Can you fly, little bird?

If the crown fits Ежели корона впору, And the sword lifts Когда вознесётся меч, Stay on guard Будь настороже, Don't lay your weapons down Не опусти оружие своё.

__________________________________________________

Акт второй: Свободное падение

      К временным покоям Драко они шли в полной тишине, от каменных стен замка отражалось только их неровное дыхание и слишком громкое биение сердец. Гермиона чувствовала, что его взгляд исследует коридоры, по которым она его вела, хотя Малфой шёл на пару шагов позади. Факт того, что его глаза не были прикованы к ней всё время, вызывал лёгкую ревность, как бы нелепо это ни звучало.       — Ты всегда так делаешь? — спросила она, не оборачиваясь, потому что немного боялась, что Драко заметит исказившую её лицо ревность, и в то же время немного стыдясь этого чувства. Когда ответа не последовало, Гермиона ясно представила, как он смотрит на неё, изогнув практически белые брови. Он всегда так делал. — Рассматриваешь стены так… пристально.       За её спиной раздался короткий смешок.       — Откуда ты знаешь, что я смотрю на стены, а не на тебя, принцесса?       Гермиона была рада, что он не мог видеть её лицо. Румянец на щеках выдавал каждую эмоцию, которая терзала девушку, над чем он точно не преминул бы посмеяться с этой его дерзкой ухмылочкой.       — Просто знаю.       — Кто-то ревнует, — поддразнил Малфой. Он тихо следовал за ней, когда Гермиона свернула за угол, чтобы убедиться, что в этом коридоре никого нет.       Столкнувшись с кем-нибудь, она могла бы легко объяснить, что делает здесь. В конце концов, её заданием было сопроводить рыцарей к их покоям. Хотя пребывание в этих покоях с одним из рыцарей и не входило в вышеупомянутое поручение.       Гермиона закашлялась, а румянец распространился на шею и уши.       — Я не ревную.       — Не лги мне, принцесса, — упрекнул Драко и, прежде чем она успела что-то сказать, догнал её и, поймав за руку, прижал к ближайшей стене. — Но мне интересно, к чему ты ревнуешь? К отвратительно обтёсанным стенам, на которые я смотрю? Или к завораживающе грязным окнам?       Гермиона избегала его взгляда, смотря куда угодно, лишь бы не ему в глаза. Теперь, когда Драко всё так сформулировал, её чувства показались ещё более нелепыми, а тот факт, что Малфой понял, о чём она думала, только ухудшал ситуацию.       Он знал, что Гермиона избегает его взгляда, и вместо того, чтобы принуждать её к зрительному контакту, он наклонился и нежно прошептал ей на ухо:       — Всё моё внимание будет сосредоточено исключительно на тебе, как только мы окажемся в спальне.       От этих слов по спине побежал холодок, тихое мурлыканье, в которое превратился голос Малфоя, при каждой попытке восстановить дыхание заставляло кости плавиться. Девушка знала, что он был искренен: никто не был способен лгать так красиво и убедительно.       Уж точно не такой рыцарь как он.       Не зная, как ответить, она просто кивнула. Но, казалось, рыцарю этого хватило, потому что он отпустил её руки и заправил за ухо упавшую Гермионе на щеку кудряшку.       — Я просто всегда проверяю территорию на наличие опасностей и путей отступления, — пояснил Драко, когда она так и не пошевелилась, искоса поглядывая на него. — Я тот, кто я есть. Я, правда, не могу ничего с собой поделать.       Пожалуй, это имело смысл. Каждый раз, когда Гермиона посещала новый город или учреждение в сопровождении личных стражей, те делали то же самое. Разница была лишь в том, что они всегда входили в помещение перед ней, чтобы удостовериться, что принцессе ничего не угрожает.       Но, опять же, имело смысл и то, что Драко сейчас шёл позади неё. Затерявшись в остаточной дымке дуэли, Гермиона не сказала, где конкретно расположены его покои. Кроме того, было бы проще объяснить, почему она идёт впереди, встреться им кто-нибудь по пути.       Не то чтобы она ожидала этого.       Почти весь двор собрался в большом зале, занимаясь подготовкой к свадьбе. Учитывая роскошность предстоящего менее чем через две недели пира, всё должно было быть подготовлено как можно скорее. Приёмы пищи более не проводились ни в большом зале, ни в королевских садах: Гермионе сообщили, что их уже начали украшать к свадьбе.       — Принцесса? — Драко слегка щёлкнул её по носу, отчего она подпрыгнула. — Всё в порядке?       Его голос вырвал девушку из мыслей, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она и с кем. Гермиона не была вполне уверена, что всё в порядке. Ей не следовало этого делать — и всё ещё было время повернуть назад.       — Да, всё хорошо, — ответила она через секунду, слегка покачав головой. Драко внимательно вглядывался ей в лицо, но если и заметил её настроение, то вида не подал. — Мы почти на месте.       — Мы не обязаны ничего делать, — сказал Малфой, пытаясь скрыть налёт разочарования в голосе. Значит, он точно заметил её нерешительность. — Ты можешь просто… поговорить со мной. Или нет, можешь вообще со мной не разговаривать.       Не сказав больше ни слова, Гермиона прошла по последнему коридору к личным покоям, которыми обычно пользовались прибывающие из-за границы члены королевской семьи. Она не была уверена, почему выбрала именно эти, но учитывая, чем они собиралась заняться, принцесса была рада своему решению.       Да, она немного сомневалась.       Больше чем немного, если быть честной.       Да, она понимала, что это это нечестно по отношению к её будущему мужу. Но и он сам тоже не был честен и деликатен по отношению к ней. Абсолютно. И тогда Гермиона поняла, что её неуверенность была вызвана не собственными сомнениями, а тем, что она беспокоилась о своём женихе. Её отце. Её королевстве. Она переживала обо всём и обо всех, кроме себя самой.       В глубине души она знала, что с самого начала этого хотела. В тот самый момент, когда Гермиона увидела сэра Драко, который гладил свою красивую лошадь, нежно похлопывая ту по спине, и снимал с тела доспехи, она почувствовала, что он пробудил в ней какую-то первобытную потребность, зуд, который отчаянно хотелось унять.       Рвано вздохнув, она достала из кармана мантии старый ключ и повернула его в замке, тихий щелчок прозвучал в черепной коробке подобно предупреждению. Краем глаза она заметила, что Драко, облокотившись на стену, внимательно следил за каждым её движением. Гермиона с трудом сглотнула и медленно отворила дверь, оставляя её открытой для Малфоя.       Он вошёл в комнату и пробежал взглядом от двери к каждому окну и обратно. Затем, так как Гермиона застыла всё ещё с ключом в замке, борясь с внутренним голосом, твердившим ей бежать, Драко развернулся на пятках и посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел.       На его лице не было ни ухмылки, ни кокетливого выражения. Она даже не была уверена, что он моргал, его взгляд был таким пристальным, что грозился прожечь дыру в её тонком платье. Он поднёс руку к её лицу и нежно погладил щёку, а Гермиона просто стояла на месте.       Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но не произнесла ни слова.       Драко не давил, но и не делал ничего, чтобы убедить её войти внутрь. Должно быть, он понимал, какая внутренняя борьба происходит у неё в голове: страсть против здравого смысла, любовь против удовольствия. Но был ли принц Рональд тем, когда Гермиона любила? Был ли он тем, кого она хотела любить?       Ответ пришёл сразу же, и, не тратя больше ни секунду на мысли о принце, она выдернула ключ из старого замка, пинком захлопнула деревянную дверь и тут же оказалась в покоях, которые сама выбрала и подготовила для рыцаря, стоящего перед ней.       — Я не был уверен, что ты всё-таки зайдёшь, — сказал Драко, и на его обычно резких чертах отразилось облегчение. А когда Гермиона, улыбаясь, сделала шаг назад и облокотилась спиной на дверь, его глаза ярко вспыхнули.       Сделав глубокий вдох, она кивнула.       — Я тоже не была в этом уверена. Но… прежде чем ты спросишь, сейчас я уверена. Я хочу этого.       — Рад это слышать, — ухмыльнулся Драко, и пока Гермиона стояла у двери, отстегнул с пояса свой меч и снял в кожаного ремня на ноге кинжалы.       Он подошёл к ней, сократив расстояние в несколько быстрых шагов, без предупреждения прижал девушку к стене, и их губы наконец-то слились в поцелуе. Когда Гермиона почувствовала мягкость его губ, её окатила волна удивления. Пламя из общего возбуждения так раскалило её кровь, что девушка испугалась, что та закипит прямо в венах.       Когда его тело прижалось к её, ощущения были такими, словно земля под ногами задрожала и разверзлась. Его руки были везде и нигде: сжимали её бёдра и мяли ягодицы. Обхватывали грудь и смыкались на шее.       Его язык скользнул ей в рот, пробуя и запоминая каждый её дюйм. Гермиона прижалась ещё сильнее и громко застонала. Малфой был на вкус как желание и дом, как тепло солнечных лучей. Когда он отстранился, она ахнула и попыталась снова найти его рот своим.       — Полегче, — протянул Драко и сделал шаг назад. Он прошёлся взглядом вверх-вниз по её телу и потом спросил: — Здесь есть ванная комната?       Вопрос был странным, особенно учитывая, что он совершенно не вспотел за время их дуэли, но Гермиона кивнула и указала подбородком влево, где находилась ванная.       — Да. Вёдра с тёплой водой принесли сюда пару часов назад, но, думаю, сейчас эта вода слишком холодная для купания…       Драко покачал головой.       — Никто не собирается принимать ванну, принцесса. Пойдём со мной.       И хотя Гермиона была очень смущена, она всё же последовала за ним в ванную, перед этим убедившись, что плотно закрыла дверь. Изнутри запереться ключом было невозможно, поэтому она подпёрла её маленьким столиком. Полы её платья тихо шелестели, пока она бежала за Малфоем, пытаясь поспевать за его широким шагом. Даже на чужой земле, в замке, которого никогда не видел, он выглядел так, будто был хозяином этих мест.       От него исходили не только мужественность и высокомерие, в нём была такая… царственность, какую она не могла описать. Он был рыцарем, но при этом было в нём что-то необычное. Гермиона знала, что некоторые из лучших рыцарей часто воспитывались при королевском дворе, они жили вместе с королевской семьёй и изучали их обычаи. Должно быть, именно так Малфой научился всем манерам. Её затопила грусти от мысли, что, скорее всего, она никогда не узнает эту его пугающую сторону.       Пусть это и было странно, Гермионе хотелось знать о Драко всё. Она желала выяснить всё, что можно выяснить, снять каждый слой его сложной загадочной личности.       Как обычно, он сначала оглядел комнату, вероятно, чтобы запомнить планировку. Девушка не стала сотрясать воздух, говоря ему, что из комнат нет прочих выходов, кроме главных.       — Сядь на край ванны, пожалуйста.       Гермиона нахмурилась, и у неё на лбу пролегла глубокая морщинка. Но она не сдвинулась с места.       — Что? Зачем ты просишь меня сесть, если мы не собираемся принимать ванну?       Драко обернулся к ней и нежно, дружелюбно усмехнулся. Его губы снова изогнулись в ухмылке, придавая ему лукавый вид, который Гермиона находила невероятно привлекательным.       — Тебе хочется принять ванну со мной? Она маленькая, но мы сделаем так, что…       — Я не хочу принимать ванну с тобой! — вспылила она, её лицо приобрело ярко-красный оттенок, а голос стал намного выше и теперь подрагивал. — То есть… не совсем так. Я просто… — Гермиона умолкла, внутри неё росло смущение, а Драко тем временем уже наполнил миску холодной водой. — Что ты делаешь?       — Сядь, принцесса, — потребовал он, приказ, сквозящий в его голосе, заставил её подчиниться и больше не задавать вопросов. Она медленно опустилась и устроила руки по обеим сторонам от себя, обхватывая бортики ванны. — У тебя кровь.       У неё чт… о. Она совершенно забыла.       — Вообще-то это твоя вина, — вскинулась Гермиона, взглядом указывая на свои окровавленные колени. — Если бы не твоя…       Ухмылка Драко стала ещё шире, и он кивнул.       — Правда. Но это не значит, что сейчас я ничего с этим не сделаю, пташка. Потому что я сделаю. Подними платье.       От приказа в его голосе сердце бешено заколотилось в груди, а руки замерли на коленях, не зная, что делать, — не уверенные, точно ли он имел в виду именно это. Наверное, впервые в своей жизни принцесса Гермиона Грейнджер лишилась дара речи, уставившись на Драко, подготовившего ещё одну миску с водой и пару полотенец на маленьком столике у ванной.       — Я думала, ты хотел… — пролепетала она, но слова застряли в горле, когда Драко опустился перед ней на колени. Он накрыл её руки своими и стал поглаживать костяшки её пальцев, будто хотел успокоить Гермиону.       Его глаза снова сверкнули, весельем, жаждой и чем-то ещё, о сущности чего, она надеялась разузнать.       — Да?       — Я думала, ты просто хотел потрахаться, — тихо призналась она, снова избегая его взгляда. Гермиона чувствовала себя так глупо — он заставлял её чувствовать себя глупо, хотя и не сделал ничего особенного.       Малфой крепче сжал её руки, окутывая их теплом.       — Посмотри на меня, — приказал он голосом, мягким как бархат. Ей потребовалось некоторое время, чтобы побороть явное смущение и встретиться с ним взглядом. — Ты слишком хороша, чтобы трахать тебя, Гермиона.       Её глаза расширились — не от его признания, а от того, как он произнёс её имя. От этого по спине побежал холодок, приятный, но только руки Драко останавливали её от падения в ванну.       — А что, если я хочу, чтобы ты трахнул меня? — парировала Гермиона, вернув себе немного ранее утраченной храбрости. Малфой был пугающим во полном смысле этого слова, но ей не хотелось, чтобы он думал, что она его боится. — Я не какая-то там маленькая глупая принцесса, — пробормотала она, хотя и чувствовала себя именно такой.       Склонив голову набок, Драко провёл языком по внутренней стороне её щеки. Его брови изогнулись в вопросе.       — Тогда полагаю, ты не девственница?       Её щёки снова вспыхнули, но не от стыда, а от прямоты вопроса.       — Это проблема? — спросила Гермиона, сглотнув. Она не думала, что для него это будет… ну, проблематичным, но, возможно, в его королевстве были другие обычаи?       Боже, она даже не подумала об этом.       Драко внимательно посмотрел на неё, убрал одну руку и положил её выше женской коленки, слегка сжимая покрытое тканью бедро.       — А должно быть? Было бы проблемой, если бы ты была девственницей, поверь мне.       Гермиона нахмурилась.       — Почему?       — Ну, — он остановился, уголки его губ подрагивали, пока он пытался сдержать зарождающийся в груди смех. — Я довольно большой, принцесса. Не хотелось бы причинять тебе боль.       Она фыркнула, совершенно уверенная, что румянец на её щеках давно перешёл границы того, что можно было бы назвать очаровательным.       — И очень скромный очевидно.       — Думаешь, я хвастаюсь? — несколько недоверчиво спросил Драко, и Гермиона смогла только кивнуть. Возможно, она и была юна и наивна, но ей было известно, что все мужчины говорили о себе так… включая тех четверых, с которыми она когда-либо была. — Прекрасно.       На секунду, когда он убрал руки, Гермиона подумала, что Малфой вообще уйдёт из ванной. Но он не стал ни подниматься на ноги, ни говорить ей, чтобы она убиралась, напротив, он взял белое полотенце, подготовленное ранее, и плотно скатал его в ладонях.       — Видишь? — Драко поднял полотенце на уровень её глаз, и Гермиона, тяжело сглотнув, кивнула. Ей начало казаться, что она понимает, к чему он клонит, но она не сделала ничего, чтобы это показать. Без лишних вопросов Малфой схватил одну её руку и всунул в неё ролик из полотенца, Гермиона инстинктивно сжала пальцы вокруг мягкой ткани. Он был… ну, большим. — Вот, как будет ощущаться мой член, принцесса. Думаешь, сможешь выдержать?       Раздраженная его высокомерным тоном, она усмехнулась и сжала полотенце достаточно сильно, чтобы он мог видеть её недовольство.       — Да, сэр Драко, я выдержу.       В глубине его серебряных глаз сверкнуло озорство.       — И ты думаешь, что смогла бы выдержать, будучи девственницей?       Черт бы побрал его и его глупые вопросы.       — Не вижу причин отвечать, поскольку мы уже установили, что я не девственница.       Брови Малфоя весело дрогнули, и Гермиона не могла решить, хочет ли она его ударить или поцеловать. Возможно, оба варианта.       — Ответь на вопрос.       — Зачем? — вызывающе спросила она, сжимая полотенце с такой силой, что костяшки побелели.       — Потому что я люблю быть правым.       Гермиона закатила глаза, потому что понимала, что спорить с ним бесполезно, особенно учитывая тот факт, что каждая секунда, потраченная на бессмысленные споры, — это секунда, лишённая настоящего удовольствия, которому они уже могли бы отдаться.       — Нет, я бы не смогла это выдержать, будь я девственницей. Но это, — она игриво улыбнулась и разжала руку, позволяя полотенцу упасть на пол и медленно развернуться. — Это просто полотенце, не твой член. Так что, возможно, тебе следует подкрепить свои заявления какими-нибудь доказательствами.       — Посмотрите-ка, кто это у нас стал таким дерзким, — рассмеялся Драко. И только тогда Гермиона действительно осознала, что он стоял перед ней на коленях. На секунду он положил голову ей на ноги и взглянул на неё из-под густых ресниц. — Если бы задрала своё платье, как я попросил вечность назад, мы бы уже трахались, моя принцесса.       Как бы ей ни хотелось с этим не согласиться, он был прав.       — Ты не обязан этого делать.       — Нет, — согласился Драко, поглаживая её икры. — Но я хочу. Ты была права, я был показушником. Но не должен был травмировать тебя, — по крайней мере, не так, — добавил он с мальчишеской улыбкой. Смысл его слов послал волну возбуждения вдоль позвоночника. — Подними платье, иначе я сделаю это за тебя.       Гермиона не собиралась больше медлить: не когда Драко смотрел на неё так, словно хотел проглотить, не когда румянец на её лице и шее превратился в постоянный аксессуар, опаляющий кожу. И уж точно не когда между ног разлилось тепло от того, как его горячее дыхание обожгло кожу, прежде чем он поднял голову.       Больше не избегая его взгляда, она сжала полы своего голубого платья и, прикусив губу, подняла ткань вверх по ногам. Его глаза следили за каждым движением почти благоговейно, исследуя каждый дюйм её кожи.       — Выше, — хрипло попросил Драко. Гермиона игриво приподняла полы юбки чуть выше колен, обнажая следы засохшей крови на обычно нежной и безупречной коже. При виде ран Малфой прищурился, его взгляд слегка потемнел. — Принцесса.       Она хихикнула, отчего мужчина поднял на неё взгляд.       — Я думала, вы собирались позаботиться о моих синяках, сэр. Конечно, хватило бы…       — Не испытывай меня, — рыкнул Драко, хищно прищуриваясь. — Подними. Его. Вверх. — Каждое слово сочилось острой потребностью, кипящей за обычно каменной маской.       Не желая дальше продолжать его мучать, Гермиона подчинилась и заправила оборки платья под весьма нескромное бельё. Тонкая полоска белого кружева едва ли прикрывала её наиболее чувственное место. Драко соблазнительно облизнул губы и склонил голову на бок, взглядом прокладывая дорожку вверх к женским бёдрам, заканчивающуюся тонкими кружевными трусиками.       — Так много сюрпризов, — протянул он больше самому себе, чем Гермионе, подушечками пальцев аккуратно поглаживая чувствительную кожу её ног.       Она расслабилась, — напряжение в мышцах ослабло теперь, когда Драко опустил полотенце в чуть тёплую воду и поднёс к её коленям.       — Может щипать, — предупредил он, но, прежде чем Гермиона могла хоть немного подготовиться, накрыл кожу влажной тканью. Девушка зашипела сквозь сомкнутые зубы, но не издала больше ни единого звука, рассудив, что плакать из-за столь незначительной травмы было бы чересчур драматично.       Драко потребовалось несколько минут, чтобы очистить её раны, его внимание было по большей части сосредоточено на том, чтобы смыть корочки запёкшейся крови с кожи. Время от времени его ладонь скользила несколько выше, чем бы находились синяки. Когда он закончил, ему на лоб упал белоснежный локон, Малфой нахмурился, оценивая результат удовлетворённой усмешкой и лёгким кивком головы. Полотенце, покрытое пятнами крови, лежало где-то за его спиной, а миски, наполненные красноватой водой, выстроилось вдоль всей стены ванной комнаты.       — Ты была такой храброй, пташка, — прошептал он и, придерживая её за колени, развёл женские ноги, чтобы поместиться между ними. Его лицо находилось в опасной близости от её… ну, от её промежности. Гермиона вздрогнула, неуверенная в намерениях Малфоя, в том, что он не собирается посмеяться над ней. — Можешь теперь сделать кое-что для меня?       Это было оно, обязано было быть.       — Всё что угодно, — выдохнула она.       Его черты озарила страсть, смягчив резкие линии челюсти.       — Опасно говорить мне такое. Ты же понятия не имеешь, что бы мне хотелось, чтобы ты сделала, — Драко замолк, и когда он сглотнул, его кадык дёрнулся. — Но пока я хочу, чтобы ты откинулась назад и ухватилась за задние бортики ванны.       — Зачем?       На ней не осталось никаких повреждений, требовавших его внимания. Гермиона сомневалась, что Малфоя волнуют та пара синяков, которые остались от его меча и рук, но также она осознала, что едва знала этого человека. Возможно, он хотел…       Драко издал глухой грудной рык.       — Потому что я собираюсь вылизать тебя всю, принцесса. Не стоит думать, что я опущусь перед тобой на колени и не попробую тебя на вкус, особенно сейчас, когда твое возбуждение стало таким очевидным.       Поддавшись инстинкту, Гермиона быстро опустила на него взгляд. Было ясно, что Малфой имел в виду: она тоже чувствовала это, и всё же ей хотелось, чтобы он ошибался. Испустив вздох поражения, она встретилась глазами с плутоватой улыбкой, говорящей о том, что Гермиона угодила прямо в его ловушку. Но… никто никогда не делал такого для неё.       Она не была девственницей, но ни один мужчина не касался её так, как собирался сделать Драко. Из того, что Гермионе приходилось слышать из разговоров придворных дам, это было чем-то интимным, характерным страстным отношениям, наполненным желанием. И, очевидно, небольшое количество мужчин хотели этим заниматься.       — Ну давай, обещаю, тебе понравится, — произнёс Малфой и слегка подтолкнул её, чтобы девушка упёрлась спиной в заднюю стенку ванны и не упала, когда она развёл её ноги ещё шире. — Конечно, если только ты этого не хочешь.       Поколебавшись, она оторвала ставшую скользкой от пота руку от бортика.       — Я просто… Я никогда не делала этого. То есть никто…       Драко выдержал её взгляд, и на смену озорной ухмылке пришла понимающая улыбка.       — Очевидно люди в твоём королевстве не знают, как покланяться своим сокровищам. Позволь сделать это для тебя, пташка, и ты взлетишь выше, чем можешь себе представить.       Гермиона знала, что он не врал, а его страстный взгляд был — снова — был полон похоти и желания, так что у неё не оставалось другого выбора кроме как поверить ему. Откуда-то Гермиона знала, что Драко не сделает ей больно, уж точно не подтверждая её согласие столько раз. В нём плескалось озорство и безбожно огромное количество самоуверенности, которые пугали, но ни единый из поступков Малфоя не давал и намёка на какой-либо вред по отношению к ней.       — Снимешь платье для меня, да? — Это не было вопросом, даже несмотря на то, что изогнутая бровь свидетельствовала об обратном. Её накрыло волной храбрости и возбуждения, и Гермиона подчинилась. Она ухватилась за тонкую ткань и стянула её через голову, не чувствуя никакого стыда из-за того, рыцарь мог теперь видеть её нагую подпрыгивающую грудь. Драко облизал губы. — Блять, ты совершенна. А теперь откинься назад и расслабься. Я сделаю тебе приятно. — Гермиона в этом не сомневалась.       Она резко кивнула, прижимаясь спиной к ледяной стене.       Малфой обхватил руками её бедра и развёл их ещё шире, устраиваясь между ног. Было в нём что-то первобытное, в этой его дикой ухмылке, разрезавшей лицо, когда он оттянул в сторону кружевные трусики и горячо выдохнул в теперь оголённую промежность.       — О боже…       Чувство было такое, словно всё напряжение, которое копилось в ней с момента их встречи, медленно утекало, пусть узел в животе и завязывался всё крепче с каждой секундой. А его рот всё ещё находился в дюймах от её тела.       Что-то пробормотав под нос, Драко внезапно схватил её левую икру, укладывая стопу себе на плечо. Он наклонил голову, прижимаясь к её бедру и изучая открывающийся вид с дерзкой улыбкой на губах. Пока он исследовал её глазами, Гермиона не чувствовала никакого стыда, хотя её влагалище было прямо перед лицом Малфоя.       Она попыталась сомкнуть ноги, чтобы уменьшить пульсирующую соблазнительную боль между ними.       Кожей Гермиона почувствовала, как Драко усмехнулся, что он делал почти так же часто как ухмылялся, и успокаивающе провёл кончиками пальцев по внутренней поверхности бедра. Наконец он наклонился, и нога соскользнула с его плеча, когда Малфой снова опалил её дыханием. На этот раз воздух был холодным, подчёркивая её жар.       — Тебе нравится?        Прежде чем она успела бы ответить, Малфой прижался ртом к клитору. Её трусики врезались в кожу от того, что он оттянул их ещё сильнее, втягивая чувствительный бугорок. Её ноги задрожали, когда она ощутила лёгкий укус.       — Ммм, — промурлыкал Драко, проводя языков вверх и вниз по складочкам и собирая явное доказательство её возбуждения. — Вижу, что да.       Гермиона ахнула. Костяшки её пальцев побелели от того, как сильно она хваталась за края ванны. Он едва ли что-то делал: его язык и рот касались её так нежно, что она даже не была уверена, что всё это происходит по-настоящему, но всё же её пульсирующий центр говорил об обратном.       — П-пожалуйста… — простонала Гермиона, вскидывая бёдра, чем взывала у Малфоя очередной смешок.       Он отпустил её бедро и отстранился от клитора, взглянув на неё с той же ухмылкой, с какой поприветствовал её сегодня. Его подбородок блестел, покрытый её возбуждением, и Драко провёл языком по нижней губе, чтобы слизать его.       — Держишься за ванну, да?       Гермиона выдохнула приглушённое «да». Предвкушение заполнило её изнутри, когда глаза Малфоя приобрели оттенок расплавленного серебра. Она не была уверена, что случилось раньше: его язык оказался на её клиторе или же его пальцы, не встретив никакого сопротивления, проникли в её тело.       Он вбивался в неё с яростном ритме, заставляя её глотать один стон за другим. Его язык дразнил и мучил, добавляя дополнительное давление, пока она сжималась вокруг его пальцев. В каком-то оцепенении Гермиона шептала мольбы и просьбы, смысл которых не доходил до неё, особенно когда Драко согнул внутри пальцы, надавливая на точки, о существовании которых она даже не подозревала.       — О боже, о боже, о боже… — Деревянные края ванной скрипели от крепкой хватки, и только чистая сила воли не давала Гермионе сжать ноги и, как следствие, задушить рыцаря между ними.       Он вытащил пальцы, по обычно тихой ванной комнате разносились тяжёлые женские вздохи.       — Я собираюсь добавить третий палец, принцесса, — коротко предупредил её Драко, прежде чем его язык снова обрушился на неё, вызывая новую волну возбуждения. — Расслабься для меня.       Не до конца осознав, что он сказал, Гермиона ещё сильнее откинулась на стену, не представляя, как, чёрт возьми, он собирается уместить в ней три пальца, если два уже наполнили её, растягивая лучше, чем когда-либо получалось у неё самой.       Свободной рукой Драко развёл половые губы и плюнул на вход, как будто возбуждение уже толстым слоем не покрывало его пальцы. Гермиона откинула голову назад, стараясь успокоить сердце, бешено колотящееся в груди. Она уже была так близко…       — Боги, — выдохнула Гермиона, когда вспышка острой боли прошлась вниз по позвоночнику. Но как и просил Драко, она позволила себе расслабиться, принимая его пальцы, медленно проникающие всё глубже в неё.       