Черно-белый фактор

Если бы мне сказали когда-то, что больше всего страдают те, кто умирает, я бы посмеялся им в лицо. Больше всего страдают те, кто их любит.

      — Сугуру. Сугуру. Сугурушка!       Гето шёл прямо по коридору и уже профессионально не замечал назойливую муху, которая жужжала у него над ухом голосом Сатору Годжо. За столько лет можно и не к такому привыкнуть, хотя надо отдать должное очкарику: он умудрялся выбешивать даже спустя шесть лет их знакомства. Стоило Годжо перевестись в его школу, как он сразу выбрал себе в жертвы самого неподходящего для забавы человека. Уже тогда собранный и отстранённый Гето не обращал внимания на его подколы, подкаты, посягательства на личное пространство, и оттого азарт лишь рос. Иногда у Сатору получалось доводить его до белого каления, и тогда парни мутузили друг друга прямо на заднем дворе школы, выпуская накопившийся гнев. Но годы шли, они росли — драки сменились на посиделки в баре, а синяки и ссадины — на похмелье и походы до ближайшей лавочки под ручку. Сейчас Сугуру не мог присоединиться к планируемой вечеринке, так что Сатору решил достать его в универе перед тем, как впасть в алкогольную кому.       — Идёшь, как на похороны. — Годжо едва не повис на нём. — Сугуру, а Сугуру, кого хоронишь?       «Тебя, если не отъебёшься».       Сугуру ускорился, но Годжо приударил следом, поэтому дистанцию набрать не получилось.       — Не хмурься: морщинки появятся. — Сатору ткнул пальцем ему лоб, отчего Гето тут же дёрнул головой. — А что такой грустный?       — Никуман* невкусный! — брякнул Гето, поддавшись на провокацию.       — О, так ты не растерял способность говорить. — Сатору тут же вцепился в него, как клещ. — Радость-то какая! Нужно отметить это!       — Даже не пытайся, у меня запись к врачу после пар, мне некогда.       Сатору обиженно надул губы и попытался сделать жалостливые глазки, но Гето на это изобразил рвотный позыв.       — Бука! — буркнул Годжо, но не отчаялся. — Может всё-таки придёшь? Мы планируем надолго засесть, а потом в караоке. Девчонки с первого курса придут, будет весело.       Уверенность Гето слегка пошатнулась. На караоке и девчонок ему было, мягко говоря, плевать, но пьяный Годжо заказывал всем пиво за свой счёт, а такую блажь пропускать не хотелось.       — Я подумаю. — уклончиво ответил Гето, чем осчастливил прилипалу.       — Ловлю на слове! — Годжо игриво чмокнул его в щёчку, и, прежде чем кулак прилетел ему в бок, ловко вывернулся, ускакав на своих длинных ногах в другой корпус.       — Заебал. — вздохнул Гето и продолжил свой путь наверх, а быть точнее, на третий этаж.       Насчёт врача Сугуру не соврал: он уже неделю пытался попасть в больницу, но ему всё не везло, поэтому пропускать долгожданный визит к специалисту было строго запрещено. От этого сразу после пар он собрал вещи и поехал прямиком в больницу, не став тратить время даже на обед.

