Мы – часть вечности

Чимин снова на той самой цветочной поляне. Он проходит по мягкой зелёной траве, рукой цепляя все цветы рядом. Он глубоко вдыхает приятный цветочный аромат и улыбка появляется на его лице. — Тут спокойно и хорошо, — Чимин поворачивает голову в сторону голоса и замечает Юнги, сидящего среди жёлтых одуванчиков. — Да, — парень подходит и садится рядом, — мне нравится здесь. — Как ты себя чувствуешь? — силуэт наклоняет голову и Чимину хочется верить, что он правда волнуется о его самочувствие. — Я в порядке. — Это тебе, — Юнги протягивает небольшой букет ромашек, что аккуратно собраны и перевязаны стебельком травы, — подумал, что ромашки теперь будут ассоциироваться с тобой, потому что означают чистоту и нежность. — О, вау, спасибо, — Чимин смущается, ведь это первый жест внимания от его соулмейта, — мне приятно. Закат был просто потрясающий и парни смотрели на краски, что разлиты по небу оттенками огненно красного, нежно розового, ярко оранжевого и сиреневого. Будто художник провёл небрежно кистью, смешивая. Это завораживает и в такие моменты Чимин чувствует себя живым — будь то реальность или сон. — Холодно? — Юнги двигается ближе, слегка приобнимая за плечи, пока Чимин сжимает в руке цветы. Такое обычное касание, которым одаривают друзья, сейчас отдаёт громкими ударами сердца. — Ты дрожишь. — Немного, — и он не скажет, что дрожь эта не от лёгкого ветерка, что колышет траву рядом, а от парня, что совсем близко — телом к телу и душой к душе. — Давай прогуляемся? — Юнги встаёт, протягивая руку, и Чимин не успевает понять, как оказывается в чужих объятиях. — Захотелось просто, — будто объясняет свои действия, слегка поглаживая спину младшего, отчего у того словно бабочки в животе порхают. Истинный оказывается чуть выше и довольно крепкого телосложения. Он худой, но у него крепкие мышцы, которые Чимин ощущает всем телом. Он невесомо дотрагивается носом чуть выше ключицы и вдыхает запах. Юнги потрясающе пахнет и нет объяснения, чем именно. Если бы Чимин был в мелодраме, то сказал бы, что так пахнет любовь. Они молча стоят в объятиях друг друга, не считая времени, и наслаждаются этим. Кажется, что нет места на планете лучше, чем эта поляна. И нет момента за всю жизнь лучше, чем это прикосновение тел. Чимину бы и кислород не нужен был, потому что есть Юнги. Однажды Намджун говорил ему, что запах кожи любимого человека самый лучший в мире. Теперь Чимин понял его слова. — Давай прогуляемся, — наконец отвечает Чимин, когда они отстраняются друг от друга, и Юнги сразу же берёт его руку в свою, направляясь в сторону закатного солнца, что так и останется на горизонте. — Я хочу показать одно место, думаю, тебе понравится. — Хорошо, — а Чимину и неважно уже, где они будут находиться, потому что хочется просто вместе. И рука его слишком правильно легла в чужую большую ладонь. Они вышли к озеру с водопадом, и младший потерял дар речи от этого вида. Вода падала большими каплями прямо на них, остужая разгорячённое сознание. Шум отличался от волн, он заполнял собой всё пространство, пока блики от солнца сверкали отражением. Юнги потянул за собой, ближе, Чимин послушно шёл следом, пока они не зашли за водопад. Там было тесно, прохладно и просто потрясающе. Они облокотились на мокрую каменную стену позади, смотря сквозь поток воды. В озере появились лебеди, кристально белые, кружащие совсем рядом, не страшась грохота и брызг. Лучи солнца попадали на Чимина вместе с каплями, а холодная ладонь Юнги крепко держала его собственную тёплую, и этот контраст ощущений выбивал воздух из лёгких. Хотелось остаться там навечно, держась за руки, когда лебеди, олицетворяющие любовь, так красиво плавают, словно в танце, а закат не спрячется в ночи. Но им пришлось вернуться, потому что одежда была промокшей, поэтому обратно они бежали, смеясь. Чимин не мог вспомнить момент, когда был более счастлив, чем в тот самый. Его предназначенный рядом с ним, держит за руку и бежит босиком по мягкой траве, пересекая цветочное поле. Это всё заставляло глупо улыбаться, запрокидывая голову назад. — Спасибо, что показал мне это всё, это просто волшебно, — запыхавшийся и счастливый Чимин лежал под боком Юнги, забывая обо всём на свете, и жалел он только о том, что не может вот так просто проводить время с истинным в реальности. Но сейчас, почему-то, кажется, что у них будет шанс. Что они смогут принять друг друга и впустить в свою жизнь. — Я рад, что тебе понравилось, — Юнги сильнее прижимает младшего к себе, позволяя полностью расслабиться. И этот сон навсегда останется лучшим в жизни Чимина. Вечность — это мало, если рядом любимый человек. Но Чимину бы хотелось эту самую вечность. И этого самого человека, что успокаивает своим размеренным дыханием прямо в ушко. Вечность — это он, это Юнги, это они.

