Черно-белый фактор

Клубы пара поднимались вверх, окутывая бледное худое тело. Дрожь волнами накатывала от раза к разу все сильней, так что пришлось опереться руками о плитку, чтобы не упасть. В ушах стоял неразборчивый шум, непрекращающийся ни на секунду, от которого голова раскалывалась надвое. Гето пялился в никуда, едва держась на ногах и не ощущая огненно горячую воду, струящуюся по коже. Душно, больно и почему то холодно. Почему ему холодно, он же едва не варится в кипятке? Чертов шум в ушах! Он заполонил все, ничего не слышно, даже собственных мыслей. На что же он похож? Гето поджал губы, пытаясь разобрать, что творится у него в черепушке. Такой монотонный, давящий звук от которого хочется кричать. Это... аплодисменты? Сугуру вздрогнул и раскрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег прибоем. Ему хлопали, будто он стоял на сцене, хлопали бурно и долго, почти фанатично, но почему? Овации смерти. Это она восхищается тем, насколько долго он от нее убегал. Гето почувствовал, как на шею ему легла удавка и медленно, будто прося разрешения, начала тянуть его вниз. Ты молодец, Сугуру, такой крепкий мальчик, так долго жил несмотря ни на что. Гето попытался ухватиться за стену, но скользкие пальцы подвели, и он сполз на пол, безуспешно глотая ртом воздух. Хватит делать вид, что все хорошо, милый, мы же оба знаем, что это не так. Гето зажмурился и обхватил себя за живот, поджав ноги. Стиснуть зубы, перетерпеть, досчитать до ста, а может до двухсот, не важно, только не сорваться. Как же он устал. Безуспешные попытки прогнать боль из тела, куча таблеток во рту, которые постоянно застревают в глотке и просятся наружу. На языке застыл поганый вкус, будто Гето пытался проглотить тряпку, которой только что вытерли рвоту с пола. Изгонять. Поглощать. Изгонять. Поглощать. Как же он устал. Эта пустая борьба измотала и выпила из него все соки. Шум в ушах закончился так же внезапно, как и начался, живот отпустило. Гето поднял глаза к потолку и подставил лицо под обжигающие струи. Больно. Оперевшись на кулаки, Сугуру поднялся на ноги и перекрыл воду. Тишина стояла жуткая. Годжо сейчас рядом не было, он сдавал сессию, поэтому Сугуру и не стеснялся быть живым трупом, коим и являлся на самом деле. Был бы за дверью Сатору, разве стал бы он так раскисать? Конечно нет, для него он держался изо всех сил, только вот сил этих почти не осталось. Шлепая мокрыми ступнями Гето подошел к запотевшему зеркалу и ладонью стер с него испарину. За белой завесой его встретило его отражение вялой ухмылкой. Бледно-желтый, худой как смерть, с вечными черными синяками под рыбьими мертвыми глазами и нервно подрагивающим уголком губ — это уже был не Гето Сугуру, а его жалкая тень, по инерции цеплявшаяся за жизнь жилистыми пальцами. От его пресса не осталось ни следа, он похудел настолько, что даже от слабого касания на коже оставались желтые синяки. Гето смотрел на себя и не узнавал прежних черт. Все, что ему удалось сохранить, это волосы, которые упрямо росли и вились как и прежде, не потеряв своей силы, разве что блеска в них стало меньше. Сугуру провел по мокрым прядям, будто оглаживая тело любовника. Это все, что от него осталось. Отражение жалко улыбнулось ему. - Кажется, нам пиздец. Да, это точно. Им полный пиздец. Гето подхватил полотенце и кое-как обтерся, чтобы не разносить воду по квартире. Господи, как же ему было противно его собственное тело. Такое беспомощное, такое слабое, такое… чужое. В те редкие моменты, когда они с Сатору занимались любовью, а ведь это уже был не секс, а именно занятия любовью, ибо настоящий секс Сугуру уже не тянул, Годжо пытался ободрить его и окутывал лаской, но от этого становилось