Tied Knots

Оказавшись на пороге своей квартиры, он в момент понимает: что-то не так. Система Безопасности не присылала ему никаких уведомлений, но некоторые, особо опытные воры без труда её взломают. Не в этом дело. Дело в половике возле двери. Он сместился несколько вправо. Чуя пусть и не обладает невероятной памятью, но помечать мелкие детали — тем более не совпадающие с привычным — часть его работы. Ну, конечно, помимо половика, тут обувь. Не его. Размер не тот, слишком большой. Такие он вряд ли покупал, не говоря уже о том, чтобы так отвратительно бросить их на полу, не поставив на место. Чуя задаётся вопросом: Что это за вор такой — оставлять свою обувь на месте преступления? Он убежал босиком? Сделав несколько шагов и повернув в свою спальню, он обнаруживает, что с обувью не расставались. Вор. Вор всё ещё здесь. Чуя входит в свою спальню, где на его кровати валяется настоящий человек. Дрыхнет. До храпа. За последние семь лет своей жизни в Мафии Чуя ни разу не сталкивался с таким типом врагов: мирно сопящих в его постели. Он понимает, что колеблется, когда нужно действовать. У воришки такая извращённая стратегия, чтобы застать врасплох? Чуя бросает взгляд на незваного гостя — молодой, с тёмными волосами, бинты по всему телу — и озадаченно вздыхает. Ни за какие души в аду. Это ведь не что-то серьёзное, с чем обязательно иметь дело? Единственный способ выяснить, так что он небрежно начинает трясти незнакомого пацана за плечо. Даже если тот выглядит, как безобидный котёнок, который ошибся домом, Чуя всё ещё хочет отдохнуть и нормально поспать этой ночью, потому что весь день ему пришлось решать проблемы в виде тупых иностранцев. У него до сих пор кровь под ногтями. Ему нужен душ. Не вот это. — Эй, ты. Подъём! Мгновение ничего не происходит. Затем незнакомец издаёт низкий стон и прячет лицо в простынях, прижимая к груди одну из подушек Чуи. Вау. Ну, это... раздражает. Чуя вздыхает. У него были планы на эту ночь — приготовить что-нибудь вкусненькое, посмотреть сериал, и, возможно, подрочить; потому что это было давно, чёрт возьми. Нет ни одного пункта в этом плане, в котором указано, что он должен возиться с каким-то непонятным чуваком в собственном доме. Однако этот пунктик сейчас самый актуальный. Чуя является главарём чёртовой Мафии, блять. Один звонок, и уже через десять минут этот парнишка окажется в одном из подвалов, где его будут допрашивать до тех пор, пока он не выболтает все тайны со своего языка. Чуя мог бы заставить его отвечать за минуту, но... Что-то подсказывает ему, что если он вышвырнет бродягу посреди ночи — такого пьяного и беззащитного — мальчик не доберётся до дома целым и невредимым. Поэтому Чуя берёт книгу и садится на стул, специально пододвинутый ближе к кровати. Если вдрызг наполненный бухлом бедняжка хотя бы двинется с (не) своего места, он будет знать. В каком-то смысле Чуя немного благодарен за вторжение. Помимо планов, которые были так нагло нарушены, он вспомнил об этой книге, которую начал несколько месяцев назад. Самое время продолжить. Он уже почти добрался до финальной части эпической битвы между оборотнями в данной истории, когда краем глаза заметил, как незнакомец зашевелился с кратким стоном. Требуется несколько секунд, чтобы понаблюдать за тем, как чудила зевает, потягивается, трепещет ресницами и, наконец, открывает глаза. Тёмные. Тут же находящие Чую. — Это... не моя комната в общаге. Чуя закрывает книгу с громким хлопком. — Ни хера. — Где... — Он замолкает, качая головой, прежде чем сесть на кровати. — Кто вы такой? — Хозяин квартиры, в которую ты проник. Человеку требуется хороший момент, чтобы обмозговать, а затем он почёсывает забинтованную шею и хмыкает: — Забавно. — Вообще нет, — отвечает Чуя. — Если бы это был кто-то