Наследница

Я смутно помню, что произошло тогда, но один фрагмент отчетливо отпечатался в моей памяти — Хватка, попытка издать хоть какой-то звук, который бы обнадежил меня на спасение, покалывание в плече, видимо от иглы и затем мрак, в котором можно было бы утонуть на вечность, словно черная дыра, которая так и тянула к себе. Мои мешки под глазам ясно говорили о том, что я забыла что такое сон, а бледная кожа говорила о недостатке пищи и энергии в организме. Я не видела лиц своих похитителей, которые заставили меня почувствовать себя диким зверем, который теперь должен был выживать и бороться за свою жизнь. Их было двое. Они были в черной одежде. Меня перехватили на третьем повороте от моего дома слева на улице Чонно. Я не знаю, ищут ли меня, а счет времени сбился. Я словно не жила, а существовала, пыталась хоть как-то остаться в живых, цепляясь за каждую тонкую ниточку надежды, которая едва ли держалась и в любой момент могла бы порваться напрочь. Ткани от одежды еле как прикрывали сокровенные места, что уж говорить о теле. Грязные, будто бы давным давно старинные тряпки были на мне, а не ткани от когда-то хорошо выглядящей одежды. Я Хваёнг Джонсон, мне 20, родилась в Америке и два года назад мой отец отправил меня учиться в жить в Южную Корею, меня похитили. не помню когда, и сегодня я намереваюсь выбраться отсюда ценой своей жизни. — Чувак, она уже третий день здесь, нельзя больше тянуть, — это был один из них. Голос как у человека, который курит очень давно и слишком много. Их было слышно не слишком громко и даже приглушенно, но я могла расслышать то, о чем же они говорят. — Еще пару дней и она помрет от голода и обезвоживания, выкинем тело на каком-то переулке и все спишут на. — Заговорил второй из них. Голос у него был громче и выше из-за чего расслышать его было гораздо легче. — Ты не понимаешь! Ее нужно грохнуть как можно быстрее, иначе будем иметь еще больше проблем. Миссис. — тут я отвлеклась на другого парня, который вошел в маленькую и темную комнатку, в которой я сидела. Я выглядела словно напуганный котенок, который увидел большого и опасного зверя перед собой. Он что-то искал, а я внимательно наблюдала за его действиями, будто бы изучая его насквозь. Но теперь я знала еще одну полезную информацию — я нахожусь здесь три дня, а ощущается как вечность. Парень покинул маленькую и еле как освещенную комнатку, спеша дальше по своим делам. — Как уснут, убью их всех. — именно так я думала, шепча себе под нос данную фразу. Но кто же знал, действительно ли это сработает? У меня был план, но насколько он проверенный и работающий, я и понятия не имела, но знала одно — нужно выбираться отсюда как можно быстрее, и даже если я и умру, то я хотя бы боролась за свою жизнь. Спустя пару часов — Минсу Канг, у тебя вызов. — произнес низкий, грубый и властный голос, а если быть точнее, то начальник полицейского отделения. Парень, чье имя только что было названо, поднимается с кресла, по пути хватая темно-синий полицейский пиджак на котором был значок с его званием и который обозначал то, что он офицер. Минсу накидывает его на себя и поправляет, спеша отправиться на вызов. — Выезжаю. — говорит он напоследок начальнику, который тот в свою очередь сидит невозмутимо в кабинете, а Минсу спешит покинуть полицейское отделение. На улице уже давно стемнело а время за полночь, конец недели и выходные уже совсем на носу, а значит, видимо снова молодежь напилась и устроила драку и соседи пожаловались на громкий шум. Молодая девушка, босая и в тканях которые еле как прикрывают ее худое и бледное тело, бежит вдоль по улице, видя вдалеке красно-синие огни. Веточки и камушки болезненно впиваются в кожу стоп, но адреналин помог избежать чувства болезненности, но лишь на время. Бордовые пятна на ее «одежде» и коже заставляли приковать к себе взгляд и подумать, что же с ней случилось? Машина, к которой она так стремительно бежала, уже оказалось совсем рядом и она отчаянно махала вдоль руками, надеясь, что водитель нажмет на тормоз и остановится. Получилось. У нее получилось. Машина останавливается на обочине, а из нее выходит на вид молодой полицейский. «Вот он, мой шанс!», подумала девушка и продолжала бежать к полицейской машине. — Мисс, вы в порядке? — Послышался бархатый голос высокого мужчины, что стоял возле машины и смотрел на запыхавшийся Хваёнг, которая бежала сюда изо всех сил и все ее ноги были в царапинах, а слезы радости и горя одновременно наворачивалась на ее глазах. — Помогите, меня похитили! Хваёнг Джонсон, мне 20, проживаю на улице. — но полицейский не дал ей договорить. Он удивительно вскинул брови, будто бы услышал нечто ценное и сокровенное, затем взял рацию в руки и объявил о пропавшей девушке, которая только что сама его нашла. Полицейский жестом показал напуганной девушке, чтобы та села в машину, а она лишь покорно слушалась.