***

Чимина снова затягивает рутина из работы, учёбы и подготовки танца. Разбавляет всё только Юнги, что заходит почти каждый вечер, заказывая только кофе, и сидит по часу рядом, рассказывая что-то про свою работу или спрашивая у Пака о его делах. Он заказывает пончики и оставляет их младшему, уточняя у Намджуна, проследит ли тот, чтобы Чимин поел. Они обсуждают музыку, фильмы, путешествия — обыденные темы, что затрагивают люди, начинающие общение, чтобы узнать друг друга получше. Тэхён продолжил работать в кафе, поэтому Чимину стало чуть легче, ибо тот научился отлично протирать столы и уносить грязную посуду, почти всегда не разбивая её. Намджун даже хвалит иногда, и когда приходит день зарплаты говорит взять хоть половину, на что тот наотрез отказывается, потому что: — Мне главное устать, хён, ты же знаешь, — беззаботно отвечает Ким младший, поправляя диванчики и столы, чтобы стояли ровно, — а деньги можешь отдать Чимину или оставить себе в счёт всех разбитых тарелок и стаканов, — и тянет улыбку. — Разве ты недостаточно устаёшь на репетициях? Вы же оба еле живые! — старший возмущается на то, что они не берут дополнительные выходные, а работают на износ после тяжёлых тренировок. — Я чувствую себя лучше, чем Чим-и, потому что у меня нет соло, так что завтра я снова приду раньше, чем он, — Тэхён уходит в кладовку и возвращается со шваброй и ведром, начиная намывать пол, да так, чтобы блестел. И обязательно пах лавандой. — Хорошо, Тэ, — Джун снова опускает глаза, продолжая считать купюры в кассе, что-то записывая в специальную тетрадку, — но давай ты заберёшь свои честно заработанные деньги, потому что я чувствую себя неловко. — вздыхает, — Ты же не в рабстве тут, в конце концов. — Мы не будем это обсуждать, хён! — от возмущения младший случайно толкает шваброй ведро и почти вся вода разливается по покрытию, отчего он лишь смотрит на это всё грустным взглядом. — Хён, ты решил открыть аквапарк? — радостный Чимин выходит к парням, абсолютно не удивляясь увиденному, — Я пересчитал и всё записал, — кладёт ещё одну тетрадь рядом с Кимом старшим, устало потирая глаза, — скорее всего позавчера я дописал лишний нолик вот тут, — тыкает на первый столбец таблицы, — и не дописал один вот здесь, — тыкает на второй. — Теперь стало понятнее. — Прости, хён, я просто, видимо, заработался и случайно запутался, но больше такого не повторится! Я обещаю! — Паку стыдно. Он всегда был ответственным человеком и никогда не допускал ошибок, тем более таких глупых, да ещё и сразу две. Просто непростительно! — Ничего, Чимин-и, просто давай я теперь буду заниматься кассой? Но лучше отдыхай побольше. — Нет, хён, я не могу… то есть, у тебя и без того много дел, — скидывать эту самую ответственность Чимин тоже не привык, тем более, когда это его обязанности. — Перестань, — старший закончил подсчёт и закрыл тетрадь, откладывая в нижний ящик, — я ценю тебя не только, как сотрудника, но и как своего друга, прежде всего, поэтому, пожалуйста, уделяй время на отдых, а об этом не беспокойся. Мы хорошо разделили обязанности, так что просто сверить кассу в конце дня не доставит мне много хлопот. — Ладно, но ты уверен? — Конечно, Мин-и, — улыбка Намджуна заставляет улыбаться и Чимина, поэтому он опускает плечи, расслабляясь, и начинает протирать кофемашину. — Я закончил! — слишком громко для уже опустевшего помещения звучит голос Тэхёна, на что Пак аж дёргается от неожиданности. — Молодец, Тэ, можешь посидеть, пока мы с Чимином закончим тут, — старший уже привык к внезапным возгласам маленьких детей или лаю таких же маленьких собак, когда набивается всё кафе, поэтому остаётся непоколебим. — Ладно. — Так просто согласился? Даже не попросил включить музыку, чтобы не скучно было? — Чимин