другой, тебя бы застрелили прямо на месте. Или вызвали полицию. — Почему вы так не сделали? Хороший вопрос. Помимо того факта, что Чуя — грёбаный мафиози, а работа с властями противоречит всем принципам его жизни, у него нет причин оставлять в живых этого глупого пьяницу. Ждать, пока он проснётся, вместо того, чтобы выбросить его из окна. Возможно, Коё права, и его сердце слишком большое. Он никогда не пройдёт мимо бездомного котёнка, ситуации почти одинаковые. — Это я задаю здесь вопросы. — Встав, он подходит ближе к кровати, наклонив голову. — Имя. — …Дазай. — Зачем ты вломился ко мне в квартиру, Дазай? — Видите ли, я был в баре, выпил. Думаю... не мало. После этого ничего не могу вспомнить. Так что для меня это такая же загадка, как и для вас, чиби-сан. — Чего? — Вы такой крошечный, — ухмыляется Дазай. — Как чиби. Чую не называли крошечным за всё то время его опасной карьеры в Портовой Мафии. Люди там, хорошо знакомые с его навыками и способностями, не осмелятся даже сопоставить все слова со значением «маленький» и его именем рядом. А этот мальчишка прямо сейчас... — Тебе действительно стоит осторожнее выбирать выражения. — Или что? Чиби убьёт меня? — Дазай пожимает плечами, вскакивая с кровати на ноги, которые — очевидно длиннее — он сверху смотрит на Чую. — Кто ты вообще? — спрашивает, оглядываясь по сторонам. — Не вызвал полицию, значит, с тобой тоже что-то не так. — Со мной всё в порядке, ты, длинноногий сопляк... — Хм, позвольте не согласиться. Кто в здравом уме позволил бы незнакомцу спать в своей постели? Ты, типа, извращенец? Или настолько одинок, что тебе плевать кого? Первым побуждением Чуи было ударить по глупому лицу. Но он потратил много лет на то, чтобы разбираться со своими проблемами по выдержке гнева. Он не может потратить их впустую, вот так вот выйдя из себя, потеряв самообладание. Этот парень ничто по сравнению с теми, с кем он имеет дело каждый день. Просто детский сад. Он шагает ближе к этому Дазаю, ловко вытаскивает из жилетки кинжал. Настолько быстро, что идиот не успевает среагировать, когда его прижимают к стене. — Я проявил благосклонность, позволив тебе свой сон досмотреть, — говорит он спокойно. — Но раз уж ты проснулся, моя доброта исчерпала все лимиты в момент. Так что либо убирайся, либо... — ...Ты заколешь меня этим ножом? — спрашивает Дазай, и в его глазах сверкает что-то близкое к интересу — странная реакция, учитывая, что у него сбито дыхание. — О-о-о, это даже веселее, чем то, на что я надеялся. На что надеялся?.. — Что ты имеешь в виду? Так это была не случайность? Но при нём нет оружия. И он, похоже, не состоит в каких-либо вражеских организациях. Кто этот парень такой? — Не навреди себе, пытаясь так усердно думать. — Дазай цокает языком. — Иногда, когда мне скучно, я много пью и позволяю алкоголю вести меня. Большую часть времени я оказываюсь на обочине или в мусорном баке. Но, кажется, мне наконец повезло! Какой чудик. Чуя хмурится. — Разве у тебя нет друзей, которые отвезут тебя домой, когда ты нахрюкаешься? — Ох, ну, я пью один. — Почему? — А почему солнце светит днём? Зачем нам нужен воздух, чтобы дышать? Зачем мы вообще существуем? — напевает Дазай, делая шаг вперёд, пока лезвие ножа не касается его кожи. Его взгляд вниз, затем на Чую, он смотрит на него с изогнутой бровью. С лёгким вздохом Чуя убирает нож обратно. Наблюдает за тем, как идиот удовлетворённо лыбится и оглядывает спальню с любопытством. Даже если эта откровенно нелепая и абсурдная история выдумана, а Дазай окажется врагом под прикрытием, в конце концов, Чуя овладел навыком вмиг распознать лжеца. Проблем не будет. Дазай может быть до глупости бесстрашным, немного мазохистом, но никто не одолеет Чую в бою. — Итак, как тебя зовут, чиби? Он закатывает глаза. — Не