Акт первый: Прыжок
24 апреля 2024 г., 16:21
«Всегда в душе преступной — подозренья.» (В. Шекспир, Король Генрих IV)
__________________________________________________
Акт первый: Прыжок
Гермиона схватила с кровати тяжёлую красную мантию и выбежала из покоев, пока никто из стражей не счёл необходимым сопроводить её к конюшням. Отец только что рассказал ей, что небольшая группа рыцарей из дальних земель укрылась в их замке на время шторма, бушующего в Эвирельском море, а так как к прибытию гостей на свадьбу уже было подготовлено множество комнат, он предоставил мужчинам одну из них. Зная, как его дочь волнуется из-за предстоящего важного дня, Король весьма подчёркнуто попросил её позаботиться о размещении рыцарей. Когда принцесса была маленькой, он часто рассказывал ей истории о битвах или читал книги о храбрейших и величайших воителях, каких только видело королевство. Конечно же, она встречала много рыцарей в замке, однако, Гермиона быстро поняла, что большинство из них не отличаются ни благородством, ни храбростью. Войн не было уже несколько десятилетий, и большинство из них были толстыми стариками, напивающимися до потери сознания и расхаживающими по её замку, словно он принадлежал им. Её отцу приходилось предлагать им покои и место за своим столом, но на этом его благодарность и гостеприимство не заканчивались. Он закатывал в их честь пиры и балы — всё что угодно, лишь бы угодить самым раздражающим людям, каких Гермиона видела за всю свою короткую жизнь. Её бы не сильно взволновала встреча с этими рыцарями, если бы не слухи, разлетевшиеся по замку сразу после их прибытия. Придворные дамы называли их невероятно привлекательными и рыцарственными, что бы это ни значило. Гермиона надеялась, что они выглядели как те воины, изображённые на картинках в книгах по истории (а также и те, хотя ей было стыдно в этом признаться, из книг сказок). Леди Пэнси Паркинсон, её близкая подруга, слышала, как кто-то утверждал, что один рыцарь приехал на белом жеребце, облачённый в серебряные латы, а его волосы были белыми как снег под стать скакуну. Это звучало очень похоже на сказку. Поэтому Гермиону охватил куда больший трепет перед встречей с гостями отца. Она сбежала вниз по лестнице, перепрыгивая каждую вторую ступеньку — её ножки в изящных кожаных туфлях бесшумно ступали по мраморному полу. Обычный путь из её покоев к конюшням пролегал почти через весь замок и через главный двор, но благодаря собственной пронырливости и любви к пряткам, Гермиона знала короткую дорогу. Небольшая тиара, венчавшая голову принцессы, немного съехала на бок, пока она пробиралась через старый коридор для прислуги. Он больше не использовался, и хотя стены, покрытые паутиной и пылью, пугали её, Гермиона предпочитала этот способ выбраться из замка проходу по залам в сопровождении четырёх стражей. Было приятно побыть одной, вдали от свадебной суматохи. Весь двор жил только надеждой о великолепном пире, предстоящем через две недели. Её отец пригласил с юга континента величайших музыкантов, которые околдовывали ангельскими голосами и нежной музыкой. Они были интересны Гермионе, но остальное? Остальное она ненавидела, особенно тот ажиотаж, который её мать, королева, и дамы устроили вокруг свадебного платья, украшений и макияжа. Будущая свекровь настояла на массивном янтарном ожерелье — фамильной реликвии, как она его называла. Гермиона ненавидела его. В ожерелье она становилась похожа на мандарин, шея начинала болеть уже после пары секунд его носки, а тяжёлые застёжки впивались в кожу. Так что, да, принцесса хваталась за любую возможность сбежать от этого сумасшествия. Наконец, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, она вышла из замка и заметила небольшую толпу девушек и женщин, собравшихся возле конюшен. Должно быть, рыцари устроили неплохое представление, если столько дам отказались от удобств своих комнат и вышли на улицу. Гермиона хмыкнула, поправляя золотые завязки своей мантии и кашлянула. Достаточно громко, чтобы все присутствующие услышали. Гермиона редко злоупотребляла своим положением и прилагающейся к нему властью, но этот раз станет исключением. Её послали вести дела с рыцарями, а не шумных дам, которые должны были заниматься приготовлениями к её свадьбе. — Вам больше нечем заняться? — спросила она самым королевским тоном, на какой была способна. Мать говорила, что из-за этого она звучит как выскочка, что, скорее всего, было правдой, но Гермионе было плевать. Толпа только подогрела её интерес к мужчинам. — В последний раз, когда я проверяла, скатерти всё ещё не были готовы, леди Гринграсс. — Она окинула хмурым взглядом молодую женщину с каштановыми волосами, которая уже расстегнула жакет и распустила волосы. Она была красивой женщиной, и это была такая красота, какой Гермиона, на самом деле, завидовала. Её волосы, когда не были собраны в высокую причёску, волнами спадали на грудь и спину, а её губы в форме сердца, вероятно, были самыми желанными в королевстве. Леди Астория была ещё не замужем: её родители отвергали любые поступающие им предложения о помолвке. Её сестра, леди Дафна, была ещё слишком юна для брака, но уже была обещана лорду Гарри Поттеру. — Ваше Высочество. — Астория обернулась и отвесила низкий поклон, её глаза широко распахнулись от удивления и испуга. — Мы просто… Гермиона прервала её взмахом руки — к этому жесту довольно часто прибегала мать, когда кто-то её раздражал. Казалось это возымело должный эффект, потому что юная леди стыдливо опустила взгляд. — Ты уже закончила все дела, которые королева поручила тебе? — Нет, Ваше Высочество. Она