Черно-белый фактор

      Так как Годжо бездельничал и даже не пытался отстать от Гето, тот решил воспользоваться его услугами и позвал к себе. Куча ненужной одежды занимала слишком много места, поэтому Гето решил сдать всё, что ему не нравилось в секонд и заодно получить немного денег. Сатору сразу же откликнулся и после пар поплёлся с ним на квартиру, едва ли не повиснув на Сугуру.       Пока Гето, собственно, был занят разборкой шкафа, Годжо рыскал по его комнате, копался в стеллажах и любопытно изучал местную обстановку, ибо впервые Гето был не против такой экскурсии или просто не обращал на неё внимания. На полках с книгами стояло много справочной литературы, по которой Сугуру готовился к экзаменам, рядом теснились тома классической литературы и ещё туда же затесалось много зарубежных авторов, встав точно по алфавиту, как в библиотеке.       Годжо трогал корешки, роясь в поисках манги, но наткнулся на куда более интересную вещицу — фотоальбом. Он был весь в пыли и запихан так глубоко, что найти его можно было только задавшись такой целью или случайно, как Сатору. Прихватив с собой находку, Годжо устроился на диване и углубился в изучение чужого прошлого.       В детстве Гето мало чем отличался от себя теперешнего: такой же хмурый, даже кулачки по привычке сжимал. Сатору улыбнулся и продолжил листать странички. Больше всего фотографий там было с разных конкурсов и экзаменов и с дипломами и прочей дребеденью, которая явно не делала счастливым их обладателя. На каждой такой фотке у Гето было лицо, аля: «‎Заверните мой прах в аттестат с отличием». Внезапно Годжо наткнулся на то, чего никак не ожидал увидеть. На фото Гето стоял не на фоне школы, а на пляже, и не в костюме, а в плавках и накинутой на плечи толстовке. Его фигура была поистине выдающейся и не имела ничего общего с образом ботаника и задрота. Такого пресса Годжо не видел даже у себя в лучшие годы занятий лёгкой атлетикой.       Сатору присвистнул и невольно посмотрел в сторону Гето, возившегося у шкафа и разбирающего вещи. По нему, упрятанному в большую чуть помятую чёрную футболку, было очень сложно понять, какого он телосложения. Годжо прикидывал так и эдак, но потом решил, что проще проверить, а не мучиться догадками. Он встал с дивана, подошёл к Сугуру и резко задрал футболку наверх. Гето, мягко говоря, ахренел и застыл на месте, держа в каждой руке по рубашке. Сатору внимательно изучил увиденное и молча вернул футболку на положенное ей место.       — И что это было? — спросил Гето, к которому вернулась подвижность.       — Да, вот, фотки твои нашёл, подумал, что ты переборщил с фотошопом.       Сугуру чуть нахмурился и, закинув рубашки на створку шкафа, подошёл к дивану и заглянул в альбом.       — Где откопал его только? — он полистал странички и нашёл фото, которое послужило причиной внезапного стриптиза. — А, это… Да, было дело…       Гето с печальной ухмылкой посмотрел на своё старое фото и захлопнул альбом. Годжо не вполне понимал причину такой внезапной грусти: конечно, прессяка зачётный был, но и сейчас Сугуру выглядел отлично. Да, похудел чутка, но в остальном…       Внезапно Годжо понял, насколько Гето похудел со времен школы. Причём это была не заслуга универа и тяжёлой университетской жизни. Парень явно сдал из-за болезни*. Вместо выпирающих кубиков у Гето были только очертания былых мускулов, остатки детских щёк исчезли напрочь, не оставив после себя даже воспоминаний, а пальцы стали куда тоньше, чем были ранее.       — Я тогда занимался. — Гето вернулся к шкафу, продолжив своё дело. — Баскетбол, качалка. Качалка — реже, но иногда после школы ходил.       — С друзьями?       — Что-то не помню, что ты хотя бы раз тягал штанги. — Гето вытащил стопку одежды со второй полки и, не долго думая, целиком запихал её в пакет.       Годжо вздрогнул: он ведь совсем забыл, что стиль существования Сугуру устаканился ещё со школы, а это означало, что друзей у него не было. Но только что он сказал про него… Сатору чуть прищурился. Могло показаться — хотя нет, полный бред, но если предположить хотя бы на секундочку — Сугуру назвал его своим другом.       — Значит, один себе банки качал, а меня не звал? Хитрец. Это чтобы все девчонки тебе достались?       Сугуру прыснул и с улыбкой покачал головой.       — Не представляю, какие банки и где у меня должны были быть, чтобы ими переманить твоих подружек. На твоём фоне найти себе девушку без шансов.       Вот тут Годжо готов был с ним спорить: он сам всегда боялся, что рядом с мрачным брюнетом выглядел довольно пресно. У него не было ни длинных волос, убранных в пучок, ни глубокого взгляда тёмной лошадки, поэтому он превращался в клоуна, чтобы громкими шутками и яркой мимикой привлечь к себе внимание. Годжо всегда казалось, что его паяц проигрывал выразительному, пусть и угрюмому Гетовскому нуару.       — Да брось. Ты же у нас ловелас.       — Разве что латентный. — Гето освободил уже третью полку и принялся за последнюю.       — Да не гони. Признавайся, сколько девушек было?       Гето облокотился о шкаф, задумчиво обхватил подбородок и уставился в потолок, изображая усиленный мозговой штурм.       — А-а-а! — Годжо нетерпеливо вывесился с дивана. — Не тяни кота за яйца! Давай, говори уже!       Гето хихикнул с его горячности и снова вернулся к шкафу.       — Одна.       Годжо подумал, что ослышался.       — Чего? — спросил он на всякий случай, не попав с местоимением.       — Одна. — повторил Сугуру. — Ну, если считать с той, то две. Хотя нет, прям девушкой её не назовешь: мы не встречались. Допустим, полторы.       Полторы девушки?! Годжо окончательно убедился в том, что у него слуховые галлюцинации и ему срочно нужно к врачу. Глядя на его растерянное лицо, Сугуру невольно засмеялся.       — А чего ты ожидал?       — Ну хотя бы пять. — неуверенно протянул Годжо, в уме которого на фоне Гето стояло как минимум десять красоток — все как на подбор.       — Пять?! Мне всего девятнадцать, откуда пять?       Годжо разумно промолчал про свои похождения и решил перевести тему.       — А что с той единственной?       — Да ничего. Как поступили, так и расстались. — пожал плечами Гето. — Она живет в Окинаве, я в Канто — видеться часто всё равно бы не получалось, а отношения на расстоянии — это полная фигня. К тому же, к ней вроде как начал подкатывать парень, поэтому я не стал мешаться. Было бы некрасиво заставлять её выбирать и потом жалеть о своём решении. Так что мы просто разошлись.       — А как же оставшаяся ноль пять?       — С той-то? — Гето немного задумался. — С ней ничего не получилось.       — Почему?       — Она предложила секс по дружбе. Без обязательств.       Годжо важно выпятил губу и отвесил что-то вроде поклона.       — Ученик превзошёл своего учителя: знал бы ты, как сложно выбивать себе такие отношения. Ну и что в итоге?       — Я отказался.       Челюсть Годжо почти с реальным грохотом упала на пол.       — Что?! Почему?       Гето пожал плечами.       — Как таковой секс меня не слишком интересует. Мне как-то больше нравится чувство привязанности, тепло, забота. А потрахаться и разбежаться — это не для меня. Это больше твой стиль, так что ты вряд ли поймёшь.       Вот тут Сатору согласился с ним на сто процентов: он не понимал первого варианта. Гето всегда был для него загадкой, эдаким Бермудским треугольником.       — Значит, ты у нас романтик?       Гето согласно кивнул и взвалил перед Годжо пакеты.       — Тут вроде как закончил. Можем относить.       Сатору нехотя поднялся и уже потянулся к пакету, но его отвлекла забытая рубашка, которая одиноко висела на дверце шкафа.       — А вон та? — он указал на вещь.       Гето обернулся.       — Ой, да, точно.       Он пошёл за ней, но в пакет не успел положить, потому что Сатору ловко забрал её и начал разглядывать, держа на вытянутых руках.       — Офигенная рубашка, что не носишь?       — Не нравится, как сидит.       Годжо скинул очки на диван, туда же следом полетела и его футболка. Он накинул на себя рубашку и подошёл к зеркалу, разглядывая обновку и то, как она сидела.       — А мне как раз. Могу забрать?       Гето равнодушно кивнул.       — Всё равно не ношу.       Годжо довольно улыбнулся, снял рубашку и повесил её обратно в Гетовский шкаф.       — Пускай у тебя висит. Всё равно я у тебя почти живу. Вдруг переодеться надо будет.       — А ты не ахренел? — вполне справедливо спросил Сугуру.       Сатору хихикнул и развёл руками.       — Сам виноват, что связался со мной.       Гето хотел сказать, что вообще-то это Годжо повис на нём как клещ, но потом передумал и просто швырнул в него его же футболкой.       — Пошли уже, жиголо, посветишь сосками в секонде.       Годжо демонстративно покрутил грудью во все стороны, изобразив, как он принимает крики восторженной толпы, но на его кривляния Гето никак не отреагировал или, вернее, попытался сохранить нейтральное выражение лица. Оба взяли по два пакета и отправились получать скромные, зато свободные деньги, которые планировали бездумно прокутить, ибо смысла копить средства больше не было.       Денег они ожидаемо выручили немного, по сравнению с изначальной стоимостью вещей, но для студента это всё равно были весьма неплохие барыши. Сатору тут же предложил обмыть дело, но так как пить посреди дня на улице было не комильфо, они просто зашли в забегаловку и хлопнули по бургеру, шлифанув всё это дело газировкой. Годжо хотел взять еще картошку фри, но Гето отговорил его, сославшись на то, что Сатору в одиночку с ней не справится, а у него самого болел живот. Вышли они из Макку** в довольно приподнятом настроении, только почему-то у Сугуру заныл живот.       