Не задумываясь

-Я не задумываясь за тобой с третьего этажа сиганул, мои инстинкты выбрали тебя, тебя понимаешь? - эти слова Паша с легкостью мог бы сказать и ей, той самой - родной, любимой, ради которой не жалко было ничего: ни броситься с крыши, ни встать на горло собственной гордости, ни уж тем более на колени. Лишь бы только простила, дала еще один шанс на счастливое будущее вместе с ней. Всю дорогу до подстанции Паша молчал, Араш тоже не спешил делиться мыслями, у каждого они были свои и урок для каждого вышел свой. Но, только что увиденное, из головы идти не желало. Каждый из них был готов ради своей половины сделать столько же и даже больше, но будет ли этого достаточно? Стоит ли просто ждать, а может упасть на колени и умолять? А может быть жестче и взять все самому?       Особенно неприятно было то, что Паша ушёл, точно также, как этот случайно встреченный мужчина. И даже мысль о том, как возможно плохо было Оле не знать, что с ним, оставаться в неведении. Жить с этой дурацкой неизвестностью и просто ждать. Воображение ловко дорисовало образ того, как она прочитала ту его записку, как тут же ломанулась на работу, где всегда спасалась от жизненный неурядиц, как плакала в подушку, вырывая себе сердце. И даже зная, что она приняла его назад, что ждёт, что вечером будет разговор, который должен был случиться уже давно, он уже сейчас хотел предстать перед ней и, если получится, урвать частичку тепла и любви, которые несомненно увидел в ней утром и подарить, отдать, вручить все те чувства, что он принес с собой домой в это утро, которые теперь вернулись ему стократно. Для одной лишь цели, чтобы вновь понять и осознать, что жизнь без нее станет лишь существованием. Араш, занятый своими нелегкими мыслями не заметил его взбудораженного состояния и ушёл пополнять аптечку, стоило Паше бросить эту фразу. Как на автопилоте. Ему нелегко, но это его путь, на пути осознания.        Изначальный план был прост: обнять, прижать к себе и больше не отпускать. Выслушать, как она возмущённо бормочет о том, что он холодный. Любоваться тем, как будет пытаться брыкаться, недовольно бурча. Как в итоге сдастся, в этом он почему-то был точно уверен. Но стоило ему увидеть её, как все разумное, что было, пропало, сгинуло в бескрайних водах моря, в котором он тонул, стоило встретиться взглядами. -Здравствуйте, Пал Дмитрич, с возвращением, - Лиза улыбается, с той хитринкой знающего все человека, с которой теперь никак не могла расстаться. -Мерси, мон шер, - а сам и глаз не может оторвать, поглубже бы вдохнуть запах, уткнуться в волосы, прижать к себе и никогда не отпускать... -Вы по какому вопросу? - Оля все еще смотрит через зеркало, слегка надменно, строго, но ей его обманывать, он видел такое и не раз. И даже этот строгий голос сводит сума, напрочь сносит крышу, давит на мозг, пробуждая инстинкты. -У меня очень срочный вопрос, - кажется Лиза все поняла, широко улыбнулась и оставила их, наконец-то, наедине. Ее уход для него слишком медленный, желая побыстрее избавиться от ненужных свидетелей провожает взглядом, разворачивается, спиной чувствуя на себе Олин взгляд. Стоит двери закрыться, как... -Так какой у вас вопрос, Пал Дмитрич? - за секунду оказывается рядом, прижимаясь всем телом и даже куча слоев одежды не мешает ему до помутнения рассудка хотеть её. Прямо здесь, прямо сейчас. В крови ни грамма алкоголя, а ведет так, будто уже изрядно принял. Оля тихо вскрикивает от неожиданности, с силой отталкивает, упираясь руками в его плечи, но это совершенно не помогает, не теперь после стольких дней разлуки. В его глазах огонь, решительность и желание. И в тот момент она ясно понимает, что сбежать не удастся, но кто сказал, что она хочет бежать? Кто сказал, что у неё больше выдержки, чем у него? Губы сами говорят слова, а она отчаянно боится, что он оставит её, что послушает: -Паша, здесь нельзя, мы на работе, - он плюёт на все запреты, сбрасывает куртку, в этот момент Оля успевает вырваться и оказавшись за его спиной выставляет вперед руки, стараясь оставить безопасную для них обоих дистанцию, но она уже в клетке, только вот еще не успела этого осознать. Паша разворачивается за ней, кривит губы в хищной улыбке, продолжая надвигаться, оказываясь все ближе и ближе. По ее телу проходит знакомая приятная дрожь, но хватаясь за последнюю разумную мысль все же выдаёт, дрожащим от волнения и накатившего желания голосом: -А, если кто-то зайдёт? - он усмехается еще сильнее, защелка на замке повернута, он демонстративно дергает ручку и делает ещё более решительный шаг в ее сторону. Оля чувствует себя кроликом в лапах у волка, но вырываться уже не может, а может и не хочет, и вовсе не потому что страшно, а потому что...