А каким мне быть?

      Дверь распахивается, а в проходе стоит король бубновой масти. Глаза его бегают из одного угла комнаты в другой, а за спиной виднеется более-менее спокойный Габриель. Я же в этот момент еле расслабился и вернул себе чувство самообладания. Да, после таких резких выпадов хочется только на тот свет. Наверное даже хорошо, что я был за своим стеллажом и прекрасно видел их. Но они меня, видимо, нет.       – Ребят, не делайте так больше. Предупреждайте хотя бы перед таким внеплановым обходом территорий, ибо у меня есть в таком случае все шансы повстречаться с инфарктом раньше положенного, – ослабевшие пальцы выпустили из под своей опеки карандаш и альбом, а я выхожу к ним и улыбаюсь своей редкой добродушной улыбкой.       На самом деле, я и не против их компании, особенно, если вспомнить в каких мы отношениях. А отношения у нас, как между одной мастью. Достаточно дружные и ведём себя, как семья. Мой король забил на меня, а я в ответ на него, забыв какого иметь тёплые отношения хоть с кем-то.       – Данте, ты там как? Чего весь нервный? – он тут же выдохнул с явным облегчением, когда понял, что со мной всё относительно хорошо.       – Вару! Вару! Мы так за тебя переживали! – Габриель первым бросился на меня, чуть ли не сбрасывая на пол, – мы услышали от Куромаку о твоих утренних приключениях и, как только он закончил, пошли к тебе. И! И! И!       – И мы очень рады, что ты в добром здравии, друг мой. Я ведь верно рассуждаю или что-то всё же подпортило твоё хрупкое здоровье? – он снова всмотрелся в моё лицо, чтобы то ли уличить меня во лжи, то ли проверить все свои догадки, а меня как током прошибло от накатившего волнения.       – Не волнуйся, Данте. Ты же знаешь, я люблю экстремальные высоты и быстрые падения! – я подхожу и хлопаю его по спине.       Этот король за пять минут может накинуть кучу вариантов того, как ты мог пораниться, сломать себе чего, упасть, а на крайняк умереть. Наверное, именно это меня и удивило в нём больше всего. Всегда самый спокойный король оказался самым переживающим. Приятно чувствовать заботу в свой адрес, но я всё-таки не сделал ничего такого, чтобы так волноваться. – Я лишь спрыгнул с дерева, поцеловался со сковородкой и кулаком Пика с разных ракурсов. На сём и заканчиваются мои боевые ранения, так что нет причин для беспокойства.       После каждого моего слова глаза Данте выражают всё более и более глубокий шок, а Габриель ограничился сочувствующим взглядом.       – Друг мой, ври - да знай меру. Нос твой сломан, а лицо немного распухло и синяк начал проявляться, – на миг показалось, что я говорю не с привычным Данте, а с каким-то другим человеком, – мы понимаем, что не в твоих принципах терпеть заботу о себе, но помни, что гордым быть - глупым слыть.       – Вару, мы ведь всё ещё друзья, верно? Ты же не лжёшь нам? – глаза эльфа наполнились горечью и лёгким страхом. Стало до невозможности дурно, а желание утешить друга росло в геометрической прогрессии.       – Нет, конечно! Я здоров, как бык, а это всего пара ссадин. Они быстро пройдут и следа не будет, – я аккуратно обнимаю за плечи его и Данте, стараясь хоть как-то их успокоить. Сзади на спину легло две руки, а на душе стало спокойно. Их я точно никогда не подведу. – Может присядем и я расскажу всю историю сам?       – Давай, – в два голоса сказали мои гости и, переглянувшись, рассмеялись.

