Город проклятых

      Гейзел и Лиза стояли на улице и наблюдали, как бездыханное тело Кендис в чёрном мешке грузят в машину скорой помощи. Веял прохладный ветер, но Элизабет ничего не чувствовала. Она с широко открытыми глазами смотрела перед собой, как будто ничего не видит. Несмотря на произошедшее, Лиза прекрасно расслышала, что Джон повесился. Это было уже второе или третье потрясение, связанное с Хартвестом младшим, за этот бесконечный ужасный день. Элизабет даже не предполагала, что Джон может убить себя, собственно, как и то, что его посадят, или он напишет чистосердечное признание. А главной проблемой всего случившегося было то, что Лиза никак не могла помочь друзьям, поэтому ей оставалось только сидеть на их могилах и заливаться реками слёз.       Возле отеля мисс Райли громко спорила с шерифом Диксоном, то и дело восклицая, что Генри в сто раз лучше, а такому проходимцу, как Вилл, не место на должности полицейского, на что тот лишь грозился её посадить, обвинив в убийстве Беатрикс Праер и Кендис. Элизабет пыталась не обращать внимания на них. Очередное напоминание о том, что в мире не существует справедливости, вполне могло довести её до отчаяния, а возможно, и до самоубийства.       «А что? Так бы было во сто крат легче! Не пришлось бы страдать и горевать! Я была бы вместе с матерью и сестрой!» — кричала в мыслях Элизабет, а при воспоминании о семье на глаза наворачивались слёзы.       — Может, тебя тоже стоило напоить успокоительным, как и Молли? — спросила Гейзел, закуривая уже третью сигарету.       — Не нужно, — ответила немного дрожащим голосом Лиза.       — Ну, тогда держи, — сказала Митчелл, протянув Элизабет сигарету. — Я всегда курю в стрессовых ситуациях. Возможно, тебе тоже поможет.       — Я не… — начала Лиза, а потом произнесла: — Впрочем, давай. Какая-то вредная привычка не испортит мою жизнь ещё больше.       Рекфилд взяла сигарету и зажигалку и закурила. Поначалу хотелось кашлять без перерыва, но потом Лиза втянулась и даже начала получать удовольствие. Никотиновый дым отлично отвлекал от проблем, заставляя думать только о размеренных затяжках.       — Как там Молли? Для неё смерть Кендис была самым настоящим шоком, — проговорила Элизабет, докурив.       — Спит на диване в комнате для персонала. Моя кузина, Энн, за ней присматривает. Не переживай. К таким случаям она привыкнет, как когда-то привыкла ты, — бросила Гейзел.       А и правда, Лиза реагировала на произошедшее совсем не так остро, как раньше. Недели три назад она бы впала в глубокую истерику на пару дней из-за смерти друзей, а сейчас просто стоит немного шокированная, ожидая похороны и не придавая внимания тому, что Кендис и Джон со дня на день будут кормить червей в земле.       «И когда я успела стать такой равнодушной и бесчувственной? Адамарей убивает всё светлое в людях, порождая только тьму и пустоту в сердцах. Нужно поскорее отсюда убираться, пока я окончательно не потеряла себя. Вот закончится эта неделя, и уволюсь, заберу Питера с собой в Чикаго, а дом продам, чтобы ничего не напоминало о тех трагедиях, что мы пережили. Интересно, как Питер живёт сам в кромешном одиночестве?» — подумала Элизабет, а потом сказала: — Я пойду к себе. Мне очень нужно отдохнуть.       Гейзел никак не отреагировала на слова Лизы, как будто ничего и не слышала.       Вздохнув, Рекфилд поднялась в свою комнату и закрыла дверь. Она зашла в ванную и сбросила с себя всю одежду, чтобы смыть остатки этого трагического дня. Лиза включила тёплую воду и села под душ. Капли приятно стекали по её лицу и телу, создавая впечатление, что всё хорошо, а все смерти — всего лишь вероломный плод больного рассудка. Но строить иллюзии не получалось, как бы Элизабет ни хотела обратного. Вместе с водой по щекам лились слёзы, не давая забыть о жестокой реальности.       Просидев так где-то два часа, Лиза вышла из ванной с уверенностью в том, что она закроет глаза на всё случившееся и отпустит потери, потому что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Завтра она соберёт чемодан и с гордо поднятой головой покончит с этой неделей, а потом уйдёт. Уйдёт в лучшую, более радостную жизнь.