твоё собачье дело. — Ну, я проснулся в твоей кровати, так что заслуживаю знать, или типа того? — Нет. Дазай дует губы, но отворачивается и, шатаясь — очевидно, он до сих пор пьян, — шагает в другую часть комнаты, чтобы без стыда начать трогать чужие вещи. Господи. — Хэй, а— — Э-э-э, что это? «Королевство шипов и роз?» — спрашивает Дазай, открывая книгу. — А это не та, где эльфы занимаются сексом всё время? — Отдай! — Чуя вырывает свою книгу из длинных пальцев и кладёт её обратно на полку, глядя на Дазая. — Это не эльфы, это фэйри. И, опять же, не твоё собачье дело. — Да ты распутный! — Да, и? — Чуя хватает Дазая за воротник и толкает его к двери. — Пошли. Ты задерживаешься... — Ах, ну я всё ещё пьян. — Дазай хватается за дверной косяк. — Ты же не позволишь бедному пьяному студенту идти домой одному-у? Чуя выуживает из кармана ключи от машины и позволяет им болтаться между пальцами. — Я отвезу тебя. — Должно быть, я забыл упомянуть, но я бездомный! — Хватит тянуть время, — рявкает Чуя и тянется к карманам Дазая, успешно схватив что-то похоже на бумажник, чувствуя, как чужое тело напрягается, словно струна. — Довольно грубо для первого свидания! Я даже не знаю твоего им— — Дазай Осаму, — читает вслух Чуя. Имя, по крайней мере, не было ложью. Он отдаляется на приличное расстояние. — Международное общежитие Хиёши Университета Кэйо, район Кохоку 5-11-18. Кажется, у тебя есть дом. — Грубо... — Плевать. У меня был долгий день, и мне нужно немного поспать, так что вперёд. Впервые за сегодняшний день Дазай выглядит раздражённым. Он морщит нос и тихо ворчит. Однако, наконец двигается. Так что это прогресс. Чуя ведёт его к двери, следя за тем, чтобы этот идиот не видел ничего из остальной части квартиры. Дазай может быть всего лишь плохим студентом, но если кто-то увидит, как он выходит из квартиры мафиози, то сделают неверные опасные предположения. И каким бы ни был он раздражающим, Чуя не хочет, чтобы кто-то пострадал просто из-за того, что в момент пьянки оказался не в том месте. В коридоре он хватает одну из своих шляп и бесцеремонно бросает её на голову Дазаю. — Не, спасибо. — Рука Дазая возвращает шляпу. — Я бы предпочёл не выглядеть, как клоун. — На улице холодно, — врёт Чуя, открывая дверь. — Поблагодаришь позже. Выйдя на лестничную площадку, Дазай оборачивается к нему. — Знаешь, Ризанд оказывается другом Фейры, и в конце концов они побеждают короля Хайберна. Ризанд чуть не умер... Чуя хмурится, усваивая этот поток случайной информации, и начинает смеяться: — Идиот. Я прочитал грёбаную книгу. Ты не можешь испортить всё тупыми спойлерами. — Оке-е-й, стоило попытаться, — бормочет Дазай. Они подходят к машине, но мальчик молчит, даже ни слова не вякнув что-то о марке автомобиля, который, между прочим, прекрасен. В любом случае, наверное, к лучшему. Чуя садится за руль, поворачивает ключ и наслаждается мурлыканьем двигателя, резонирующего в тишине. Зная улицы Йокогамы как свои пять пальцев, для Чуи не будет особо трудно и долго доехать до места, где живёт Дазай. Машина пролетает мимо переполненных ночных клубов и неоновых огней, которые освещают весь город. Когда Чуя останавливается у бордюра, он чувствует взгляд на себе и поворачивается к пассажиру. — Я до сих пор не знаю твоего имени, — тихо говорит Дазай. Чуя издаёт длительный вздох: — Чуя. Всё, что он может дать. — Чуя, — повторяет Дазай, словно пробуя имя на языке. Он кивает и выскальзывает из машины, не сказав больше ни слова. Чуя ожидал ещё одного глупого комментария о росте или, может быть, какое-нибудь оскорбление, но этот странный уход, должно быть, — ещё одно из причуд; этот Дазай полон сюрпризов. Убедившись, что он благополучно скрылся внутри здания, Чуя включает плейлист и выезжает на дорогу, направляясь домой.

