Немая

Ночь, улица, фонарь…. Вроде бы Блок, но сейчас точно не скажу. По литературе всегда имела тройку. Как можно написать сочинение на шесть листов, если смысл произведения заключается в двух словах: «все умерли»? Хотя нет, я имею склонность преуменьшать. Не в двух, а в пяти! «Все долго и мучительно умирали» – так куда точнее. Я сбросила сигаретный пепел прямо в открытое окно и попыталась представить себя со стороны. Иногда хочется, чтобы тебя сфотографировали или нарисовали. Посмотреть и решить, насколько ты безнадежна. Худые руки-веточки, растянутая, выцветшая футболка на субтильном, костлявом теле, рыжие спутанные волосы, которые собрал в пучок остро очиненный карандаш. Да, безнадежна… Сигарета кончилась, похоже, прогорел даже фильтр. Только когда он больно обжег мне пальцы, я отбросила бычок. Взгляд лениво пополз по замусоренной кухоньке. Растрескавшийся потолок, облезлые стены, колоннада пустых бутылок из-под лимонада, не вымытых чашек полных старого чая, пустых пакетов от чипсов. Яркая упаковка маняще выглядывала даже из приоткрытой духовки. Единственный звук на всю крохотную квартирку - мерное гудение старенького холодильника. Единственный свет – новогодняя гирлянда, закрепленная на кухонной стене. Единственный человек – Я. Такими вот ночами, когда летняя духота города сменяется вожделенной свежестью, разноцветными лампочками мигает гирлянда и где-то на шоссе проносятся редкие авто, а в голове сами собой всплывают стихи, должны происходить чудеса. Прекрасные ангелы с одухотворенными лицами сходят с небес на землю, хрупкие невесомые феи кружат в электрическом неживом свете уличных фонарей, а соблазнительные вампиры игриво улыбаются, потягивая дорогие коктейли у барных стоек. Чудеса, это только если выдался один единственный вечер. Когда нет никого рядом, хочется помечтать и подумать. А если ты уже год живешь одна, это не волшебство. Это – кошмар. Я пошире открыла окно и забралась на подоконник. Седьмой этаж. Глухой, пустынный дворик, в котором не гуляют даже днем. Деревья шелестят пышными кронами. Зеленые, громадные липы и тоненькая высокая березка, неизвестно что забывшая в центре города. Поудобнее ухватившись за раму и встав спиной к шестнадцатиметровой пустоте, я нашарила правой ногой пожарную лестницу. Одно заученное, но, все равно, немыслимо страшное движение и я уже лезу на крышу. Крыша – мой второй дом. Широкая, немного покатая, обитая листовым, проржавевшим железом. Загородка давно отвалилась, да и лестница, которой я частенько пользовалась, держалась на честном слове. Поправив коротенькие домашние шортики, я устроилась на самом краю. Отсюда город казался не просто спящим - мертвым. Низкий пятиэтажный дом слева, стоящий к моему почти впритык, два ряда кирпичных гаражей, парк, и железнодорожные пути, по которым, гулко стуча колесами, проходят поезда. И всего три фонаря на все это великолепие. Тусклые, словно больные, они не освещали даже поломанных лавочек у подъезда. Я улыбнулась. Крыша, хорошо прокалившаяся за день, еще не до конца остыла, и теперь медленно отдавала приятное ласкающее тепло. Июльский ветер трепал волосы и надувал футболку колоколом. Остро не хватало чая. Хотя, кофе бы тоже хорошо подошел. Возиться с туркой и что-то варить было лень. Да и как пронести чашку на крышу? Покопавшись в тесном, но глубоком кармане шорт я выудила плеер и поставила «случайное воспроизведение». Катя Бернер – «А я дышу, пока нас двое». Песня из одного хорошего сериала. Жаль, что мне не для кого дышать. А я дышу, пока нас двое, Ты будешь небом, а я луною. Мы будем жить одной судьбою Глаза закроешь, и я закрою… Даже забавно, что именно эта песня. Хотя ничего удивительного. Она отмечена в «любимых» на плеере. А в Лондоне нет Дождей, теплый свет Нас встретит с тобой, Тумана не будет, Прокурен вельвет, ты полураздет, Гостиничный плед и сто поцелуев. Красиво-то как! Даже обидно, что для таких, как я, это навсегда просто песня. Из тяжких раздумий меня вырвал яркий свет фонаря, полосой расчертивший соседнюю крышу. Стянув наушники, я переключила внимание на происходящее. А посмотреть было на что. Похоже, все развитие событий я успешно пропустила, заслушавшись песней, и дело шло к развязке. Трое крепких мужчин подсвечивали фонарем четвертого, улепетывающего во все лопатки. Беглец старательно петлял, прячась то за спутниковые тарелки, то за кирпичными «выходами» на крышу. Похоже, загонщикам надоела эта игра. Раздался выстрел. Я вздрогнула и зажмурилась. В тот момент, когда волна окатившей меня паники схлынула и я решилась открыть глаза, беглец ловко перескочил бортик и прыгнул с крыши, исчезнув из моего поля зрения. Пятиэтажный дом, чем вообще он думал!? Хотя так, наверное, больше шансов, чем покорно, как на расстреле, стоять под пулями. Дождавшись, пока убийцы покинут крышу, я на негнущихся ногах подошла к лестнице и начала спускаться. В доме не светилось ни единого окна, если не считать моего, верхнего с краю. В нем плясали дьявольские всполохи неуместной летом гирлянды. В том, что мужчины меня не заметили, я не сомневалась. Разница в два этажа плюс чердак, давала на это определенные надежды. Зато мне с высоты хорошо все было видно. Спускаться пришлось быстро. Не хотелось, чтобы, выйдя из подъезда, киллеры увидели мою тушку, болтающуюся на пожарной лестнице. В спешке забираясь в окно, я оступилась и чуть не сорвалась вниз. Сердце ухнуло в пятки, а может и упало с седьмого этажа. Уцепившись за раму разом повлажневшей рукой, я вдернула себя на кухню, обломав до крови ногти на левой руке. Не дав себе и секундной передышки, я аккуратно, чтобы не хлопнуло, затворила окно. И только после этого упала на стул, обхватив дрожащими руками остывшую чашку. Гирлянда мигнула и погасла. Я испуганно вскинула голову. - Только попробуй закричать, – угрожающий, низкий голос справа. Такими вот ночами, когда летняя духота города сменяется вожделенной свежестью, разноцветными лампочками мигает гирлянда и где-то на шоссе проносятся редкие авто, а в голове сами собой всплывают стихи, должны происходить чудеса. Почему со мной всегда случаются КОШМАРЫ?