***

      Хоть на дворе и была уже глубокая ночь, но в номере семьи Праер ещё горел свет. Розали сидела в кресле, в открытую зевая, пока госпожа Изабелла носилась по комнате с воодушевлённым выражением лица, то и дело восклицая:       — Прекрасно! Просто прекрасно! Прекраснее быть не может! Наконец-то жизнь повернулась к нам лучшим местом!       — Не пойму причину твоего приподнятого настроения, мама, — произнесла Розали, мысленно подмечая, что эта старая карга ей уже в печёнках сидит, и неплохо было бы от неё избавиться.       — Негодная девчонка! Сколько раз я просила не обращаться ко мне так?! — раздражённо крикнула леди Праер.       — Сто? Двести? Ой, я совсем сбилась со счёта, — иронично сказала Розали.       — А ну, сейчас же извинись, мерзавка!       — Ладно, простите меня, госпожа Изабелла. Хотя, нет, такая невоспитанная и хамоватая дрянь, как я, не заслуживает вашего прощения, — проговорила Розали, а леди Праер скривилась, как будто её заставили съесть килограмм лимонов. — Так в чём причина радости?       — Новая смерть в этом дурацком городишке, конечно! Сегодня была убита одна из официанток. И за небольшое денежное вознаграждение новый шериф поделился со мной, что она умерла так же, как и Беатрикс. Знаешь, новый шериф намного сговорчивее предыдущего и легко согласился не афишировать смерть Беатрикс, списав всё на какой-то несчастный случай, дабы на нашу семью журналюги не обращали внимания, — рассказала госпожа Изабелла.       — Я всё равно ничего не понимаю.       — Ну что здесь непонятного? Если официантка убита тем же способом, что и Беатрикс, значит, наша семья не является целью убийцы. Скорее всего, это какой-то местный психопат убивает всех подряд без какой-либо логики, поэтому мы почти в безопасности, ведь, может, он будет и дальше убивать нищенок из персонала отеля, — выпалила леди Праер с гордым выражением лица, как будто она только что раскрыла преступление века.       — А кто сказал, что он не убьёт, к примеру, вас? Почему вы так в этом уверены? — вкрадчиво спросила Розали.       — Какая же ты всё-таки тупая! Кошмар! Если ничего не понимаешь, то хотя бы мне не мешай упиваться победой! — воскликнула госпожа Изабелла и, схватив дочь за руку, затолкала её в комнату, а сама вернулась к бутылке шампанского, которую начала распивать ещё до прихода Розали.       Оказавшись у себя в комнате, девушка со злостью толкнула стул, из-за чего тот упал. Отношение матери её раздражало, а то, что противная официантка Лиза выжила, вообще приводило в первобытную ярость. Розали хотелось отомстить им всем, а в особенности госпоже Изабелле за пренебрежение и унижение.       Праер вскочила на кровать и принялась колотить подушку кулаками, представляя вместо неё лицо матери. Как же она её ненавидела, кто бы знал! Хотелось заставить её уважать себя и бояться, чтобы госпожа Изабелла впала в ужас от одного вида её, Розали.       — Ничего, мамочка. Что ты там говорила о том, что спасена от смерти? О, для тебя у меня особый план убийства. Ты будешь кричать и захлебнёшься собственной кровью. Это я тебе точно обещаю, — шёпотом проговорила Розали и безумно рассмеялась.