Он одобрительно хмыкнул.       — Возьми их все, пташка. Вот как будет ощущаться мой член, когда я наконец-то окажусь в тебе. — Он переместил руку с её промежности на живот, остановившись в районе пупка. — Вот как глубоко он будет, да? Как думаешь, сможешь принять его?       Содрогаясь от удовольствия, она застонала, когда Драко двинулся внутрь и наружу.       — Смогу.       Даже не видя его, Гермиона знала, что её ответ вызвал у Драко улыбку.       — Конечно, сможешь. Ты уже так хорошо справляешься. — Похвала послала табун мурашек вдоль её позвоночника, а влагалище сжалось. — Тебе нравится? Когда я говорю, какая ты хорошая девочка? Так хорошо принимаешь меня? Сжимаешься вокруг моих пальцев, как будто это мой член?       Ответ, вырвавшийся из её рта, был настолько неразборчивым, что Гермиона даже не потрудилась его повторять. Драко точно понял посыл и ускорился. Его рот вернулся к клитору, язык успокаивал пламя, разгоревшееся между её ног, лениво проходясь по пучку нервов, изнывающему от желания. Он наслаждался ею, смакуя каждое мгновение, каждую каплю её сладких соков.       Зрение расплывалось по краям и Гермиона зажмурилась, когда последняя волна возбуждения накрыла её. Оргазм, который был ожидаем, но не так скоро, полностью завладел её телом, затуманивая все чувства своей силой.       — Хорошая девочка, — промурлыкал рыцарь, массируя внутреннюю поверхность бёдер, в то время как ноги Гермионы горели от удовольствия и желания. Ещё, ей нужно было ещё.       Словно сквозь пелену она поняла, что её ступни вернулись на холодную плитку пола, а рука Драко обвила талию.       — Руки мне на шею, милая, — прошептал он ей в ухо, и она рассеянно подчинилась: ноги всё ещё дрожали, когда Драко подхватил её под бёдра и разместил Гермиону на своей талии. — Ты так хорошо справилась, пташка. Ты знаешь, что из твоего милого маленького ротика вырывались самые потрясающие звуки, когда ты кончила?       Улыбаясь, она положила голову ему на плечо и скрестила ноги на его бёдрах.       — Это было… вау.       — Рад это слышать, — произнёс Драко, и в его голосе не было ни насмешки, ни сарказма. Мягкость и нежность его прикосновений заставляла её сердце трепетать, пока Гермиона цеплялась за него, как те коалы, которых она видела во время путешествия с отцом в другую страну. — В конце концов, я живу, чтобы ублажать и развлекать принцесс.       — Ты несёшь меня в постель?       Он утвердительно хмыкнул.       — Проблема, если это так?       Боги, проблема? Иногда она задумывалась, спрашивает ли он такие вещи, только чтобы получить какой-то ответ или чтобы заставить её признаться в чём-то смущающем. Безвредном, но смущающем. Потому что она, скорее всего, призналась бы.       — Конечно, нет. Я просто удивлена. — И Гермиона действительно была удивлена.       — Почему?       — Другие мужчины… Я думала, ты уйдёшь, как только…       Драко фыркнул и ногой открыл дверь в смежную с ванной спальню. Остановившись у входа, он снова осмотрел помещение, в котором оказался, точно подмечая окно на стене справа и дверь в гостиную слева.       Он медленно опустил её на кровать с балдахином.       — Во-первых, принцесса, я не похож на других мужчин. В особенности я не похож на мужчин твоего королевства. — Гермиона застенчиво улыбнулась. он определённо не был на них похож. — Во-вторых, я ещё с тобой не закончил. Как бы я мог оставить тебя там? Когда ты даже не могла самостоятельно встать на ноги? — добавил он, подмигнув.       На щеках расцвёл розоватый румянец, когда Гермиона осознала, что её ноги всё ещё слегка дрожали, а на гладких простынях под ней образовалось мокрое пятно. Она приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как Драко расшнуровывает свою льняную рубашку, и на удивление не стесняясь собственной наготы.       Он нисколько не был похож на нее, как будто было что-то, чего она должна была стыдиться. Во всяком случае, его страстный и хищный взгляд только укрепил её уверенность в себе… и ослабил сдержанность. Не было ничего, от чего она могла бы отказаться, это стало до боли ясно в тот момент, когда он вызвал её на дуэль.       Заметив её внимание, Драко вздёрнул брови.       — Наслаждаешься?       Гермиона нахмурилась, возвращая взгляд к его лицу.       — Наслаждаюсь чем, сэр Драко?       — Блять, — выругался он, развязывая шнурки на брюках. Очевидная выпуклость заставила принцессу широко улыбнуться от удовлетворения, что не на неё одну так повлияло всё, чем они занимались. — У тебя никогда не возникало и мысли о том, что делаешь со мной, когда зовёшь меня так.       — Ты уже говорил, — дразняще ответила Гермиона, приподнялась и откинулась на подушки, разбросанные в изголовье. — Но мне кажется, у меня есть одна мысль.       Её глаза вновь метнулись к его промежности. Теперь была её очередь выгибать брови, вздёргивая уголки губ. Драко расправился с завязками, распутав узелки и слово совершенно проигнорировав её ответ. Он медленно спустил штаны вниз по ягодицам и накачанным бёдрам.       Гермиона снова посмотрела на него, вся робость исчезла, когда её взгляд переместился южнее. Янтарные глаза прошлись по очерченной мышцами груди и прессу, подмечая множество бледных шрамов, покрывающих его тело. Ей хотелось прикоснуться к каждому из них, проследить кончиками пальцем израненную кожу, демонстрирующую, как много раз в жизни ему приходилось сражаться. В сколь многих битвах и дуэлях он одерживал победу.       Малфой шагнул вперёд, и его мышцы натянулись при этом движении. Очертив глазами торс, Гермиона наконец осмелилась посмотреть ниже. Рот наполнился слюной при виде твердеющего члена, подпрыгивающего от каждого шага.       Блять. Он не соврал, сказав о толщине.       Но очень удачно забыл упомянуть о длине своего члена, отлично сочетающейся с впечатляющим обхватом. Гермиона была безгранично ему благодарна за то, что Драко подготовил её своими пальцами, иначе вся эта ситуация могла бы закончится отнюдь не приятно. Возможно, она не могла похвастаться разнообразной сексуальной жизнью, но Гермиона в достаточной степени понимала принципы человеческой анатомии и пределы собственного тела. Сократив расстояние, Малфой томно погладил себя, — движения его пальцев, сжимающих основание и двигающихся вверх и вниз, были такими завораживающими, что она тихо пискнула.       — Поиграй со своими сиськами, — приказал он, остановившись у изножья и облокотившись на столбик кровати. — Ущипни соски, — добавил он, когда Гермиона соблазнительно сжала грудь. Заворожённая хрипотцой его голоса и движениями руки на члене, она не могла делать ничего больше, кроме как подчиниться.       Стоило ей начать перекатывать сосок между большим и указательным пальцами, не дожидаясь других инструкций от рыцаря, позвоночник пронзил разряд удовольствия. Глухой стон вырвался из её горла, когда Гермиона скользнула пальцами между ног.       Она услышала, как Драко резко втянул воздух. Матрас скрипнул под его весом, когда Малфой встал на колени перед её разведёнными ногами. Он подтянул Гермиону ближе, держа её за лодыжки, чтобы развести её ноги настолько широко, насколько возможно без вреда для неё.       — Настолько же, насколько мне бы хотелось довести тебя до пика пальцами, принцесса, мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас.       Она послала ему кривую улыбку.       — Я надеялась, что ты это скажешь.       — Ты же дразнишься? — прорычал он, располагаясь между её ногами. Кончик его члена упёрся в её вход, поглаживая влажные набухшие складки. Обещание запретного плода повисло между ними.       Придерживая её за ягодицы, Драко толкнулся внутрь с медленным, но уверенным ритмом. Гермиона зашипела, стиснув зубы, из-за приятно жгучего растяжения и абсолютной наполненности. Не зная, куда их деть руки, будто это был её первый раз, она сжала простыни и крепко зажмурилась, подстраиваясь под его размер.       — Всё в порядке? — спросил Драко, прикрыв глаза от напряжения. Было похоже, что он был на грани потери самоконтроля: его пальцы сильнее сжали женские бёдра, когда он толкнулся глубже, погружаясь почти до самого основания. — Блять, ты такая тугая. Ты так блядски прекрасна.       Его слова ощущались словно чистый грех, на вкус — как запретный плод, на который Гермионе не следовало даже смотреть. Она подняла руки к его плечам и нежно сжала их.       — Можешь двигаться. М-мне нужно, чтобы ты двигался.       Ему точно не нужно было повторять.       Рыцарь приподнял её бёдра и медленно вышел, оставляя внутри одну головку, коварная ухмылка вновь вернулась к его бледным губам. Его глаза смотрели на неё с прищуром, отблёскивая первобытной жаждой и похотью. Влажный звук удара кожи о кожу отразился от стен просторной спальни, когда Драко с силой толкнулся обратно. Гермиона открыла рот в коротком стоне, а её ногти впились Малфою в спину, оставляя несколько следов в форме полумесяцев.       Когда он ускорился, изучая её тело и реакции на него, как будто никогда не собирался отпускать, её глаза закатились максимально глубоко. Его хватка, пусть крепкая, была болезненно приятной, а изо рта вырывалось ругательство за ругательством.       