Наследница

Девушка просыпается от ярких лучей солнца, которые так раздражительно светят прямо на ее лицо. Она стягивает с себя одеяло, а затем садиться на кровать и смотрит на настенные часы, дабы понять который час. Послышался недовольный вой, мол «ну почему так рано?». Хваёнг поднимается с постели с грузом, который еще долго будет давить на ее грудную клетку. Каждое утро она просыпается, понимая, что ее жизнь уже не будет как прежде, а ее подруга Лин будет опекать ее словно мама до самой ее смерти, а свое свободное время после колледжа Хваёнг будет проводить в кабинете у специалиста. Кабинет, который такой светлый, что хоть вырви глаз. — Доброе утро, — звучит с уст ее подруги Лин, которая нежно улыбается только что пробудившийся девушке. Но Хваёнг видит, что ей больно за подругу, а эта улыбка больше как моральная поддержка и «все в порядке», «ты в безопасности», «все кончено», нежели что-то другое. Это не искреняя улыбка. — Ты сегодня рано. Ну, хотя бы кофе не буду пить одна. Лин ставит на стол перед девушкой кружку свежезаваренного кофе и сама садится напротив Хваёнг, ставя перед собой свою кружку и отпивает с ее края. — Какой сегодня день? — спрашивает Хваёнг у подруги, сонным голосом и блуждая по комнате потерянным взглядом, будто пытаясь найти ту самую вещь, которая подскажет, который день. — Вторник. Вновь звучит недовольный вой Хваёнг, которая откидывается на спинку стула и поднимает взгляд в потолок, будто пытается найти там надежду, которая скажет ей, что сегодня выходной. Раньше девушка подрабатывала в кофейне после занятий в колледже, но так как Хваёнг не появлялась несколько дней на работе без предупреждения, начальница решила ее уволить, поэтому кроме колледжа, нудного психолога, которого она оплачивала со своих последних сбережений и сна девушке ничего не оставалось делать, даже выйти погулять не было желания.

***

… — Вы не думали все-таки записаться к психотерапевту и начать принимать медикаменты? — голос этой женщины звучал спокойно, он снимал напряжение, но как только она замолкала, то в небольшой и светлой комнатке тишина начинала ужасно давить на уши. Женщина получает на свой вопрос лишь отрицательный кивок. Она берет ручку в свои руки и начинает что-то записывать в своем блокноте. — Джонсон, событие, которое вы пережили, несомненно нанесло непопровимый урон вашей психике. — Вы говорите лишь очевидные вещи. — девушка, что держала свой взгляд все это время внизу, подняла его вместе с головой и смотрит на специалиста напротив. Женщина, казалось бы, капельку удивилась. Джонсон не нравилось находиться здесь, но она понимала, что без этого она может рухнуть морально окончательно. — Хорошо, давайте поговорим о вашей семье? Вашем переезде сюда? Сердце Хваёнг пропустило пару ударов, услышав о своей семье. Несомненно, смерть матери и то, что ее отец по всей видимости даже не пытался связаться с ней оставило некий след в ее душе, она таила обиду. Она не знает, сможет ли простить.