***

      Уже второй день Кэтрин не могла найти книгу. Она день и ночь рыскала возле озера, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, но всё было тщетно. В мысли постоянно закрадывались картины различных пыток, которые к ней применит Люцифер, если она облажается. Сегодня Кэтрин решила поискать в собственном доме, вернее в том, что от него осталось.       «Там началась история с проклятьем, а здесь началась моя собственная история», — подумала женщина и вздохнула.       Сколько лет она уже не была в особняке Витморов? Когда-то это здание пугало всех прохожих. Готический стиль и тёмный фасад прекрасно выполняли своё дело, напоминая всем, что его построил психопат для психопатов, как любил выражаться Лиланд Витмор. Даже сгорев, особняк всё равно внушал ужас своими останками.       Где-то на заднем дворе виднелись заброшенные могилы членов семьи, отошедших в мир иной, которые до жути пугали Кэтрин в детстве. Там, в центре, находилось вечное пристанище Томаса Витмора, основателя рода. Ему грозила смертная казнь за эксперименты над людьми, поэтому когда-то давно он сбежал из Англии в Новый Свет на корабле вместе с Абрахамом Рекфилдом и отцом Иоанном, которые собирались осваивать новые земли. В рассказах Лиланда Томас Витмор был опасным и жестоким психом, который не щадил никого и ничего, что и проявилось в некоторых его потомках. Иногда Кэтрин чертовски радовалась, что она приёмная и не имеет с этой семьёй ничего общего.       Кэтрин зашла в особняк и сразу направилась в столовую.       «Если книга находится здесь, то именно в этой комнате. Всё-таки именно тогда, когда я перерезала всем им глотки, я начала служить Люциферу», — подумала Кэтрин, а потом, стиснув руки в кулаки, зашла, и на неё накатили давно забытые воспоминания.       За окном лил дождь. Шестнадцатилетняя Кэтрин сидела за столом в своей комнате и, закатав рукав голубой блузки, смотрела на синяки, которые ей оставил отец за то, что она повысила голос на мать. Девушка уже просто не могла терпеть такое отношение к себе. Родители издевались над ней всеми известными им способами, ведь постоянно жалели, что взяли её из детского дома. Кэтрин ущемляли во всём, пытаясь показать, где её место, и что она никогда не встанет в один ряд с родными сыновьями.       Сегодня мать сказала Кэтрин, что она должна выйти замуж за одного из своих братьев. Девушка не выдержала и начала громко возмущаться по этому поводу, за что получила от отца. Радовало только то, что прадедушка Лиланд уже умер и не сможет её побить по спине тростью, как раньше делал в детстве.       «Почему у всех добрые и хорошие родители, которые любят своих детей, а у меня самые настоящие монстры?» — подумала Кэтрин и заплакала.       — Как жалко! Ты сидишь и рыдаешь, когда могла бы наказать их всех, — произнёс жуткий голос.       Кэтрин содрогнулась от страха, а потом, обернувшись, увидела тень с красными глазами. С губ чуть не сорвался крик, но девушка взяла себя в руки и спросила:       — Кто ты?       — У меня много имён: Сатана, Дьявол, Князь Преисподней, Люцифер, — начала перечислять тень.       — За-а-чем ты пришёл ко мне? — заикаясь, поинтересовалась Кэтрин.       — Я хочу предложить тебе сделку: я помогу тебе избавиться от твоей семейки, а ты будешь служить мне и выполнять все поручения. А чтобы тебе думалось лучше, я приму своё другое подобие. — В миг тень превратилась в красивого мужчину лет тридцати в чёрном костюме и с зачёсанными назад тёмными волосами.       — Почему именно я? — взяв себя в руки, спросила Кэтрин.       — Ты потомственная ведьма по линии матери и обладаешь магическими силами, — сказал Люцифер.       — Я умею колдовать?       — Пока нет, но я тебя научу, если ты согласишься на условия сделки.       — Тогда я согласна. Я хочу изменить свою жизнь, — твёрдо произнесла Кэтрин и пожала протянутую руку Люцифера.       После того, как девушка приняла условия сделки, Люцифер обучил её, как пользоваться собственным даром и некоторым заклинаниям.       — Пора, — однажды сказал Князь Преисподней, а Кэтрин уже знала, что сегодня она избавится от семьи.       Девушка спустилась в столовую. На неё, как всегда, никто не обратил внимания, посчитав пустым местом. Вдруг все члены семьи оказались привязаны к стульям чёрными тенями, а Кэтрин, взяв в руку нож, принялась перерезать всем глотки. Они кричали и проклинали, пытались вырваться и ударить её, но у них ничего не получалось.       Когда Кэтрин закончила, она выбежала из дома, а потом спросила:       — Что дальше?       — Ты будешь отдавать мне должок, — произнёс Люцифер, материализовавшись, и щёлкнул пальцами, после чего особняк загорелся.       Отогнав воспоминания, Кэтрин начала искать книгу, перерывая все углы в столовой. Только спустя час поисков она нашла её под полусгоревшим комодом. Кэтрин радостно выдохнула. Теперь ей ничего не угрожает.