только больнее. Сатору не видел разницы между Гето прошлым и Гето теперешним, он любил любого Сугуру всем сердцем, но как же это било под дых. Сугуру вышел из ванной и поплелся на негнущихся ногах в спальню. Повсюду были разбросаны учебники, справочники, словари и скомканные бумажки. Гето улыбнулся, глядя на этот беспорядок. Он сделал максимум, готовя Годжо к сессии, и теперь не боялся, что его любимый придурок что-то завалит. Изначально Сатору не хотел идти на экзамен и порывался остаться с Гето, но тот его переубедил и кормил сладким каждый раз, когда блондинчик успешно отвечал ему билет. Календарь, весь исписанный и заляпанный чернилами, криво висел на стене, норовя рухнуть в любой момент. Гето подошел к нему и заглянул в обведенные и зачеркнутые даты. Дни подготовки, дни отдыха, дни экзаменов… С каждым зачеркнутым числом Гето чувствовал, как песчинки в его часах падают в пропасть. На свои экзамены Сугуру не явился. Смысл? Что даст ему оценка в зачетке? Вряд ли она прибавит ему дней. Оставив календарь в покое, Гето подошел к куртке и достал из внутреннего кармана пакетик с таблетками. Все те дозы, которые он должен был принимать в течении нескольких месяцев сейчас теснились в небольшой упаковке. Отказаться от лекарств было сложно, соблазн бросить задуманное и начать их пить был велик, но Сугуру сдержался. Сначала он просто пропускал приемы, лишь иногда балуя организм заветной дозой опиоида, а после и вовсе перестал их пить, принимая по две таблетки трамадола только перед сексом, чтобы не сдохнуть в процессе. Его сокровище сейчас лежало у него на раскрытой ладони и безумно манило к себе, но Сугуру лишь пересчитал таблетки и убрал их обратно, добавив к ним еще сегодняшнюю порцию. Кажется, этого должно было хватить. Он долго вычитывал в разных справочниках, столько ему потребуется препарата, но точной цифры так и не получил. Поначалу, когда он принимал трамадол с волтареном, его тело немного привыкло к лекарствам, и потому дозу предстояло увеличить. Сейчас, если он не ошибся в расчетах, действующего вещества должно было хватить, чтобы раз и навсегда закончить его страдания простым и в тоже время безболезненным образом. Убрав пакетик обратно, Гето снова посмотрел на календарь. Двадцать второго июня у Годжо последний экзамен. Лишь бы дотянуть. Лишь бы боль не стала настолько нестерпимой, что он не выдержит и сорвется. Дотянуть до двадцать второго, поздравить его с окончанием сессии и… В замке повернулся ключ и Гето вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. Забудь об этом, сейчас важно поддержать Годжо. Сатору ввалился в квартиру и скинув кроссовки в прихожей как пьяный зизгзагами добрался до кровати. - Привет, - Сатору устало рухнул рядышком и уткнулся носом ему в живот, тут же обхватив своими длиннющими руками - Как ты? Гето улыбнулся и погладил его по белой шевелюре, от чего Годжо тихо замурчал. - Неплохо. Гето уже не отвечал "хорошо", потому что это была явная ложь, от которой его самого тошнило. - Как сдал? - 86, - зевнул Годжо, потершись об него кончиком носа - Пидор старый, завалил на доп вопросе и снял пять баллов за то, что я проебывал его лекции. - Ты молодец, - Сугуру убрал отросшую белую прядь за ушко. Годжо согласно выдохнул ему в живот и нежно поцеловал чуть выше пупка. - Можно, я так полежу немного? Видимо, сильно устал, экзамен был сложный. Гето кивнул и удобно оперся о подушки, пока Годжо пристраивался на нем. Сатору свернулся как котик и почти сразу заснул, а Гето, перебирая его белесые прядки, смотрел на его лицо и пытался прикинуть, насколько еще его хватит. Ради этой светлой мордахи хотелось прожить еще долгие годы, но сейчас речь шла не о годах, и даже не о