закатила глаза и кивнула в сторону замка. — Тогда советую тебе вернуться в большой зал. — Она окинула взглядом редеющую толпу. — Всем вам. Толпа разошлась за секунды — придворные дамы и слуги вернулись к своим обязанностям в замке. Гермиона была вполне довольна собой, поскольку ей удалось справиться со всеми ними. Она понимала, что скоро сама станет королевой, поэтому было приятно осознавать, что у тебя есть небольшой авторитет. Убедившись, что все ушли, принцесса развернулась на каблуках и направилась ко входу в конюшни. Сердце сильнее забилось в груди, когда Гермиона заметила трёх высоких мужчин, распрягающих своих лошадей и тихо переговаривающихся, пока они не увидели её. — Здравствуйте, — произнесла она дрожащим от испуга голосом. Ключи от их покоев позвякивали в кармане мантии, пока Гермиона медленно подходила к рыцарям. Она не знала, куда деть руки, поэтому решила держать их на бёдрах, из-за чего выглядела довольно нелепо. — Я принцесса Гермиона. Приветствую вас в замке Грейнджер от имени короля Ричарда и нашей семьи. Самый высокий сдавленно хмыкнул, и на его лице растянулась тёплая улыбка. Щёки украсили две ямочки, и он склонил голову. — Что ж, это что-то новенькое — нас приветствует сама принцесса. Возможно, нам стоит остаться в этом королевстве подольше, парни. Её щёки окрасились румянцем. — Мы относимся к гостям с должным почтением. Мне сказали, что вы известные рыцари в наших краях, но никто не может рассказать о каких-либо из ваших достижений. Могу ли я хотя бы узнать ваши имена? Они обменялись взглядами, значения которых Гермиона не поняла, и брюнет снова улыбнулся. Потребовалось больше минуты, чтобы понять, что посередине стояла белая лошадь, чья грива по цвету напоминала снег. Рыцарь, похлопывавший коня по спине, поднял руки и медленным, но уверенным движением снял свой серебряный шлем. Принцесса чуть не задохнулась, когда его серебристый взгляд встретился с её, светлые локоны падали ему на лоб, закрывая почти половину лица. Его кожа была бледной, а у губ был самый светлый оттенок розового, какой Гермиона когда-либо видела. Заворожённая, она наблюдала за тем, как он расстегнул свою изумрудную мантию и сбросил её с плеч, оставляя её растекаться лужей вокруг его ног. Он гордо стоял между своими спутниками, худощавый, но отличающийся выдающимися мускулами и высоким ростом. Прямо как Пэнси и говорила, он был облачён в доспехи из кожи и чистейшего серебра, его латные перчатки были инкрустированы изумрудами и покрыты эмблемами королевства, которого Гермиона не знала. На поясе у него в ножнах висел палаш, клинок, который, она была уверена, мог бы разрубить её пополам без особых усилий, его рукоять мерцала, когда лучи солнца пробивались сквозь облака. Она был тёмной, как ночь, и выполнена из оникса или, возможно, обсидиана. Ещё один меч висел у него на боку, и ещё один был пристегнут к спине. Он казался излишне вооружённым, по крайней мере, по сравнению с другими мужчинами. Он облизал губы, и хотя их взгляды встретились, должно быть, не более чем на пару секунд, Гермионе показалось, что прошла вечность. Его присутствие заполнило пространство напряжением, таинственностью, и эта тайна желала, чтобы её разгадали. Светловолосый рыцарь провёл рукой по своим кудрям, отчего те растрепались ещё сильнее. — Меня зовут Драко Малфой, — сказал он, не утруждая себя поклоном. Гермионе следовало отчитать его, но всё, о чём она могла думать, были его острая линия челюсти и пронизывающий взгляд, не покидающий её лица. — А это мои спутники, сэр Теодор Нотт и сэр Блейз Забини. Девушка свела брови к переносице, и на её лбу пролегла глубокая морщинка, когда двое мужчин кивнули ей. Брюнет — сэр Теодор — всё также ей улыбался, но выражение лица другого рыцаря она не могла прочитать. Он выглядел так, как будто мог убить одним лишь взглядом. — Малфой? — спросила Гермиона, перекатывая на языке незнакомое имя. — Я никогда не слышала эту фамилию. Вы низкого происхождения, сэр Драко? Он фыркнул, одарив её довольно насмешливым взглядом. Хотя редко кто-то из бедняков выбивался в рыцари, всё же это не было невозможным. — Нет, принцесса. Это не так. Там, откуда я родом, когда король дарует нам рыцарство, мы можем выбрать себе новую фамилию, что я и сделал. Слышали ли вы когда-нибудь легенду о Принце Малфое, Убийце драконов? Она открыла рот и закрыла его снова, тем самым заслужив новый смешок от рыцаря. Гермиона хотела расспросить его о стольких вещах, и ей было очень интересно, знал ли её отец, кому он дал приют. Вероятно, ей следовало сбегать и спросить его, но как обычно её любопытство одержало победу над здравым смыслом. — Я никогда не слышала этой легенды, — сказала она, складывая руки на груди. — А я слышала много историй. В глазах блондина мелькнуло что-то, чего Гермиона не смогла разобрать, он снял одну сумку со спины его прекрасной лошади и подошёл к принцессе, оставляя своих друзей позади. Его голос превратился в настолько тихий шёпот, что только она одна могла его слышать. — Возможно, я бы мог рассказать её вам, если вы были бы так любезны и показали мне мои покои. — Не следует ли нам дождаться ваших спутников? — уточнила Гермиона, указывая на двух мужчин, которые рылись в своих сумках. Разговорчивый брюнет притворялся, что не смотрит в их сторону каждые две секунды. Драко покачал головой. — Сомневаюсь, что они будут спать в замке. — Он бросил на неё многозначительны взгляд, хотя Гермиона совершенно не понимала, что он должен означать. — Они направятся в бордель, принцесса. Гермиона с трудом сглотнула, на её щеках расцвёл румянец ещё более тёмного оттенка