Драко начал вбиваться быстрее, глубже — пока его яйца не стали ударяться о бёдра Гермионы. Она была уверена в том, что с утра её кожа будет покрыта синяками всех возможных цветов — доказательством того, что это происходило на самом деле. Она приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на блондина, отмечая, как смягчились его черты в блаженном исступлении. Его веки были полуопущены и, почувствовав на себе взгляд Гермионы, он наклонился к ней так, чтобы кончики их носов соприкасались.       Изменение в их позе заставило его ненадолго замедлиться, пока оба привыкали к новому положению. Драко прижался своими губами к её, и в тот момент, когда Гермиона почувствовала на его губах вкус греха и сладкого вина, она поняла, что потеряла себя.       Сознание покинуло её. Разум был пуст. Она могла только чувствовать. Чувствовать его руки на себе, его язык, прижатый к своему рту и зубам, чтобы раскрыть их и переплести языки в свирепом, захватывающем дыхание танце страсти.       — В тебе так хорошо, — прохрипел Драко, его дыхание было прерывистым. Грудью он прижимался к её так сильно, что Гермиона чувствовала кожей каждый его вздох, каждую секунду, когда его лёгкие заполнял кислород. Взрыв удовольствия, вызванный его грязными словами, поразил её до глубины души. — Я мог бы остаться в твоей тугой пизде навсегда, пташка. Я чувствую, что ты близко, судя по тому, как ты сжимаешь меня… блять.       — Пожалуйста… ах! — бессвязно пробормотала Гермиона, находя в себе силы вскидывать бёдра, встречая каждый толчок Драко. Этого было слишком много и в то же время едва ли достаточно. Она хотела ещё взять у него, ещё и ещё.       Но, что важнее, Гермиона хотела дать. Хотела слышать больше его мягких стонов, когда её ногти впивались в его кожу, царапая и разрывая. Хотела вытянуть из него больше хрипов, когда её внутренние мышцы сжимались вокруг его члена. Всё этого она желала взять у него, отдав всё, что могла.       Остекленевшими глазами она видела улыбку Драко.       — Всё в порядке? — выдохнул он вопрос ей в шею.       Её голос был чересчур хриплым, когда Гермиона ответила. Это было всего одно слово, но чтобы произнести его, ей потребовались все силы, вся воля к работе голосовых связок:       — Идеально.       Сочетание его толчков, ощущения его кожи на её и грязных слов, которые Драко шептал ей в ухо, было более чем достаточно, чтобы подвести её к краю воображаемого обрыва и уже занести одну ногу над пропастью. Руки блуждали по его спине, царапая и сжимая, пока Малфой нащупал большим пальцем клитор и стал грубо его потирать в такт толчкам члена.       Гермиона сделала последний шаг, пересекая границу: спрыгивая с того обрыва, с которого он хотел.       Она всё падала и падала, только угроза в виде приближающихся острых камней напоминала о том, что она пока ещё не умела летать. Драко покрывал её кожу поцелуями, крепко обхватив руками.       Напоминая, что он всегда поймает.       Так что Гермиона позволила себе упасть.       Маленькая пташка, теперь уже не такая уж и маленькая.       — Я… пожалуйста, — она больше не знала слов, не знала ничего кроме восхитительного ощущения того, как он трахал её до самозабвения. Гермиона не знала когда или как это произошло, но секунды спустя она резко распахнула глаза, когда его зубы вонзились ей в шею. — О…       Острая боль сменилась успокаивающим поглаживанием языка, проводящим кончиком по коже. Она скользнула руками по его шее, оттягивая светлые волосы, когда крик безумного удовольствия вырвался из её груди.       По щекам покатились слёзы, когда оргазм настиг её, и разряды наслаждения заставляли тело содрогаться, словно пронизанное молнией. Её стоны и крики слились в сплошную какофонию удовольствия, благодаря руке Драко, подтолкнувшей её в последний раз. Узел внизу живота начал ослабевать, пока полностью не развязался и Гермиона не откинула голову на подушки, тяжело дыша, а Драко продолжал трахать её.       Ритм был безжалостным и грубым, прикосновения оставляли синяки. С тихим рыком, непохожим ни на один другой звук, какой она бы раньше слышала от него, Драко вышел, изливаясь на неё. Струи горячей спермы приземлились ей на живот и грудь, окрашивая кожу в белый.       Они оба тяжело дышали, их громкие сердцебиения и поверхностное дыхание наполняли воздух. Гермиона закрыла глаза, всё её тело наполнило тепло. Она мягко застонала, когда Драко обхватил её грудь, которая идеально помещалась ему в ладонь.       — Ты потрясающая. — Он оставил один поцелуй на её виске, покрытом потом, а после — на лбу. — Ты заставила меня взлететь ненадолго, пташка.       Господь.       Она не должна влюбляться в безвкусные метафоры и глупые слова. Так же, как она вообще не должна была влюбляться в него. И всё же Гермиона здесь, в этой точке. Обмякшая, потная и измотанная. Потерявшая контроль.       Румянец вернулся к щекам, когда она опустила взгляд на своё тело, семя приятно обжигало кожу.       — В следующий раз, когда мы займёмся этим, принцесса, — произнёс он низким голосом, отодвигая её в сторону и устраиваясь рядом на кровати, — Ты оседлаешь меня.       У неё перехватило дыхание, а глаза обожгли слёзы, когда до Гермионы дошло, что всё это не было по-настоящему. Но учитывая их переплетённые руки и ноги, простыни, пропитанные их возбуждением, и глаза, пожирающие друг друга, она действительно хотела поверить, что было. По-настоящему.       — В следующий раз? — она проглотила всхлип, вставший в горле.       Драко улыбнулся, убирая с её лица кудряшки её за ухо. Большим пальцем он провёл по впадинке у основания её шеи, поглаживая опухшую кожу в месте его укуса.       — Я обещаю тебе, что это был не последний раз, когда трахал тебя или занимался с тобой любовью. — Гермиона широко распахнула глаза в изумлении. — Свадьба через сколько, две недели?       Она кивнула, опасаясь, что голос может предать её, реши она заговорить. Гермиона чувствовала себя такой глупой — влюбиться в рыцаря, которого она знала всего пару часов. Но влюбилась ли она в сэра Драко или в его образ?       — У нас полно времени, чтобы… — он прервался и продолжил, понизив голос до заговорщического шёпота: — Узнать друг друга получше. Даже сегодня.       Гермиона хотела ему верить, правда хотела. Моргнув несколько раз, чтобы выиграть немного времени, она положила ладонь на его лицо, проводя пальчиком по острым линиям челюсти. Драко выглядел так, словно его создал сам Бог, с этими высокими скулами, сильной челюстью и пронизывающим взглядом, который, Гермиона была уверена, был способен пробить любую её защиту.       Она вздохнула, позволяя себе отдаться чувствам, что пыталась подавить.       — Я должна в конце концов вернуться в свои покои. Стража поймёт, что меня нет.       — Знаешь, что? На хер стражу.       — Я бы предпочла сама отправиться на твой хер, — пошутила Гермиона, этой жалкой попыткой на юмор маскируя грусть, расцветающую в грудной клетке.       Драко, к его чести, мягко рассмеялся. Подушечки его пальцев легли ей на подбородок, слегка приподнимая её голову так, чтобы Гермиона больше не могла избежать его взгляда.       — Что ж, мы наконец-то сошлись на чём-то одном. Ты скоро выйдешь за принца, поживи немного, прежде чем это произойдёт.       Ей хотелось этого. Пожить немного. С ним, в тишине этих четырёх стен, в крепких объятиях.       Как бы смехотворно это ни звучало, Гермиона понимала, что её чувства такие, какие есть. Ей было плевать, что они с Драко были знакомы едва ли пару часов, если её сердце узнало его в тот самый момент, когда их взгляды пересеклись. Это было подобно магии: невидимая нить, соединяющая их души и притягивающая друг к другу.       И ей пришлось проигнорировать судьбу. Отказать себе в настоящем счастье.       — Драко, я правда не могу…       — Тшш, — перебил он, обхватывая рукой её талию и притягивая к своей груди, чтобы наклони голову и скрепить их губы в медленном нежном поцелуе. — Уверен, ты сможешь найти для меня час-другой, принцесса. Солнце только что село. Они точно не начнут твои поиски так скоро, особенно с учётом того, что тебя послали… заниматься рыцарями этим вечером, не так ли?       На самом деле, он был прав.       Никто бы не стал искать её даже ночью. Пока все были заняты приготовлениями к свадьбе, Гермиона проводила большинство ночей со своей близкой подругой леди Пэнси Паркинсон, или прячась в библиотеке, где никто не смог бы или не стал бы её искать. Стража знала о её исчезновениях, и им наверняка даже не придёт в голову проверить, вернулась ли она в покои на ночь.       Но Гермиона должна… она должна была вернуться назад. Потому что другой вариант был в разы хуже. Остаться с сэром Драко с его покоях до рассвета и уснуть у него под боком. Она уже поддалась под чары его присутствия, его чары в целом, чтобы позволить себе предпринять такой шаг.       Она уже падала, но если останется здесь, Гермиона разобьётся о землю прежде, чем успеет и глазом моргнуть. Было уже довольно опасно переспать с ним, и не только потому, что их могли поймать, но и по причине её чувств. Чувств, которые расцвели у неё внутри.       — Я должна идти, — прошептала Гермиона после некоторой паузы. Но не сдвинулась. — Я правда должна идти…       — Не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходила, пташка.       Из уголка её глаза скатилась слезинка. Гермиона действительно была глупа и наивна.       Она выходила замуж через две недели. За мужчину, которому было настолько на неё плевать, что он не потрудился потратить хоть немного времени, чтобы получше узнать свою будущую невесту. Она выходила замуж за мужчину, который любил другую и который абсолютно точно сбежит сразу же, как вернётся из медового месяца.       