***

… — Джонсон, вас объявили пропавшей 4 дня назад, с вами все это время пыталась связаться ваша подруга Лин, знакомо? — девушка сидела в небольшой комнате для допросов, которая была в серых оттенках, окна зашторены, а посредине стоял офисный стол, за которым сидела Хваёнг и детектив, который ее допрашивал. Девушка подняла на него взгляд, который до этого был устремлен на ее колени, в ее взгляде читались некие нотки надежды, которые явно можно было увидеть. — А кто-то из семьи? — спросила она тихим, будто теряющим надежду голосом. Детектив прочистил горло и поправил свой галстук, смотря на нее в упор. — Мы пытались связаться с вашим отцом, но никаких данных о нем нет, а телефон недоступен. Он ведь проживает в Америке? Почему вы тут одна? — Отец отправил меня в 18 лет учиться сюда и жить, а он остался в Америке, — с губ девушки сорвался вздох разочарования, она поджимает губы и поднимает голову вверх, начиная быстро моргать, чтобы не расплакаться прямо в кабинете следователя. — А мачеха? — она вновь переводит на мужчину взгляд, на что она лишь получает отрицательный кивок. — Что вам говорили похитители? У вас есть недоброжелатели? Испуганная и замерзшая девушка, которая была укрыта небольшим одеялом, на мгновение задумалась, а затем начинает всматриваться в лицо следователя, который находится напротив нее. — Они говорили про какую-то Миссис, я не расслышала ее имени, еще по их голосу я поняла, будто они были взволнованы моим нахождением там или боялись. Будто. это задуманное похищение и они не стали бы этого делать этого просто так, будто нечто большее. — Хваёнг хмурится, смотря на стол из светлого дерева, затем прочищает горло, выходя из своих мыслей и поднимает темно-карие глаза на мужчину. — У меня нет и не было врагов, насколько я знаю. В ответ она лишь получает кивок следователя, который параллельно что-то яро записывает в свой блокнот, похоже на то, то что он только что услышал из уст девушки, чутка поразило его. Но для нее последние ниточки надежды были порваны, теперь она осталась одна, в одновременно родной и чужой ей стране и единственное, что у нее есть, это ее подруга с колледжа — Лин.

***

… — Можешь устроиться здесь, — девушка поджимает губы, не зная как лучше обратиться к подруге, которая пережила столь травматичное событие совсем недавно. Да, сложно не признаться, что Лин не находила себе места, как только поняла, что ее подруга пропала и каждую ночь засыпала с одними и теми же вопросами. Она старалась не подавать виду, что сильно переживает за ее состояние, а наоборот, старалась быть на позитиве и радоваться, что ее подруга цела. — Так ты их.? — Другого выбора у меня не оставалось. — Хваёнг прекращает раскладывать свои вещи и поднимает на подругу полон пустоты взгляд, который говорил многое сам за себя. Словно теряешься в тумане, когда смотришь в ее глаза. Лин пошатнулась от такого взгляда и сделала шаг назад. — Либо они бы меня прихлопнули, либо я их. Я не готова умирать такой смертью. — с ее губ слетает усмешка. Казалось бы, что ее руки испачканы кровью, но ее это по виду ни капли не тревожило. Лин позволила подруге остаться у нее до тех пор, пока она не почувствует нужным покинуть ее и без того маленькую квартиру. Ее радовало, что ее подруга наконец-то в безопасности и может быть тепло одета и сыта, и ей никто не сможет навредить, хотя, надолго ли? На днях с ней должна была снова связаться полиция по поводу ее расследования и родственников. Девушка не стала умалчивать о своем «преступлении», да и даже если ее и засудят, ей было все равно, ведь для нее это был единственный выход, чтобы выжить, хоть и гнить в тюрьме десяток лет она особо и не горела желанием. Хваёнг знала, что восстанавливаться ей придется долго, а каждую ночь вероятнее всего ее будут мучать мучительные кошмары о произошедших событиях. Но одно было явно ясно — теперь ее жизнь поделилась на до и после.