розового. — Значит, вы к ним не присоединитесь? Пожалуйста, скажи нет, мысленно просила она. Пожалуйста, нет. — С чего бы мне к ним присоединяться? — Малфой слабо улыбнулся и протянул руку, чтобы поправить тиару на её голове. — Если красивая принцесса сопровождает меня в мои покои? Вы всегда так сильно краснеете? Не переживайте. Я не причиню вам вреда. — Я не… Малфой изогнул бровь. — Уверен, не только ваше лицо пылает, пока мы разговариваем. — Сэр Драко! — взвизгнула Гермиона — вышло гораздо громче, чем она того хотела. Она была смущена, и очень скоро кто-нибудь это заметит, если она не начнёт вести себя, как подобает принцессе. — Этот комментарий был неуместен. Я выхожу замуж через две недели! — Но вы же ещё не замужем, не так ли? — парировал он. Гермиона не понимала, почему его слова оказали на неё такое влияние, какое они очевидно оказали, почему его голос обволакивал, как резкий порыв ветра. Мужчина сбросил доспехи на землю и пробормотал своим спутникам, чтобы те принесли их ему потом, он оставил только один меч, висящий у него на боку. У неё пересохло во рту при виде белой льняной рубашки, облегающей грудь, и чёрных брюк, подчеркивающих подтянутые бёдра. При каждом его шаге мышцы напрягались, и Гермиона начала задаваться вопросом, не лопнет ли тесная одежда от столь сильного натяжения. За свою жизнь она повидала многих мужчин. Темнокожих и подкачанных южан с карими глазами, цветом напоминавшими ей растопленный шоколад, которые всегда обзывали её на незнакомых ей языках. Сильных и суровых северян, немного походивших на сэра Драко за тем лишь исключением, что они всегда были угрюмыми и тихими, а носили исключительно тяжёлые меха и кожу. Даже в её собственном королевстве было несколько мужчин, которых Гермиона могла бы счесть привлекательными. Но ни один не мог сравниться с рыцарями, которых она повстречала. Когда Гермиона не ответила Малфой предложил ей свою руку, и она нерешительно приняла её, обхватывая пальцами сильное предплечье. Он был настоящим рыцарем: одним из тех, о ком она читала в сказках. Он был тем рыцарем, о каких менестрели слагали баллады, — высоким и красивым, с широкими и сильными плечами и взглядом, способным заставить все королевства пасть к его ногам. Не будь он рыцарем, его можно было бы легко принять за короля. — Вы взволнованы? — спросил сэр Драко, выдёргивая Гермиону из своих мыслей. Она послала ему озадаченный взгляд, не совсем понимая, чем конкретно она должна быть взволнована. Им? Да, он её действительно взволновал, несмотря на то, что… — Вашей свадьбой? — Ах, это… — промямлила она, щёки горели. Ей показалось, он имел в виду… как же глупо с её стороны. — Да, очень взволнована. Хотя должна признать, что меня не прельщают все эти хлопоты о нарядах и украшениях. Поэтому мой отец позволил мне заняться чем-нибудь другим. — Правда? — выпалил Драко, в его интонации читалось подлинное удивление. Его голос немного смягчился, и суровость в паре с насмешливостью сменило любопытство. — Я встречал много принцесс, но ни одна из них никогда не говорила мне, что ей не нравятся наряды и музыка. — Что ж, я не такая, как другие принцессы, — дерзко ответила Гермиона. И она действительно в это верила. После своих слов она заметила, что уголки его губ поползли вверх, а глаза, что так напоминали ей звёзды, заискрили весельем. — К примеру, я люблю фехтование. — О, в самом деле? — неверяще спросил Малфой, пытаясь сдержать смех. Гермиона не удивилась тому, что мужчина ей не поверил. — Вы обучены дуэлям? — Да. Его брови снова взлетели вверх, и он тряхнул головой, чтобы сбросить с лица выбившиеся пряди. Затем тыльной стороной ладони он пригладил волосы, зачесав их назад. — Тогда давайте посмотрим, насколько вы хороши, принцесса. Гермиона рассмеялась, она была не настолько глупа, чтобы согласиться на подобное: в конце концов, он был рыцарем и, судя по его внешнему виду, очень хорошим. Да даже если бы он был рядовым стражем, она бы всё равно отказалась. Возможно, с ней и занимались её отец и капитан королевской стражи лорд Джеймс Поттер, но Гермиона всё ещё была недостаточно хороша, чтобы соревноваться с настоящим рыцарем. Уловив нерешительность принцессы, Малфой остановился и склонил голову набок, оценивая её фигуру. — Я не наврежу вам. Просто хочу убедиться, что вы не пытаетесь меня одурачить. Почему было так трудно сопротивляться искушению сказать «да»? Несмотря на то, что Гермиона не была искусна в дуэлях, ей очень нравилось смотреть за тем, как упражняются другие. Когда отец или стража разрешали присутствовать на их тренировках, она могла наблюдать за ними часами. Иногда она приходила только для того, чтобы принести воды или почистить их мечи. Это была работа не для принцессы. Но она её всё равно любила. — Если мой отец узнает, ему это не понравится, — произнесла Гермиона после некоторых раздумий. Это было безрассудно и эгоистично, но потребность увидеть его с обнажённым мечом была сильнее её. — Тогда давайте сделаем так, чтобы он не узнал. — Сэр Драко подмигнул и подтолкнул девушку в противоположную от его покоев сторону. — Я видел заброшенный балкон, когда мы подъезжали к конюшням, в северо-восточном крыле замка? Гермиона пробежалась взглядом по воображаемой карте в своей голове в поисках внутреннего дворика, о котором шла речь. Если память ей не изменяла, он действительно был заброшен: замок был слишком велик для их маленькой семьи. Она оттолкнула Малфоя, как будто его прикосновение опалило кожу. — Мне нужен меч. — У вас есть свой собственный меч? Она высокомерно усмехнулась. — Конечно, он у меня есть. Мне подарили его на пятнадцатилетие. Просто