Книга – лучший подарок

      Поздний вечер. Люди либо уже давно покинули свои рабочие места, либо как раз уходят, либо ещё не пришли на ночную смену. Закат окрашивал в оранжевый цвет небольшой кабинет, в котором сейчас тоже никого не было. Да и вряд-ли кто-то мог часто тут быть, даже новый начальник, потому что каждый обходил это место стороной. Почему? Люди здесь не могут вынести атмосферу некой заброшенности, глубокой тоски и...       Крэклин спешно открыл дверь, потому что немного опоздал и уже не мог дождаться встречи.       – Та-а-ак, надеюсь я не слишком опоздал... – чуть более хриплым и дрожащим, чем раньше, голосом тараторил блондин то-ли несуществующему осуждающему некто, то-ли самому себе. Он довольно много плакал, хоть в последнее время и не происходило ничего плохого.       Тут умер человек, прошлый "босс". Нет, он не заболел, не пострадал от чьих-то рук.       Он просто ушёл. И от этого Крэклину было очень больно. Максимально больно. Юноша успел надорвать голос. Нет, он не плакал, а просто кричал от той жмущей боли в сердце, тяжести в лёгких, нервной дрожи... и от чувства абсолютного одиночества, брошенности, чувства вины. Сначала кричал громко, затем тихо и прерывисто, а потом и вовсе лишь захрипел. Наверное, он бы никогда более не улыбнулся, если бы не...       – Э-э, добрый вечер, Шеф! Извините за опоздание, Я очень долго провозился, пока переодеваться, и- – начал молодой человек, когда одна живая записная книжка ещё только проснулась, зашевелившись всей своей обложкой и приоткрыв один глаз.       – М-м-м, погоди, дай мне проснуться... – сонно пробубнил так называемый Шеф, потирая лапой из чёрной жижи своё лицо.       Да, именно это странное существо – причина, по которой младший все ещё радуется и смеётся. Судьба будто бы даровала ему живую книгу-собеседника со своими мыслями, чувствами, и такую похожую на навсегда исчезнувшего несколько месяцев назад дорогого ему человека своими усталыми, выразительными глазами . Предмет, несмотря на ворчливость, с самого начала поддерживал блондина, даже если казался грубым или необщительным, равнодушным. Имея в виду Шефа, действительно можно было сказать, что книга – лучший подарок.       – Ух, ну что-ж, говори что хотел, – спросил старший, садясь поудобнее и ожидая очень долгий рассказ о сегодняшнем дне.       – О, хорошо! Всё началось с того...       Этот рассказ действительно длился очень долго, но при этом был наполнен кучей историй. Крэклин рассказывал, как проснулся от спящей на его лице тушки кота, некогда подобранного с улицы, как пели птицы на улице, ну и как Сильвия на спор выпила где-то найденный спирт и пьяная полезла целоваться к телевизору, из-за чего получила удар током. И всё время рассказа блондин без конца "теребил" первую случайно подобранную книгу: то листал страницы, то потирал их своими тонкими, но довольно короткими пальцами, то водил руками по обложке.        – ...Какой кошмар, – коротко прокомментировал Шеф поступок Сильвии, рефлекторно имитируя вздох живого человека. И тут мужчина заметил манипуляции, которые парень проводил над книгой. Как бы странно это ни звучало, ожившей книге стало немного неловко от такого.       – Слушай, я конечно всё понимаю, но ты долго будешь одаривать ласками эту несчастную книгу? – спросил старший в лёгком недоумении и с ноткой сарказма.       – А? Ой, извините, я нечаянно! Оно как-то само так получилось... – с неловкой улыбкой проговорил Крэклин, одёрнув руки от вещи и совсем недолго посмотрев в знакомые глаза.       – Да я и так вижу, не оправдывайся.       Повисло недолгое, но очень неловкое молчание.       – ...Вы сказали, я "одариваю ласками"? – внезапно спросил человек, немного подумав и хитро улыбнувшись.       Снова молчание. Ещё более неловкое, чем предыдущее.        – Даже не думай... – чуть отползая в сторону недовольно ответила записная книга, заранее догадываясь о мыслях блондина.       В ответ на это Крэклин опустил взгляд в пол и грустно вздохнул, явно расстроившись, однако не переча старшему. Глаза-бусинки немного заблестели...       – ...Эх, ну ладно! Разрешаю один раз меня погл-о-оах...       