удивлён. Его друг не может находиться в тишине буквально ни минуты. — Потому что я вспомнил, что уже неделю мы не обсуждали твоего истинного, потому как всевышние силы были против этого, шепча мне забыть об этом абсолютно, — он разваливается на диване, что недавно сдвинул ближе к окну, потому что там свет лучше падает, опираясь головой о руку, что расположилась на подоконнике, — но прости мою грешную душу за это, Чимин-и, я буду стараться помнить даже, если сам Он, — указывает пальцем вверх, — решит спуститься ко мне и уговорить забыть. — Ты такой дурной, Тэ, — Пак негромко смеётся, погружаясь в свои мысли. — Зато он прав, что редко бывает. Я тоже давно о нём не слышал, — Намджун на секунду отвлекается от каких-то документов, чтобы посмотреть на младшего, наклоняя голову. А с истинным у него всё спокойно. И эта стабильность радует, но пугает, потому что «вдруг это затишье перед бурей?». Вдруг сейчас он снова уснёт, а его опять прогонят или скажут грубые слова. Юнги ещё несколько раз извинился за это, клялся, что просто перепил алкоголя, но больше такого не будет никогда. А Чимину страшно, что дело не в градусах, а в чувствах. Его сердечко не готово к предательству совсем, и терять эту связь не готово тоже. Но соулмейт поводов и не даёт. Он дарит цветы каждую ночь, потому что им снится та поляна; засыпает в тёплой кофте поверх футболки, чтобы одеть её на Чимина, когда они у водопада, чтобы тот не замёрз; наверное, рассказывает что-то о своей жизни, что Пак вспомнить не сможет никогда, из-за «правил» истинности; он держит за руку и обнимает, читая стихи, неизвестные младшему, но оттого это ещё более романтично. — Кажется, всё в порядке, — неловко начинает Чимин после минутной паузы, — я думаю, он принял нашу связь и позволяет себе быть искренним и честным. — О, это же просто замечательно, но я жажду подробностей! — Ким младший даже встаёт и подходит ближе, присаживаясь на стул у стойки, где обычно сидит Юнги. — Ну… он ухаживает за мной? — отчего-то спрашивает, а не утверждает, будто боясь произнести такое вслух, чтобы, как говорит Намджун — не сглазить. — Как ухаживает? Не томи, друг, — Тэхён заёрзал, намекая, что долго не продержится без желаемой информации. Но Пак не успевает ответить, потому что дверь открывается и на пороге появляется промокший Юнги. — Всем привет, там ливень начался минут тридцать назад, — подтверждая свои слова он немного трясёт головой, с которой разлетаются капли воды. Чимин вспоминает сон и водопад, что брызгами холодит кожу, и улыбка непроизвольно трогает губы. — Правда? Не обещали же, — Джун подходит к окну, отодвигая жалюзи, и неодобрительно качает головой. — Мин Юнги, ты зачем бросил меня одного в машине, когда такая гроза? Страшно же! — высокий незнакомец повторяет жест Юнги головой, и тянет всем руку для приветствия, начиная с Кима старшего, — Ким Сокджин, приятно познакомиться, кажется, Намджун, да? — Да, а откуда… — Юнги рассказывал про каждого по чуть-чуть, но про Чимина немного больше, чем чуть-чуть, — не даёт закончить Джин, подмигивая Чимину, на что тот удивлённо и смущённо поднимает брови, — а шутка про походы сквозь стены через дверь мне понравилась, это гениально, Тэхён, — обращается уже к другому, пока Джун и Чимин лишь молча молятся, чтобы этот Сокджин не решил вдруг перекидываться шутками с Кимом младшим. Они этого не переживут. — Да! А я говорил, что это вы ничего не понимаете в юморе, а не я тупой, — слишком гордо и обиженно одновременно смотрит на друзей Тэхён. — А знаете, что говорит подушка человеку, когда тот в плохом настроение? — О, боже, Джин, не смей, — Юнги пытался. Юнги молодец. Это было провально сразу. — Что? — воодушевленно интересуется Тэхён. — Ты можешь на меня положиться, — и