Не задумываясь

      Остаток дня они не виделись, но это вовсе не помешало сохранить приподнятое настроение. Словно внутри завели будильник, Оля взглянула на часы внизу монитора и улыбнулась. Конец рабочего дня. Сложить бумаги в стопочку и оставить их до завтра оказывается не такой уж непосильной задачей. Даже приятно сбросить все и ждать предвкушать возвращение домой. Компьютер выключен, вещи собраны… -Ольга Кирилловна, домой не собираетесь? - в дверь просовывается довольное Пашино лицо с широкой счастливой улыбкой и горящими глазами. Оля одаривает его влюбленным взглядом. -Раз мой любимый муж пришёл забрать меня, то, конечно, собираюсь, - Оля отворачивается всего на секунду, за звуком торопливых шагов следуют его теплые руки на талии и губы на щеке. Колючая, жесткая щетина царапает нежную кожу, но она лишь сильнее прижимается к нему, отдаваясь чувствам безопасности и спокойствия, которые он принес с собой. -Какие прекрасные новости, - его шепот пробегает по коже, ласкает слух, забирается за шиворот, пробуждая толпу счастливых мурашек. Она нежится в этих объятиях, отдается потоку и волнам их личного маленького счастья. -Я страшно скучал, - бормочет, прячась в темных локонах. Сколь сильно скучала она пусть останется вместе с ней, в пролитых слезах, в бессонных ночах и пустых бутылках. -Я тоже, - она не смогла сдержать в голосе собственных чувств. Сколько боли в скрипящих друг об друга зубах по ночам, и в натужных улыбках осталось еще. Он мелко дрожит, равно как и она, потому что то, что случилось – болото. И пусть оно не затянет их снова, пусть сгинет в прошлом, подернутое дымкой от новых счастливых воспоминаний. Он чуть сильнее прижимает ее к себе, осторожно касается губами кожи за ухом, слегка прикусывает мочку, в конце концов достигая виска. -Девочка моя…- и в этот момент ужас прошедших дней настигает ее, настигает и окончательно отпускает. Повернувшись, укладывает руку на его щеку, несмело целует, потихоньку разворачиваясь в его руках. Родной, любимый человек, ради которого не жалко поступиться принципами, не страшно опозориться и попасть в сплетни. Ему уже пора подстричься, исчезла привычная длина, которую она легко измеряла пальцами, всякий раз зарываясь в начавшие седеть волосы. Под глазами залегли фиолетовые круги, кажется, не одной ей было больно и тошно. Расставаться даже на миг отчаянно не хотелось…в последний раз коротко коснувшись его губ отстранилась, прошлась языком по собственным губам. С тех пор даже не подумала вновь нанести помаду. Паша улыбнулся, отпустил ее. -Поехали домой, - он помогает ей облачиться в пальто и выходит следом, с удивлением и нежностью забирает предложенную руку, сжимает, переплетая пальцы. «Выбираю родного человека». Если кто-то удивится, то пусть это будет его личная проблема. Если кто-то начнёт болтать лишнего, то рано или поздно может встретиться с гневом одного из них, и это уж точно не будет приятно. Они достаточно взрослые, глубоко женатые люди, чтобы после работы просто быть Олей и Пашей, без оглядки на Ольгу Кирилловну и Пал Дмитрича.       Дорога домой, темные дворы, тихая музыка в салоне такси и его крепкое плечо, к которому хочется прижаться да посильнее. Мелькают вывески и, редкие, этим зимним вечером, прохожие. Из динамиков раздается сопливая попсовая песенка про чье-то разбитое сердце. Паша прижимается губами к ее макушке. Оля улыбается, приподнимает голову, вновь тянется за поцелуем. Разве много нужно уставшему, истосковавшемуся сердцу?       В беспечном танце движутся тела. В теплом полумраке спальни. Больше не нужно, стремясь урвать угасающий аромат, утыкаться в пустую подушку. Достаточно протянуть руку и коснуться. В голове всплывает строчка из песни, которая играла прежде чем они вышли в своем дворе: «Какое счастье любить тебя». Больше не нужно сдерживать стонов и чувств: -Люблю тебя, - бормочет она, зарываясь пальцами в его волосы, слегка оттягивая кожу, -Больше не уходи, - он вновь возвращается к ее губам, замирает на мгновение, сраженный и пораженный той невероятной красотой, что она по собственной воле вверила ему, любуясь прекрасной картиной -Никогда, больше никогда...-на щеках и шее, в уголках глаз и даже на лбу – везде остаются его поцелуи, невидимые, но такие горячие. В окно глядит луна: яркая и холодная, совершенно не способная охладить два истосковавшихся сердца. -Паш, а что это? – он едва открыл глаза, пытаясь осознать свою принадлежность к месту, а перед взором уже маячила знакомая до боли пачка из-под сигарет. Именно из-под, потому что он уже сомневался, что там осталась хотя бы одна. -Сигареты? – уточняет он и давится воздухом, потому что Оля резко наваливается сверху, открывая при этом пачку, чтобы он увидел, что там пусто. -Ты что курить начал? – Паша смущается, ибо история достойная сентиментального мальчишки, а не взрослого мужчины и кивает, довольно споро меняясь с ней местами, подминая под себя, ведь, как известно, нападение – лучшая защита. -А что, нельзя? – пораженная его утренней резвостью вновь отдается его губам и рукам, но вспоминая свое негодование: -Паша, Паш, подожди, давай поговорим