Почти 3 года назад

Стук в дверь заставило девушку оторваться от чтения книги, которую отец подарил ей на ее недавний день рождения. Она поднимает взгляд и смотрит на приоткрытую дверь, в которой стоит ее отец. Строгий и до жути меркантильный мужчина, который почти никогда не улыбается и настойчив в своих словах. — Хваёнг, нам нужно поговорить, спускайся вниз, — затем дверь закрывается и девушка остается наедине со своими мыслями в небольшой спальной комнате. С губ девушки срывается вздох «что на этот раз?», затем она не охото поднимается с кровати и спешит покинуть свою комнату и направиться к отцу, который ожидает ее по всей видимости в гостиной. Такие разговоры всегда заканчивались тем, что отец говорил ей, что ей нужно больше и усерднее учиться, поэтому и этот разговор для нее кажись стал не исключением, так она думала. Хваёнг садится на диван рядом и кивает, мол «я готова». Они жили в двухэтажном доме в Америке, ведь доход отца позволял им купить подобное жилище. Он был обставлен в модерном стиле, что делало глазу и душе приятно, смотря на подобный дизайн. — Так как ты уже закончила школу, то я нашел для тебя отличный колледж, — и вот снова разговоры об учебе. Девушка уже даже привыкла и ни чуточки не удивляется. — Он находится в Южной Корее, в Сеуле. Ее глаза моментально вылупились по пять копеек. Южная Корея? Другая страна, чей язык она даже не знает? Да, несомненно это и ее родина тоже, так как в ней течет еще и дополнительная кровь помимо Американки, да и внешностью она больше походила на Кореянку, нежели на жителя своей нынешней страны. — Я оплачу тебе учебу и языковые курсы, ну и жилье на первое время, затем тебе придется найти работу, — девушка кажись уже не слушала, ее лишь интересовали вопросы. Как? Зачем? Почему именно там? Почему не в Америке, там, где ей и язык и люди роднее? Она была напряжена, в голове бежали миллион и один вопросов и так мало ответов на них, точнее их вообще для нее не было. — Я собираюсь сегодня подать туда документы, затем как примут, сразу же вылетаешь на первом рейсе туда. — Но пап, почему не в Америке? — наконец Хваёнг поднимает на мужчину голову и взгляд. — Потому-что я так решил! — казалось, у мужчины даже не было на то обоснованной причины и он искал лишь оправдания, дабы избавиться от назойливых вопросов своей единственной дочери. — Поступишь на врача-онколога, я уже все решил. — Где мое право выбора?! — резко девушка с черными волосами почти до талии и большими темно-карими глазами вскакивает со своего места и чуть повышает голос на отца, сидящего рядом, что ранее она не делала, но эмоции берут вверх. А если она не найдет там друзей? Что, если у нее не получится влиться в коллектив? А если ее отстранят от занятий, она станет разочарованием отца? Мускулистый уже почти что в возрасте Джон следует примеру девушки и также поднимается с места и повышает тон и голос. — Не смей спорить со мной, Хваёнг Джонсон! После этих слов, расстроенная и одновременно гневная девушка кивает на слова отца и покидает гостиную, зная, что ее ждет долгая и бессонная ночь.

***

… Первый день в новом учебном заведении, в новой стране, абсолютно ей незнакомой, будто первый звонок. Девушка садится в самый дальний угол в столовой и смотрит на поднос с непривычной ей едой. Буря эмоций бушует внутри нее и столько вопросов, которые так и остались без ответа. Хваёнг отодвигает от себя поднос и кусает свою щеку от нервов. Она переживает, а аппетита совсем нет. Внезапно для нее самой напротив нее приземляется девушка, молодая и похоже одногодка Хваёнг или может чуть старше. Джонсон внимательно смотрит на нее и наблюдает за ее действиями, будто изучая ее. — Не будешь есть, совсем исхудаешь! — видимо, тактичность для этой незнакомки было незнакомой вещью. Она поднимает свои палочки для еды и указывает на сидящую напротив девушку. — На кого ты учишься? Вдруг незнакомка поменялась в тоне и лице, стала доброжелательной. Хотя, смотря на эту девушку, не скажешь, что она хоть кому-то желает зла, выглядит как та самая добрая душа компании. Хваёнг ее хоть и понимает, но ее Корейский все еще на недостаточно свободном уровне, что бы полноценно ей ответить, но она старается как может, не смотря на все эти трудности, которые называют «языковой барьер». — Врач-онколог. — вновь кусает щеку, нервничает. Неожиданно незнакомка с каштановыми волосами чуть ниже плеч рассмеялась и затем лукаво улыбнулась. — Забавный акцент, ты не отсюда? — вновь тычет своими палочками в сторону Хваёнг, затем она их откладывает и протягивает в ее сторону руку, продолжая все также улыбаться. — Лин, ученица второго курса на веб-дизайнера, рада знакомству.