***

Следующий рабочий день затянут. Чуя не лёг спать вовсе, хотя ложился поздно по привычному графику, тем самым нарушив его. Даже со свежими простынями и под тёплым одеялом сон на него так и не обрушился. Каждый раз, когда он закрывал глаза, видел выражение лица нового знакомого: столь непреклонного в своём желании не возвращаться к себе. Что странно. Даже имея некоторые догадки, по опыту и работе в мафии, он знаком с некоторыми загадочными ситуациями. Просто с этим парнем было что-то... не так. Дазай — шепчет слабый голос в его голове. Его зовут Дазай. Итак, он прибывает в штаб с тремя чашками кофе, направляясь прямо в свой офис. Но, конечно же, Каджи перехватывает его и слишком громко рассказывает о том, чем занимался прошлой ночью, игнорируя тот факт, что слушателям как бы плевать. Бумажная работа отвлекает на какое-то время, но, в конце концов, его мысли снова начинают блуждать, снова и снова возвращаясь к этим медно-красноватым глазам. Вечером того же дня он встречается на бойцовском ринге при Портовой Мафии. Поддерживает приличия и говорит о цифрах, затем его сразу же вызывают, чтобы разобраться с ситуацией в порту, на что уходит много времени. Поэтому, когда он, наконец, открывает дверь своей квартиры, то с нетерпением ждёт большого бокала вина. Возможно, он закажет доставку, почитает и... Система безопасности отключена. Чуя замирает в темноте коридора и позволяет двери захлопнуться за ним. Врываются в дом два раза подряд? Это явно не совпадение. Медленно он проходит в коридор и останавливается в своей гостиной, уставившись на диван. — Чу-уя. — Дазай? Что ты здесь делаешь? Снова? Мило улыбаясь, Дазай поднимает руку, показывая очки для чтения. — Случайно оставил их здесь вчера. — Ясно. Конечно же, — тихо бормочет Чуя, слишком уставший, чтобы расстраиваться или удивляться. — Но это не объясняет, почему ты остался и дождался меня. — Ах, это. Видишь ли, у меня есть такая теория... — Подожди, для этого мне надо выпить, — Чуя перебивает и перебирается в другой конец комнаты, к домашнему бару, наполняя бокал. Пока Дазай остаётся на диване, сидя так, как будто делает это здесь каждый день. — Что за идиотскую теорию ты себе навыдумывал? Я весь внимание. — Ну, — начинает Дазай, — во-первых, я уже упоминал. Каждый здравомыслящий человек немедленно позвонил бы властям, если столкнётся с незнакомцами в своей постели, да? Судя по тому, что я видел, ты не жуткий и не одинокий — хотя в непристойных книгах говорится совсем другое. У тебя нож. И это был не актёрский реквизит. Ты умеешь им пользоваться. — Много людей умеют пользоваться чёртовым ножом, — фыркает Чуя. — Какой, блять смысл? — Я хочу сказать, что, вдобавок ко всему, ты пришёл довольно поздно. Но не пьян. Одет в деловой костюм, как будто пришёл с работы. Посреди ночи. На тебе было пальто, тёмная одежда и шляпа! Чуя сужает глаза. — Также, кажется, у тебя много денег: коллекция вин, пентхаус в центре города, и живёшь ты один. Шикарная машина... Рука, сжимающая бокал с вином, напрягается. — О, и ещё кое-что, — небрежно говорит Дазай, пожимая плечами. — Твоё имя. Накахара Чуя, верно? Мафиози. — Кто ты такой? — Дазай Осаму. — Я понял. На кого ты работаешь? — Фукудзава. Владелец кофейни в нескольких кварталах от моего общежития. — Он подмигивает. — Готов умереть за выпечку, которая там продаётся. Ты должен прийти и попробовать её когда-нибудь. Сегодня Чуя проверял его биографию. Дазай говорит правду. Но это может быть дополнительная информация для маскировки. И только люди, связанные с преступным миром, знают имя Чуи. Не говоря уже о способности. Дазай, должно быть, что-то скрывает. — Я просто умный, — отвечает он. — Не так трудно понять, Чуя. Сделав большой глоток вина, Чуя прокручивает в голове следующий план действий. Возможно, Дазай в самом деле умён, но от этого ему не менее опасно находиться здесь