Но это не меняло того факта, что Гермиона собиралась стать его женой. Не женой рыцаря, который заботился о ней так, как никто другой до него. Рыцаря, который уедет сразу же, как погода прояснится и море будет достаточно безопасным для плавания. Вот почему он был здесь, — напомнила она себе.       Гермиона могла бы прожить свою короткую сказочную жизнь ради прекрасных мгновений, но как только она выйдет из этой комнаты, эта жизнь закончится. И Драко это было известно так же хорошо, как и ей.       — Драко, я…       Её слова заглушил громкий глухой удар по другую сторону стены. Драко накинул на неё покрывала, вскакивая на ноги, но прежде чем он успел дотянуться до какого-либо из своих клинков, дверь распахнулась. Крики и звяканье мечей отразились от каменных стен. В комнату ввалилось четверо мужчин, совершенно не заботясь о сохранении приватности.       — Она здесь! — выкрикнул кто-то. Это был страж, судя по золотым доспехам и красному плащу на его плече. Гермиона не знала его. — Принцесса здесь!       Принцесса… о чёрт.       Резким движением она обернула простыню вокруг своего голого тела, ругаясь под нос. Взгляд Драко метнулся к его мечам, стоящим у стены — слишком далеко, чтобы он мог дотянуться и защитить себя. Он напрягся: каждая его мышца натянулась, когда Малфой обернулся к Гермионе. Болезненное выражение его лица было достаточным свидетельством того, что у них были проблемы. Он покачал головой, плотно сжав губы в тонкую линию.       Четверо стражей в несколько широких шагов быстро подошли к кровати и вытянули мечи по направлению к Драко. Гермиона скользнула рукой по простыням, чтобы найти его пальцы, но Малфой оттолкнул её ладонь и потянулся за брошенными на пол брюками.       — Предлагаю разобраться с этим между нами, мальчиками, — прорычал он, сжимая руки в кулаки. — По старинке.       — Мы разберёмся с этим, насадив твою голову на…       Гермиона вскрикнула, — приглушённый возглас вырвался из её рта прежде, чем она успела его захлопнуть. Все пятеро мужчин повернулись к ней: стражи заметно встревоженные, но она искала только взгляд Драко. И Драко был тем, из-за кого её горло сжалось.       У них не было ничего общего.       Только ярость и вызов, серебристые глаза, поглощённые тьмой его радужек.       Казалось, что он не узнал её, или хуже, вообще забыл и не беспокоился о том, что Гермиона находилась здесь.       Драко отпрыгнул в сторону и схватил кинжал с прикроватного столика, куда положил его ранее. Она даже не знала, что он был там.       — Давайте узнаем, кто же в конце останется с мечом в заднице, настолько глубоко, что тот будет торчать у него изо рта.       Гермиона широко распахнула глаза, заметив, что игривый, весёлый огонёк в глазах Драко угас. Когда он взглянул на стражей, переступающих с ноги на ногу, черты его лица стали резкими и суровыми. Откуда-то Гермиона знала, что он был достаточно опытен, чтобы осуществить свои угрозы.       Она также сомневалась, что прозвище Убийца драконов взялось из ниоткуда.       — Что здесь происходит?! — громкий властный голос раздался сзади. Гермиона отлично знала, чей это был голос. — В сторону, все вы, — приказал король.       Сердце пропустило удар, и она покрепче обернула покрывало вокруг тела. Оно прилипало к влажной коже, оставляя весьма мало пространства для воображения, особенно в том месте, где… пропиталось уже засохшей спермой на груди. К горлу подступил удушающий стыд, яростный грохот сердцебиения отдавался в ушах подобно сигнальному колоколу, что звонил, когда замок был в опасности.       — Гермиона? — тихо спросил её отец, отступая в неверии, когда увидел дочь на кровати, прячущуюся под простынями. Положение, в котором её обнаружили, было достаточно компрометирующим, и каждому было предельно ясно, что произошло в этой комнате. — Милостивый Господь, дитя моё, что ты натворила?       Раздражённо фыркнув, она наконец встала с кровати, коснувшись тёплыми ступнями холодного мрамора пола. Ей хотелось усмехнуться от переживаний отца — чёртового короля, который разыграл такую драму, раздув проблему из ничего. Да, с её стороны и стороны новоприбывшего рыцаря было в высшей степени недопустимо вступать в настолько тесный контакт, но даже королю Ричарду следовало бы знать, что его дочь не святая.       Она почти закатила глаза.       Она почти выбралась из кровати, схватила меч и бросила его рыцарю, которого теперь окружили четыре стража, чьи мечи заставили его отступить и бросить кинжал.       — Блять, — выдохнул Драко. Её сердце загрохотало в груди, когда он повернулся к ней и посмотрел на неё глазами, наводнившимися отчаянием. — Принцесса…       Кто-то прочистил горло, за спиной всё ближе и ближе слышались тяжёлые шаги. Гермиона повернула голову, чтобы заглянуть за спину отца, и её сердце почти остановилось, когда она увидела гнездо спутанных рыжих волос.       — Полагаю, этих доказательств достаточно.       Ой-ой. Это было совсем нехорошо.       Ситуация переменилась от плохой к абсолютно-блять-ужасной.       Драко бросил на нее странный, пристальный взгляд, который совсем не обнадеживал.       Её отец сжал челюсти, — мышцы на его лице так сильно напряглись, что Гермиона испугалась, как бы они не лопнули, — и его губы превратились в тонкую линию.       — Артур, подожди…       — Здесь нечего ждать, — произнёс король Артур Уизли, окидывая Гермиону взглядом голубых глаз от макушки до пяток. — Свадьба и, как следствие, торговое соглашение между нашими семьями отменяется. Я хочу, чтобы золото было возвращено в наши хранилища при первой же возможности.       — Артур… — взмолился её отец. Его лицо покраснело. Приобрело выражение беспомощности. Отчаяния. — Возможно, мы смогли бы прийти к своего рода согласию. Едва ли это конец света, учитывая наши законы. Тебе это известно.       Другой король фыркнул и сделал шаг вперёд, чтобы посмотреть её отцу в лицо.       — Твоя дочь, которая ведёт себя как шлюха, раздвигая ноги перед мужчиной, которого видит впервые в жизни, не конец света для тебя?       — Никогда не смейте так её называть, — прорычал Драко забавляющемуся королю. Сердце Гермионы встрепенулось при этих словах, пока она не начала осознавать всю ситуацию. — Быть может, не трахай ваш сын каждую шлюху в ближайшем борделе, принцесса нашла бы себе занятие получше…       Король Артур нанес удар прежде, чем рыцарь закончил свою мысль. Ребро ладони с такой силой прилетело Драко в шею, что едва не сломало трахею.       — Заткнись, мразь.       Блондин стиснул зубы, боль исказила его лицо, но он не остановился.       — Тогда проявите уважение, говоря о женщинах, — а затем, ухмыляясь сквозь сомкнутые зубы, насмешливо добавил: — Ваше Величество.       — Бросьте эту псину в подземелья, где ему самое место, — протянул рыжеволосый король. — Ты же согласен Ричард? Конечно, ты не позволишь ему остаться здесь?       Её отец слабо кивнул стражам, едва опустив подбородок.       — Нет! — выкрикнула Гермиона, к которой наконец-то вернулось чувство реальности. Она сжала края простыни, аккуратно, чтобы ткань не соскользнула, и попыталась добраться до Драко. — Оставьте его. Он не сделал ничего дурного, я…       — Ты пожалеешь об этом, — произнёс Драко, не обращаясь ни к кому в частности. Его слова зазвенели в её черепной коробке подобно зловещему пророчеству. Она не знала, почему так чувствовала. — Ты пожалеешь обо всём этом. Ответишь за каждое слово, что было сказано сегодня. За каждый удар и каждую рану. Помяни моё слово.       По спине Гермионы пробежал холодок, когти тьмы схватили её желудок и сердце, сжимая так сильно, что она не могла дышать. Было что-то необычное в том, как глаза Драко стало обсидианово-чёрными, когда он обращался к королям.       — Ричард, — поторопил Артур Уизли, вздрагивая от того, как взгляд светловолосого рыцаря вперился в него.       Её отец отдал очередной безмолвный приказ, и Гермиона была уверена, что закричала, когда один из стражей ударил Драко в затылок лезвием своего отполированного серебряного меча. Кость хрустнула, рыцарь издал отчаянный вскрик, и его тело безвольно осело на пол рядом с её платьем.       — Сопроводите принцессу в её покои, — приказал король одному из своих людей. — И на этот раз проследите, чтобы она там и оставалась. Я понятно изъясняюсь?       — Да, Ваше Величество. — Поклонившись, страж схватил Гермиону за локоть. Она пыталась высвободиться, дралась и кричала, но взрослый мужчина, которого она помнила очень смутно, обхватил её за талию и перекинул через плечо.       — Перестаньте сопротивляться, принцесса. Или закончите так же, как ваш обожаемый мальчишка.       Слёзы стекали по лицу, она всхлипывала, заглатывая и даваясь звуками, отдающимися в стенах старых королевских спален. Гермиона позволила себе в последний раз взглянуть на Драко, и её сердце разбилось на тысячу кусочков, когда его выволокли из комнаты.       Это была её вина.       Всё, что произошло.       Её отец покачал головой, на его лице читались стыд и смущение, когда страж вынес её из покоев. Но в этот момент её не интересовал отец и королевство. Её не беспокоила отменённая свадьба.       Она переживала за Драко, ни в чём не повинного мужчину, который пострадал из-за неё.       Возможно, в конце концов, она не научилась летать. По крайней мере, не без него.