месяцах. Две недели. Сугуру словно воззвал к смерти. Умоляю, дай мне две недели, а дальше уже делай что хочешь. Я должен его проводить. Сатору спал у него на коленках и не подозревал, о том как черная тень вилась над ним и ласково перебирала длинные вороные пряди. А выдержишь ли ты столько? Гето гладил усталые плечи и невольно косился в сторону куртки с заветным пакетиком. Выдержит. Гето сглотнул и отвернулся. Только не пожалей об этом *** И вот он - долгожданный последний день. Гето словно глотнул где-то свежести и теперь здоровый и бодрый махал Годжо рукой, встречая его с экзамена. - Все! - объявил Сатору еще с лестницы - Сдал! Сугуру не мог не улыбаться глядя на его довольную моську. - Это нужно отпраздновать, - Гето заключил его в теплые объятия и похлопал по спине - Ты заслужил. - Ой, ну даже не знаю, - кокетливо протянул Годжо, ну тут же выпятил грудь - Нет, ну ты скажи, что я молодец. - Ты молодец, самый лучший, - Гето закинул руку ему на плечо и повел в сторону ворот. Сатору довольно хихикал и беззаботно вышагивал походкой лесоруба, пока Гето, почти повиснув на нем, улыбаясь, плелся следом. Он шел, пока его многотонным якорем тянул вниз нагрудный карман, в котором прятался заветный пакетик, до открытия которого оставалось всего пара часов. Но Гето не боялся этого, скорее наоборот, он ждал, когда вновь зашелестит полиэтилен и на ладонь высыпется гора таблеток. Отмечать они пошли в мясной ресторанчик у дома, ведь прошлых денег у Годжо не было, а новых он заработать не успел. Сатору вообще предложил не тратить попусту остатки их выигрыша, однако Сугуру настоял на том, чтобы устроить пускай и небольшой, но все таки праздник. Годжо очень долго рыскал в меню в поисках диетического и безопасного для Гето, но тот бездумно заказал то, что они любили до того, как его организм решил устроить самовыпил. - А тебе не станет плохо? - заволновался Сатору. Гето улыбнулся и только помахал рукой. - Один раз можно. Напоследок. Годжо нахмурился, но не стал возражать, однако когда Гето позвал официантку чтобы попросить принести алкоголь, он не стал скрывать своего недовольства. - Тебе же нельзя пить, - насторожился Годжо. - Сегодня мне это необходимо, - улыбнулся Гето - Можно нам бутылочку? Официантка кивнула и побежала за саке, пока Годжо возмущенно фыркал. - Не нуди, - пожурил его Сугуру - Расслабься и отмечай на всю катушку! Ты заслужил. Сатору хотел возразить, но им уже принесли алкоголь и потому он утопил свое недовольство в саке. Гето пил понемногу, но без страха, скорее по привычке не налегая на крепкое. Ели они не торопясь, как бы вразвалочку, лениво поджаривая мясо и доливая друг другу в рюмочки. Чуть опьяневший Годжо жаловался на экзаменаторов и рассказывал, как он честно и благородно рассказывал свой билет, пока Мей Мей нагло списывала, подглядывая в черновики парня с первой парты, а Гето только слушал его и улыбался, вбирая в себя его голос. Такой родной, теплый, отдающий чем-то мальчишечьим и потому свежим. Сугуру смотрел на него и цедил саке, задумываясь о том, что он был готов отдать за возможность и дальше слушать этот голос. Но увы, дьявол не вылез из-под стола и не предложил ему сделки, и значит этот волшебный вечер подходил к концу, и скоро в его биографии поставят последнюю точку. Рюмка ударилась о стол, и захмелевший Годжо вздрогнул, очнувшись от своей пьяненькой речи. - Пойдем домой, - Гето будто незаметно вколол себе адреналин, в его мертвых глазах внезапно забурлила энергия. - Пойдем, - кивнул Годжо и поднялся за ним, не понимая, что произошло. Однако понимание пришло к нему довольно быстро, как только они закрыли за собой входную дверь. Гето почти сразу набросился на него и прижал к