Сначала он списал это на бургер, но с каждой минутой боль усиливалась в геометрической прогрессии, так что вряд ли бекон мог оказать на него такой эффект. Гето уже начал побаиваться, но боль оступила, будто её и не было. Он уже выдохнул, как вдруг ему будто прописали на ринге, и парень раскрыл рот от немого крика. Гето согнулся посреди улицы, схватившись за живот. Годжо испуганно дёрнулся к нему, сперва даже не поняв, что случилось, а после, опомнившись, схватил телефон и вызвал скорую.       Сугуру упал на колени и обхватил себя руками. Его лицо покраснело от сдерживаемого крика, а из зажмуренных глаз потекли слезы. Годжо понятия не имел, как ему помочь, поэтому всё, что он мог сделать, это прикрыть его от толпы и ждать врачей. Он придерживал его за плечи, что-то трещал, чтобы отвлечь, но, естественно, это мало помогало. Когда скорая приехала, Сугуру уже видел звёздочки перед глазами и просто свалился на руки докторов, когда те подкатили к нему носилки.

***

      В больнице Сугуру довольно быстро полегчало. На удивление он чувствовал себя так, словно ничего не произошло. Тело просто забыло о пережитой боли, и он снова чувствовал себя, как огурчик. Только вот мозги отчётливо помнили те ощущения, и потому Гето трясся от страха, когда его усадили в кресло перед сердитой на вид женщиной. Годжо втиснулся за ним в кабинет, напрочь отказавшись ждать в коридоре и встал позади него, вцепившись руками в спинку кресла.       Когда врач узнала, что Гето ел за последние несколько суток, она стала похожа на мини ядерный реактор.       — Вы в своём уме?! — громыхнула она так, что испугались и Гето, и Годжо. — Какое пиво?! Какое кимчи?!       Сатору стоял особенно пристыженный, потому что именно он покупал всё это.       — Никакой жирной пищи, ничего копчёного, острого, солёного. И никакого алкоголя! — строго сказала врач, грозно глядя на сладкую парочку.       — Да мне жить всего год осталось, так вы предлагаете этот год на каше сидеть? — Гето выглядел словно пятилетний мальчик, у которого родители ни за что отобрали последнюю игрушку.       — Этот год может пройти по-разному, молодой человек. Либо вы живёте относительно полноценной жизнью и наслаждаетесь последними днями, либо скручиваетесь от боли и, в попытках её заглушить, добиваете организм медикаментами. Выбирать вам и только вам.       Гето тут же поник и опустил глаза в пол, но Годжо не хотел сдаваться.       — Но что-то же ему можно? — с надеждой спросил Сатору.       Женщина окинула его чуть более милостивым взглядом, чем до этого.       — Варёное, печёное, яйца, нежирную рыбу и мясо, натуральные соки, домашние лимонады. Диета строгая, но вполне терпимая даже для подростков. Можно и сладкое, но в крайне небольших количествах. За сахаром вообще придётся последить, так что не оставляйте его одного голодным. Приёмы пищи лучше разбить на пять-шесть небольших порций.       Годжо на лекциях перед сессией так внимательно не слушал, как сейчас. Он даже записал основные пункты в заметки на телефоне под строгим контролем врача, и та дала ему ещё пару советов по уходу за больным. Гето в этом обсуждении никак не участвовал, его сознание витало где-то под потолком и не собиралось спускаться обратно в тело. До этого он не задумывался о том, насколько тяжёлым для него будет этот год. Сугуру надеялся, что просто весело и легко проживёт оставшееся время, а потом умрёт. Но на деле его ожидала полоса препятствий из боли, приступов, кучи болезней и симптомов. Ему предстояло не прожить, а продержаться год, а эта перспектива радовала куда меньше. Одно дело жить быстро и умереть молодым, но совсем другое — долго страдать и подохнуть немощным. Гето не хотел так. Он лелеял мечту, что последние месяцы станут лучшими за почти двадцать лет жизни, но они грозились стать настоящим кошмаром.       Когда Годжо вывел его из больницы и усадил в такси, Гето все так же молчал и пялился в никуда. Сегодняшняя боль была просто каплей в море по сравнению с грядущей. Гето боялся её. Он понимал, что рано или поздно его снова скрутит, у него откажут какие-то органы, а может всё сразу, и его тело забудет, как функционировать, но будет продолжать жить из-за здорового сердца и упрямого мозга. Он словно овощ будет лежать под капельницей, умоляя всё это закончить, но «‎добрые» родственники с врачами откажут ему и в этой милости и будут терзать до самого конца, пока он не испустит последний, полный страданий вздох. Гето не хотел так.

