломать фигурку пополам. Миниатюрные дементы забавляли его. Но гигантской Амелией он не мог не любоваться. Даже огромная тварь, сделанная из зелёного пластика, на его взгляд, очень впечатляюще возвышалась над всеми остальными маленькими игрушками. Хиггс осторожно провёл пальцами по грудной клетке и ногам этой фигурки и сразу опустил ладонь на пол.       Он забыл, что хотел рассмотреть следующим, как заметил фигурку, которую Лу держала в своих руках. Она выглядела более потрёпанной, чем большинство других, на ней были царапины и у неё недоставало руки, но, тем не менее, сходство было безошибочным.       – Что… ты делаешь? – спросил на удивление для себя Хиггс, отрывая взгляд от игрушечной копии его самого, которая была у неё в руках. Это был самый несущественный вопрос, который он мог вообще задать. Зато он мог легко от него отмахнуться.       – Играю в принцессу, – ответила Лу, схватив такого же Ловца, напоминающего кракена, которого Хиггс рассматривал несколько секунд назад, и поставила перед собой. На нём было игрушечное сомбреро. Далее гордо приподняв голову, она торжественно провозгласила, – вокруг произошли одни беспорядки, и мы должны восстановить порядок.       – Мы.       – Ну, обычно папа был моим советником, но сегодня это Ди, – она указала пальцем на Ловца в сомбреро. Следом она показала игрушечного Хиггса, – и главный маг.       – Советником, – повторил Хиггс так, что это прозвучало почти как вопрос, в это же время усаживаясь поудобнее напротив неё.       Улыбаясь, Лу ответила:       – Папа рассказывает мне истории и говорит, что происходит в моём королевстве, а я решаю, что со всем этим делать, – она явно была в восторге от этой игры.       – Правда? – тихо пробормотал он, решив подыграть ей. В любом случае, ему больше нечем было заняться. – И что происходит в твоём королевстве?       – Много чего. Беспорядки. Вторжения. Фестивали… – Лу задумалась. – Ди охраняет ров у замка, поэтому он сидит здесь. Видишь?       Она пальцем нарисовала линии на полу, обозначив место рва.       Взгляд Хиггса был прикован к Ловцу в сомбреро – охранника замка, – в то время как Лу начала расставлять свои игрушки в соответствии с какой-то своей системой, в которой Хиггс пока не мог разобраться, но было заметно, что она делала это методично и определённо по неизвестному плану. Всё это время она ни на секунду не выпускала из рук копию Хиггса, и только если ей нужны были свободными обе руки, она клала его себе на колени.       – Тебе нравится этот, да? – Хиггс ухмыльнулся, заметив, как загорелись её глаза при одном упоминании её любимой игрушки. – Разве папа не сказал тебе, что он плохой человек, хм-м? Он не велел тебе запереть его и выбросить ключ?       Расспрашивать её о чём-либо было не так сложно, как он предполагал, но Хиггс всё равно ощутил, как напряглось его тело, когда она вновь заговорила. Неужели он не знал, что лучше вообще не открывать свой рот?       – Нет, сейчас он хороший, – ответила Лу таким тоном, словно это было вселенским законом. Когда по его лицу стало ясно, что он не согласен с этим, она начала решительно убеждать его. – Правда! И я бы не стала так делать!       Хиггс безразлично осмотрел её и фигурку. Что-то подсказывало ему, что она не поверила бы ничему, что он мог бы сказать ей. И неважно, насколько бы это звучало обоснованно. Извечное любопытство закипало в нём, но он не хотел, чтобы она узнала об этом.       – Да, не стала бы.       Перспектива запереть свою любимую игрушку явно расстроила её, и оттого она крепко прижала её к груди. Может быть, она и начала бы дуться на него, но вдруг что-то привлекло её внимание, и Лу замерла, осторожно подползая к нему, чтобы ничего не задеть. В руке она всё ещё сжимала Хиггса-игрушку.       – Такие же полоски! – радостно прошептала она и потянула его за плащ. Затем она села обратно и указала на узор на зелёном пластике. – Я тоже хочу покрасить их золотым цветом! Только вот… у меня нет золотой краски…       – У него не хватает руки, – осмелился заметить Хиггс, внимательно разглядывая её игрушку.       – Он был тупицей, – Лу возразила как ни в чём ни бывало. Она покачала головой и кивнула. – Из-за того, что он был добрым, ну, до того, как стать злым и всё такое, я сказала ему пройти трудное испытание, чтобы доказать, что он изменился… Нельзя же просто так прощать всех подряд. Ещё пришлось дать пробное задание.       Точно.Хиггс уже было склонялся к тому, чтобы спросить, в чём заключалось пробное задание, но у него вдруг возникла твёрдая уверенность в том, что она и так расскажет ему это, хочет он того или нет. Он на самом деле не был уверен, как относиться ко всему этому или к тому, во что бы там ни превращалась его жизнь, но выражение глаз Лу ясно сказало ему, что в следующую секунду у него точно не будет шанса обдумать это.       – Он должен был принести мне три простые вещи. Самый твердый камень на земле (она явно выделила это слово), самый яркий свет на свете (снова) и… источник жизни, – лицо Лу светилось от радости, когда она говорила. Хиггс хотел было сказать, что все эти три вещи невозможны с философской точки зрения, но Лу не дала ему вставить ни слова.       – Я послала его найти камень, но он попытался расколоть его, – пожала плечами Лу, объясняя пропажу руки, а затем прошептала. – Папа сказал, что приклеит руку обратно, если мы найдем её, и тогда она будет у него как у киборга, только тс-с-с.       Она обернула руку вокруг головы игрушечного Хиггса, как будто он мог подслушать их.       – Конечно, он не смог сделать это с самым твёрдым камнем на свете, глупый маг, – хихикнула она и переложила его в другую руку. – Знаешь, это был очень большой камень. Он хотел мне принести кусочек, и это было неплохо, но поскольку он был очень злым, я заставила нести его этот камень целиком. И волшебный зверь помогал ему нести его.       Лу указала на Ловца, похожего на льва.       Хиггс отметил, что, похоже, это не беспокоило её, во всяком случае, она казалась очень довольной.       – Когда он принёс камень, я спрятала его подальше, хотя люди, конечно, могут прийти посмотреть на него, но он волшебный, поэтому его нужно охранять. Для света я дала ему трубку, как у папы, где он хранит весь хиралий, – по тому, как она произнесла последнее слово, Хиггс понял, что она долго практиковалась произносить его, – который мы находим обычно на улице. Найти свет было просто, но его очень, очень, очень трудно забрать с собой, но он смог его поймать с помощью ловушки. И хитрости, конечно. Теперь у нас есть лучик самого яркого света. Нельзя было забрать его полностью, иначе бы другим жителям ничего не осталось. Делиться – очень важно, так что, если можешь, ты должен это делать.       По тому, как она произнесла эти слова, возникло ощущение, что Лу делится с ним невероятно важной мудростью, и, хотя у Хиггса возникали сомнения по поводу идеи делиться со всеми, Сэм, очевидно, отлично научил её этому.       – Источник жизни был самым трудным, – торжественно продолжила Лу, – и он не смог бы пройти испытание без своей магии. Он всю её потерял, знаешь? Ну, когда он стал злым. Колдунья наделила его всевозможными силами, но они принадлежали ей, а не ему. Чтобы доказать то, что он стал добрым, он должен был использовать собственную силу. Но он не смог бы, если бы не ушёл от неё.       