A NEW SUMMER

      Когда в чате уже который год решают кого ты возьмёшь в жёны из женской половины класса, а ты хочешь простого мужского – в жопу, становится не так смешно.       Сбегать от популярности можно по-разному.       По всем традициям школьной жизни в конце учебного года каждого ждёт пирушка за старыми деревянными партами с огромной разноцветной надписью мелом на доске. Все собираются в группки и обсуждают весёлые планы на лето, назначают встречи на первые несколько недель и смеются с локальных мемов придуманных за год.       В классе Джиншика была всего одна такая группка. Но проблема в том, что собиралась она вокруг него и главной темой для обсуждения в ней был собственно он.       В списке целей на лето после выпускных всегда появлялся пункт "избегать нежелательных встреч", а следующие несколько недель проводились дома в полном одиночестве, сопровождаемом книгами, фильмами и весёлыми летними песнями. Такое времяпровождение сказывалось на социализации да и в принципе впечатление оказывало не лучшее.       Так Джиншик и решил сбежать от городской суеты в тихий уютный лес.       Первый раз в летний лагерь он поехал в пятнадцать, и после этого маленькие летние путешествия стали для него рутиной. Но главной проблемой любого подростка в наше время были новые знакомства, которых в связи с загруженной учёбой не было, а летом никто их заводить не хотел, ведь старых знакомств было предостаточно. Джиншик, хоть в школе и был человеком приветливым и задорным, никого из своих местных знакомых по настоящему друзьями не считал. Поэтому вне школы людям особо не доверял и, тем более, первым знакомиться не бежал.       И именно поэтому первая поездка в лагерь стала для него настоящим испытанием. Пара бессонных ночей перед отъездом, нелепое чувство предвкушения и страх. Страх разочароваться в своих ожиданиях. Страх провести эти несколько недель в полном одиночестве, просидеть в углу актового зала не влившись в общество, пока остальные выплясывают на дискотеке под современные хиты и клеят друг друга под сопливую медленную музыку.       Джиншик прогадал. Просчитался. В его планы не входили отбитые на голову перевозбуждённые дети, что так и норовят потратить лето на распространение не принятого общественными нормами конченого поведения и втягивание в свои диковатые авантюры всех кто неприлично громко чихнул в приделах десяти метров вокруг. И на радость бедному забитому School Star его поселили с этими, которых в природе называют "панками-неформалами", в одну комнату. И как только Джиншик вошёл в неё, его жизнь больше не казалась ему угрюмой и скучной, он даже пару раз пожалел и извинился перед ней на коленях. И благодаря лагерным мероприятиям, на которых его милые соседушки помогли ему жесточайше выебнуться, он ощущал себя под конец заезда накуренной чайкой.       На протяжении двух лет эта накуренная чайка шаталась по глухим лесам с построенными из них домиками. И впервые за все эти два года Джиншик действительно испугался.       День заселения все, как обычно, провели на побегушках. Оформление, знакомство с вожатыми, экскурсия по территории. Обед и раскладывание вещей из больших сумок по ящикам, война за полки в шкафу. Прощание с родителями и вечерний инструктаж. Кефир на ночь, вечерние процедуры и сон. Сон. Все реально легли спать. Джиншик лежал на спине считая пятна на белом потолке и боялся пошевелиться. Стояла самая тихая тишина, которую он не слышал когда-либо. Даже на уроке литературы как монотонная стрелка часов нудно читал учебник учитель. А здесь даже нет часов. Вожатый строго ходил по коридорам, то и дело ругаясь на бесящихся детей, в особенности на соседнюю комнату, в которой Джиншик приглядел симпатичного мальчика во время заселения, а в его комнате даже дверь на ночь не открыл, что между прочим по лагерным правилам было положено.       Никто ни слова кроме имени своего не проронил. Они стояли рядом во время сбора, но даже не оглядели друг друга глазами. Джиншик хотел было начать разговор, взять пример со старых своих знакомых, но понял, что совершенно не такой. Что за все эти годы возможно ни капли не продвинулся и это всего лишь его друзья тянули его тонкую королевскую натуру, если уж позволите выражаться. Джиншик разочаровался в себе и в лагере в принципе. Все его старые страхи покалывающе всплыли наружу и засели неглубоко в душе, скребя сердце. Дождь нагнал ещё одному человеку атмосферы и убаюкал, чуть утихнув за большим окном.       