стене, запечатывая его рот поцелуем. Говорят, цветки прекраснее всего в момент перед своей гибелью, и Гето тоже расцвел. На бледных щеках от похоти и алкоголя заалел легкий румянец, волосы растрепались, дыхание сбилось, он весь разгорячился и словно восстал из мертвых. Годжо словно попал в прошлое, когда болезнь была чем-то похожим на ночной кошмар и не вызывала должного ужаса. Они кое-как добрались до спальни, не прекращая прижиматься друг к другу, и Сатору пропал в этой иллюзии, потому что у него не было сил и желания из нее выбираться. Их пламенные объятия не прекратились, даже когда они повалились на кровать. Годжо водил ладонями по его телу и погружал в свою сказку, стирая мысли о дурном. - Я так тебя люблю, - Сатору обхватил его лицо и притянул к себе, соединив их губы. Сугуру едва ли мог противостоять его пьяному очарованию и тут же открыл рот. Тягучий и нежный поцелуй утянул обоих в омут, из которого не хотелось выбираться. Гето чувствовал вкус алкоголя на юрком языке, что игрался с его собственным и пьянел еще сильнее. Что-то словно подкрадывалось к нему со спины, но Сугуру никак не мог понять, что именно. Руки Сатору медленно тянули его одежду вниз, а он сам словно завис, потерявшись где-то между мирами. Слишком тягуче, слишком вязко, слишком... глубоко??? Сугуру почувствовал, как потяжелело его тело, а после медленно открыл глаза и посмотрел на странно косящегося на него Годжо. Почему все так плывет? Он перебрал? Какой-то резкий соленый вкус появился из ниоткуда во рту, и Гето словно в slow motion поднес руку к губам. - Почему все так темно? Сугуру провел пальцем по губам и заторможено посмотрел на кисть. Годжо побелел буквально на глазах, он вскочил с кровати и бросился к сумке в прихожей, в которой лежал телефон. Гето пьяно проводил его взглядом, а потом вновь уставился на ладонь. Черт, почему же ему так солено? Сугуру пялил в никуда, пока его что-то не дернуло изнутри и он согнулся пополам, извергнув наружу порцию почти черной крови. Морок сразу спал, прошла иллюзия, Гето посмотрел на заляпанные простыни и ужаснулся. Кажется, это конец. Годжо уже вернулся из прихожей, и стоило ему увидеть кровь на одеяле, как он едва не упал. Одолев страх, Сатору кинулся к нему и заключил в объятия. - Тише, тише, - Годжо гладил его по плечам и груди , успокаивая и не отпуская ни на секунду - Скорая едет, все хорошо. Гето вцепился ногтями в его бедра и сжимал их, испуганно пялясь перед собой. Он думал, что готов, что ему не будет страшно, когда время придет, но сейчас он не просто боялся, он был в ужасе. - Все хорошо, не держи в себе, - Годжо целовал его в висок и успокаивающе провел по груди - Может вырвешь? Тебе станет легче? Гето не был уверен, что ему может стать легче. Он вообще сомневался, что от него что-то останется в ближайшие минут пять. Зря он затеял это, надо было уходить сразу, пока Сатору еще ничего не понял, теперь этот ужас останется с ним навсегда. Сугуру уронил голову на грудь и ненавистно сплюнул наполнившую рот кровь. Это его вина. *** Очнулся Гето под шум больничной аппаратуры и противный треск дрожащих ламп. Сугуру поморщился и попытался приподнять голову, но тут же пожалел об этом. На него как будто уронили бетонную плиту, и теперь он не то что подняться, дернуться не мог. Все тело налилось свинцом, на языке уже привычный, но от того не менее поганый привкус рвоты, в голове помехи. Ладно, если ему настолько хуево, значит, он еще жив. Сморгнув остатки болезненного забытья, Гето упрямо открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Он и правда в больнице, видимо, скорая успела прикатить до того, как он испустил последний дух. Печально. Хотя нет, если бы он помер там, это