нужно забрать его из оружейной. И, возможно, запереться в своей комнате, пока я не совершила что-нибудь невероятно глупое. — Вижу, вы не солгали насчёт ваших увлечений. Но, — сказал Драко, в два больших шага снова сокращая расстояние между ними, — я знаю, что меч сейчас при вас, принцесса. Не пытайтесь теперь сбежать от меня. — Как…? К её кожаному поясу на самом деле крепился меч, которые сейчас висел у неё на бедре. Не то чтобы Гермиона постоянно его носила, просто, ей показалось уместным взять его на встречу с рыцарями. Даже если в её планы не входило демонстрировать оружие. — Знать — это моя работа, — легко ответил он. — Я заметил его, когда вы только вышли из замка. Из-за меча вас немного кренит на бок. Вы знали? Она не знала. Предлоги, под которыми Гермиона могла бы сбежать от Драко, иссякли, хотя не сказать, что она очень уж сильно хотела это сделать. Ей следовало показать ему покои, приготовленные для него и его друзей, а после вернуться к себе. Может быть, у неё получится поболтать с Пэнси о рыцарях перед отходом ко сну. Гермиона знала, что делает неправильный выбор. — Если я выиграю, скажете мне вашу настоящую фамилию? Казалось, её вопрос ошарашил Малфоя, и он довольно продолжительное время раздумывал над ответом — немного дольше, чем Гермионе того бы хотелось. Личность этого мужчины была окутана тайной, и хотя она любила тайны, эта казалась пугающе опасной. — Скажу. Однако, Гермиона не была уверена, что он не лжёт. Не существовало ни единого способа, который мог бы помочь убедиться в том, что Драко правда скажет свою настоящую фамилию, но она подумала, что будет решать проблемы по мере их поступления. Она провела его на упомянутый им балкон, стараясь избегать скрытых проходов, чтобы не раскрывать их незнакомцу. Конечно, Гермиона могла бы назвать его воплощением истинного рыцаря, но существуют секреты, которые раскрывать не стоит. Она знала, что против него у неё нет шансов, но было глупо вступать в дуэль, даже не пытаясь извлечь из этого какую-то выгоду. — Чего хотите вы в случае вашей победы? — Я не собирался ничего просить. — Гермиона подозревала, что Малфой юлил. — Но если вы настаиваете, я хочу поцелуй принцессы. — Вам известно, что я не могу… — Никто не узнает, — дразняще прошептал рыцарь. Его слова послали табун мурашек вдоль позвоночника, и девушка не была до конца уверена, нравится ли ей это ощущение. Но его голос смягчился, и Драко взял её трясущиеся руки в свои. — Это может быть простой поцелуй в щёку, пташка. Тело содрогнулось, хотя в этот раз и подругой причине. Никто никогда не называл её… ну, так. Гермиона подняла на Драко взгляд из-под густых ресниц, закрывающих обзор, и кивнула. — Вы перестанете звать меня принцессой? — Вы бы предпочли пташка? — Да… Нет… То есть. — Боже, как же стыдно. Драко рассмеялся тому, как она заикалась, обнажив ряд белых зубов. — Не важно. — Значит, «пташка», — пробормотал он, отступая, чтобы осмотреть дворик, где должна была развернуться их дуэль — если её, конечно, можно было так назвать. — Снимите мантию. Нужно начать, прежде чем сядет солнце. Гермиона кивнула и расстегнула золотые застёжки с эмблемой королевства, позволяя мантии упасть на грязную землю. Служанки точно спросят её об этом с утра, но сейчас это едва ли имело какое-то значение. Она понимала, что сражаться в платье было глупо, но отец учил её дуэли так. Он говорил, что ей скорее придётся воспользоваться мечом или кинжалом, будучи одетой как леди, а не как слуга. Драко Малфой не мог этого знать. Это было видно по его глазам. Он вытащил меч из ножен, и Гермиона быстро последовала его примеру, радуясь тому, что сегодня надела туфли на плоской подошве вместо каблуков, которые Пэнси заказала из Италии. Увы, эта обувь без шнуровки тоже не была идеальной для подобного рода занятий, но времени переобуваться не было. Не следовало соглашаться. — Готовы? — спросил Драко со зловещей усмешкой на губах, ветер взъерошил его волосы. Гермиона не была готова. Но пути назад уже не было. — Обещайте, что не пораните меня. — Обещаю. — Тогда давайте приступим. Прежде чем она успела пошевелиться, Малфой крутанулся вокруг своей оси, поворачиваясь на каблуках, как будто танцевал, а не дрался. Гермиона распознала движение из арсенала лорда Джеймса. Это был отвлекающий манёвр — удачный, учитывая то, что она не могла отвести взгляд от его фигуры, двигающейся с такими грацией и быстротой, каких не ожидаешь от рыцарей. Этот манёвр был призван не обезоружить её, а заставить потерять концентрацию и ослабить бдительность. Она тряхнула головой и по чистой случайности уклонилась от его первого удара, отпрыгнув в сторону, когда он занёс меч выше. Это был большой красивый клинок, и Гермиона надеялась, что после дуэли Малфой позволит ей рассмотреть его. — Показушник, — буркнула она себе под нос, отпрыгивая назад, так как он снова начал наступать на неё. Его походка выглядела суровой и безжалостной, хотя он едва ли сделал больше трёх шагов. Ей хватало ума понять, что рыцарь просто играет с ней, изматывает, чтобы она отступала, защищаясь. — Вы должны двигаться, чтобы поймать меня, сэр, — поддразнила она, ещё не понимая, какие ошибки совершила. Его губы растянулись в свирепой ухмылке, и глаза сверкнули, принимая вызов принцессы. В этот самый момент она поняла, что проиграет. Тяжело дыша, Гермиона подняла меч, чтобы отразить новый выпад, но после всех этих отскоков, прыжков и уклонений руки болели, а когда она слегка согнула ноги в коленях, те будто охватило огнём. Она опоздала всего на секунду, возможно, даже меньше. Девушка видела этот дуэльный трюк ещё в детстве