Поглаживая пальцем грудь игрушечного Хиггса, она, вздохнув, продолжила:       – Это была очень трудная задача, я не могла ему подсказывать. Он должен был выяснить всё сам. И у него получилось! – Лу засияла и снова посмотрела на него. – Теперь он главный маг в замке. Помогает мне защищать город и всё такое.       «Чего,блять?»– на грани слышимого прошептал Хиггс. Он пытался придумать хоть какой-нибудь разумный ответ, пока Лу говорила, но, признаться честно, это были единственные слова, которые сидели в его голове.       – Ты не сказала мне его имени, – выдавил из себя Хиггс, ощущая лёгкое головокружение от резкого осознания того, что его игрушечное подобие было самой любимой игрушкой у бывшего Бридж Бэйби Сэма.       – У мага? – уточнила Лу, задумчиво переступая с ноги на ногу. – Ничего не подходило. Папа сказал, что тебя зовут Хиггс. Можно я так же назову его? У вас же одинаковые полоски!       На её губах появилась улыбка, когда она указала на его плащ. Без одрадека, на который Хиггс обычно закидывал его, он просто свисал, прикрывая его спину.       Хиггс не стал с ней спорить, во всяком случае, мысль о том, как Лу объявляет своему отцу, что она назвала свою любимую игрушку, которая была его копией, в его же честь, крайне забавляла его. СЭМ       Благодаря тому факту, что их убежище было довольно маленьким, найти Хиггса было более чем просто в любой момент. Его любимыми местами были маленькая библиотека Сэма и холодильник; последнее означало, что любой звук, доносящийся с кухни, принадлежал ему в случае, если его больше нигде не было видно. Большую часть времени Сэм находил его втиснутым в какой-нибудь невероятно маленький угол их бункера – что выглядело удивительно для человека его роста – с ногами, поджатыми почти под подбородок, и руками: одной, всегда спрятанной между коленями и грудью, другой – держащей интересующий его предмет, который оказывался обычно либо едой, либо книгой. Либо изредка, как сейчас, диском с фильмом.       Хиггс забился в угол дивана, обложившись перед этим кучей подушек, и смотрел в экран телевизора, который стоял на кофейном столике. Тихо вздохнув, Сэм начал наблюдать за ним, и, поскольку капюшон плаща закрывал плечи и само лицо Хиггса, было трудно понять, о чём он думает. Сэму он всегда казался каким-то напряжённым. Даже в этот момент.       Он прочистил горло. Хиггс поднял палец, прося немного подождать, и когда Сэм обошёл диван, он увидел, что на самом деле Хиггс ни за чем не наблюдал на экране, а всё это время каким-то образом прикрывал книгу своим телом. Он медленно водил пальцами по странице, проводя по строчке, которую читал, пока не остановился в конце абзаца.       – Чем я обязан такому удовольствию, Сэмми? – поддразнил его Хиггс. Лёгкая улыбка изогнула уголки его рта, но его глаза всё равно не были счастливыми.       – Лу…– его рот открылся, чтобы уже озвучить предложение, но его разум ещё не обработал команду, поэтому ему потребовалось мгновение, чтобы сформулировать его. – Лу хочет, чтобы ты почитал ей сказку на ночь.       Скрестив руки на груди – он не знал, что с ними делать – Сэм разглядывал его со всем ожиданием, на какое был способен. Хиггс завис, удивлённо подняв брови.       – Сказку на ночь.       – Ага.       Они оба услышали, как в нескольких комнатах от них Лу крикнула, что очень хочет услышать историю, и следом воцарилась тишина. Хиггс медленно опустил книгу и, не закрывая, положил её страницами вниз на диван. Учитывая все обстоятельства, был огромный шанс, что ему пришлось бы вернуться обратно к ней одному и успокаивать её своей историей, хотя у Сэма было чувство, что она так и так бы заставила Хиггса почитать ей. С другой стороны, он видел, как они играли вместе. Лу без умолку болтала ему о своих игрушках, а в нескольких редких случаях он видел, как они играли в прятки, в которых Хиггсу, к восторгу Лу, приходилось буквально вынюхивать места, где она пряталась.       