Не успел Шеф договорить, как его тут же взяли и начали гладить по верхней части обложки и страницам, словно по голове. От подобных действий предмет разомлел, довольно прикрыл глаза и протяжно охнул. Тем временем улыбка умиления расползлась по личику блондина.       – Шеф, да Вы прямо как котик! – радостно подметил человек. Мысленно растаявшая записная книжка лишь лениво отмахнулась на это и полностью закрыла глаза. Тепло, уютно, хорошо...красота. Голубоглазый и сам не ожидал, что ему так понравится простое поглаживание. Книга уже давно спокойно лежала в человеческих руках, когда её начали гладить по "подбородку" и тому месту, где мог бы находиться живот. Послышалось тихое сопение и урчание, когда пальцы и ладонь аккуратно, мягко водили по нижней части обложки. Подобия морщинок разгладились, предмет наконец счастливо улыбнулся. Одну свою руку он положил поверх руки человека, чтобы тот не прекращал.       – Я смотрю, Вам нравится! – ободрено сказал Крэклин.       – Мм-гм.. – тихо угукнул голубоглазый.       – А можно я тогда... — костлявая ручонка потянулась к синей закладке. Сняв её с обложки, младший ловко переместил синюю ленту в самый конец и открыл книгу...       – Г~Ах..! – простонал и в то же время полувскрикнул от неожиданности оживший предмет, когда пальцы осторожно прошлись по хрупким страницам, – Только не испачкай и не порви их, ради Бога!       – Ох, я их не испорчу! Ч-честное слово, я буду очень нежен! – затрепетал Крэклин и тихонько начал теребить один из углов страницы.       Ощущения были довольно странными и необычными, однако невозможно отрицать, что они были приятными. В массивных лапах Шефа появилась дрожь, а дыхание стало более тяжёлым. В душе Крэклин был в восторге от такой реакции. Кончики пальцев юноши начали аккуратно цепляться за края страниц, перебрасывая их то в одну, то в другую сторону. Такая махинация повторилась несколько раз и принесла намного больше удовольствия, чем предыдущая. Голубоглазый млел от действий человека.       В один момент парень остановился на какой-то случайной странице. На ней были изображены какие-то чертежи, однако кудрявого сейчас совершенно не волновало содержание. Его пальцы плавно скользнули вниз по странице, заставляя предмет сдавлено простонать. Ожидаемо, действие повторилось несколько раз, как повторились и вздохи со сдавленными стонами из уст ожившей книги. Дыхание старшего заметно участились, а на "щеках" появился румянец.       Вскоре Крэклин вновь прекратил ласки и начал быстренько листать к концу записной книжки.       – Ох, тут остались пустые страницы, – с удивлением сказал юноша. Действительно, в конце осталось парочку абсолютно пустых страниц.       – Не знаю, зачем мне это знать, но спасибо... А теперь давай продолжим, – с ноткой недовольства, хоть и не без стыда пробурчал Шеф.       Однако, в ответ на его бурчания послышались ехидные смешки... Очевидно, человек точно что-то замыслил, и это что-то, очевидно, не очень понравится голубоглазому.       –...Даже не думай об этом, Крэклин...       Но Крэклин уже достал ручку из своего кармашка на халате.       – Только попробуй чиркануть хоть одну линию! Клянусь, я-       Но это было неизбежно... Послышался звук упавшего на пол колпочка, и ручка сделала свой первый штрих на странице. Из уст живой книги послышался еле сдавленный смешок. Рука начала выводить с каждым разом всё новые и новые штрихи, а ожившему предмету все труднее и труднее было сдерживать смех.       – П-прекрати! – воскликнул голубоглазый, после чего рассмеялся, – Х-хва-ха-ха-атит!! Я же с-се-сейчас-       – Пхе-хех, потерпите, Шеф! Я скоро закончу, – сам уже начиная смеяться, отвечал ему Крэклин.       И под хриплый, но звонкий смех старшего, младший закончил своё творение, после чего поцеловал страницу, что заметно смутило голубоглазого, и закрыл книгу, возвращая закладку на лицевую часть обложки.       – Фу-у-ух!... Ха-ха, ладно, признаю, это было не так уж и больно, как я себе представлял, – начал оживший предмет, наконец переведя дух.       – Рад, что вам понравилось, Шеф! – довольно улыбаясь, воскликнул Крэклин, после чего начал покрывать лицо того лёгкими поцелуями. Однако, в этот момент человека остановили, взяв за подбородок и немного отстранившись от лица.       – Погоди-погоди. Я думаю, уже достаточно.       – Ох, да, Шеф. П-простите... – парень неловко отвёл взгляд в сторону. Голубоглазый удовлетворённо и немного хитро улыбнулся. Но эта сиюминутная хитрость не избавила лицо от серьёзности, вскоре и эта улыбка пропала, остался лишь уверенный вид, смешанный с неким волнением.       – Пожалуй, теперь моя очередь одаривать тебя ласками.       – Э?!.. Ч.. Ч-чего?! – человека аж подкосило, и он чуть не грохнулся на пятую точку, – Вы... В-вы должно быть ш-шутите, я п-прав?..       – Я не шучу, Крэклин. Теперь МОЯ очередь, – твёрдо отчеканил Шеф и, притянув лицо подопечного поближе к себе за подбородок, затянул юношу в длительный хоть и нежный, но напористый поцелуй.       Глаза-бусинки у парня расширились и стали по пять копеек, а лицо почти моментально залилось краской. Он мог ожидать всего, но такого поворота событий – никоим образом... Ноги стали ватными, потому человек аккуратно осел на диван, чтобы ненароком не грохнуться на пол.       Тем временем ожившая книга все увереннее сминала чужие губы, и Крэклину ничего не оставалось делать, кроме как поддаться соблазну и начать отвечать на столь напористые поцелуи. Массивные лапы начали нежно оглаживать человеческие щёки, которые пылали от действий ожившего предмета. Окончательно расслабившись, юноша прикрыл глаза и наслаждался поцелуем.       Вскоре они отстранились друг от друга, переводя дух.       – Ч-что вы задумали, Шеф? – спросил младший, глубоко дыша.       Однако, ответа не последовало. Пронзительные голубые глаза начали пристально смотреть на юнца, отчего у того мурашки пробежали по телу. Парню было очень неловко от такого пристального взгляда, потому его глаза со временем покосились в сторону.       – Смотри на меня, – тихо, но сурово промолвил Шеф, снова взяв человека за подбородок.       Крэклин аж вздрогнул от неожиданности, однако посмотреть в глаза записной книге он долго не решался, пока вновь не услышал грубый, хриплый и более суровый, чем прежде, голос:       – Смотри. На. Меня.       Глаза-бусинки мгновенно переключили свое внимание на чужой взгляд. Такой холодный, суровый, пронзительный и доминантный... Этот взгляд заставлял Желтка краснеть сильнее, а уголки губ растянуться в глупой и кривой улыбке.       – Приподними голову, – начал живой предмет и, предполагая следующие слова юнца, добавил:       – Без лишних вопросов.       Парню ничего не оставалось делать, кроме как подчиняться доминантной натуре записной книжки и исправно исполнять её приказы. Дождавшись, когда человек поднимет голову, Шеф приблизился к шее и осторожно прикоснулся к ней губами. От приятных и щекочущих ощущений Крэклин вздрогнул, и голова рефлекторно начала прижиматься к шее, однако её остановила рука голубоглазого. Убедившись, что ничего уже не помешает дальнейшим действиям, оживший предмет продолжил покрывать шею поцелуями. Из уст юноши послышались тихие вздохи и стоны.       – Откинься на спинку. Так будет удобнее, – снова заговорила книга. Крэклин исполнил прихоть подопечного.       – Ш-Шеф, погодите! А если к-кто-то зайдёт? – вдруг заволновался человек.       –...Разберусь. А теперь расслабься и отпусти меня. Я всё сделаю сам.       Юноша не знал, чего ему ожидать от Шефа, однако это по любому будет чем-то приятным. Парень разжал руки, после чего живой предмет приземлился на его грудь, и стал наблюдать за действиями голубоглазого.       Записная книжка вновь приблизилась к шее и чуть приподняла воротник рубашки. Пару мгновений, и галстук-бабочка отлетает в другой конец дивана. Теперь Шеф принялся расстегивать рубашку, а на удивлённый взгляд Крэклина ответил:       – Так будет проще. Одежда только мешает.       –...Э-это такой тонкий намёк, что мне нужно раздеться? – спросил юноша, неловко улыбаясь и ещё больше краснея то-ли от стыда, то-ли от возбуждения.       – Это будет потом. Сейчас мне нужна только твоя шея, – отвечал голубоглазый, наконец расстегнув половину пуговиц и полностью оголив тонкую шею парня. Такую бледную, чистую, нетронутую... Появился дикий соблазн укусить её. И живой предмет поддался этому соблазну.       – Ай! – больше от удивления, нежели от боли вскрикнул Желток. Пара обеспокоенных глаз взглянула на него, — Всё в порядке, Ш-Шеф! П-просто это было немного н-неожиданно... Прошу, продолжайте.       И Шеф продолжил покрывать шею человека поцелуями, рубцами от зубов и розоватыми пятнами, в ответ получая томные вздохи и более громкие стоны. Голубоглазому нравилась подобная реакция, как и Крэклину нравились действия подопечного. Аппетиты обоих со временем начали возрастать, и им уже недостаточно издевательств только над одной шеей. Хотелось чего-то большего...       – Ж... Жарко~... Ш-Шеф, мне жарко!.. – шептал скрипучий голосок. Юноша начал аккуратно снимать с себя белый халат.       Записная книга остановилась, наблюдая за действиями парня. Тут её взяли и усадили на верхушку спинки дивана.       – Не хочу, чтобы вы упали, когда я буду снимать жилетку, – пояснил человек, неловко улыбаясь и откидывая халат прямиком к бабочке.       – Рубашку оставь. Я сам разберусь с ней, – сказал оживший предмет, подумывая с некоторым смущением о том, что о голубоглазом своеобразно позаботились. Удивительно.       В ответ на просьбу Крэклин робко кивнул, после чего шустро снял с себя жёлтую вязаную жилетку и кинул её к остальным вещам.       После этого Шефа вновь вернули на грудь, промолвив:       – Можете продолжать.       И голубоглазый продолжил свои ласки, параллельно расстегивая оставшиеся пуговицы. И с каждой расстегнутой пуговицей он опускался всё ниже и ниже... По телу юноши во всю бегали мурашки, иногда он тихо, немного скрипуче постанывал. Никогда прежде Крэклин, наверное, не ощущал чего-то подобного, однако это новое чувство ему очень нравилось.       Наконец, рубашка была расстегнута, и перед глазами записной книжки предстало небольшое пузико парнишки, которое она незамедлительно начала поглаживать своими лапами и целовать. Человеку же было щекотно от подобных действий, и он начал тихо хихикать.       Но смешки быстро стихи, когда внизу начал радоваться лязг металлической бляхи на ремне. Глаза быстро опустились вниз и лицезрели, как оживший предмет пытался разобраться с ремнем. Это ввело юношу в не долгий ступор, после чего он сильно покраснел и начал паниковать.       – Ш-Шеф, вы чего д-делаете?! – паренёк ухватился за ремень, – В-вам не кажется, что всё зашло куда-то н-не туда?..       – Да неужели? Все пошло не туда ещё тогда, когда ты взял в руки ручку, – сначала Шеф саркастично приподнял бровь, а затем тихо усмехнулся.       – И-извините за это, правда!.. Я не думал, что вас это настолько взбудоражит!       – Не понимаю, чего ты боишься. Я не сделаю тебе ничего плохого, Крэклин, – человека осторожно погладили по животу.       – Я знаю... П-просто... М-мне очень с-стыдно... И неловко. Со мной подобного ещё н-никогда не происходило!.. Я совсем немно-ого волнуюсь, п-простите...       Послышался усталый вздох.       – Впервые вижу, чтобы ты так стыдился... - быстро пробормотал предмет и после короткой, но, судя по виду, важной для разговора паузы продолжил, - Доверься мне, Крэклин. Я обещаю, что не наврежу тебе и остановлюсь, если вдруг тебе станет больно.       – Я... – юноша был в небольшом замешательстве... Тут его живот снова огладила тёплая, похожая на пепел лапа, из-за чего по телу вновь пробежали мурашки, – Хорошо, я-я согласен... Но позвольте мне самому снять остальное, пожалуйста.       Недолго думая, живая книга слезла с парня и стала ждать, пока тот закончит. Юнец же немедленно стал снимать с себя оставшуюся одежду. И через некоторое время джинсы, ремень и боксеры отправились к остальным вещам, а кеды поставили рядом с диваном. Таким образом, человек остался в одних носках и был очень смущен этим, потому прижал колени к груди, чтобы скрыть своё мужское достоинство.       – Отлично. А теперь скажи, куда ты положил ту ручку, которой ты рисовал во мне, как бы странно это ни звучало, – смущённо спрашивал голубоглазый, своей лапой аккуратно поглаживая ногу парня.       – Вроде бы я ложил её в карман халата. Сейчас достану! – ответил Крэклин и, найдя среди кучи вещей лабораторный халат, стал обыскивать его.       – Правильно говорить "клал" или "положил", Крэклин. – тихо поправил Шеф.       – А? Ой... Погодите, а откуда Вы знаете..?       – Я... не знаю, просто что-то внутри подсказало. Врождённая грамотность или как её там... В общем, продолжай искать!       Нужная вещь была найдена в одном из карманов халата и тут же передана книжке       – Вот, держите пожалуйста. Только зачем она вам?       – А ты как думаешь? – спросил живой предмет, загадочно расплываясь в лёгкой и хитрой улыбке, – Ты меня этой ручкой уже ублажил. Теперь ублажать ей же буду тебя, почему нет?       – Э?!...       Юноша даже слова вымолвить не смог от удивления. «Это вот так вот на него повлияли мои ласки?» – думал про себя он, внутренне сгорая от стыда. «Что я делаю?» – так же звучал внутренний голос Шефа. Наступило неловкое молчание...       – Чего глазами хлопаем? Ложись давай на диван и ноги согни, и раздвинь. Так намного удобнее будет, – вдруг раздался хриплый голос мужчины, прервав тишину.       Парню ничего не оставалось делать, как следовать указаниям записной книжки. И вот, человек лежит на диване с согнутыми под прямым углом ногами, а между ними стоит оживший предмет с ручкой в лапах и смотрит на чуть ставший орган юнца. И смотрит абсолютно спокойно, без единого смешка или грамма недовольства. Даже ни одна из псевдоморщин не дрогнула.       – Что-то н-не так, Шеф? – с опаской спросил Крэклин, – П-просто вы долго молчите, и я п-подумал, чт- А-а-хАх!~       Юноша не успел договорить, ибо почувствовал, как что-то коснулось его члена. Человек быстро возбудился, что было видно по его моментально вставшему достоинству. Видя такую реакцию, Шеф начал потихоньку двигать своей лапой вверх-вниз. В ответ на подобные действия последовали вздохи и сдержанные стоны: уж очень Крэклин не хотел, чтобы кто-то услышал их, руки так и тянулись прикрыть рот.       – Прекрати сдерживаться и расслабься! Я же сказал, что разберусь – недовольно пробурчала книга, ускоряя свои действия.       – Ш-Шеф!~... Н-но- АХ!~ – из уст вырвался громкий стон, ибо член парня начали несильно сжимать.       – Не пререкайся со мной и перестань сдерживаться...       От этих слов по телу человека забегали мурашки. Бархатный и суровый голос в данный момент только сильнее возбуждал его и заставлял лицо обильнее заливаться краской. Оживший предмет же продолжил действия, ускоряя их. И послышались ничем не сдерживаемые постанывания и мычание, которые Шеф так желал услышать. Ласки становились всё интенсивнее.       Через некоторое время книга почувствовала, как на её лапу стекает что-то липкое и жидкое: из органа парня начала обильно вытекать смазка. Первый не сразу понял, что делать с этой субстанцией, а когда до него дошло, прекратил надрачивать достоинство парня.       – А?.. Ч-что-то случилось, Ш-Шеф? – спрашивал Крэклин, переводя дух.       – М-м, нет, ничего такого, – отвечал живой предмет, обильно смазывая сначала ручку, а затем и анальный проход смазкой. Юноша аж дрогнул о неожиданности.       – Ч... Ч-что вы-       – Хм? Ты ещё не готов?       – Э... – этот вопрос ввёл парня в небольшой ступор. Однако, выдохнув он звонко воскликнул:       – Нет, я готов!       – Тогда, – голубоглазый приставил к кольцу мышц тупой конец ручки, – скажи, если вдруг появятся неприятные и болезненные ощущения.       И Шеф медленно начал вводить предмет в анал человека. От непривычных ощущений последний зажмурился, а потом недовольно прокряхтел.       – Больно? – спросила записная книжка, остановившись.       – Н-неприятно, я бы сказал, – сдавлено бубнил Крэклин, – Мне... Мне нужно привыкнуть...       Голубоглазый одобрительно угукнул, и, чтобы зря времени не терять, вновь принялся надрачивать орган человека. Однако, теперь к этому подключились и ласкания ляжек: их оглаживали, целовались, кусали, оставляли на них засосы. И эти действия приносили Крэклину море удовольствия. "Тёплые..." - думала сама книжка.       – Ш-Шеф~... – простонал юнец прозвище партнёра, сжимая в руках обивку дивана, – П-продолжаете!       