и всегда, всегда насмехалась над стражами, из раза в раз покупающихся на него. И в итоге оказалась повержена им же. Руки дрогнули от силы, с которой меч Малфоя ударил по её, выбивая оружие. Клинок с громким звоном упал на мощёный камнем пол. Взгляд Гермионы встретился с его весёлым, лукавая улыбка окрасила его лицо, и Драко подсёк её лодыжку своей ногой, роняя на землю и девушку. Она больно ударилась коленями о камень и громко застонала. Малфой возвышался над ней. Ни один волосок не выбился из его причёски, на лбу не наблюдалось ни капельки пота. Он провёл кончиком меча под нижней челюстью Гермионы и поднял её за подбородок. Их глаза встретились, серебро и золото, победа и поражение. — Чего же вы ждёте? — рыкнул он, немного сильнее вжимая меч в нежную кожу, от нетерпения в его голосе по спине побежали мурашки. Из маленького пореза выступила кровь и собралась на серебряном лезвии, готовая капнуть на землю. Этот взгляд заставил Гермиону забыть обо всём на свете: о своей свадьбе и королевстве. Она даже не осознавала, как легко Драко мог ранить её, не говоря уже о том, чтобы убить. — Подними свой меч и дерись, пташка. Под коленями лужицами собиралась кровь, пачкая платье цвета перванш, которое мать заставила её надеть. Руки и ноги дрожали, и, когда Малфой отвёл меч в ожидании продолжения дуэли, Гермиона почувствовала, как по шее стекла капля крови. — Зачем? Ты уже победил. — Я даю тебе ещё один шанс. Подними меч, — было в его голосе что-то первобытное, тон, не терпящий возражений. Но девушка слишком устала, чтобы снова ввязываться в эту авантюру. Ей ни за что не удалось бы одержать над ним победу. — Уже сдаёшься? Она поморщилась, обхватив пальцами рукоять своего меча, чем заслужила от рыцаря одобрительное хмыканье. — Необязательно быть таким жестоким, — пожаловалась принцесса, указывая на свои окровавленные колени. — Ты бы в любом случае победил, а мне теперь придётся врать целителям. — Хм, это правда, — согласился Драко, подавая Гермионе руку, чтобы помочь встать. Она отвергла его помощь, бормоча что-то о том, что справится сама. Злорадная ухмылка на его лице вернулась, сделав его ещё более красивым, чем ей хотелось бы признавать. — Но я бы хотел увидеть, как ты встанешь на колени для меня. Гермиона не знала, закружилась ли её голова из-за крови и незначительных травм или из-за слов, которые Малфой только что произнёс. Он пробудил что-то внутри неё, то, что она ощущала, только когда слушала рассказы придворных дам или читала книги, которые ей читать не следовало. Всё в нём было опасным и пугающим, и всё же, даже стоя на коленях, Гермиона чувствовала себя храбрее, чем когда-либо в жизни. Не совсем уверенная зачем, она скользнула свободной рукой по его обтянутому кожей бедру, держась за неё, чтобы встать. Пальцы сжали напряжённую мышцу, и она заметила, как его глаза чуть-чуть расширились, когда хватка усилилась. Если бы кто-нибудь увидел их сейчас — как принцесса стояла перед Малфоем на коленях, расположив свою руку на опасной территории, — свадьба без сомнений была бы отменена. Его смертоносный взгляд погрузил Гермиону в незнакомые воды его близости, когда она наконец поднялась на ноги. Кулаки сжимались и снова разжимались, грудь вздымалась с каждым вздохом. Драко посмотрел на неё сверху вниз, радужки его глаз были почти чёрными. — Сделайте так ещё раз, принцесса, и я не ручаюсь за то, что смогу держать себя в руках. Его голос был грубым, но это была не та же грубость, что в самом начале их знакомства. Как будто у него так сильно пересохло в горле, что он не мог проявить ни капли мягкости, или словно он пытался скрыть что-то, не предназначенное для её ушей. Гермиона не знала, почему реагировала на Малфоя так. То ли из-за загадочности, то ли из-за силы, исходящих от него. Или из-за этого красивого лица, которое будто вылепил сам Микеланджело. — Может быть, я и не хочу, чтобы ты держал себя в руках. Он слегка приоткрыл рот и прошёлся языком по верхним зубам. — Разве ты не выходишь замуж через несколько дней? Мне бы не хотелось запятнать твою… невинность. — Почему-то Гермиона не поверила ни единому слову. Она выдержала его взгляд, пока ручка меча выскальзывала из её скользких от пота рук. — Кто сказал, что тут есть, что пятнать? — А ты полна сюрпризов, — произнёс он, и в его взгляде мелькнуло что-то первобытное. Гермионе понравился этот взгляд. Что ей не нравилось, так это тугой узел, затянувшийся внизу живота. — Моя любимая принцесса на данный момент. — И многих ты встречал? — Ха-ха, — рассмеялся он, избегая прямого ответа на вопрос. Драко обхватил её руку своей, заставляя крепче держать меч. — Никогда не опускай своё оружие перед лицом врага. Особенно вооружённого врага. — А ты мой враг? — спросила Гермиона тихо. Слишком тихо. Вероятно, её страх был очевиден Малфою. — Я — нет. Но ты едва познакомилась со мной, принцесса, — его голос был подобен мелодии, о потребности слушать которую Гермиона и не подозревала раньше, его дыхание ощущалось бархатом на коже. — Всегда предполагай худшее. Принцесса подняла меч над головой и повернула бёдра для лучшего удара. Ухмылка Малфоя стала единственным свидетельством её новой ошибки. Руки заболели ещё до того, как она опустила тяжёлый клинок, лезвие упёрлось ей в живот. — Правило номер один, — начал Драко лекцию с такой довольной ухмылкой, будто выиграл войну. Гермиона уже знала, что он скажет, хотя слова ещё не успели сорваться с его языка. — Никогда не оставляй ни одну часть своего тела открытой так. В особенности шею и живот. Палашом трудно попасть в сердце, но я мог бы отрубить тебе голову, а ты бы и моргнуть