Паша смыкает свои руки на ее талии, останавливается в нескольких миллиметрах от её лица, проходит обожающим взглядом по все сильнее темнеющим глазам. Смотрит на губы и приникает к ним, таким сладким, таким желанным, Оля слегка отстраняется, нервно втягивая воздух: -Очки, - за этим следует короткий смешок, одной рукой он снимает с неё этот мешающий им аксессуар и опускает в карман её халата, чтобы через секунду этот же самый халат с нее снять. Её руки дрожат, пока она расстегивает молнию на его штанах. Ему не легче, когда становится необходимо расстегнуть пуговицы, уже на ее одежде. Кто черт возьми придумал эти чертовы пуговицы. Как же хочется дёрнуть, забыв обо всем, слушать как по полу скачут ненавистные пластиковые кружочки, сбросить одежду, прижаться всем телом и просто быть рядом, чтобы никогда и не подумать отпустить. Однажды он уже говорил такое: "Я даже не думал, что так ее люблю". А теперь хотелось сказать: "Я даже не думал, что могу любить так сильно". Они, наконец, справляются с одеждой, по крайней мере с нижней её частью. Паша просовывает руку между её ножек, аккуратно массируя, чтобы не навредить. Оля соблазнительно закусывает губу, тянет его на себя, сминая желанные губы. Где-то там, внизу, Пашу ждёт Араш, ну и что, подождёт ещё, а вот Оля... Он больше никогда не посмеет заставить её ждать себя, хотя сам готов ждать сколько угодно и в тоже время не способен сдержаться ни единой лишней секунды. Быстро входит, выбивая из нее оставшиеся крохи воздуха, чуть сильнее вжимаясь в сладкие губы, глуша стоны, и медленно, но уверенно начинает двигаться -Паша, - хнычет она, сквозь поцелуй, сжимая тонкие пальцы на его плечах. Стол под ними шатается так неистово, что, кажется, ещё немного и провалится. Он резко подхватывает ее под ягодицы и приподнимает, насаживая ещё глубже, Оля сбрасывает штаны вместе с бельем, что болтались на одной из ног, на пол и скрещивает ноги за его спиной, продолжая целовать и блуждать руками по затылку. В тот момент ей было плевать, даже если кто-то стоит за дверью и прислушивается, да будь, что будет, она так скучала. Он, судя по всему, тоже. В голове у обоих громким эхом: "Зато я понял, как сильно люблю тебя". Если бы и она знала и о себе такое. Если предположила, как какой ужас накатит от одной мысли, что он уйдёт от неё, что просто исчезнет из привычной жизни, забирая вместе с собой сильную и смелую, оставляя несчастную и разбитую, то может...может никогда не стала бы так кричать на него. А может им обоим это было нужно, чтобы узнать себя, осознать и ужиться с мыслями о невозможности расставания.        Паша вновь возвращает её на стол, тяжело дышит, нависая, зацеловывает шею, лицо, груди, спрятанные под тканью блузки. Благодаря тому, что он все ещё в ее тисках у неё остаётся свобода выбора и когда он в попытке отстраниться и вовремя выйти привстает, вместо желанной свободы получает ещё более крепкую хватку на своей шее и ещё более долгий и страстный поцелуй, в процессе которого все его тело проходит судорогой. -Оля? - удивленно бормочет он, не веря своим глазам и чувствам. Брюнетка облизывает губы и выпускает его. Поднимаясь следом. -Я ведь сказала, что выбираю родного человека, - не долго думая Паша вновь приникает к ее губам, тянет за поясницу к себе, прижимаясь всем телом. Она сразу чувствует, как на него вновь накатывает возбуждение и смеётся -Тебя там Араш ждёт, потерпи до вечера, - хотя была бы воля не стала бы отпускать. Будет ли стол, или диван, или стена, она так рада была снова видеть его, что забывала о том, где они и кто вокруг. Паша слегка морщится, но кивает. Праздник не закончился, а лишь временно отложился. Отходит на крошечный шаг и вдруг широко улыбается -Помада -Что? -Ее нет, - Оля тихо смеётся, опирается на его руку, вставая на ноги. Они дрожат, едва заметно, но до безумия приятно. Паша помогает ей собрать все разбросанные по кабинету вещи, параллельно приводя и себя в порядок, и, напоследок, уже стоя у самой двери, оборачивается к ней -Тебе больше идут зацелованные мной губы, - брюнетка вновь смеётся и, упираясь руками в широкую спину, выпихивает его, не менее счастливого, чем она, наружу. Оставшись надеине с собой, поворачивает голову к зеркалу. Из него на неё смотрит невероятно счастливая женщина, с отчаянно прекрасными, красными, чуть припухлыми губами.       Чуть позже Лиза хитро взглянет на неё, но промолчит. Араш будет с прищуром разглядывать синяк на Пашином подбородке, который и не синяк вовсе, а Коля едва заметно усмехаться, то и дело бросая взгляд на счастливо улыбающегося коллегу, который обычно был скорее задумчив или недоволен. И каждый из них знает в чем дело. И каждый молчит, потому что счастье любит тишину.