Панк-Дозор

      От Автора: Сиё хулиганство аушка аушки. Оригинал тут — https://fanfics.me/read.php?id=197779&chapter=30#start_read       А песнь творения им, разумеется, не доверили. Хотя Толкиен и списал валар с Иных, но... Не до такой степени. Просто Горшка иногда несло, и фантазия летела поперёд мозгов и прочей части тушки.       Но вообще его бесило. И то, что сами по себе Светлые ничего не стоят и что Тёмные часто оказываются неплохими ребятами. И что вся эта мышиная дозорная возня и яйца выеденного не стоит. А отец... Носится с делом света, как с высшей ценностью. Выше семьи, выше всего. Часто и жертвует мелкими светлыми мотылями, позволяет им сгореть в пламени.       Бесит. Вот и в пику ему протестовал. Группу создал с тёмным уклоном. Куда позвал тёмных музыкантов. И играли они все вместе: два светлых певца и тёмные музыканты. И ничего — жили, не тужили. Андро не жаловался. И считал Миша, что единомышленника нашёл. Понимающего, незашоренного, светлого.       А тут на те. Приплыли. Оказывается, и музло стало для него слишком гнетущим, и не нравятся ему ценности, транслируемые слушателю... Что его святейшество угнетают в «Короле и Шуте». И вообще, дескать, Михаил Юрьевич, вы что делаете? Был баланс раньше, а теперь он, де, нарушен, и после их концертов люди могут к тьме обращаться.       Нет, ну каков мерзавец? Высказался и свалил. В закат. Ну и скатертью... Нужен, конечно, миру рока светлый целитель. Кому?! Это ж какой риск! Тёмные — прирождённые музыканты, светлым и самим на порядок тяжелее, и с ними нелегко. Мишка терпел. Потому что сам светлый. Приползёт. Никуда не денется.       Не приполз. Горшок в образе Тодда нервно ходил по театру. Ему тут други недалече афишку принесли... Такую афишку, от вида которой хотелось пойти глаза промыть. Не с пивом. С водкой, чтоб наверняка выжгло и не видеть этого.       М-да, а други ли? Театр притих. Горшок хоть и Светлый, но как бритвой чи-и-ирк... Не, тут и Тёмные не рисковали. А на афише значилось следующее: «Легенда возвращается с новым солистом!» Знакомая химера, но льдистым сапфировым прищуром, а на месте нового солиста была причудливая тень в форме шута. Почему шута-то? Они что там, в Арии, перекурили? Не их ведь фишка?       Но и не «Король и Шут» в текущем виде, коли быть совсем честными. Потому что уже больше года они катали с распятой Анархией на заднике, а шут в лого перестал подмигивать. Распяли, распяли они букву А! Символично? Кто-то говорил, что да.       Да ещё и как катали... Князев, чтоб его, ушёл, но не просто так, а утащив и музло, и тексты свои к «Тодду». Ладно, к «Тодду» — там он из-под палки и взробил соответствующее. Так ещё и наложил право вето, охренеть просто, да, на все текста свои, написанные на его, Миши Горшка, музыку. Мол, музло, где твоё, исполняй, а вот песни... Хоть лай, хоть новые придумывай. А если хочешь исполнять — договаривайся!       Но Горшок переговоров с предателями не ведёт. И не судится. Всё равно приползёт. Надо только подождать и придумать себе позу поэтичнее и слова покольче. Показать этому колхозному панку, что и мы умеем лирику писать.       Так что ставим «Тодда», на концертах его исполняем и то немное, где полностью он автор, да... И убеждаем себя и слушателя, что так и должно быть. Что сейчас без Князя они, наконец, идут в верном направлении, что всё будет на мази. И что новое — лучше старого. Много.       Только внутри всё равно пожар. И да, Миша никому не признается, но без Князя под боком кольцо тьмы вокруг стало куда гуще и удушающе. Будто его свет защищал его от остальных. Будто так хорошо, легко и светло в окружении Тёмных ему жилось лишь потому, что рядом был друг. Такой же по своей сути, как он. И вот его-то Горшок и потерял. Слишком увлёкся своей погоней за мечтой разбить отцовские надежды, хакнуть систему Дозоров.       Конечно, одна афиша ничего не значит... Но сделанные несколько звонков и очень настойчивых просьб прояснили: не показалось и не совпадение. Свято место пусто не бывает. «Ария» не стала нарушать традицию и пригласила в свой тёмный тесный коллектив очередного светлого. Достаточно сильного, чтоб мог протянуть среди них подольше. Привыкшего к Тёмным, которому не сносит башку подчистую от энергии заведённой толпы.       