не успела. Она кивнула, раздражаясь собственной глупости. — Я знаю. Просто… — Малфой вздёрнул брови, убирая меч назад. — Я просто забыла. Он громко фыркнул. — У тебя хорошая техника. Но ты слишком сильно полагаешься на знания, забывая об инстинктах. Во время поединка нужно помнить одну единственную вещь. — Какую? — Убей, пока не убили тебя. Гермиона вздрогнула. — Ты думаешь так же? Драко хмыкнул, скользя взглядом по изгибам её талии. Она вспотела, и голубое платье прилипло к телу, не оставляя простора для воображения. — Конечно, я не использую свой меч для дуэлей с хорошенькими принцессами. Обычно. Гермиона знала это, и всё же её поразило странное осознание, когда она посмотрела в его спокойное бледное лицо. Для рыцаря убийство было вполне естественной вещью, но Драко не показался ей безжалостным убийцей или палачом. Хотя его взгляды могли быть убийственными. — Это пугает тебя? — Пока не уверена. — Хорошо. — Почему? — Потому что я был бы очень удивлён, — возможно, даже немного задет, — если бы услышал, что ты меня совсем не боишься. — Его глаза снова остановились на её губах. — Да и с твоей стороны было бы невероятно глупо не бояться. Я не хороший человек. Улыбка Гермионы померкла. — Но ты же рыцарь. Драко мягко цокнул себе под нос, и оттенок его глаз, казалось, стал ещё темнее, превратившись в чёрный. Создавалось чувство, что смотришь в бездну, вот только та смотрела на тебя в ответ. — Ты очень скоро узнаешь, что не все рыцари благородны и храбры. Некоторые из нас столь же кровожадны, сколь те повстанцы, с которыми однажды сражался твой отец. — А ты? — спросила Гермиона, не уверенная, что хочет узнать ответ — не уверенная, что он будет правдивым. Если Малфой был умён, а она полагала, что был, то он соврёт. — Что вы за рыцарь, сэр Драко? — Знаешь, мне очень нравится, когда ты зовёшь меня так, — сказал он, подмигнув, хотя его черты остались суровыми и даже холодными. — Скажем так, я защищаю тех, кого люблю, чего бы это ни стоило. Это тот ответ, который ты бы хотела услышать? Нет. И да одновременно. Гермионе не понравилось то, что он сказал, но она предпочла не демонстрировать ему неловкость, заполнившую её легкие. Вместо этого она сделала глубокий вздох, напоминая себе, что они всё ещё находились в её замке, на её землях. Сэр Драко не сделал ничего, чтобы навредить ей, не считая той дуэли, на которую девушка сама по глупости согласилась. Она переступила с ноги на ногу, громко вздохнув, и опустила меч. В тот момент, когда его кончик задел камни, Драко громко застонал. — Знаю, — оборвала его Гермиона прежде, чем он успел открыть рот, чтобы снова отчитать её. — Меня учили не поступать так с мечом. Малфой кивнул, глазами продолжая следить за каждым её движением. Его взгляд был, пожалуй, самым пристальным, какой она когда-либо на себе чувствовала. — У тебя был достойный учитель, но тебе не достаёт дисциплины. — Так мне и говорили. — Кто-то должен помочь тебе с этим. — Это предложение? — парировала Гермиона, мысленно проклиная себя за то, что была не способная держать рот на замке. На лице Драко расцвела хищная улыбка. — Я бы предпочёл давать вам другие уроки, принцесса. — Например? — О, она знала, что играла с огнём. Но Гермиона всегда любила пламя. Малфой фыркнул, обходя её по кругу, пока они разговаривали. — Если бы ты воспользовалась кинжалом, спрятанным на твоей ноге, возможно, ты бы смогла меня победить. — Как ты…? Драко бросил на неё раздражённый взгляд, закатив глаза, вытащил нож, о котором девушка и не подозревала, откуда-то из-под рубашки и приставил клинок к её горлу — на расстоянии недостаточном, чтобы ранить ещё больше, но достаточно близком, чтобы заставить Гермиону затаить дыхание. — Я же говорил тебе, знать — это моя работа. — Ты бы стал отличным стражем. Он рассмеялся на этот раз громко и искренне. Принцесса была уверена, что стены замка содрогнулись. — Вот теперь ты просто оскорбляешь меня, принцесса, — произнёс Малфой с напускной досадой. Его взгляд метался между её лицом и грудью. — Работа стража едва ли годится для рыцаря, и тебе это известно. Уверен, тебя обучили воинским званиям, когда ты ещё ходить не умела. Гермиона имела в виду, что он стал бы отличным стражем для неё, но ей не хватило смелости закончить это предложение. Если Малфой и понял это, то никак этого не показал. — Да. Ты прав. Он улыбнулся, словно говоря: конечно, я прав. Высокомерие, читавшееся в его чертах, кричало о том, что именно так он и думал. — Твои стражи давали тебе победить, когда ты упражнялась с ними? — Я… Нет. — Гермиона не знала, зачем вообще утруждала себя ложью, если было очевидно, что Драко читал её, как открытую книгу. — Думаю, да. — Вот почему ты никогда не научишься правильно следовать своим инстинктам. Если они поддаются, понимая, что твои решения убьют тебя во время настоящей дуэли, они только прививают тебе вредные привычки. Как, например, эта дуэльная стойка. — Что не так с моей дуэльной стойкой? Малфой изогнул бровь и указал на своё тело, демонстрируя, как он стоял. Гермиона пыталась сконцентрироваться, но не её вина, что она не могла оторвать взгляд от некоторых частей его тела, не особо относящихся к упражнению. — Твои ноги должны быть на ширине плеч. — Он усмехнулся, заметив, что девушка продолжает смотреть на его пах вместо ног. Она чувствовала себя бесконечно глупой и смущённой. — Выпрями ноги. Гермиона прикусила губу, игнорируя его совет. — Мои стражи хорошие люди. — А я и не говорил, что это не так. — Драко покачал головой, передёрнув плечами, когда она, наконец, приняла позу, которую он хотел. Слегка кивнув, он перешёл к следующей. — Я