и строить смехотворно верные теории. С другой стороны, держать его поближе гораздо безопаснее... для них обоих. — Не стоит говорить такие глупости на публике, — наконец отвечает он, ничего не отрицая, но и не подтверждая. Конечно, в последние несколько лет Портовая Мафия чаще появлялась на людях, но это не значит, что о ней можно разговаривать при незнакомцах. Это организация, которая действует в тени. И они не находятся среди мирных жителях при свете дня. — Эй, я только что сказал тебе. Я умный, — Дазай говорит с раздражённым выражением лица. — Мы одни сейчас. В квартире, которая, наверняка, достаточно под защитой. Где-то на девяносто процентов сильнее, чем любое здание в целом городе. — Кстати об этом. Как ты вообще сюда попал? — Я хорошо умею взламывать замки. — В чём ещё ты талантлив? — Наши отношения не на том уровне, чтобы узнавать что-то больше. Чуя закатывает глаза и откидывается на барную стойку. — Значит, у тебя есть эта абсурдная теория, и вместо того, чтобы бежать к копам, ты возвращаешься и рассказываешь мне обо мне? Испытываешь сильное желание умереть или типа того? — Ммм, должен признать, быть убитым мафиози было бы славно. Хотя я предпочитаю двойное самоубийство с красивой женщиной. — Думаю, в следующий раз тебе нужно вскрыть кабинет терапевта. Он тебе нужен. — Терапевты и я не ладим. Так что нет. Вряд ли это удивит. — Ну, что бы ты здесь не искал, ты ничего не найдёшь. Уходи и забудь про всё это. Дазай вскидывает голову. — Твой способ проявить заботу? — Предупреждение. — Восхитительно. — Ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречал. — А ты, вероятно, встречал много таких! — Чертовски верно. — Видишь ли, я считаю это достижением. — Да нет, этим не стоит гордиться, — бормочет Чуя. Его желудок издаёт нелестные звуки, и он понимает, что этот глупый ребёнок снова нарушил все его планы. Серьёзно. Похоже, чтобы снова избавиться от него, потребуется время. Поэтому Чуя достаёт свой телефон, нужно заказать еду, по крайней мере, на потом. — Кому ты звонишь? — спрашивает Дазай. — Одному из твоих людей, которые позаботятся обо мне? Чуя бросает на него раздражённый взгляд. — Я просто могу убить тебя сам, если ты продолжишь— Ало, Коекару? Оборвав самого себя, Чуя недовольно втягивает воздух и хрипит своим обычным тоном, намерено игнорируя любопытство на лице Дазая, который всё это время следит на ним. Закончив, он хлопает телефоном по стойке с большей силой, чем надо было. — Так. — Не волнуйся, — говорит Дазай. — Я всё равно не голоден. — Никто не спрашивал. — Чуя покидает своё место с бара и медленно пересекает расстояние между ним и диваном, останавливаясь в шаге от места, где Дазай сидел, положив ногу на ногу. Чуя скрещивает руки на груди. — Что тебе здесь надо? Говори правду. Несколько мгновений только тишина. Затем: — Мне — ничего. — Но ты здесь, — указывает Чуя. — Значит, есть какой-то умысел. Дазай слегка пожимает плечами, и это движение почти — очень почти — ну, выглядит... мило. Чуя откашливается. — Разве человек не может просто захотеть потусоваться со своим другом-мафиози? — Мы не друзья. Я даже не знаю тебя. — Да, это потому что ты продолжаешь попытки меня вышвырнуть отсюда! Стиснув зубы, Чуя пытается схватить ублюдка за запястье и вышвырнуть из своей квартиры, но в этот момент в воздухе раздаётся громкий треск, а затем знакомый звук проливного дождя. Рот Дазая кривится в «у-у-у...» — У меня нет зонта. — Это не моя проблема. Дазай сжимает губы. — Чиби такой жестокий. Знаешь, я легко заболею. Могу подхватить пневмонию, и в следующий раз ты увидишь меня уже в гробу, если вообще узнаешь об этом. Так жесток. Половину своей жизни он провёл в мафии, и всё же, Чуей манипулирует чёртов обычный студент. Взламывающий замки, анализирующий и предоставляющий улики. Нужно снова его отвезти, но еда... — Как только дождь перестанет, — Чуя