бы увидел Сатору. Сатору! Гето дернулся и тут же пожалел об этом: во всем теле всколыхнулась волна рези, и он зашипел, не в силах сдержать звук. Блять! Гето тихо зарычал и приподнялся на подушке. Почти сразу как он пришел в себя в палату заявилась молоденькая медсестра и приветливо ему улыбнулась. - Как вы себя чувствуете? Гето было насрать, как он себя чувствовал. - Белобрысый парень два метра ростом тут? - спросил он, тяжело и медленно дыша. - Да, он вчера приехал с вами, всю ночь дежурил под дверью. - Позовите его. - Не положено, вы еще слишком... - Позовите Сатору Годжо! - рявкнул Гето, чувствуя, что еще немного и его вновь одолеет приступ. Медсестра испуганно подпрыгнула и убежала прочь, пока Сугуру терзал ногтями больничную простынь. Блять. Где же эти ебаные таблетки?! Сугуру огляделся по сторонам и увидел, что на вешалке не так далеко от него висит его кожанка. Все на месте, оставалось только дотянуться до них. Сугуру протянул руку, но потом рывком вернул ее обратно. Не сейчас, конченный ты придурок! Дождись Сатору! Не смей подыхать у него на глазах! Лежать неподвижно стоило ему больших усилий, и потому он облегченно вздохнул, когда дверь скрипнула. Внутрь, словно провинившийся школьник, скользнул серый, дрожачий как от простуды парень с ужасно испуганными большими красными глазами. "Плакал" тут же понял Гето и обматерил себя: он довел своего мальчика до слез. - Сатору, - позвал его Гето.. Годжо не узнал его голоса. Такой хриплый и тихий, без капли жизни, он даже близко не напоминал ему его Сугуру. На дрожащих ногах он подошел ближе и присел рядышком с койкой. Сугуру выглядел таким хрупким, что Годжо боялся сломать его взглядом. - Ты как? Гето не стал отвечать. Черт возьми, ему было хуево. Настолько хуево, что выть хотелось, но сейчас у него осталось совсем немного времени, пока он был относительно властен над своим телом и еще мог говорить что-то разумное. - У меня просьба. - Конечно, все что угодно. - Мои родители, - Гето слабо закашлялся, и Годжо тут же поспешил подать ему воды. - Позвать их? Что сказать? Сугуру покачал головой. - Не дай им обрезать мне волосы. Годжо почувствовал, как его тело похолодело на несколько градусов буквально за секунду. - На похоронах, - Сугуру едва держался, чтобы не сорваться - Они положат меня в белом костюме. Не хочу. Пожалуйста... Он снова закашлялся, но воду пить не стал, и, кое-как прочистив горло, снова посмотрел на Годжо. - Обещаешь? Сатору слабо кивнул, и Сугуру облегченно выдохнул. - Ты прости, но я позвонил им, рассказал, что случилось. Они ждут тебя в приемной, им что-то передать? Позвать их сюда? - Нет! - хрипло рявкнул Гето - Не хочу никого видеть. Сатору вздрогнул, но покорно поднялся со стула, пока его вдруг не схватили за край футболки ослабевшие пальцы. - Всех, кроме тебя, - выдохнул Гето - Побудь со мной. Годжо мгновенно сел обратно и накрыл его руку своей, ласково поглаживая пальцы. Гето улыбнулся, чувствуя его заботу и тепло, которое он источал. Как же хорошо. Трамадол справлялся не так успешно со своей задачей, как эти легкие детские касания. Почему он не мог остаться с ним дольше? Гето почувствовал, как у него застрял ком в горле, еще немного и он зарыдает. - Прости, что испачкал тебе толстовку, - Сугуру попытался разрядить обстановку - Минералка и лимонный сок отстирывают кровь... - Не надо. Сугуру замолчал и посмотрел на Годжо, который дрожал так, как будто его постоянно било током. - Не надо делать вид, что все хорошо. Пожалуйста. Я не вынесу. Сугуру почувствовал, как ему полоснули ножом по горлу. Это было чересчур. Плотину прорвало и Гето внезапно даже для себя зарыдал в голос, более не сдерживая чувств. Кого он, блять