Лу позвала снова. На этот раз только Хиггса. После короткого молчания Хиггс встал. Его явно вынудило какое-то чувство, которому он не мог дать названия, но в нём была точно повинна Лу. Сэм наблюдал за ним со скептичным весельем. Он сам не был уверен, чего он вообще ожидал, но в чём он был чертовски уверен, так это в том, что не ждал, что тот будет у неё на побегушках так просто.       Сэм взглянул на обложку книги и фильм, который всё ещё шёл, но не потрудился поставить его на паузу. Вместо этого он тихо последовал за Хиггсом к комнате Лу и заглянул из-за угла через полуоткрытую дверь. Хиггс поудобнее устроился рядом с ней, согнув ноги так, чтобы поместиться на маленькой кровати, и внимательно просматривал стопку книг, которые они вместе выбрали и разложили между собой на постели. Как обычно, больше всего болтала Лу. Несколько раз точно они открывали одну книгу, но откладывали её в сторону в пользу более интересной. Наконец Лу мирно устроилась рядышком с Хиггсом, слушая его чтение.       Сэм позволил себе расслабиться, прислонившись к стене, свободно скрестив руки на груди. С тех пор как Хиггс снова появился в его жизни, он не мог отделаться от чувства, что что-то должно было пойти точно не так. Что однажды он проснётся и обнаружит, что его убежище утопает в смоле, а над ним и Лу нависает Ловец. Но было что-то успокаивающее в том, как Хиггс читал сказку, нечто смягчающее чувство страха, что само по себе было тревожно, ведь ничего в Хиггсе не должно было заставлять его чувствовать это. Он отмахнулся от этой мысли, сказав себе, что это из-за того, что, по крайней мере, он был точно уверен, что Лу в безопасности. И что любые оставшиеся недопонимания касались исключительно их двоих.       Было довольно приятно думать об этих вещах в таком ключе.       Осознав, что перестал слушать, Сэм рискнул в последний раз заглянуть внутрь и увидел, как Лу, зевая, потёрла глаза и уместила подушку ближе к Хиггсу. В приглушённом свете было трудно разглядеть его реакцию, но Сэму показалось, что он увидел, как тот застыл в этот момент, его чтение не прервалось, но он начал спотыкаться на словах, оставаясь после этого напряжённым. Медленно Сэм переместил свою точку опоры со стены на ноги и почувствовал лёгкую боль в той стороне тела, которой опирался. Потирая больные места, Сэм вернулся к дивану, перемотал фильм ближе к началу и устроился поудобнее. Это отвлекло бы его, пока Хиггс ещё какое-то время был бы занят укладыванием Лу, пока та не заснёт. По подсчётам Сэма, обычно это не требовало много времени. Молча оповещая о своём присутствии, Хиггс уместился на диване, придвинувшись ближе, чем, по мнению Сэма, было бы комфортно для них обоих, и схватил книгу, чтобы должным образом заложить страницу и отложить на журнальный столик.       – Я должен буду сделать это снова.       Хотя слова Хиггса звучали утвердительно, Сэм понял, что они должны были быть вопросом.       – Готов поспорить, что должен, – пробормотал Сэм. Довольное лицо Хиггса засветилось, как новогодняя ёлка.       – Посмотри-ка на себя, мистер Гаптофобия, – судя по голосу, Хиггс был явно доволен исходом ситуации. – Если бы я знал, что избиение меня до полусмерти покажет такой результат, я бы позволил тебе попробовать сделать это раньше.       Сэм усмехнулся:       – Мечтай дальше, – проворчал он. Нервно отдёрнув руку, он приложил её к тому месту, к которому дотронулся Хиггс, затем провёл пальцами по беспокойной коже, пытаясь успокоить её, хотя одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять – прикосновение не оставило следа. В любом случае, это успокоило его. – Это не имеет к тебе никакого отношения.       