оба заливаются смехом, пока остальные обречённо смотрят на них. — Что нужно делать, чтобы не сидеть без денег? — Ким младший перенимает очередь великих шуток, когда все тяжело вздыхают. — Мы умрём, Джун-и-хён, — отчаяние Чимина достигает пика только в двух случаях. Первый — когда в магазине нет его любимого печенья, а второй сейчас. — Нет нам спасения, Чимин-и, — он наклоняется к уху младшего, продолжая говорить шёпотом, — но этот парень мне нравится. — Прилечь! — добивает местный шутник и оба снова смеются слишком звонко. Чимин был бы не против включить музыку, пусть даже рок. Если это всё не остановить, то… случится что-то плохое. — А… — Сокджин, не смей говорить что-то, что является шуткой по твоему мнению или я тебя уволю прямо сейчас, — Юнги внезапно стал серьёзным и у Чимина пробежали мурашки от такого Мина. — Ты старый скучный дед, — обиженно складывая руки, отвечает тот, — к тому же, я тебе нужен, но ладно, пожалею твои слабые нервишки. — Тэхён, я тоже могу тебя уволить, — напоминает Джун. — Не можешь, потому что кто не получает зарплату, тот не считается сотрудником, — вскидывая бровь, так же складывает руки. — Эй, это не честно, — Намджун выглядел до умиления растерянно и Чимину так сильно хотелось прижать его к себе, как ребёнка, чтобы пожалеть, ведь его план провалился. — Честно, — поворачивается обратно к новому знакомому, — а что сделала… — Ким Тэхён, если ты издашь хоть звук, то поедешь в Пусан сам! — Пак вспомнил, что у него тоже есть точки давления на друга, которыми он пользоваться не любит, но делает это исключительно в такие моменты. — Будто ножом по сердцу, Чим, — и наигранно почти падает от «боли». — Так, раз детский сад закончился, то прошу любить и жаловать, Ким Сокджин — мой… — Друг, товарищ, плечо поддержки, ассистент, менеджер, советчик и просто красавчик, — тот дополняет сам, пока Юнги закатывает глаза. — Вроде того, в целом, — переводит взгляд на Чимина, который почему-то начал волноваться, — он попросил меня довезти его, но начался дождь и я решил довезти вас тоже. — Оу, это не обязательно, хён, — Чимину неловко, потому он прячет пальчики в рукава толстовки и сам хочет спрятаться куда-нибудь. — Обязательно, Чимин, так что собирайтесь и пойдёмте до машины. — Мы закончили уже, — отвечает за всех Тэхён, хоть вообще-то это не совсем правда, но Намджун зачем-то кивает в знак согласия, так что Чимин просто берёт свой рюкзак и не задаёт вопросов. Рабочие моменты с Джуном он не оспаривает, домой — значит домой. — Отлично, — Мин подходит к двери, пока остальные собираются позади него, — думаю, не пойдём, а побежим. — На счёт три, — Тэхён становится рядом с Юнги, — три! — и резко бежит, распахнув дверь. Старший ругается, но бежит следом, хватая Чимина за руку. Кимы добегают позже, потому что Джин помогал Джуну закрыть кафе, но если говорить точнее, то держал над его головой свою толстовку, что наполовину стянул с себя для этого. Остальные трое удивляются, но ничего не говорят. Только Сокджин психует, что его место спереди занял Чимин, но потом осознаёт, что сидит с однофамильцами и начинает придумывать шутки на эту тему, но теперь ему никто не перечит. Тэхён договорил свою шутку, а впридачу и ещё штук пять, пока все смеялись. Чимин был счастлив. Вот так ехать в машине с приятной компанией, где все смеются, начинают петь песни, перекрикивая друг друга, а рядом Юнги. И он просто потрясающе выглядит за рулём. Такой расслабленный сейчас, с улыбкой на лице. А потом он смотрит на Чимина пристально, когда они останавливаются на светофоре, и говорит, что тот очень красивый. Никто не слышал этого, кроме самого Чимина, потому что были заняты обсуждением правильности варки риса. Это звучало только для него. И сердце пропустило удар.