***

      – И тут я врезаюсь в сковородку лицом на полной скорости и падаю! Следом за мной бежит Пик и с таким грохотом падает рядом, – я начинаю смеяться, вспоминая этот момент и вижу усмешку на губах эльфика, – а потом выходит Куромаку и на серьёзных щах давай мне лекцию читать насколько плохо я себя веду, а я ещё даже не вспомнил кто я есть и где я. Ну вот кто так делает? Неужели вообще нет никакого сострадания к лежачим?       Наигранно закатываю глаза и прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу, падая назад на кровать. Габриель уже в открытую смеётся, а на лице старшего из нас играет лишь улыбка. Чай, который принёс по моей просьбе Данте, остывал на тумбочке, рядом с местом нашего заседания. Я тянусь к своей чашке и знатно шлёпаюсь на пол, так и не дотянувшись. Валет и король моментально подпрыгивают с насиженных мест, а я, в качестве описания своего состояния, поднимаю руку с поднятым большим пальце и опускаю на грудь, как терминатор.       – Бляяяяя, – вы хотя бы раз слышали "бляя" от алкашей в десять вечера у магазина, когда им не продавали алкоголь. Так вот добавьте туда больше чувств и услышите "бляяя" в моём исполнении. Боль в спине даже встать не даёт, а я чай ваще-то хочу! – Кто-нибудь, не дайте моему чаю остыть! Передайте, что я спасу его от участи безжалостного остывания!       Из-за боли, я начинаю шипеть и вспоминать всевозможные маты под нос. В какой-то момент дверь открывается, и мы видим хмурую рожу Пика. Вот кто умеет прервать приятную атмосферу лучше всех, так это он. Данте и Габи застыли в одном положении на кровати, будто их поймали под ручку за чем-то незаконным, а я просто продолжаю смотреть на весь этот цирк с горизонтального положения.       – Ну, ничего себе сюрприз, рогатик. Чего-то надо или просто так зашёл? – я всё также лежу на полу и чтобы ещё немного побесить его, ложусь в более вальяжную позу, показывая своё наслаждение моментом. Так приятно видеть, как он постепенно закипает.       – Я так вижу тебе были непонятны мои слова? – сказал Пик, перед тем как поднять меня за грудки с пола. Так хотелось шикнуть от очередной боли, но, опять же, гордость придавила горло. – Почему я тебя не наблюдаю в своей комнате, м?       Тихий, утробный рык проходит по комнате, ударяясь о стенки моей комнатушки. Краем глаза вижу, как Габриель уже начал паниковать, а вот лицо его короля вновь стало хладнокровным.       – Гнев – плохой советчик, друг мой. Кто собою не управит, тот и другого на разум не наставит, – Данте встал с моей кровати и подошёл ближе к нам. Хотелось его отогнать, но я знаю, что это не поможет, а потому я могу лишь наблюдать за его действиями. Он кладёт руку на плечо Пика и качает головой. Видно, что не одобряет. Он и в карточном мире не особо жаловал насилие.       – Тц, пока ты будешь с этим идиотом мило разговаривать, он успеет тебе нагадить по самое не хочу, – нагрубил, но всё равно послушал. Уверен, что Данте даже через мои очки чувствует всю благодарность моего взгляда. – А ты прямо СЕЙЧАС идёшь со мной в мою комнату. Ясно выражаюсь?       – Ты типа меня на цепь посадишь? – украдкой смотрю на наблюдающих за нами и понимаю всю неловкость положения. Обещал при них не материться, а с этим мудаком без матов никак не поговоришь. Ну, хоть поязвить могу и на том спасибо.       – Надо будет и на цепь посажу. Ты уже меня заебал. Пиздуй, я сказал, блять, – одним движением он выкинул меня из моей комнаты и, не церемонясь, с такой же "аккуратностью", закинул в свою, – ешь два раза в сутки, краску можешь даже не просить, спать будешь на полу, ибо я не собираюсь перед тобой распинаться, за пределы комнаты тоже не выходишь.       – Даже в туалет?... – перечислял мой король, заходя в комнату и закрывая дверь. Он прошёл вглубь помещения, а я так и остался стоять в проходе. Очень некомфортно рядом с ним, хотя о каком комфорте я могу теперь мечтать, судя по описанию моей жизни на ближайшую неделю? Ни о каком.       – Когда я в комнате можешь с моим разрешением, а так тоже нет, – он устроился на своей кровати и с презрением посмотрел на меня, – ты сам виноват в этом со своими выходками.       – Тц, больно надо, – его слова сильно ударили в сердце. Ощущение, что я его собака, которая провинилась и теперь пытается слушать все приказы хозяина. Я засунул руки в карман и, к своему удивлению, обнаружил телефон с наушниками. Глаза мои округлились, но, благо, их не видно за стёклами очков.       Так как выбора мне не оставили, я тоже прохожу вглубь, усаживаясь в угол на полу. В телефоне нарыл хорошую музыку, открыл соц-сети и нашёл для себя мини рай. За просмотром мемов и всего остального не заметил, как мой "надзиратель" успел уснуть. Я в какой-то степени даже обрадовался, ибо вспомнил я о нём, когда у меня на телефоне было пять процентов, а на улице три часа ночи.       Я тихонечко встал с уже пригретого местечка и пошёл на выход из обители. Дверь открылась и быстрым шагом я вошёл в свою уже привычную комнату. Из-за запрета выходить, надо брать что-то простое. Взял всё необходимое для выживания с врагом и, с опущенной головой, пошёл на свою верную смерть. Может его не будет в комнате 19 часов в сутки и тогда у нас всё будет ок? Буду на это надеяться.       Дверь закрылась за мной, а я направился в сторону уже почти привычного угла. Телефон на зарядке, а значит и мне надо на зарядку, то бишь спатки. Окно в комнате открыто, но мне лень вставать, а спина вдобавок разболелась пуще прежнего. "Ну и хуй с ним" - стала последней фразой перед тем, как отрубиться. Сегодня выложу ещё одну часть