Это дало ожившему предмету понять, что можно двигаться дальше. Ручку начали вводить глубже. Это доставляло небольшой дискомфорт человеку, однако он постепенно перекрывался удовольствием от ласок, которые Шеф не прекращал. И когда парень более менее привык к инородному предмету, голубоглазый стал потихоньку двигать ручкой, поступательными движениями вводя её глубже.       В этот момент, Крэклин запрокинул голову и зажмурился. Он хотел приглушить невольно вырывавшиеся сладкие стоны рукой, однако воздержался, зная, что голубоглазому это не понравится. Оживший же продолжал набирать темп, параллельно водя второй рукой по члену юноши.       – А-ах, Ш-Шеф..~ – парень закусил губу. По всему его телу бегала приятная дрожь.       Записная книжка довольно хмыкнула и чуть ускорила движение. Человек же продолжал непрерывно "таять" от махинаций партнёра. В этот момент действия обеих рук согласовались, и движение ручки чуть поменяло угол, надавливая на более чувствительную зону. Пальцы то сжимали, то поглаживали нежную кожу органа Крэклина. Темп ещё немного ускорился и усилился. Оживший предмет пыхтел то-ли от стыда, то-ли от своего же труда.       Стоны со стороны юноши стали ещё громче, а его ноги дрожали от наслаждения. Ему было слишком приятно. И бывший человек это ощущал и слышал. Он дополнительно сплюнул себе на свободную руку, чтобы сделать процесс дрочки более приятным для парня, и продолжил стимулировать его достоинство. Ручка стала чаще надавливать на чувствительное место.       – Ш-Шеф!~ Я с-скоро..~ – Крэклин начал мотать головой из стороны в сторону. Ноги задрожали ещё сильнее, как и всё его тело в принципе. Стоны стали громче, дышать сложно.       – Ага, вот так...– живой предмет явно был доволен своей работой и собирался довести дело до конца. Потому он ускорил темп и ввёл ручку практически полностью.       Юноша вновь запрокинул голову и зажмурился, чувствуя приближение кульминации сих действий. Так и случилось. Ещё пару толчков – и на живот плеснула белая вязкая жидкость, а вместе с ней наружу вырвался громкий и протяжный стон, наверное, это даже лучше назвать вскриком. Несколько мелких капель попало и на Шефа. Он ещё немного подвигал ручкой и попытался их оттереть, однако, сожалению, от них остался небольшой мокрый след.       – Тц... Твою мать, – тихо выругался голубоглазый.       – И-извините, Шеф... Я н-не... – смущённо оправдываться паренёк, переводя дух и ища, куда отвести взгляд.       – Я знаю. Ничего страшного, высохнет, – ответила книга, а затем аккуратно вынула ручку и пошла за салфетками.       – Н-не стоит! Я и сам могу!..       – Замолкни, Крэклин! Это было моей инициативой, и теперь мне же нужно разбираться с её последствиями.       Со стороны человека послышался тихий смешок.

***

      Смеркалось. Скоро должна была начаться ночная смена, а в кабинете заведующего станцией на диване лежал полуголый юноша с растрепанными кудрявыми волосами, обнимал ожившую записную книжку и о чем-то с ней болтал. Руки той лениво водили по грудной клетке человека, будто ища, куда пристроиться.       – ...Так всё и было! – закончил очередной рассказ Крэклин и встретился взглядом вместе с голубоглазым. Эти усталые, но пронзительные и по-своему нежные глаза...       Они были слишком похожи на глаза давно умершего близкого человека. Как и движения сильных рук.       Сразу вспоминались те немногочисленные объятия.       Вспоминались те ругань и крики. Это нельзя было игнорировать. Это было слишком БОЛЬНО игнорировать. СЛИШКОМ БОЛЬНО.       СЛИШКОМ БОЛЬНО.       Крэклин почувствовал себя плохо, очень плохо. Он по непонятным ему причинам ощутил себя последней дрянью. Будто бы человек забыл про что-то, что было самой важной частью его жизни. Остекленевший взгляд застыл в пустоте.       –...Я не должен был делать это с Вами... – внезапно тихо, сипло пробормотал Крэклин       – Эй, ты чего..? – на человека внимательно посмотрели. Этот взгляд ощущался так, будто сердце проткнули насквозь тонкой иглой.       – Я-я не должен...       ...Крэклин заплакал. Дрожащие руки закрывали краснеющее от потёкших слёз лицо. Всё его тело беспомощно сжалось.       – А?! Подожди! Всё хорошо, всё хорошо...       Переходя с хриплого полукрика на беспокойное бормотание Шеф обеими руками взялся за плечо человека. Он изо всех сил пытался того успокоить...