просто констатировал факты. Они плохо тебя обучают. — И ты можешь обучить меня лучше? — спросила Гермиона с вызовом, её руки дрожали, пока она старалась держать меч над своим бедром. Клинок был выкован специально под неё, но из-за того, что за последние два месяца она им почти не пользовалась, он казался в два раза тяжелее, чем в прошлый раз. Драко снова кивнул, заметив её усталость. — Если бы я взялся тебя учить, пташка, ты бы стала величайшим мечником королевства. — Как жаль, что ты здесь всего на пару дней, — задумчиво произнесла она, убирая меч в ножны, когда стало понятно, что продолжения дуэли не предвидится. Она бы всё равно проиграла, если только Драко не собирался дать ей выиграть, в чём она сомневалась. — Я могу нанять учителя. — Пожалуй, я останусь на свадьбу, — ответил он на грани шёпота, голосом, таким тихим и интимным, что её кожа покрылась мурашками. — Возможно, немного дольше. Он обошёл её, остановившись за спиной. Меч всё ещё был направлен на её грудную клетку, и от лезвия по телу разливался холодок. Кожаная перчатка коснулась кожи, когда Гермиона случайно сделала полшага назад, и Драко крепче сжал рукоятку меча. Принцесса напряжённо вслушивалась в каждый его вздох, глубокий и медленный. — Могу я? Она кивнула, даже не понимая, о чём конкретно Драко спрашивал её. Наверное, было неправильно с её стороны оставаться наедине с другим мужчиной, тем более, незнакомцем, но что-то в Малфое притягивало её. И Гермиона не могла противиться соблазну остаться подольше, поближе. Её будущему мужу было абсолютно плевать на неё, и она соврала бы, сказав, что её совсем не волнуют романтика, цветы и подарки. Больше чем кому-либо, ей нужно было внимание, особенно от мужчины, с которым предстояло провести остаток своей жизни. К сожалению, если не считать официальных обедов и ужинов, устраиваемых её отцом, с принцем они никогда не виделись. Конечно, до Гермиона доходили слухи о том, где он находится. Говорили, что он проводит свои вечера и ночи в ближайших борделях в компании своей подруги леди Лаванды Браун. Девственность не была обязательным условием для брака в эти дни, так что никого особо не интересовало, чем занят принц Уизли. Гермиона и сама уже не была девственницей, но если бы её застали с другим мужчиной, точно разгорелся бы скандал. Чёртовы двойные стандарты, подумала она. — О чём ты думаешь? — низкий голос рыцаря вырвал её из мыслей, от его близости она почти задыхалась. Его здесь было так много и в то же время недостаточно. Мозолистая рука легла ей на подбородок, подняла и наклонила её голову, открывая Гермионе обзор на его лицо. — Ты выглядишь расстроенной. Я сказал что-то, что тебя обидело? Она громко сглотнула и покачала головой. Его брови нахмурились, и что-то в его взгляде изменилось, когда Драко с неподдельным беспокойством посмотрел ей в лицо лицо. Тыльная сторона его ладони, должно быть, непреднамеренно, легла туда, где на шее прощупывался пульс, осознание чего заставило девичье сердце биться чаще. — Нет, ничего такого, — её глаза наполнились слезами, когда Гермиона произнесла это. Она не собиралась плакать — по крайней мере, не перед рыцарем, который бы точно посмеялся бы над ней. — Я думала о моём му… будущем муже. — Младшем мальчишке Уизли, да? Гермиона была удивлена тем, что он знал. — Да. Его имя Рональд. Драко отвёл меч и убрал его в ножны. Затем он наклонил голову набок и при помощи второй руки развернул девушку к себе лицом. — Вот, что я скажу тебе, принцесса. По-моему, он не похож на хорошего парня. Если бы мне предстояло через две недели жениться на тебе, я бы позаботился о том, чтобы ни один другой мужчина не смог взглянуть на тебя, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к тебе вот так. Гермиона уже собиралась спросить, что он имел в виду, когда рука отпустила её подбородок и скользнула ниже по телу, останавливаясь на груди. В этом не было ничего вопиюще непристойного пока, однако, взгляд Драко — голод в его глазах, какого она никогда прежде не видела, — подсказывал, что это может быстро измениться. — Я… Мы не можем… — девушка начала заикаться, когда его рука опустилась ещё немного ниже, обхватывая грудь, но ещё не сжимая её. — Скажи мне остановиться. Гермиона представила нужное слово в голове. Открыла рот, чтобы произнести его. Но всем, что она услышала, были поверхностные и громкие вздохи Драко; она чувствовала, что его пульс ускорился так же, как её… ей ни за что не хотелось просить его остановиться. Она снова покачала головой, но его ладонь не сдвинулась. На самом деле, он сам не пошевелился ни на дюйм. — Слова, пташка. Мне нужны слова. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — в конце концов, произнесла Гермиона, и в её голосе было даже больше уверенности, чем она ожидала. Кадык Малфоя несколько раз дёрнулся, когда он сглотнул — больше одного раза, — обдумывая её слова. Спустя некоторое время его губы растянулись в улыбке, какой Гермиона раньше не видела. Рука рыцаря сжалась на груди, он мял её так, словно пытался запомнить её форму. Пальцы ущипнули сосок, вызвав у девушки сдавленный стон. — Я думаю, пришло время показать мне мои покои, не считаешь? Гермиона понимала, что скрывалось за эти вопросом. Она не была глупой. Ну, технически, она была глупа, по крайне мере, по той причине, что просто позволила себе размышлять о таком так скоро перед собственной свадьбой. Но если принц Рональд может веселиться в своё удовольствие, почему ей нельзя? Конечно, шансы быть пойманной в замке были гораздо выше, чем в подпольных заведениях, которые он часто посещал, но никто не знал, где поселили