обманывал? Годжо? Родителей? Одногруппников? Он себя обманывал, все это ебаное время! Он не хотел умирать. Он боялся умирать. Он до безумия хотел жить и не понимал почему у него отобрали эту возможность. Он ведь такой молодой, неглупый, все дороги ему открыты, так почему он должен подыхать как собака? Годжо накинулся на него с объятиями и так они просидели почти десять минут, пока их одежда не стала соленой от слез. Оба рыдали навзрыд, впервые в своей жизни послав нахуй правило - мальчики не должны плакать. Мальчики не должны умирать в двадцать лет! Мальчики не должны бояться смерти! Мальчики не должны мучиться от боли! А плакать им можно, им хочется плакать... Кое-как оба побороли слезы. Была ли то их воля, или может просто вода в организме закончилась, черт его знает. Годжо шмыгнул носом и коснулся губами его мокрых ресниц. - Я люблю тебя, - прошептал Сатору. Гето подумал, что стоило сказать что-то нейтральное или грубое, чтобы очернить себя его глазах, чтобы Годжо не мучился и не страдал, но не смог. - Я тоже тебя люблю. Очень сильно. Спасибо, что был со мной. Годжо смотрел на него через пелену засохших слез. - Я бы отдал тебе все свое время, - прошептал он, даже не пытаясь вытирать глаза. Какой же он милаха все-таки. Гето слабо улыбнулся. - Ты и так мне его отдал. На этот раз приступ не пришел внезапно, он словно постучался в дверь, деликатно извиняясь и предупреждая о своем приходе. Гето понял - пора. - Прости. Я устал, очень хочу спать. Годжо кивнул и, оставив поцелуй на посеревшем лбу, поднялся с койки. - Напиши мне, как проснешься. Гето утвердительно кивнул, хотя прекрасно знал, что Годжо не получит СМС. - Пока, - Годжо тихо прикрыл дверь и бесшумно исчез в коридоре. "Прощай" - подумал Сугуру и, сцепив зубы, приподнялся на локтях с кровати. Встать оказалось тяжелее, чем он думал, но все таки он справился. Держась рукой за стену, Гето подошёл к куртке и вытащил пакетик с таблетками, которые собирал так долго. Он высыпал все в стакан, где осталось воды на два пальца и разом опрокинул все в рот. Обезболивающее противно застряло в горле, но усилием воли Сугуру проглотил его и поморщился от неприятной рези. Если расчеты верны, а они верны, все случится через... А вот и оно. Гето почувствовал, как его накрыло волной смятения, каждой своей клеточкой он ощутил агонию организма, но мгновение ужаса длилось недолго. Он словно погружался в Марианскую впадину, его медленно и беспощадно придавливало вниз толщей непроглядной воды, и он даже не пытался барахтаться. Рухнув на койку, Гето кое-как нащупал подушку и подложил ее под голову, уставившись в потолок. Штормит. Море шепчет что-то на ухо, будто он как в детстве приехал на Окинаву и слушал тихое бормотанье вод. А откуда в больнице море? На секунду Сугуру очнулся и вынырнул из плена лекарств, но его ударило таким разрядом боли, что он тут же нырнул назад, более не стремясь к свету. Зачем бороться, зачем страдать? Там внизу так хорошо прохладно и тихо. Силы медленно покидали его, тело расслаблялось, конечности замерли и повисли как у тряпичной куклы. Боль медленно уходила, уступая место сонливости и мягкому тёплому туману. Гето чувствовал, как вместе с коликами уходит страх, а вместе с ним и зрение со слухом. Вокруг погас свет и затихло медицинское оборудование, но Сугуру не было страшно, ему было спокойно. Впервые за долгое время ему было так спокойно. Полное умиротворение, больше никакой боли. Под конец перед застывшими глазами пронеслось лицо. Оно казалось знакомым, но Гето никак не мог вспомнить, где видел эти белые ресницы и безбожно голубые глаза, но вскоре образ исчез в белой дымке и Сугуру раскрыл руки ей на встречу, медленно растворяясь следом.