***

      Годжо привёз его домой и тут же второпях улетел куда-то. Гето не стал спрашивать куда. Он напряжённо думал, считал, сравнивал плюсы и минусы, а потом отбросил всё лишнее и пришёл к выводу: лучше умереть, пока ты ещё можешь убить себя, чем сдохнуть, когда уже не можешь даже помочиться самостоятельно.       Сугуру пошёл в ванную, поставил затычку и выкрутил кран с горячей водой на полную. Лучше сейчас чем потом. Он нашёл бритву и сменные лезвия, по привычке протёр их спиртовой салфеткой, хотя какая мертвецу разница? Подумав ещё чуть-чуть, он пошёл в комнату за ремнём, чтобы перетянуть вену, но, когда нашёл ремень, вспомнил, что в холодильнике осталась последняя банка пива. Оставлять такое сокровище было бы кощунством, поэтому Гето пошёл на кухню, достал пиво и с наслаждением ополовинил баночку. Ну, теперь вроде бы всё. А, чёрт, нужно же матери написать! Или не нужно?       Гето задумался, стоило ли извещать родственников о своей кончине или нет? Если позвонит, то они тут же вызовут скорую и в течение пятнадцати минут врачи уже будут на месте. Ещё пару минут повозятся с входной дверью, а потом уж точно примутся его спасать. Насколько он знал, смерть от порезов приходила в течение двадцати минут. Он подстраховался с горячей водой, так что должно было быть быстрее, но вероятность успеха всё ещё была довольно мала. Значит, звонить надо будет уже после порезов. Гето в последний раз прибросил, что он мог упустить, но кажется, он обдумал всё, что можно.       С пивом в одной руке и рёмнем в другой он вернулся в ванную и уставился на себя в зеркало. Раздеваться или лечь одетым? Как это люди обычно делают? Если его найдут голым, то зрелище будет явно так себе, хотя... Гето снял футболку и посмотрел на отражение. Нет, в целом нормально. Он снял штаны с трусами и посмотрел опять. Нет, трусы лучше оставить.       Натянув трусы и допив пиво, Гето затянул ремень на руке, а потом резко вспомнил, что руки у него две и резать надо обе, поэтому он пошёл за вторым ремнём, которого он, естественно, не нашёл, поэтому, потратив пару минут на его поиски, просто забил. Горячая вода есть, лезвия есть, набухшие вены... Ну пятьдесят на пятьдесят, можно считать, что есть. Сняв резинку и выпустив волосы, Гето взял лезвие и полез в ванную, но, когда он переносил вторую ногу через бортик, в дверь позвонили. От неожиданности Сугуру поскользнулся, его ступня проехалась по акрилу и он едва не уехал в Сахалин, но кое-как успел ухватиться за раковину и устоял, хотя лезвия, банка из-под пива и шампуни полетели на пол. Тем временем в звонок трезвонили так, будто Гето украл Фудзияму и спрятал её у себя в квартире.       — Твою ж. — Сугуру кое-как вылез из ванной, стянул ремень с руки и, захватив полотенце, бросился открывать.       Он так спешил и волновался, что даже не посмотрел в глазок и просто распахнул дверь, столкнувшись взглядом с Сатору. Тот стоял с двумя рюкзаками и огромной сумкой, в которую было напихано явно больше, чем она изначально могла в себя вместить. Взгляды парней были один красочней другого. Гето, думавший, что его мать резко стала экстрасенсом и вызвала врачей заранее, ожидал увидеть людей в халатах. Годжо, поехавший за вещами, начал бояться, что Сугуру снова скрутило, пока его не было, и поэтому он ему не отвечал. Оба повтыкали друг в друга секунд пять, прежде чем Сатору немного отлагал.       — А ты чо не открывал?       С космической скоростью в голове Гето пронеслось бесконечное множество отговорок, попыток сказать правду и просто всякого бреда, поэтому он не долго думая ляпнул:       — Дрочил.       Годжо поднял брови, протянул «‎А-а-а-а», а после-таки взялся за вещи и завалился в квартиру.       — Ну прости, что прервал. — немного виновато сказал Годжо, скинув с плеч рюкзак. — Я тут немного одежды привёз, барахла всякого, зарядник там...       — А зачем? — Гето закрыл дверь и оглянулся на чужие тюки у себя в квартире.       — Так это самое, — Годжо почесал затылок и улыбнулся. — я теперь у тебя жить буду.