Его разбудил яркий луч, пробивающийся сначала через высокие сосны, а потом через щёлку снизу лёгких штор. Вожатые открыли им дверь и снаружи уже был слышен хохот из соседних комнат и шум воды из туалета. Улыбчивая голова высунулась из-за угла и постучала в незакрытую дверь. Выражение лица сменилось на удивление, возможно иной расстановке комнаты, возможно потому что все ещё лежали в кроватях и сонно чесали глаза.       – Вставайте, сбор в холле через двадцать минут, – парень быстро шмыгнул обратно, и из его комнаты послышались расспросы о соседях.       Вся сонная орава начала потихоньку скидывать с себя одеяла и неловко стягивать с себя пижамы. Низкий парень, что занимал пятое место в комнате, на второй полке двухэтажной кровати, слез и первым убежал схватив с собой зубную щётку и полотенце. Высокий парень, полная противоположность первому что спал над ним, залез в его ящик, достал от туда мыльницу и медленно пошёл за ним, закрывая за собой дверь в комнату. Джиншик заехал в комнату не первым, и заметил, что до его прихода эти двое вроде бы общались, да и на протяжении всего прошлого дня вроде перешёптывались между собой, в отличие от остальных соседей. Сегодня от них не было слышно ни доброго утра, ни как спалось. Парень, что спал перед Джиншиком, прямо напротив двери, представился Хантером и сегодняшним утром улыбнулся всем, но разговаривать всё же не стал. Он тоже собрав свои принадлежности направился из комнаты, оставляя её полупустой, лишая остальных неловкости. Джиншик зашагал в шкаф, а на обратном пути заметил, что его последний сожитель до сих пор то ли дремлет, то ли просто делает вид, ожидая, пока все покинут помещение. Джиншик задумался, совсем не заметив, как подошёл к нему и уставился сверху вниз. Тот резко открыл глаза и сел, не обращая на нового знакомого незнакомца внимания. Джиншик отшатнулся в сторону подахренел и начал быстро переодеваться, скрывая за дёрганностью неловкость. Он выбежал из комнаты в длинный коридор и устремился по нему в холл, ненароком заглядывая в чужие комнаты.       Как при любом организованном походе куда-либо, ребят построили по парам. В холле наступила мрачная тишина. Даже те, кто до этого во всю горланил, успокоились и тихонечко стояли, странно смотря на вожатых. Те же распределились по всей этой змейке озлобленных по непонятным причинам детей и направили их к главному корпусу в столовую. Ребят оповестили, что для отряда нужно придумать название, эмблему и гимн.       В столовой их рассадили строго по комнатам и угрюмая неловкость помогала поедать не самый вкусный, после городских кафешек, лагерный обед. Высокий парень Хантер снова радостно улыбнулся всем за столом, но опять ничего не сказал.       – У вас есть лишний хлеб? – одёрнул его парень сидящий за соседним столом, именно он стучал утром к ним в комнату. Все подняли головы и синхронно кивнули, протянув ему хлебницу.       – Мы же вам не сильно вчера ночью мешали?       Все замотали головами.       – Меня Юджун зовут. Заходите если что, он покосился на столик с недоверием и собирался уже развернуться назад, как мистер улыбчивый молчун остановил его.       – А меня Хантер. Мы дверь закрыли, так что всё ок.       Юджун улыбнулся ему в ответ и всё-таки развернулся обратно с хлебницей. За его столом раздался смех, а вокруг Джиншика снова настала лютая тишина.       Второй день так же был отведён на адаптацию, поэтому особых мероприятий на него назначено не было.       Всех отпустили в комнаты и, как вы уже догадываетесь, все занялись своими делами в полной тишине. Но, на радость Джиншику и возможно Хантеру в их дверь раздался стук. Парни, сидевшие на двухэтажной кровати, разрешили открыть её и в комнату влетели два весёлых ярких светловолосых парня с табуретками. Один из них был уже знакомый комнате Юджун, а второй оказался тем самым. Джиншик заприметил его во время заселения, и тот показался ему довольно привлекательным. Они поставили табуретки в проёме, уселись на них и задорно начали.       – Ну что. Будем знакомиться! – Юджун осмотрел комнату и продолжил. – Если кто забыл, меня зовут Юджун. А этот молодой красавчик – Сумин!       – Юджун, бля... – Сумин разочаровался в жизни и сел в позу Синдзи Икари, ожидая своего последнего часа.       – Тебя я помню, ты Хантер, – один улыбчивый мальчик повернулся к другому. А остальных как зовут?       Джиншик, наконец дождавшись своего звёздного часа, встал и пафосно пожал новому знакомому руку:       – Джиншик.       – Опа, а я тебя знаю, – оживился Сумин.       – А я тебя нет, – Эм?       – Ты учишься со мной на параллели. За тобой все девочки школы бегают, лох.       – Лох тот, за кем не бегают, – встрял в светскую беседу Юджун и повернулся ко второй кровати возле окна. – А вас как величают?       – Ечан, the next please.       – Минджэ.       – Сэын. Знакомцы с двухэтажной кровати ответили одновременно, наслав волну тишины. Но смелого Юджуна, в отличие от Джиншика, которого эта тишина тоже смутила, так просто не вырубишь, поэтому он с ещё большим энтузиазмом продолжил свою шарманку.       – А вы знакомы, посмотрю!       – Хэй, чел, не все в лагерях приезжают из ебеней в одиночку.       – То, что вы приехали всей своей бандой трахеров, – по дёргающемуся колену Юджуна было заметно, что его друг-сосед-по-комнате уже немножко подзаебал своими встреваниями, хотя тогда встаёт вопрос, зачем его вообще взяли с собой. А у Джиншика не только вопрос. – Это не значит, что все такие.       – Ну, мы типо друзья, – тот, что покороче, свис сверху и кинул на светлых жизнерадостных людей угрюмый взгляд. А тот, что длинный, ахуел.       Гости, подхватив волну, поняли, что зашли точно куда-то не туда и вежливо попрощавшись, так как следующих свиданий им уже перехотелось, съебали, тихонько закрыв за собой дверь.       Ну и по традиции весь оставшийся день банда молчащих источителей негатива провела в тишине. В тишине обедали. В тишине сидели весь тихий час. В тишине выползли в холл. И в тишине покивали вожатым. В тишине вернулись и засели в тихие телефоны. В тишине маршировали на ужин, под новую утверждённую кричалку отряда, на которую Минджэ всю дорогу плевался. В тишине жевали гречу с котлетой и сёрбали компот. В тишине ссали. И в тишине легли спать, снова закрыв дверь. Потом Хантер тихо запнулся в темноте о тумбочку, и агрессивно тихо лёг под одеяло. Потом они так, в тишине, минут десять лежали. А потом...       – Что это была за хуйня? – Ечан перевернулся от стены на спину и начал недовольно тупить в потолок. Ему ответили особо тихой тишиной.       – Джиншик.       – В смысле?       – Чё ты утром пялил на меня?       – Когда?       Ечан не выдержал, вскочил с кровати, подошёл к соседней и согнулся над ней втыкая на соседа.       – Вот так.       – О, я тоже видел, – очухался Минджэ и перевернулся на живот, лицом к чёрному квадрату окна, на фоне которого развернулась картина. – Когда с умывальников возвращался.       – Да я хз. Завис чего-то.       – Ну ахуеть, – Ечан утопал обратно на свою кровать и сел.       – Вы что-то видите что-ли? Так ходить.       – О Хантер, – Минджэ снова лёг на спину. – А ты типо не местный?       – Угадал.       – Чего тут гадать, у тебя внешка другая.       – У вас у всех тут внешка другая, – Хантер тоже сел, но в отличии замершего колом Ечана придвинулся к стене и облокотился на неё. – Чего вы молчите все?       – А о чём говорить? – пробубнил короткий чел.       – По факту, – зашатался Ечан.       – Ты случайно не лунатишь? Нормальные люди так не сидят, – повернул в его сторону голову Джиншик. Сейчас он был рад любому разговору.       – Иди нахуй. Мне интересно, ты реально типо школьная звезда???       – Ну, типо да.       – Не сказал бы.       – Давайте в правду или действие?       – Хантер, не актуально, – Минджэ снова перевернулся, казалось, что он ёбаный волчок, который устраивает на своей второй полке дискотеку.       – Карты? – снова попытался Хантер.       Ребята с выражением "вот это по нашему" быстро сгруппировались возле большого круглого стола, стоящего у окна. Хантер еле нащупал в темноте колоду и подполз к ним выдвигая из-под стола табурет. Он раздал на четырёх человек, но на шестом кругу запнулся, и обернулся всматриваясь в самый тёмный угол комнаты.       – Минджэ, – Джиншик понял его и осмотрительно спросил у теперь уже знакомого соседа. – А твой друг играть не будет?       – Я теперь просто друг, – пробормотал тёмный угол, на что Минджэ вздохнул и, недовольно подбежав к "другу, но уже под вопросом" притащил его и посадил на кровать Ечана.       – Завтра поговорим, – угрюмо сжал он его руку. Потом забрал свои шесть карт и охерел. Но Джиншик охерел быстрее и агрессивно откинулся к стене, пугая своими ногами под столом Хантера.       – Не видно нихуя.       – Сядь на подоконник, там фонарь где-то сбоку.       – Ечан, forever, – Джиншик последовал его совету, все подвинулись чуть ближе к окну. Хантер и Сэын пересели на кровать, а Ечан агрессивно выдернул из под их жоп подушку, тоже перемещаясь на подоконник.       С начала жёсткой рубососки цифрами и нарисованными крашами семнадцатого века прошло минут двадцать и кто-то из соседней комнаты агрессивно стукнул в стену. Минджэ, успевший на неё облокотиться пересрал, а Хантер пересравшийся с пересравшигося Минджэ, пересрал ещё раз с его полуосвещённого фонарём лица. Мистер стукнул ещё раз и в комнате вновь наступила тишина. Ребята доиграли в карты, и пока разбегались по своим кроватям снова пересрали, но уже с медленных шаркающих шагов по коридору. Их комната была в самом конце, поэтому никто не знал куда топает это ночное нечто. Хантер лежавший у самой двери накрылся с головой и затаил дыхание, как она отворилась и подсвеченный со спины силуэт начал всматриваться в темноту комнаты. Он повтыкал так пару минут и пошаркал обратно. Спустя ещё пару минут послышались облегчённые вздохи из соседней комнаты. Походу тоже пересрали.       – Я хочу ссать, – Ечан опять сел в неестественную позу и начал искать глазами не успевших заснуть за эту пару минут соседей.       – Иди, – послышался уже успокоившийся дискогном Минджэ откуда-то сверху.       – Мне страшно одному.       – Я тоже хочу, – заголосовал Джиншик.       В итоге вся компашка из пяти человек отправилась через пол коридора друг за другом гуськом в санузел, иногда заглядывая в соседние комнаты, удивляясь чужим мини вечеринкам с фонарной светомузыкой.       Цель была уже совсем близко, огромная светящаяся дверь в стене манила своей красотой и необходимостью. Но Джиншик, что шёл первым, резко затормозил. Все поврезались друг в друга, Минджэ вообще упал. Джиншик резко загазовал назад. В его глазах читался провал и ужас, пиздец и горе. Они молнией метнулись обратно в комнату, как вокзальные голуби от громкого чемодана. Минджэ полз. Сэын в непонятках обернулся на своего умирающего воробья и забрал к себе на ручки, делая ноги ещё быстрее. Одна из комнат жёстко заумилялась на весь этаж. Все подозрения пали на них и нечто, кошмарившее туалет в три часа ночи, не добралось до последней комнаты по коридору.       Минджэ угарал пару минут валяясь между стеной и подушкой Сэына, но вдруг резко заорал, заставив всех в страхе разомкнуть конспирационно спящие глаза, а Сэына запихнуть ему в рот одеяло.       – Что это было? – чёрное нечто проникло к ним в комнату и зависло возле шкафа. За ним проползло ещё одно, потирая глаза. Из-за дверного проёма выглянула светлая голова.       – А вы кто и чё припёрлись вообще? – Ечан снова сел в ту странную позу, перепугав светлую голову и отправив её обратно в её комнату.       – Соседи ваши. Мы на вас уже жаловались, – послышался незнакомый голос.       – Сор, но мы только двоих знаем, – продолжил нежданную дискуссию Ечан, пока Джиншик, который так и не объяснил в чём состояла проблема валялся при смерти уткнувшись в простыню.       – Успокаивайтесь короче, иначе пойдём к вожатым, – после этих слов люди в чёрном покинули здание, а из-за угла высунулась другая голова. Тёмная. Она пошипела в темноту и спряталась обратно, вызывая недоумение у Хантера, который на протяжении всего этого времени просто жёстко улыбался в потолок.       – Так чё это было, Джиншик? – заполз под одеяло Ечан.       Пацана наконец отпустило и он перевернулся на спину:       – Там вожатая с уборщицей стояли.       Так все и уснули. Минджэ и Сэын в обнимочку, Хантер улыбаясь, Ечан – полусидя. И только Джиншик ещё некоторое время вспоминал того парня, Сумина. Возможно они и вправду пересекались.       Всё следующее утро они вновь провели в тишине. А потом их снова пришли будить соседи. Только в этот раз... Немного специфически.       – Доброе утро, я Чонхун. Гоните свои номера.