указывает на дверь. — Ты свалишь нахуй отсюда. — Коне-е-чно. Тем временем Чуя решает заняться собой. Убирая на кухне и проверяя, не пропало ли что-нибудь на случай, если этот ублюдок решил сделать какую-нибудь глупость. Всё это время Дазай просто наблюдал, как он двигается, пока, наконец, не берёт пульт от телевизора, играясь с ним. Когда в его дверь звонят, Чуя благодарен не только потому что сильно проголодался, но и потому, что хотя бы чем-то занят. Он распаковывает еду за своим столом и почти не удивляется, заметив, как Дазай, словно кошка, рыскающая в поиске чего-нибудь поесть, подбирается к нему. — Я думал, ты не голоден. — Чуя захватывает палочками рис. Дазай становится справа от него. — Не это. Трудно поддерживать разговор, когда между нами так много пространства. — Я сказал, ты можешь остаться, но говорить со мной не обязательно. — Знаешь, беру слова назад. Из-за твоего ужасного поведения, наверное, очень трудно затащить кого-либо в постель вообще. Чуя не удерживается от смешка: — Я совершенно нормально отношусь к людям, которые не дразнят восемнадцатилетних детей, которым слишком скучно, для их же блага. — Мне двадцать один. Кусок курицы застревает в горле Чуи, и, ему приходится кашлять несколько раз, чтобы ответить: — Ты точно не ведёшь себя так, как подобает твоему возрасту, блять. — А сколько тебе? — Не скажу. — Ты не выглядишь старше меня — твой рост смахивает лет на двенадцать, — но ты ведёшь себя так, как будто тебе все шестьдесят. — Неправда! — Да, так себя и ведёшь. — Мне двадцать один! — О-о-о, — поёт Дазай. — Значит, мы одногодки. — Это ничего не значит. — Это значит многое. Чуя выдыхает и демонстративно отворачивается, молча жуя. — Э-эй, Чуя. Тишина. — Чиби. Снова тишина. — Чи-би-ко-кун. Ти-ши-на. — Чу-у-у-у-уя, — палец тычет ему в щёку, и Чуя вынужден оттолкнуть его от своего лица. — Ну что?! — Какого это — работать в мафии? — Погугли. — Google не мафиози! Зачем он мне, когда есть ты? — Существует толпа стукачей, которые расскажут тебе, на что это похоже. Дазай громко, драматично вздыхает и кладёт подбородок на руку. — Думаю, я бы мог попытаться найти рассказ о мафии в твоей книжной коллекции. — Да что ты вообще знаешь о литературе? — Ну, как изучающий её в своей учебной программе, достаточно. — Ммм, — кивает Чуя. — Так вот почему ты так раздражаешь? Лицо Дазая озаряет весёлая ухмылка. — Значит, чиби не только упрямый, но и осуждающий. — Я просто сложил два и два, придурок. — Чуя возвращается к своей утке по-пекински, желая игнорировать ублюдка, кто портил его ночи второй раз подряд. Но у Дазая, конечно же, другие планы. — Разве столько еды поместится в это крошечное тельце? — Я не мелкий, ты, козёл. — Но и не большой. — То что я на десять сантиметров ниже ростом, чем остальные, не делает меня крошечным! Я тренируюсь больше, чем ты за всю свою жизнь! — О, правда? Докажи. Чуя обрывается, подняв брови. Дазай пытается задеть его? Он вздыхает и теребит край своего свитера. — Ты должен раздеться и доказать мне, что я не прав, Чуя. Но я вижу, что ты намёки не понимаешь. Вау. — Разве ты не должен... — Чуя подбирает слова. — Писать эссе, анализировать книги или всё такое? — А, когда ты упомянул об этом — да. Однако, мне до смерти скучно. И я нахожу общение с теми, кто работает в мафии, гораздо интереснее. — Зачем ты вообще изучаешь это, если тебе скучно? — спрашивает Чуя, игнорируя предыдущие его слова. Разговор немного неуместен для того, что вообще у них здесь происходит. Дазай оглядывается на него. — Это было менее утомительно, чем все остальные предметы. — Его задумчивое выражение лица переходит в ухмылку: — Может быть, я должен стать членом мафии, как ты. Как считаешь? Чуя не удостоил его ответом. Он встаёт, чтобы убрать мусор. Но он не мог не представить себе этого книжного ботаника в мафии. Нет. Дазаю... не место в мафии. Некоторые