__________________________________________________

      Сердце больно кольнуло, когда она увидела, как Драко борется с оковами, туго обхватывающими его запястья и щиколотки. Гермиона не нашла в нём ничего рыцарственного, проскользнув в подземелья и наблюдая за ним из тени. Это было единственное, что позволили ей стражи после взятки. Наверное, с её стороны было глупо так яростно влюбляться в него, когда они были знакомы так недолго, но если хотя бы одна из всех прочитанных ею историй была правдива, Драко мог бы быть её соулмейтом.       Она никогда ни с кем не чувствовала ничего такого, что ощущала рядом с Драко.       Словно он точно знал, что сказать, чтобы вызвать её улыбку, как посмотреть, что заставить щёки покрыться румянцем, и как прикоснуться, чтобы те короткие звуки невольно вырывались из неё, как будто её тело было картой, а Драко — единственным пиратом, знающим, как по ней плыть.       И теперь он был в тюрьме.       Гермиона достаточно знала своего отца, чтобы понимать его угрозы всерьёз. Она осознавала, что облажалась, и это не был обычный проступок. У него было полное право сердиться и разочаровываться в дочери. Всю жизнь Гермионе твердили, что у членов королевской семьи нет привилегии на любовь.       Свадьба должна была укрепить её королевство после долгих лет войн и сражений. Она ненавидела принца Рональда, однако давным-давно приняла свою судьбу, зная, что только так сможет отдать долг своему народу. Было глупо с её стороны отбрасывать всё это в сторону ради минутного удовольствия с рыцарем, который даже не собирался оставаться в её королевстве.       Ей бы следовало устыдиться того, что она совершила, но всем, о чём Гермиона могла думать, был светловолосый рыцарь, стоящий на коленях на полу и хрипло отвечающий стражу, что только что вошёл в камеру.       Разница между ними ещё никогда не была так ощутима. Драко, даже проведя три дня в подземельях, всё ещё был прекрасным олицетворением красивого и благородного рыцаря. Его светлые пряди были зачёсаны назад, пряча жир и сало, склеивающие их вместе, но открывая ещё больше алебастровой кожи. Влажная от пота и слёз, она теперь сияла в бледном свете луны. И, может быть, это было плодом её воображения, но для Гермионы он был подобен греческому богу.       Красивому и нежному…       Пока не обнажил зубы, демонстрируя стражу широкую кроваво-алую ухмылку. Его глаза блестели такой ненавистью, какую, Гермиона раньше считала, никто не способен в себя вместить. Он покачал головой из стороны в сторону, сжал и разжал кулаки, отчего цепи загремели.       Очевидно, богу войны.       Гермиона не узнавала его. Лукавая ухмылка и озорной огонёк в его глазах заменила это первобытная дикая жажда бороться. Жажда убивать.       — Пора идти, принцесса, — пробормотал другой страж — тот, что следил за ней всё то время, которое она пробыла здесь. Ей бы хотелось, чтобы она не знали, что это она, но, старой мантии, прикрывающей только половину её лица, вряд ли было достаточно, чтобы их обмануть. — Скоро дела у вашего мальчишки станут совсем плохи.       — Сколько? — спросила она, не оборачиваясь, — её взгляд был прикован к тому стражу, что сейчас наматывал на руки белую ткань. Тот, который обхватил пальцами её шею не ответил, и Гермиона догадалась, что он не понял её вопроса, так что она перефразировала, чтобы не оставить возможности для разночтений: — Сколько я должна заплатить вам, чтобы вы позволили мне остаться и не сообщили королю об этом?       — Я не могу…       Когда первый удар был нанесён, страж оттащил Гермиону от камеры.       — Это не место для принцессы, Ваше Высочество.       Она услышала громкий вскрик и новый глухой удар. Цепи снова загремели, и ей пришлось подавить желание выругаться на стража. Она обратилась к нему тем голосом, который мама называла голосом выскочки:       — Отведите меня обратно или я отрублю вам голову.       — Я не отвечаю перед вами, принцесса Гермиона, — она знала, что этот человек на самом деле заботится о ней. Пусть она не могла вспомнить его имя, лицо было ей знакомо, — он часто охранял её покои. Он не представлял угрозы.       Она решила воспользоваться этим.       — Нет, не отвечаете, — сказала Гермиона, разворачиваясь на каблуках. От звуков, доносящихся из камеры, у неё свело живот. Она даже не знала, почему хотела наблюдать за всем этим. Словно она могла разделить боль Драко, потому что они оба были виноваты в том, что сделали. — Но если вы не отведёте меня обратно туда, где я стояла, я скажу отцу, что вы на меня напали.       Она будто дала ему пощечину, или хуже, и Гермиона на самом деле ненавидела себя за подобные угрозы в его сторону. Она бы никогда не сделала этого, даже если сказала, что сделает, но ей нужно было стать той, кем она не являлась. Её лицо разрезала ленивая ухмылка, словно показывая всю серьёзность её заявления.       Страж отца размышлял несколько дольше, чем ей бы того хотелось, но в конце концов он кивнул, отпуская её руку.       — Ни слова, иначе мы уходим.       Она тихо отступила на шаг, накидывая капюшон обратно на голову, на случай если кто-нибудь заметит её в тени. Никто бы не заметил — не посреди ночи, — но ей бы не хотелось быть пойманной снова.       Вернувшись на своё прежнее место, Гермиона отметил две вещи. Во-первых, Драко больше торжествующе не улыбался, ухмылка давно покинула его губы. Во-вторых, ей был знаком страж, который прямо сейчас избивал Драко.       Только это был не страж.       Это был наследный принц Норы.       Рональд, мать его, Уизли.       Её бывший будущий муж.       Трус.       Скотина.       — Вы знали об этом? — прошипела она мужчине за её спиной. Её не волновало, что она должна быть тихой как мышка. Ужасные, отвратительные звуки, доносящиеся из камеры были достаточно громкими, чтобы заглушить её слова. — Не так ли? — повторила она чуть громче.       Молчание стража было исчерпывающим ответом.       — Наслаждаешься, Уизел? — рёв Драко эхом отразился от стен, и сердце Гермионы пропустило удар, когда она услышала, как он это произнёс. Его ледяной тон немного напугал её, хотя она и подозревала, что Малфой не будет произносить ласковые речи во время пыток. — Нравится бить того, кто не может ударить в ответ? Освободи меня, и мы посмотрим, кто…       Рыжий рассмеялся и занёс сжатый кулак, чтобы снова ударить. Драко только улыбнулся.       Даже Гермиона понимала, что удар был далёк от идеального — техника была никакой, у Уизли не было и шанса сделать по-настоящему навредить Малфою. И всё же Драко поморщился от удара, словно тот причинил ему боль.       — Тебя не обучали, как разговаривать с членами королевской семьи? — протянул принц Рональд, плюнув рыцарю в лицо. Щёки Гермионы вспыхнули от гнева, ноздри раздувались от этого проявления вопиющего неуважения. Он махнул рукой, — Не важно. Я научу тебя, как обращаться к высшим по чину.       Взгляд Гермионы метнулся к лицу Драко и остался на нём ненадолго. Выражение было нечитаемым, — как будто, столько эмоций терзали его одновременно, что в итоге казалось, что вовсе не чувствует ничего. Она признала, что это несколько нервировало. Ямочки на щеках исчезли, и им на смену пришли острые как бритва линии челюсти, которые, возможно, прорезали бы и гранит. Его глаза были сосредоточены на Рональде и, казалось, его не беспокоила слюна, стекавщая вниз по щеке.       Он снова улыбнулся, вздёрнув уголки губ в уродливой ухмылке.       — Ты бы удивился тому, как много я знаю о членах королевской семьи.       — Конечно. Всё-таки ты трахнул принцессу.       Ухмылка на лице блондина стала только шире, в то время как румянец на щеках Гермионы распространился на шею и дальше — на грудь, её кожа горела от… стыда? Нет. Вины? Нет.       Гордости, — пришло ей в голову. Гордость и, быть может, слабые воспоминания о проведённой вместе ночи были причиной, по которой её тело грозило перегреться.       — И какой же это был отличный трах, — задумчиво произнёс Драко, облизнув губы. казалось, он нисколько не переживал, что может умереть в любой момент. Или того, что принц в самом деле его покалечит. Или того, что у него на губах была его собственная кровь. — Хотя, полагаю, ты никогда не узнаешь. Она никогда не пустит тебя в свою постель.       Фыркнув, принц достал кинжал из ножен, прикреплённых к поясу, который лежал на полу.       — Меня не больно-то интересуют использованные вещи, Малфой.       Гермиона почувствовала, как страж за её спиной напрягся при этих словах, от неуважения в её адрес. И она бы соврала, сказав, что ей не было больно, когда истинное значение его слов дошло до неё. Когда она поняла, как все новые женихи будут смотреть на неё с этого момента.       Как там говорили? Ей оставалось пожинать то, что она сама же и посеяла.       Пусть все Новые Королевства давно отбросили требование, чтобы оба: и жених, и невеста, были девственниками, однако невесты, возлегшие с другими мужчинами, всё ещё порицались. Все, конечно же, продолжали этим заниматься, но главное было не попасться.       О чём, теперь Гермиона думала теперь, ей следовало позаботиться в собственном замке. Она понимала, что проявила неуважение и унизила семью Уизли, так что у них не оставалось иного выбора, кроме как отменить свадьбу.       Но ей не особенно нравилось, когда её называли «использованной вещью», даже если она была не более чем милой мордашкой с хорошей родословной для секса.       — Каков отец, таков и сын, — рыкнул Драко сочащимся ядом голосом. Рыжий вздёрнул брови и сжал челюсти. — Никто из вас ни хрена не смыслит в уважении. Вы так говорите о женщинах? Боги, неудивительно, что единственные, кто даёт вам трахать себя, это шлюхи в борделях.       — Заткнись…       — Почему? — перебил его Драко, — Я лгу? Ты не являешься завсегдатаем заведений мадам Розмерты в твоём королевстве? — Гермиона нахмурилась. Она не знала этого. Ей было известно, что он встречался с другими девушками, но… не в таких масштабах. Когда Рональд не ответил, Драко продолжил: — Вы не знали, как быстро распространяются слухи в ваших землях, принц? Возможно, это и вы отменили свадьбу, но поверь мне, будет непросто найти новую… невесту.       Принц фыркнул.       — Ты серьёзно настолько глуп, чтобы угрожать мне сейчас?       — Это не угроза, — бесцветно ответил Драко хриплым голосом. — Я просто даю тебе обещание.       — Я убью тебя.       На этот раз была очередь Драко смеяться.       — Я так не думаю. Если бы у тебя было позволение на это, я бы уже был мёртв. Хочешь ударить меня? Ткнуть этим детским мечом? Флаг в руки, малютка-принц. — Серебристые глаза блеснули неприкрытой злобой, лицо заволокло гневом. Кровь стекала с носа и по шее, делая его образ более… диким. Опасным. Несмотря на то, что он был прикован к стене. — Я так и думал, — усмехнулся Драко, когда принц не сдвинулся с места.       Гермиона уже знала, что должна сделать, о чём она должна умолять своего отца. Она была рождена не попрошайкой, её вырастили в роскоши и богатстве, которое многие не могли и представить, но ради него? Ради Драко Малфоя Убийцы драконов она встала бы колени и попросила.       — Ты был идиотом, разорвав соглашение, — рыкнул Драко после некоторого времени, пока мужчины сверлили друг друга взглядом. Гермиона неосознанно сделала полшага вперёд, подвергая себя опасности быть обнаруженной ими. — Это будет стоить тебе короны.       Принц вонзил короткий меч Драко в бедро.       Сквозь его стиснутые зубы вырвался низкий болезненный рык, а глаза блеснули непролитыми слезами.       — Не угрожай мне снова, кусок дерьма. Ты ничто для меня, короля. Даже для своей шлюшки, которую ты так самоотверженно защищаешь. Может, мне и не позволено убить тебя, — его голос сочился злобой, отравляя воздух, которым дышал рыцарь. — Но я добьюсь того, чтобы ты чувствовал адскую боль.       Прежде чем Гермиона успела протестующе закричать, рука в перчатке заткнула ей рот, крепко удерживая, пока страж тащил её к выходу из подземелий. Она услышала новый крик, и грохот, от которого задрожали стены.       В глазах потемнело, как будто это она была той, кого ударили по голове мечом.

