Черно-белый фактор

Годжо стоял перед дверью и не мог сделать шаг вперед, он будто уперся лбом в невидимую завесу, которая не пускала его дальше. Потянуть за ручку, открыть дверь, войти внутрь и увидеть то, что навсегда перевернет его жизнь. О смерти Гето он узнал пару дней назад. Он нес в больницу то, что ему можно было есть, но на ресепшене ему сказали, что такого пациента в палате номер десять уже нет. Наверное, Годжо разгромил бы больницу, но врач, случайно попавшийся ему на пути смел его ярость коротким разговором. Сугуру умер не по вине врачей, не потому что они ошиблись препаратом или недоглядели, а потому что принял смертельную дозу препарата, который ему выписывали на протяжении почти полугода. Сатору замер, стоило ему это услышать. Выходит, Сугуру планировал свою смерть уже так давно, а он не замечал этого. Гето прятал от него свою боль за улыбками и поцелуями, пока сам скрытно нес свое бремя. Годжо знал, почему он так сделал - Гето его любил, и от того узнать дату его похорон было еще больнее. И вот он, в костюме и с букетом алых лилий стоит перед дверью, за которой лежит его любимый, и не может ее распахнуть. Мать Гето буквально выкрала тело сына, не подпустив Годжо даже на метр к нему, у Сатору не было возможности увидеться с ним, и потому он не знал, что его ждет в похоронном зале. Он долго выбирал цветы. Гето ненавидел белый цвет, и потому Годжо отмел привычные похоронные букеты, но алые как кровь лилии он купил все, потратив на них последние деньги. Огромный кровавый букет, прекрасный и яркий, как жизнь того, кому они предназначались. Сцепив зубы, Годжо выдохнул и сделал шаг. Какого это быть звездой вечеринки? Годжо злобно хмыкнул, когда все присутствующие повернулись на него, как на сраную новенькую в школе. Плевать. Годжо сглотнул и сделал шаг вперед, но тут же замер на месте. Гето лежал в гробу в идеальном белом костюме, со сложенными на груди руками и - Годжо почувствовал, как его сердце пропустило удар, с обрезанными и убранными назад волосами. Сатору посмотрел на Аризу, которая стояла неподалеку в черном платье и только чудо спасло женщину от еще одной похоронной церемонии. Как она посмела тронуть Сугуру?!       - Ты? - Аризу посмотрела на Годжо и позеленела - Убирайся отсюда! Годжо ее не услышал. На негнущихся ногах он подошел к гробу и наклонился над ним, будто под тяжестью цветов. Сугуру был таким красивым. Он словно уснул, так спокойно и тихо, и казалось - один поцелуй и он проснется. Такие трогательные губы, такие длинные ресницы, Сатору жалел, что не мог прижать к себе это лицо и никогда не отпускать. В глазах скопились слезы. Его милый, добрый Сугуру, что же с ним сделала жизнь?       - Почему? - выдохнул Годжо, и слеза, сорвавшаяся с его подбородка, разбилась на сотню осколков, ударившись о холодную щеку Гето. Аризу дернулась к нему, но ее муж придержал ее за руку, с замиранием сердца смотря на сына. Годжо распустил черные волосы и разложил их по плечам, дав им свободу от ненавистных шпилек. Как посмела эта женщина тронуть его драгоценные кудри?! Сугуру так оберегал их, ухаживал за ними, просил сохранить их, а эта тварь обрезала их почти наполовину. Сатору чувствовал, что от слез его тело бьет мелкой дрожью. Алые лилии легли сверху, скрывая собой белый костюм, словно убивая белый цвет. Он чувствовал, как по носу непрерывным ручейком текут слезы, но все равно продолжал раскладывать цветы. - Что ж вы за люди такие? - шептал под нос Годжо, расчёсывая пальцами черные пряди - Он же просил не хоронить его в костюме. Он же просил... Аризу попыталась подойти, но столкнулась с таким взглядом Годжо, что не рискнула сделать и шагу в сторону сына. Сатору словно сторожевой пес охранял его всю церемонию и не подпустил никого, кому Сугуру не доверял при жизни. Годжо дал попрощаться с ним юной красавце Аманай, Мей Мей, Секо и Утахиме, не