рыцарей. Именно Гермиона отвечала за контроль над подготовкой их покоев и тем, чтобы гости успешно до них добрались. Драко потянул её на себя, прижимаясь своей грудью к её. Рукоятка его меча давила Гермионе на бедро, но когда та немного сместилась в сторону, чтобы удобнее устроиться между его ног, она почувствовала… — О! — она не смогла сдержать вскрика, когда что-то твёрдое, как камень — определённо, не другой меч — упёрлось ей в живот. — П-прошу прощения? Мужчина рассмеялся и большим пальцем поднял её лицо за подбородок. Гермиона поняла, что Драко на самом деле нравилось смотреть ей в глаза. Она была ниже его минимум на фут, и даже когда на нём не было доспехов, принцесса ощущала себя маленькой рядом с ним. — О, мне абсолютно не жаль. Не то чтобы Гермиона смутилась, но она была немного удивлена тому, что то, чем они занимались, возымело на Драко такой эффект. Мужчин легко возбудить, но едва ли она могла найти в себе что-то, что могло бы вызвать такое возбуждение. Явно не сейчас, когда её волосы были в полном беспорядке и буйные кудри торчали во все стороны, и не когда она была вся покрыта потом и кровью. Что он вообще мог в ней найти? — Тебя возбуждают сражения? — выпалила Гермиона, и её щёки окрасились тёмно-малиновым румянцем, как только слова вылетели из её рта. — Чёрт, нет… прости. Драко широко распахнул глаза, серебро превратилось в обсидиан. — Настоящие сражения? Нет. Однако, я твёрдо убеждён, что боевую подготовку хорошеньких принцесс можно рассматривать как прелюдию. Гермиона моргнула один раз. Потом второй. А возможно и третий, она не была уверена. — Н-но серьёзно? Малфой наклонился близко к её уху так, что теперь она могла чувствовать его горячее дыхание на своей коже. Тело покрылось мурашками, а по спине побежал холодок, когда Драко прикусил мочку её уха. Он сладко хмыкнул, и этот звук отразился в каждой клеточке тела Гермионы. — Напряжение во время дуэли, — медленно протянул Малфой таким дразнящим тоном, что у неё чуть не подогнулись колени, — не имеет равных, пташка. Почти уверен, что я не единственный здесь, кого это возбуждает. Конечно, он не был единственным. Было неловко это признавать, но Гермиона почувствовала разливающееся внизу живота тепло, ещё когда впервые увидела симпатичного рыцаря. Поначалу он был словно живое воплощение её фантазий: прекрасный мужчина на красивом коне со взглядом хищника, наблюдающего за своей жертвой. Принцесса не ожидала того, какой оборот примут события позже. Но она не жаловалась. — Никто не должен узнать, — прошептала Гермиона, скользя руками по накаченной мужской груди. Даже под слоями одежды прощупывались шрамы, рассыпанные по его торсу: некоторые маленькие, едва заметные, другие большие и такие бледные, что их было видно сквозь тонкую ткань. — Кому мне рассказывать? — Драко улыбнулся ей, накручивая на палец выбившиеся кудряшки. — Я никого не знаю в этом замке, только тебя. И ты всё ещё должна мне поцелуй, помнишь? Гермиона полагала, он прав. Конечно, она не могла быть уверена, что он случайно не проговорится кому-нибудь, пока ей будет нужно наблюдать за приготовлениями к свадьбе, или делать что-нибудь ещё, что… не касалось молодого рыцаря. Но было в Драко что-то, что заставляло её верить каждому его слову. Возможно, его прямолинейность. Или, может быть, что-то совсем иное. — Твои покои, эм, тебе придётся делить их с твоими друзьями. Он прижался к её шее поцелуем. — Я не собираюсь делить их ни с кем, кроме тебя, принцесса. — Я просила не называть меня принцессой. — Но, когда я так делаю, твоё сердце трепещет. — Гермиона почувствовала у себя на коже его становящуюся всё шире улыбку, обнажающую зубы. — Давай попробуем ещё раз, принцесса. За всю жизнь её называли так бесчисленное количество раз. И никогда это не вызывало у неё ничего. В конце концов, она в самом деле была принцессой. Это был не более чем титул, который использовали чаще чем её имя или любое другое обращение. Но в том, как Малфой произносил это слово, не было ничего привычного. Его голос падал на октаву ниже, становился хрипловатым, глубоким, и, конечно же, заставлял её сердце трепетать. — Что насчёт моих покоев? — напомнил он, не дождавшись ответа от Гермионы. — Я бы не хотел заниматься с тобой любовью на грязном полу. Но я не против, если это то, чего хочешь ты. — Заниматься со мной любовью? — повторила она слова Драко. — Ммм, — утвердительно хмыкнул он. Боже, этот мужчина станет её погибелью. — Этим ведь занимаются маленькие принцессы, не так ли? Малфой выпрямился и посмотрел на Гермиону сверху вниз, поэтому она встала на носочки и положила руки ему на плечи. Она недоумевала, откуда взялась смелость спросить это: — Но чем занимаются рыцари? — Так-так-так, — его губы снова изогнулись в ухмылке. — А ты, оказывается, храбрая крошка, раз спрашиваешь меня о таком? — Мне не достаёт многих вещей, но храбрость не из их числа, — с вызовом парировала она. На его лице мелькнуло что-то, напоминающее гордость. Когда он заговорил, его голос был ещё ниже, чем прежде: — Это точно. Ты хочешь взмыть высоко в небеса, пташка, но умеешь ли ты летать? Именно в этот момент Гермиона поняла, что готова отдать Драко всё, чего бы он ни попросил. Она выдержала его взгляд, в её глазах плескалось жидкое золото. — Мы не узнаем, пока я не прыгну, ведь так? — Тогда прыгай, — сказал Драко. — А я поймаю тебя внизу. И Гермиона прыгнула. Но она ещё не осознавала, насколько болезненным будет приземление, несмотря на то что внизу с распростертыми объятиями ждал рыцарь, готовый подхватить её, если она потерпит неудачу. До этого её всё ещё ожидало свободное падение.