***

      Вечеринка получилась шумная. Первогодки, по началу стеснявшиеся и неловко поглядывающие на старшаков, после двух-трёх шотов превратились в настоящих патимейкеров и напрочь забыли про чувство стыда. Кто-то с непривычки набрался в хлам. Пару девчонок пытались подкатить к Годжо, и он бы непременно позаигрывал бы с одной из них, но там не было того, ради кого стоило разыгрывать концерт. Гето так и не пришёл ни в бар, ни в караоке. Его отсутствие не заметил никто, кроме очкарика, который с досады крепко налёг на спиртное и выпил больше, чем следовало. Молодой организм спас его от смерти, но вот похмелье настигло словно всадник апокалипсиса. Выдув за пару глотков бутылку минералки, Годжо попёрся на пары голодный и позеленевший, но уже спустя полтора часа лекции, которую он прилежно проспал, он вновь почувствовал себя живым. А раз он воскрес из мёртвых, то теперь ему прямая дорога к его обожаемому затворнику, который опять променял пьянку на унылую постную хрень.       Годжо никогда не учил своё расписание. Зачем? Всё равно рано или поздно он окажется в нужной аудитории. Но вот расписание Гето он вызубрил назубок в первые же дни, как только оно появилось, а потому Сатору эффектно распахнул дверь и орлиным взором из-под чёрных очков окинул полупустую кафедру. Как ни странно, Гето там не было. Решив, что без диалога с NPC не обойтись, он подплыл к сидящей на первом ряду девушке и сдвинул очки на кончик носа.       — Приветики, одна тут отдыхаешь?       Девушка вздрогнула от неожиданности и отвлеклась от конспектов.       — Привет, — она заложила страницу пальцем. — что-то нужно?       — Вроде того. Ну и где наша чёрная лошадка? — Годжо плюхнулся задницей на парту и тут же закинул ногу на ногу, принимая эффектную позу.       — Ты про Гето? — догадалась девушка, приветливо улыбаясь парню.       — Бинго! Десять баллов. — Годжо сверкнул белоснежной улыбкой. — Так, где же этот козёл отпущения?       — Был лошадкой секунду назад.       — Хоть он и не женщина, но у него сто лиц и тысяча ролей. Опять в библиотеку свалил? Или в толчке засел?       — Гето сегодня не было, — сказала девушка, легонько поправив очки, которые даже и близко не были так хороши, как чёрные стёклышки Годжо.       Сатору подумал, что ослышался.       — Чего? Этот заучка с синдромом отличника прогулял? Да в жизни не поверю. Так, дай угадаю, он попросил тебя соврать мне, а сам свинтил в деканат?       Девушка помотала головой и мельком проверила телефон на наличие уведомлений.       — Ла-а-адно, спасибо.       Годжо соскользнул с парты и, спрятав руки в задние карманы штанов, поплёлся обратно к себе, заметно опечаленный и задумчивый. В то, что Гето пропустил пары, верилось с трудом, а особенно грустно было то, что головная боль никуда не отступит и её не получится заглушить непринуждённым срачем с Сугуру.       — Интересно, куда же ты запропастился? — Годжо задумчиво достал телефон, но приложение доложило, что Гето не было в сети ещё со вчерашнего дня.       Вздохнув, Годжо направился на следующую пару, которую, увы, проспать не получится.

***

      Гето сидел на полу, выключенный телефон лежал где-то на тумбочке, не подавая признаков жизни. Сугуру даже раздеваться не стал, так и шлёпнулся на ковёр в спальне в чём был, только обувь разве что скинул по привычке. Он не сидел так не всю ночь, нет. Сначала он попытался заварить чай, набрал матери, чтоб рассказать ей всё, но в процессе просто потерялся и сбросил. Ему тут же начали названивать, но он не знал, что говорить, и потому поставил на беззвучный, однако нападки не прекратились, поэтому телефон пришлось выключить совсем.       Он прошёлся по небольшой квартире взад-вперёд, повтыкал у шкафа, покачался на носках, и вспомнил про то, что у него недавно перегорела лампочка на люстре. Отыскав в ящике стола лампочку, Сугуру забрался на табуретку и обнаружил, что люстра запылилась, поэтому он сходил за тряпочкой и протёр её. Спустившись с небес на землю, Гето вспомнил про чай, вернулся на кухню, но чайник уже порядком остыл, поэтому пришлось кипятить ещё раз. Он дождался щелчка, налил себе чашку, опустил туда пакетик и пару раз подёргал его, чтоб быстрей заварилось. С уже готовой бурдой Гето вернулся в спальню, сел на ковер, поставил чашку на пол перед собой и так и остался сидеть, бессмысленно глядя, как дымится чай.       Сугуру Гето, девятнадцать лет, студент второго курса, подающий надежды будущий юрист, которого рекомендуют все научные руководители, болен раком поджелудочной железы. Вчера врач очень тактично пытался сообщить ему это, но новость получилась, что называется, оглушающей.       Гето сам не помнил, как принял соболезнования и рекомендации, как вышел из больницы и как добрался до съёмной квартиры. Он двигался на автопилоте, а как только попал домой, растерялся. Сейчас он должен был переодеться, поесть и сесть за уроки, но эта схема работала только тогда, когда у тебя впереди ещё два курса, а после магистратура с аспирантурой и производственной практикой, а не сраный год жизни. Врач говорил какими-то заклинаниями, упомянул что-то про процесс метастазирования, но Гето его не слушал уже на моменте: «‎Мои соболезнования, у вас рак». Сугуру сидел и пялился в никуда, слушая, как бьётся его сердце в такт часам на стене. Тик-так, тик-так... Так уходило его время, а его осталось немного. Сейчас сентябрь, в лучшем случае он дотянет до августа, а может и нет. Часы жестоко бежали вперёд, не желая останавливаться или хотя бы замедлить свой ход.       Тик-так, тик-так, тик-так...