Искорка

Живот продолжал расти, а срок становился всë ближе к появлению малышки. Девушки уже купили милую бежевую коляску, потому что Амала была против розовой, а Лима во всем еë поддерживала. Сегодня они привезли домой кроватку, которую предстояло собрать. — Красивая детская получилась, — Амала сложила руки на животе, осматривая детскую. Она была светлая, около стены стоял комод, уже частично заполненный детскими вещами, напротив окна они решили поставить кроватку, а рядом уже стояло кресло. — Что-что, а детские кроватки я ещë не собирала, — Лима улыбнулась и села на пол, вооружаясь инструментами и деталями кровати. — А тебе пора выпить витамины и поесть, Амала. — Ну Лима… — Иди и пей, я не принимаю отказов. Тебе разве нужна нервная жена? — она взглянула вопросительно, отверткой закручивая шуруп. — Не могу уйти от тебя, такой сексуальной. — Чего? — Берг рассмеялась. На Лиминых руках стали так четко видны мышцы, а несколько прядей выбились из хвоста и свисали перед лицом. Она выглядела потрясающе. — Прекрати так смотреть, — Берг рассмеялась. — А то что? — А то у меня в голове будут одни непристойности, — она усмехнулась, продолжая собирать кровать. — Ну и что? — Ничего, вот родишь, потом посмотрим, — Лима рассмеялась. — Ничего, что мне никто ничего не запрещал, кроме тебя, — она сложила руки на животе и с вызовом посмотрела на девушку. — Иди и пей витамины. В холодильнике фруктовый салат, его тебе тоже нужно съесть. — Мне нужно съесть вредную тебя, — Амала наклонилась и укусила девушку за ухо, руку запуская в еë волосы, пальцами массируя кожу головы. Лима вздрогнула и прогнулась, задирая голову, чтобы посмотреть на девушку. — Что? — Амала мило и невинно улыбнулась. — Мне не позволяют моральные принципы. — Она в животе, Лима. — В этом и проблема. Будь она в соседней комнате было бы проще, хотя я и такое не одобряю. — Я тебя поняла, — брюнетка поцеловала девушку в лоб. — Потом мы будем брать няню, — она перешла на шепот, наклонившись к уху девушки, — и ты будешь полностью в моей власти. Лима шумно выдохнула, а по спине побежали мурашки. — Не буду мешать, пойду пить витамины и есть салаты, — Амала подмигнула и хитро улыбнулась, покидая детскую комнату.

***

К вечеру кроватка была готова, а Лима сидела на кухне за столом и раскладывала распечатанные фото в фотоальбом. А затем взяла рамку, вклеивая туда очередной снимок узи Амалы. Она хотела собрать все узи в эту рамку, а потом повесить еë в детской. — Хватит сидеть, идем в кровать, — Амала подошла к ней со спины и положила руки ей на плечи, мягко пожимая. — Ммм… — Лима прикрыла глаза. — Идëм, — невесомый поцелуй в макушку. Девушки пришли в спальню и легли, опираясь спинами на подушки. — Я знаешь, что поняла? — Что? — Лима уткнулась в темные пряди волос. — У нас нет для неë имени. Какие тебе нравятся? — Даже не знаю. Бриджит, Амелия, что-то такое, наверное. — Бриджит… Красиво. — Ты что думаешь? — она опустила ладонь на живот девушки и начала мягко гладить. — Зои, Эмбер или Адель. — Тоже все красивые. Думаю, решишь, как только еë увидишь. Они провалились в комфортное молчание. Амала наслаждалась теплом Лимы, еë руками, мягкими огненными волосами и смородиновым запахом. — Лима, — вдруг нарушила тишину девушка. — Что такое? — Берг приподняла голову с еë плеча. — В животе что-то. — Ребенок, — она рассмеялась. — Очень остроумно. Она пинается, Лима! Я чувствую как она шевелится и толкается! — Почему я не чувствую, хотя рука прям на животе. — Ты не там трогаешь, — Амала взяла еë руку и переложила туда, где чувствовала толчки. — Хэй, малышка, покажи нам еще раз, что ты можешь, — девушка постучала кончиками пальцев по своему животу. В животе вновь произошел толчок, который Лима ощутила уже всей ладонью. — Сильная, — Мала усмехнулась и взглянула в изумрудные глаза. — Только не плачь, ладно? — Я постараюсь, — Лима усмехнулась. — Она правда толкается, я почувствовала. — Ты порадовала всех, малышка, — Амала обратилась к своему животу. Лима вдруг поменяла позу, руку с живота не убрала, но прижалась ухом, слушая происходящее внутри. — Ты осторожней, а то вдруг она решит пробить тебе барабанную перепонку, — девушка рассмеялась. — Хэй, маленькая, — Лима погладила живот и улыбнулась. — Мы тебя очень ждем. К твоему появлению уже всë готово. — Не заставляй еë вылезать раньше, умоляю, — Амала улыбнулась и положила руку Лиме на голову, начиная мягко поглаживать еë пряди. — Не мешай нам с дочкой разговаривать. У тебя прекрасная семья, а ещë отличный дядя, который хочет научить играть тебя в баскетбол. Кажется, у Амалы в груди что-то сжалось. Дыхание перехватывало от Лиминых слов и действий. Она знала, что Лима нежная и ранимая, но не знала, что она может быть настолько нежной. — Мы тебя очень любим, кроха, — шепнула Лима и оставила поцелуй на животе Амалы. — Иди ко мне, огонëк, — шепнула Амала и переложила ладони на еë щеки, притягивая к себе. Лима переползла ближе и коснулась губ Амалы. Сладкий и такой нужный им обеим поцелуй. Еë тонкие пальцы сжали темные пряди, не позволяя отстраниться. — Я люблю тебя больше всего на свете, — шепнула Амала ей в губы. — И я тебя люблю так же сильно, милая, — Лима уткнулась ей в лоб. — Никогда не могла подумать, что смогу полюбить кого-то настолько сильно и искренне. Казалось, такой уровень любви мне непостижим, но… Вот я знакома с тобой уже много лет, мы переехали в Амстердам, мы уже отпустили Кирана во взрослую жизнь, поженились и теперь ждем нашего общего ребенка, — девушка посмотрела в глаза и села рядом, прижимаясь к плечу. — Я даже не задумывалась так сильно, пока тебя не встретила. — Я, приехав в Калькутту, не ждала ничего, кроме работы. Встретила тебя и… Предложила тебе пожениться на второй день нашего знакомства. — Да, я помню, — Амала засмеялась. — Вот так и шути, теперь будешь мамашкой. — И это лучшее, кем я могла стать. Надеюсь, я буду хорошей матерью, — она вздохнула, — Ты точно будешь хорошей матерью, огонëк. Она уже тебя обожает. — Да? Как ты это поняла? — Притихла, когда ты начала говорить. Значит, ты еë успокаиваешь. Лима лишь улыбнулась, приобняла Амалу, а голову опустила ей на плечо, прикрывая глаза. Амала в свою очередь обняла девушку в ответ и начала гладить еë плечи и спадающие на них рыжие волосы, которые она так любила.