Андрей подошёл. Старпёры сорвали джекпот. Свежая во всех смыслах кровь в узнаваемый бренд. Новые краски к старому рисунку — ведь он и художник, новые песни — к уже проверенным временем и Пушкиной, и новая панк-аудитория, что наверняка вольётся к металлистам с хаером и закричит: «Андрюха, сбацай скалу!» Все в выигрыше. И сам Князь тоже не канул в лету, а пристроился в раскрученный коллектив, рангом выше, чем старый.       Неудивительно, что Горшку хотелось применить бритву по назначению. А вот на чьём горле — это вопрос. Отловить предателя? Или устроить разборку как Безбашенный Светлый с Тёмными и предъявить Дубу с Холстом, что это, вообще-то, его дру... Светлый, пусть другие коллективы обкрадывают.       Но очень живо представил Миша, как эти мастодонты закатывают глаза и читают ему (да-да, ему!) лекции по истории, и что крепостное право отменили в 1861 — и Холст это лично видел, имей уважение, щенок!       Именно щенок. И это правда, что бесит особенно. Потому что Горшенёв... маг-перевёртыш. Аффенпинчер — маленькая собака до старости щенок. Но о форме его не знал никто. Вообще никто. Ни родители, ни брат, Ворон-Лёшка, ни даже Андрей, и тем более эти старперы замшелые! И всё же страх и неуверенность внутри жили.       Поэтому Миша не стал делать ровным счётом ничего. Князь своеобразный, арийцы тоже. Не сойдутся характерами. Сошлись зимой, а к весне уж разбегутся... А ему просто нужно проявить терпение и готовиться принимать извинения, пряча довольную лыбу.       Угу. Грянуло «Нашествие», а всё не разбежались. Уже и альбом записали. Вместе. Князевская рука там узнавалась — не раб безмолвный на галере сих варягов. Нет... И да, часть фанатов перебежала. Ему «други» скидывали, как с Андро трясут фактически весь Акустический... и не только. Фанаты, да. А тот — вот умеют старперы всё же подстроиться — в качестве биса по одной песне и исполнял. Бесит!       Как же они бесили Горшка. Не просто Князев ушёл, но и то унёс, что он тоже своим считал — тень шута на афише, «Кукла», «Скала» и даже «Хозяйка старинных часов». И «Гарри»! И «Ружьё»... И «Некромант»... Загибать пальцы он мог долго. Это и выводило из себя. Неимоверно.       Они не виделись почти год. А тут поставили в один день. Почти стравили лбами в программе главной сцены. Ещё бы Кипелова до или после воткнули — вообще красота и махач обеспечен.       Разумеется, Миша не мог игнорировать, когда до их палатки долетал знакомый голос, поющий знакомые, но чужие слова... Он пил. Но это не помогало. Опьянение не наступало, разум лихорадочно работал. Было больно. Мысль о берушах предательски сковывала мозг.       Но ведь это трусость? Миша не трус. Кто угодно, но только не трус. Поэтому, устав слушать, как там Князь даёт жару и куёт металл, выскользнул к сцене... Плевать — сейчас толпа беснуется, если его и заметят, то не сразу.       А ему важно убедиться. Что это не сон. Что Андрей в самом деле там... Качается на волнах чуждой энергии, в чужом коллективе... Или уже влился? Хаер же отрастил! Ему показывали фото. Странное и дикое зрелище, но... не безобразное — вынужден признать Миша.       Обстановка вокруг главной сцены была понятна и без выхода в Сумрак: эйфория, людей качало от тьмы к свету, драйв качал, а энергия крутилась в бесконечном цикле. Андрей давал, светил и горел ярко, люди и музыканты напитывались, а затем толпа отдавала стократно, преобразовывая его свет в свою радость... Некогда так было и с ними.       Но сейчас Миша замечал: что-то было не так. Ему сложнее было давать, приходилось почти до тла сгорать, а добирать потом... Не всегда идущая в ответ энергия подходила для кормления светлого. Некоторых трогали строки «Тодда», и они страдали... Не были так счастливы.       А этого... Вы посмотрите — всё хорошо. Или... Так кажется. Заиграли знакомые аккорды, толпа взревела, предвкушая стекло... То есть осколок льда. Лирика! Вполне подходит Андрею, но не особо «Нашествию». И всё же зачем-то решили исполнить. Миша застыл чуть в стороне от толпы и приготовился слушать... Пусть песня чужая, но манера исполнения и вложенные чувства многое могут сказать. Очень.       