***

      Проснувшись, Лиза начала сразу собираться на работу, пытаясь вести себя, как будто это обычное, ничем не примечательное утро, а вчерашней трагедии и не было вообще. Натянув форму официантки и собрав волосы в хвост, Элизабет покрутилась перед зеркалом, чтобы проверить хорошо ли выглядит, а потом улыбнулась. Только улыбка вышла совсем не искренняя, а очень натянутая и какая-то неживая, как будто улыбается не живой человек, а идеальная, красивая кукла, которой всё равно на происходящее вокруг неё. Громко вздохнув, Рекфилд уже собиралась покинуть комнату, как вдруг в дверь постучались.       — Войдите! — крикнула Лиза, после чего зашла Элайза.       — Доброе утро, дорогая! Как поживаешь? Слышала, что твоя подруга… — начала говорить синьора Валентэ, но Элизабет её перебила:       — Отлично! У меня всё хорошо! — воскликнула Рекфилд бодрым тоном и выдавила свою самую счастливую улыбку.       В этот момент Лизе стало противно от самой себя. Нежелание снова грустить и впадать в отчаяние пробудило в ней настоящую лицемерку, которая врёт единственной подруге и играет на публику, как актриса-пустышка, до которой никому нет дела, поэтому и не сильно старается. Хотелось закричать: «У меня всё ужасно, но я ни за что это не признаю, даже под самыми страшными пытками!». А самые страшные пытки уже происходили. Пронзительный подозревающий взгляд Элайзы был ужаснее любой физической боли, потому что моральные страдания заставляли сердце кровью обливаться.       — Я пришла сказать тебе, что через пару дней возвращаюсь в Италию. Думаю, тебе стоит это знать, — проговорила синьора Валентэ тоскливым тоном.       Женщине было не менее трудно от поведения Лизы, чем ей самой, ведь пресловутое самоубеждение уничтожает человека изнутри. Элайза узнала об этом на своём горестном опыте и теперь не желала Элизабет осознать эту истину самой.       — Наверное, это даже к лучшему. Ты должна заботиться о ребёнке, а я… Я и сама собираюсь уезжать отсюда. Прости, но мне нужно идти на работу, — сказала Лиза и пошла к выходу, из-за чего синьора Валентэ последовала за ней, поглаживая ничуть не изменившийся живот.       — До встречи, дорогая. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — произнесла Элайза и отправилась в свой номер.       — Эх, если бы, — прошептала Элизабет вслед подруге.       Рекфилд не желала сегодня вести задушевные разговоры, ведь тогда точно не выдержит и… Об этом лучше даже не думать, чтобы не накликать беду. Хоть Лиза и чувствовала вину за последние слова, но всё равно считала, что правильно поступила ради своего блага и Элайзы.       Когда Элизабет зашла в ресторан, рабочий день уже начался. Молли пыталась сохранять спокойствие, но у неё это очень плохо получалось: подрагивающие плечи говорили красноречивее любых слов. Гейзел, как всегда, была в своём обычном как-вы-меня-все-бесите настроении.       «Наверное, не существует вещи, которая могла бы пробить её на эмоции», — подумала Лиза, наблюдая за недовольным выражением лица Митчелл.       — Доброе утро всем! — поздоровалась Элизабет.       — Доброе, хотя я, если честно, в этом не уверена, — произнесла Молли, отвлёкшись от полирования стаканов, а Рекфилд заняла место за барной стойкой. — Знаешь, я немного завидую твоему спокойствию. Как-никак тебя пытались отравить.       Элизабет непонимающе посмотрела на неё, а потом в голове начали активно появляться мысли о том, что именно в её чашке находился яд, и это именно её хотели отравить.       — Интересно, кто это мог быть? Похоже, у тебя, блондиночка, появился опасный враг, — сказала с сарказмом Гейзел.       — Понятия не имею, кто это может быть, — произнесла Лиза, а сама начала перебирать варианты среди всех знакомых.       «Все дороги ведут к Розали. Мотива больше нет ни у кого. Но ей всего шестнадцать! Она просто эмоциональный подросток, который может иногда перегибать палку, бросаясь словами, которые только придут в голову. Не верю, что столь юная девушка может быть на такое способна! Не верю!» — думала Элизабет, даже не догадываясь, насколько её догадки верны.