__________________________________________________

      Её тело дрожало, пока Гермиона бежала по коридорам, ведущим к тюремным камерам замка, а громкие шаги отражались от каменных стен. Холод просачивался сквозь щели в стенах, ветер завывал за окнами, грозясь их выбить. Шторм, так взволновавший море, наконец добрался до суши.       В кармане мантии брякнули ключи, когда Гермиона замедлилась, приблизившись к концу коридора. Большинство камер в подземельях были свободны сейчас, в мирные времена и всё такое. Ей было известно только о двух узниках. Первым был мелкий воришка, которому предстояло предстать перед судом после свадьбы — свадьбы, которой, очевидно, не будет. А другим заключённым — тем, ради кого она снова рискнула разгневать отца, — был сэр Драко Малфой.       Её рыцарь.       Её возлюбленный.       Дрожащими руками Гермиона вытащила ключ и вставила его в старый замок на железной двери. Его голова дёрнулась в сторону, когда она вошла, держа маленький факел. Свет пламени заплясал в крохотном пространстве, освещая убогую камеру.       — Привет, — прошептала Гермиона. Это, наверное, была самая идиотская фраза, какую она могла сказать, но в то же время единственная, на которую она была способна при виде его состояния. Поэтому она повысила тон и повторила: — Привет.       — Что-то ты долго, — усмехнулся Драко, хотя в его голосе не было и следа веселья.       Гермиона содрогнулась от резкости его голоса и холода взгляда, но всё равно продолжила разминать его запястья. Она украла — одолжила — у стража ключи от его оков и принесла баночку заживляющей мази из лазарета.       — Прости…       — Я просто шучу. Это не твоя вина.       Она не верила его словам. Гермиона не верила ни во что, связанное с ним, когда он, униженный и покрытый синяками, был поставлен на колени человеком, который осмелился встретиться с ним, только когда Драко заковали в цепи.       Дрожащими руками она нанесла мятную мазь на рану на его шее. Отвратительный запах пота и гниющей плоти душил её, но Гермиона продолжала работать. Она ничего не могла сделать с гноящейся раной на бедре — глубоком рваном порезом, занимавшем половину его ноги.       — Я должна была принять меры быстрее. Должна была остановить его.       — Ты… ты была здесь раньше? — осторожно спросил Драко, стискивая челюсти, пока Гермиона осматривала его уже проходящие синяки на щеках, смывала кровавые корочки с бровей и висков. Расчёсывала пальцами его волосы.       Кивнув, она обхватила ладонями его лицо. К горлу подкатили слёзы.       — Только снаружи. — На неё накатило чувство стыда. — Знаю, я должна была…       Пусть Драко и покачал головой, но Гермиона успела заметить разочарование в его глазах.       — Нет, — прервал он её. — Я бы не исключал варианта, что этот грубиян причинил бы вред и тебе, если бы ты пришла, пока он ещё был здесь. Это не место для тебя, пташка.       — Свадьбу отменили, — прошептала она, стараясь не смотреть в его избитое лицо дольше, чем было необходимо. Гермиона мечтала, чтобы магия существовала на самом деле, так она быстрее смогла бы вылечить его раны, даже не прикасаясь к нему. Она начала ковырять свои пальцы и зашипела, оторвав полоску кожи. — Отец сказал, что выпустит тебя, если…       Слова застряли у неё в горле. Она не могла этого сказать. Он никогда не согласится на то, что король так милосердно предложил ему, и, конечно же, её отец это прекрасно понимал, выдвигая это предложение. Их королевство не было ни особо большим, ни богатым, и такой рыцарь, как Драко Малфой, мог бы выбрать себе любую женщину, какую бы ни захотел. А не ту, чья жизнь уже была разрушена скандалом.       Да, Гермиона была принцессой. Но её репутация была уничтожена.       И да, возможно, было бы проще убить Драко, но отец Гермионы слишком сильно любил свою дочь, чтобы отказать ей в этом единственном шансе на счастье. Хотя он и не ждал, что кто-то из них примет его.       Кроме того, это привязало бы его ко двору, со всеми его врагами, которые заточили его здесь и избивали. Ведь даже самая ядовитая змея не справится в одиночку с целой стаей львов.       — Если что? — подтолкнул Драко. — Расскажи мне, принцесса.       — Ты станешь свободным человеком, если согласишься жениться на мне.       Вопреки собственным инстинктам Гермиона подняла глаза и взглянула на него из-под ресниц, потяжелевших от слёз. Часть её, ждала, что Драко посмеётся над ней, другая ожидала встретить на его лице выражение разочарования. Но к своему удивлению она не нашла там ни того, ни другого. Вместо этого он пристально смотрел на неё, вперив налитые кровью глаза в её собственные, как будто видел впервые.       Затем он улыбнулся. Улыбнулся такой улыбкой, какой Гермиона никогда у него не видела. Ни на их дуэли, ни даже во время того, как он гладил её по спине и говорил, что влюблён в каждый дюйм её тела.       — Ты уже слишком долго падаешь, пташка. Пришло время приземлиться.       Она могла поклясться, что её сердце остановилось на несколько секунд, а грудь потяжелела из-за приостановившегося дыхания. Весь её мир сузился до Драко и его глаз, до тяжёлых облаков, обволакивающих радужки подобно туману. Гермиона приближалась к земле в ужасающей скоростью, линия горизонта стала видна лучше, чем когда-либо. Она скоро упадёт, разобьётся о бушующее море или множество камней. И только он мог спасти её от печального конца.       Но стал бы он?       Проглотив тяжёлый ком, она сделала вдох, позволяя воздуху покрыть синяками её горло и лёгкие. Она будто на самом деле была в небе, потеряв контроль над крыльями. Однажды Гермиона сказала Драко, что она смелая, но сейчас чувствовала себя трусихой, не способной строить полноценные предложения.       — Это значит, что ты… ты сделал бы это?       Улыбка так и не коснулась его глаз, но стала шире. Его покрытые алыми пятнами губы приняли ту, форму, которую имела право видеть только Гермиона:       — Я говорил, что всегда поймаю тебя.       Даже если что-то подсказывало, что это не та посадка, на которую она надеялась, она полетела прямо в его объятия, тая от тепла и обещания безопасности, которое он предлагал. Была ли вероятность, что Гермиона совершала самую большую ошибку в своей жизни? Да. Но ей было так хорошо, что, наверное, не все ошибки должны быть болезненными.       — Не бойся, — прошептал Драко и наклонился, сцеловывая её слёзы. Ей было плевать, что его покрытые кровью губы оставляли следы на щеках. Несмотря на корочки и припухлости, его поцелуи были мягкими и нежными. Ласкающими кожу, словно бархат. — Я никогда не дам тебе упасть, пташка.       О, как мало она знала. Как мало знала о том, что впереди её ожидает судьба пострашнее смерти.       Конечно, птичка в клетке никогда не упадёт, но будет ли она счастлива?