люди рождаются, чтобы испачкать руки в крови, — таким был Чуя. Но другие слишком легко рвутся под тяжёлыми оковами слепой верности и верёвки на шее. — Знаешь, — говорит он, — можешь хотя бы предложить помыть посуду, если ты здесь. Дазай практически превращается в лужицу за столом. — Нет, спасибо. Лучше умру. Борясь с ухмылкой, Чуя манит его к себе. — Да ладно. Здесь тебе услуги не за бесплатно. — Возможно это заставит Дазая уйти. Удивительно, но он действительно встаёт. Или скорее заставляет себя, сгорбившись, словно его ведут в тюрьму, а не к раковине. — Однажды Чуя поймёт. — Пойму что? — Что тебе следует относиться ко мне лучшим образом. — Я прекрасно отношусь к тебе, как к ребёнку, который постоянно вламывается в мою квартиру и беспокоит меня по ночам. — Чуя протягивает ему губку и включает воду. — Держи. Осознание того, что у Дазая намокнут и загрязнятся бинты, приходит слишком поздно, когда Дазай неохотно, но уже не жалуясь, начинает тереть тарелки. Чуя предложил бы ему перчатки, но вчера они закончились, да и поздно уже. Поэтому устраивается поудобнее с другой стороны и вытирает посуду. — Вот, — ворчит Дазай, отдавая последнюю вилку. — Ты злобный Манчкин, который эксплуатирует бедных студентов. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты королева драмы? — Не. Обычно говорят другое. Чуя не знает, что тот имеет в виду, но всё равно слишком занят, разглядывая мокрые бинты на запястьях. Не думая, протягивает руку. — Позволь мне дать тебе новые. — Дазай не двигается. Когда Чуя поднимает взгляд на него, понимает, что тот не дышит. — Дазай? Раздаётся резкий выдох: — Ладно. Чуя оставляет его сидеть на диване, а сам достаёт необходимые вещи из своей аптечки, которой он пользуется регулярно. Он практически готов просто протянуть бинты, но вопрос сам собой отпадает, когда он видит множество тонких белых линий, идущих по обнажённой кожи запястий. Чуя провёл много времени в своей жизни, пытаясь выжить, и вид людей, пытающихся делать наоборот, заставляет его ощетиниться. Конечно, это никогда не бывает просто. Он почувствовал боль, которая пронзила его так глубоко, и он сделает что угодно, лишь бы остановить её. Возможно, Дазай тоже. Плавно отталкивая свои мысли и чувства в сторону, Чуя хватает бинты и руку Дазая. Слабо, но парень вздрагивает. На мгновение их взгляды встречаются, прежде чем Чуя с тяжёлым сердцем возвращается к своей работе. Он наматывает бинты на тощее запястье до ладони, фиксирует скрепкой и затем делает то же самое с другой рукой. Закончив, Чуя смотрит в окно. — Дождь прекратился. — Ох, думаю, у меня больше нет причин оставаться. Это так прямо и честно, но всё равно не имеет никакого смысла. Почему Дазай так держится за это место? Они не знают друг друга. Всего лишь пара незнакомцев-одногодок. — Да, нет, — говорит Чуя, но слова впервые ощущаются как свинец на языке. Почему он чувствует себя виноватым, за то, что выгоняет его? Дазай встаёт с зевком и собирается с мыслями, прежде чем вяло направиться к двери. Чуя идёт прямо за ним. Когда они достигают двери, Дазай оборачивается, склонив голову. — Тогда до свидания. Было приятно познакомиться. — Конечно. Увидимся, Дазай, — отвечает Чуя, немного сбитый с толку внезапной сменой тона. — Не думаю, что так будет. — Дазай лукаво улыбается ему. — Надеюсь, ты проживёшь долгую жизнь, читая непристойные книги и ужиная едой на вынос, или все эти мафиозные штучки.... Спокойной ночи, Чуя. Вот и всё. Дазай уходит, дверь за ним мягко захлопывается, а Чуя просто... стоит, как вкопанный. Он не понимает своих чувств, бурлящих в груди. Эта глухая тишина вдруг стала слишком громкой. Он ведь хотел, чтобы его оставили в покое? Он хотел свою ночь без каких либо помех. Но Дазай был здесь — просто что-то в нём не так, во всей этой ситуации не так. И это заставляет Чую чувствовать себя не в своей тарелке.