возражал, когда к гробу подошел трусливый пацан, пропахший сигаретами, который в свое время своровал и спрятал его очки, позволил отцу Гето подержаться за гроб и встать напротив, чтобы вынести его, но стоило Аризу сделать шаг навстречу, и Годжо прожег ее взглядом. Он почти испепелил ее, пока Гето-сан быстро, от страха, прощалась с сыном, а потом поднял гроб и понес его вместе с другими мужчинами. Как и многих японцев Гето должны были кремировать. Оно и к лучшему, Сатору не хотел представлять, как гниль будет пожирать прекрасное лицо. Он смотрел, как тело Сугуру уложили на подложку и медленно закатили внутрь печи. Все разошлись, кто куда, и только Годжо остался стоять, прижимаясь лбом к стеклу. - Молодой человек, кремация часа полтора займет, шли бы вы домой, - окликнул его работник. - Я подожду, - Сатору убрал волосы с лица - У меня полно времени. Работник пожал плечами и махнул рукой, а Сатору смотрел, как навсегда исчезает самый дорогой человек. Весна в самом разгаре, солнце светит, на небе ни облачка, погода чудесная, только от этого становилось еще дерьмовее. Вокруг крематория раскинулся небольшой садик, и Годжо бесцельно бродил по нему, пока уставшие ноги не дали о себе знать. Конечно, он же отстоял всю церемонию, а потом еще и выносил гроб. Сатору опустился на скамейку и вытянул ноги. Рядом с ним было еще полно места, но там никто не сидел. Годжо закрыл глаза и представил, как деревяшки заскрипели и справа от него сел высокий коренастый парень с причудливым пучком. Он щурился от яркого солнца и озорно улыбался, подставляя лицо горячим лучам.       - Чего раскис? - Гето весело смотрел на него из-под челки.       - Да так, - Годжо повернулся к нему и увидел лишь пустоту - Просто ты умер. Набежавший ветерок сдул упавший из мусорки фантик от конфеты и понес его куда-то прочь. Сатору чувствовал себя тем самым фантиком - пустым, брошенным и никому на всем свете нахрен не нужным. Он мог блестеть на солнце, обращать на себя чужие взгляды, но никто не наклонится, чтобы поднять его. Неужели он так бесполезен? Годжо подпер голову руками и уставился вдаль. Неужели он ничего не может сделать? Так и будет сидеть, стоять, шататься из стороны в сторону и наблюдать, как мир идет мимо него, а он не в силах на него повлиять? И это тот самый Годжо Сатору? Нет. Это не он. Сатору сжал губы и упрямо воспрянул духом. Да, Гето умер, но это еще не значит, что нужно хоронить себя вместе с ним. Разве Сугуру одобрил уныние? Разве позволил бы ему отчаяться? Годжо поднялся и направился обратно в крематорий, где уже нервно топталась чета Гето. Работник стоял в нерешительности, сжимая в руках урну с прахом. По одну его сторону стояла злющая как мегера женщина, с едва живым мужем под боком, а по другую - ахеренно высокий парень, который был готов убивать. Судя по обстановке, эти двое были готовы драться за останки не на жизнь, а на смерть. Такими темпами скоро ему придется готовить к кремации второе тело.       - Он мой, - твердо сказал Сатору.       - Да как ты смеешь? Он мой сын! - хищно оскалилась Аризу.       - Такая бездушная стерва не имеет права называть себя его матерью! - прорычал Годжо - Все, чего он просил перед смертью - не трогать его волосы и не хоронить его в белом! Но вам все равно, вам плевать на его желания! Вас никогда не волновало, чего он хотел или не хотел, вы всегда все делали по-своему. Джуничи вздрогнул и посмотрел на урну, пока Аризу едва не задыхалась от гнева.       - Я его мать! Кто, если не мать, знает, что лучше для ее ребенка?       - Вы были его матерью, а теперь он мертв и последние его часы прошли в мучениях и страхе! Так для него лучше, да?! Так вы печетесь о своем сыне?! Аризу обессилела от ярости и просто бросилась к урне, чтобы выхватить ее из руку работника, но Джнучи придержал ее за плечи и не подпустил к праху.       - Что ты творишь? - Аризу обернулась на него, не понимая, в чем причина такого неповиновения - Он отобрал у нас живого сына, а теперь хочет забрать его мертвого!       - И мы будем полными уродами, если не позволим ему это сделать, - Джуничи забрал урну и протянул ее Годжо - Спасибо большое, что был рядом с ним. Сугуру... Мужчина поджал губы и украдкой вытер слезы, после чего выпрямился и улыбнулся.       - Сугуру закатил бы истерику, если бы мы поставили его в семейный колумбарий, так что унеси-ка его подальше, пока он не обругал наших предков. Годжо невольно расплылся в улыбке и принял урну, отвесив Джуничи глубокий поклон.       - Я позабочусь, чтобы ваши предки не пострадали.       - Уж будь добр. Пока Аризу пыхтела и вырывалась из рук мужа, Сатору успел ускакать на своих длинных ногах подальше, прижимая собранные останки к груди. Он чувствовал сердцем, как Гето хохочет и щурится от смеха, пока он сбегал прочь с его прахом. Да уж, разговор с родителями любовника прошел не лучшим образом... Поездка на метро выдалась странноватая. Люди оглядывались и отсаживались подальше от молодого парня, прижимавшего к груди чьи-то останки. Сатору не винил их, может быть потому что просто не замечал. Он задумчиво гладил пальцами урну, как когда-то гладил того, кто теперь в ней лежал, и вспоминал те моменты, в которых не было места печали. Хитрые прищуренные глаза, широкие плечи, что всегда прикрывали его, задорный смех - Гето был прекрасен во всем, он был лучшим. Сатору невольно улыбнулся, вспомнив как Гето уделал его с очками и подставил перед всей группой. Черт возьми, как же он был хорош! Сатору нравилось ему проигрывать, нравилось его побеждать, нравилось быть с ним всегда и везде, даже сейчас он испытывал какое-то тепло, будто они вместе поехали туда, куда давно хотели... Годжо ехал на море. Не то чтобы до него было далеко. Они могли съездить туда в любое время, просто не сложилось, то одно случалось, то другое. Глупо как-то... Выйдя на пустынный пляж, Сатору беспечно скинул туфли с носками и криво закатал штаны. Прижав урну к груди он медленно зашел в холодную воду, чувствуя под ногами зыбучий песок. Пора было прощаться.       - Ты хотел на море, я помню, - Годжо открыл урну - Прости, что так поздно. Чуткий ветер подхватил серую пыль и унес ее далеко-далеко, а волны забрали все остальное, поглотив Сугуру без остатка. Годжо подхватил опустевшую коробку под локоть и немного прогулялся по берегу, моча ноги в холодной воде. Вот и все. Он сделал все, что должен был для Сугуру, осталось только пожить для себя. В универ Годжо пришел прямо так, как был: в промокших завернутых штанах, без пиджака, потому что благополучно проебал его где-то в саду, с пустой урной подмышкой и без намека на тетради. Ему, как и многим студентам, перед каникулами надо было разобраться с летней практикой, поэтому народу там было полно, и каждый посчитал своим долгом посмотреть на него как на сумасшедшего. Отличился только один, давний знакомый, который не скрывал своего ехидства.       - Что, сдох все-таки твой дружок, стимуляция простаты не помогла? До дрожи в кулаках знакомый голос. Годжо замер и обернулся на Ямоситу, после чего резко развернулся и со всего размаху вломил ему урной по голове. Таро не удержался на ногах и отлетел назад, рухнув на пол и испуганно смотря на Годжо огромными слезливыми глазами.       - Это тебе от Сугуру, он всегда хотел тебе въебать, - Сатору убрал урну обратно под мышку - Бывай, уебок. Больше не оборачиваясь на придурка, Сатору невозмутимо продолжил свой путь. Естественно в тот же день через каких-то шесть минут его вызвали к декану. Но Годжо даже не думал бояться или сбегать. Он пришел в назначенное время и бесстрашно постучался в кабинет, совершенно не обращая внимания на перешептывания позади себя. Уставший декан вымученно вздохнул, когда увидел, кто к нему пожаловал.       - Ну здравствуйте, молодой человек, зачастили вы ко мне в этом учебном году. Сатору хмыкнул и, поздоровавшись, сел напротив пожилого дядечки.       - За что вы избили своего товарища?       - Он оскорблял Сугуру. Смеялся над тем, что он умер, - Сатору провел пальцами по чудом уцелевшей урне и прижал ее к себе - И давайте без наставлений, я бы сделал тоже самое еще раз, таким людям не поможет ни один курс психологии. Директор заметно посерел, мгновенно потеряв свой важный вид и былую строгость.       - И всё-таки не стоило, молодой человек. Я понимаю...       - Нет, - блики в ясных глазах яростно дрожали - Вы ничего не понимаете.       - Он был вам больше, чем друг, а я знал его замечательного студента и отличного парня. Я тоже оплакиваю утрату, наш университет много потерял с его уходом. Но избивать своих ровесников точно не лучший способ избавиться от печали. Вы уже наносили побои Таро Ямоситу, за такой проступок я должен вас исключить. Годжо равнодушно кивнул и взялся за подлокотники, чтобы подняться.       - Но мне кажется, что вы заслуживаете второго шанса, - декан поднял ладонь, призывая его остаться на месте - Вы были ленивым нерадивым студентом, который мог бы учиться, но не считал это необходимым. Возможно теперь вы поймёте, что смысл всё-таки есть. Я предлагаю вам обучение и работу в несколько ином заведении.       - Разве меня куда-то возьмут после такого? - усомнился Сатору.       - С моей рекомендацией - да. Лечебница для умирающих постоянно нуждается в хороших специалистах. Туда людей привозят доживать последние дни, каждый попавший туда знает, что скоро умрет, и у нас безумно мало специалистов, которые могут помочь этим больным уйти без боли и страха. Сдается мне, у вас это получится. Подумайте. Разумеется, вы можете просто сбежать и продолжить свою беспечную, полную сожалений жизнь, но нужна ли она вам? Настаивать не буду. Подумайте, юноша. Годжо нахмурился и кивнул. Поднявшись со стула, он подхватил урну поудобнее и тут же погрузился в раздумья. Сатору вышел из кабинета, застыл на пару секунд, глядя куда-то в пустоту, а потом потянул за ручку двери и вошёл обратно.

*** девять лет спустя***

      - Доктор Годжо! Доктор Годжо! - молоденькая медсестра почти с разбегу ворвалась в кабинет - Там пациент в семнадцатой палате!... Она даже не успела договорить, потому что мимо нее белым ветром пронесся халат и поспешил на зов. Молодой парень метался по палате и бил и ломал все, до чего мог дотянуться. Он бешено кричал и бился о стены, отчаянно вырываясь из рук санитаров, которые пытались его угомонить. наверное, в ход пошло бы успокоительное, но дверь в палату распахнулась и внутрь зашел врач с белыми словно снег волосами. Все в помещении замерли, обернувшись на него, не в состоянии даже пошевелиться. Мужчина поправил задернувшийся халат и снял с носа чуть затемнённые очки, явив миру лазурные глаза. Он мирно и спокойно посмотрел на пациента, совсем не обращая внимания на беспорядок, который он устроил. Парню было лет двадцать на вид, он был худ до изнеможения и измотан, весь дрожал и был просто до смерти напуган. Черные волосы, собранные в пучок выбились из-под резинки, а карие глаза смотрели безумно и отчаянно. Какая знакомая картина. Доктор подошел к нему и жестом отстранил санитаров, которые тут же отступили, выпустив парня. Годжо чуть наклонился, чтобы быть с пациентом одного роста и положил ладонь ему на плечо, и в этом жесте было безграничное спокойствие и теплота, от которой размякли ноги.       - Не стоит убивать себя раньше, чем это с вами сделает жизнь, - голос у него оказался под стать, немного вкрадчивый и безумно приятный - Поверьте, у вас ещё есть шанс пожить для себя.       - Откуда вам знать?! - закричал парень, но тут же замер. Юноша встретился с ним взглядом и содрогнулся. По глазам стало ясно: уж он-то точно все знал.