По тому, как пристально взгляд Хиггса впился в него, у Сэма возникло ощущение, что от него точно ждут пояснений на этот счёт.       – Это из-за Лу. Ей нужно, чтобы её обнимали и держали за руку: детям необходима физическая привязанность, чтобы расти здоровыми.       Её очевидно недоставало Хиггсу. Даже если бы его жена и не была психотерапевтом, Сэм всё равно смог узнать это из его дневника.       Его же слова напомнили ему про чужие записи, и Сэм поймал себя на том, что уж слишком долго и неловко молчит. На долю секунды он задался вопросом, рассказывали ли когда-нибудь Хиггсу сказки на ночь. Возможно, Бриджит и не была идеальной матерью, но она довольно хорошо разбиралась в основах детского воспитания. Она дула на его ранки и заклеивала их пластырями, когда он падал и царапал кожу, укладывала его в постель и целовала на ночь, рассказывала ему сказки и находила время поиграть с ним; она даже старалась утешать его после ночных кошмаров и пыталась удовлетворять его потребность в дистанции из-за фобии. И всё же что-то всегда было не так, хотя Бриджит и делала всё, что люди ожидали от неё как от ответственного родителя, но в детстве Сэму не хватало осознанности и словарного запаса, чтобы озвучить, чего всё-так не хватало. Поэтому он сбегал. К Амелии. После каждого кошмара.       Наклонившись к Сэму, Хиггс понюхал его:       – Ей снятся кошмары, – тихо, задумчиво произнёс он. В его словах явно звучал вопрос.       – Да, – пробормотал Сэм, проводя пальцами по солнечному сплетению, где должен был находиться его ловец снов. Довольный тем, что он угадал вопрос, Хиггс перестал хмуриться, – у неё Дум. И довольно высокого уровня, я думаю: она может чувствовать тварей задолго до того, как они появятся, и видеть их.       – Чёрт. Фрэджайл есть чему поучится у малышки, – заговорив, Хиггс звучал одновременно удивлённым и позабавленным, а позже и заинтригованным.       Сэм на мгновение задумался, обдумывая ситуацию в целом и постепенно осознавая то, что Хиггс более или менее вторгается в его личное пространство. Были бесконечно ужасные вещи, которые он совершил. Средний Узел был тому ярким примером. Он хотел было спросить что-то, но слова застряли в его горле от осознания, что Хиггс в любом случае не ответит ему. В его дневнике не было никаких упоминаний о ночных кошмарах, но, с другой стороны, Хиггс мог вырвать некоторые страницы или просто умолчать об их существовании, или темпоральный дождь с выплесками повредили сами записи.       Словно почувствовав вопрос, Хиггс снова наклонился и понюхал его, медленно отстраняясь, он нахмурился и поморщил нос, словно пытаясь осмыслить то, что услышал.       – Не вырывал, – подтвердил он в конце концов, выглядя ужасно недовольным. – И моему дневнику нечего делать в архиве Бриджес.       – Об этом тебе нужно говорить с Дайхардмэном, – ответил Сэм. Его взгляд всё ещё оставался прикован к экрану телевизору, пока Хиггс не отвлекал его внимания на себя, но он осознал, что давно потерял суть повествования фильма. – Если кошмары ушли с силами Амелии, как вышло, что они всё ещё у тебя?       Быстрого ответа от Хиггса не последовало, но когда Сэм взглянул на него, то буквально мог видеть, как у того в голове вертелись шестерёнки.       – Я не думаю… что они уходили, – медленно произнёс он и кивнул сам себе, размышляя вслух. – Я всё ещё чувствую их.       Хиггс пробормотал последние слова и откинул голову назад, рассеянно уставившись в потолок, думающий, казалось, о чём-то другом. О чём-то, на что ответ знали только его разум и тело.       Понаблюдав немного за ним, Сэм решил оставить всё как есть и вместо этого попытаться снова сосредоточиться на фильме. Уже с самого начала было слишком странно разговаривать так с Хиггсом.