Ночь унесла тяжёлые тучи       Но дни горьким сумраком полны       Мы расстаёмся, так будет лучше       Вдвоём нам не выбраться из тьмы

      Всё же, называя Пушкину «какой-то бабой» Миша был не совсем прав. Не какая-то. Талантливая баба. Ну или это у Андрея получалось... Почему-то за живое сейчас его брать. Да, скорее это в большей степени. Вдвоём... Им как раз вдвоём хорошо было жить среди тьмы. И выбираться никто и не думал. Даже расставшись. О чём поёшь, Андрей? Жаловался на подавление, а сам... В тёмный коллектив залез.       

Я любил и ненавидел       Но теперь душа пуста       Всё исчезло, не оставив и следа       И не знает боли в груди осколок льда

      О если бы... Но внутри пожар. И он жжёт. Больно... А вот у химеры с новых афиш глаза — застывший лёд. Может, у Андрея так? Отболело. Или... и не болело?       Внезапно Горшок вздрагивает — он ловит визуальный контакт. Да, Князев очень сильный Иной, раз сумел почувствовать его в толпе. Но не об этом думает Миша — он смотрит в глаза и не видит там льда или равнодушия... и пламени тоже. Ни чёрного, ни тлеющего. Только отражение. Собственной боли и обиды. Открытие это ломает в нём что-то, что давно мешало дышать. Будто толща льда сковала грудь и мешала... мешала дышать полной грудью. А теперь... Получилось.       Не всё равно. Ему тоже. Им обоим от этого разрыва паршиво... Так зачем продолжать? Разве не поздно переиграть? Зарыть обоим топор войны?       

Я помню всё, о чём мы мечтали       Но жизнь не для тех, кто любит сны       Мы слишком долго выход искали       Но шли бесконечно вдоль стены

      «Княже... не издевайся! Бесконечная стена — это звучит, паршиво. Крайне, ё-моё. Давай как-нибудь её проломим, а? Да... Я перегнул. Не единожды. И в интервью. И так, в кругах наших. И до этого обидел тебя, не удержал, вовремя не понял, что перегнул. Но и ты... Хлопнул дверью так, что штукатуркой едва не погребло меня!» — Горшок был почти уверен, что эти его мысли не отрывающий взгляд Андрей услышал. Со стороны смотрелось странно. Уже и арийцы начали в его сторону смотреть... с опаской. Чуют. Правильно чуют — сегодня Миша своё заберёт. Уговаривайте Самосвата, звоните Житнякову, да хоть Егорову! А тут... всё — выход найдут.       Потому что песнь, пусть и чужая, сквозь сердце пропущенная, говорила ярче звёзд. У Иных песни, голос — оружие, почище, чем у сирен. Сирены ведь и были Иными, только вдобавок красотками-перевёртышами. Баюн — из той же оперы лесной. Всё так, да.       

Пусть каждый сам находит дорогу       Мой путь будет в сотню раз длинней;       Но не виню ни чёрта, ни Бога -       За всё платить придётся мне!

      Придётся. Заплатят. Оба повинятся. И всё же осколки можно склеить. Это будет не тот сосуд, уже другой, но с чертами старого... И даже ради этого Миша уже готов себе на горло наступить и первым сделать шаг. Прийти потом в чужую палатку и, посмотрев на заслуженных Темнейшеств, взглядом велеть убраться. Он сможет... Он бешеный. А те слишком разумны и не станут драться. А Князь долго противиться — ведь сегодня он, как прежде, прочитал его душу.       Миша в это верит.