***

      Госпожа Изабелла шла по пустырю. Светло-жёлтый костюм, состоящий из юбки и кофты с длинными рукавами, был полностью обшит белыми кружевными цветами. Он совсем не гармонировал со столь хмурым местом, как и белоснежные туфли на высоком каблуке. За полчаса дороги Изабелла уже трижды чуть не сломала себе ноги, поэтому она была крайне раздражена и готова придушить Розали собственными руками.       — Чёртова ненормальная идиотка! Что за тварь?! Дорогой приличный ресторан, значит, она нашла! Да где ему взяться в этой глуши?! Здесь только могут быть психи, наркоманы и алкоголики! — на повышенных тонах возмущалась леди Праер.       С утра Розали пригласила мать на обед в местный ресторан. Девушка утверждала, что это чудесное место для богачей вроде них, а поскольку госпожа Изабелла не ходила никуда дальше отеля, она и знать не знала, что никакого ресторана и в помине нет, а только жуткий пустырь с лесами вокруг.       «Нужно уходить отсюда, а потом устроить мелкой лгунье взбучку!» — подумала Изабелла, а потом услышала шаги у себя за спиной.       Обернувшись, она увидела Розали. Девушка была одета в латексный плащ, джинсы, корсет и ботильоны на шпильке. Вся одежда чёрного цвета. Медные волосы собраны в высокий пучок, из которого свисали некоторые пряди. На лице был яркий и дерзкий макияж, который говорил о том, что она готова свернуть горы.       — Что ты вытворяешь, противная девчонка?! Зачем ты меня обманула?! — начала гневно кричать госпожа Изабелла.       — Как необдуманно нарекать на человека, у которого сейчас явное превосходство, — сказала Розали и подошла впритык к матери.       — О чём ты вообще говоришь?! Свихнулась, что ли?! — Близость дочери нервировала леди Праер, но она старалась ни за что это не показывать.       — Этот кинжал подарил мне отец на шестнадцатилетее, чтобы я всегда могла защитить себя. — Розали достала упомянутый предмет и продолжила: — И сейчас я его применю!       Розали воткнула кинжал прямо в глотку госпожи Изабеллы, попадая в артерию. Женщина даже не успела опомниться, как уже начала заливаться кровью, которая облила и Розали. На лице леди Праер застыл страх, который так жаждала увидеть её дочь.       — Ну и кто теперь главный, мамочка? — произнесла Розали, злорадно ухмыльнувшись.