Напарники поневоле

Антон медленно, но верно успокаивался. Теперь он уже не всхлипывал, а лишь спокойно дышал. Безумно хотелось спать. Но нельзя. Ведь он на работе. А Катя и Полина всë также рядом с ним. Вылезать из объятий русоволосой белокурый не спешил. Нужно было окончательно успокоиться и выйти в коридор к Игорьку и мальчишкам. Мельком старлей Петров заметил странную деталь. Деталь, которая изначально никому не бросилась в глаза. Левый глаз у Лëвы на пару секунд стал более светлого оттенка. Потом начал белеть. Но Бакин моргнул и немного оскалился, будто… Сдерживая себя? А потом перед блондином стоял обычный мальчишка шатен с неизменными немного заострëнными чертами лица и красными, словно у вампира, глазами. Из-за этого его иногда в школе называли «Вампир». Неужели… Нет! Он новый зверь, но кто? И какой выбор он сделает? Хотя, на последний вопрос молодой милиционер прекрасно знал ответ. Лëва всегда называл себя человеком и был яро против того, чтобы Глеб становился одним из чудовищ. Но увидев, что друга он уже потерял, Бакин отвернулся от Бокова окончательно. Костырев же всë ещё хочет вернуть их с Глебом дружбу, но Боков Богдана и знать не желает теперь. В голове всплыла фраза Полины. Сорока! Лëва… Станет Сорокой? Но у него даже характер не тот! Сороки любят пиздить всякие блестяшки. И обязательно дорогие. Хотя… У Льва наверно есть такая склонность. Но он контролирует себя. С чего такие выводы? У одной девочки из класса Бяшки есть довольно красивое и редкое золотое кольцо. И Бакин буквально пожирает это украшение взглядом. Будто хочет украсть. А одëргивает себя. Этот факт Петрову поведал Игорь. Значит, что Сорока — альтер эго Лëвы. — Ты как? Успокоился? — заботливо прошептала Катька, продолжая ласково гладить Антона по голове. — Вроде. — прохрипел в ответ парень, нехотя отстраняясь. — Пойдëм, узнаем, что они хотели. *** — Антон Борисович… Всë началось как-то внезапно… — дрожащим голосом начал Лев, теребя рукава мокрого свитера. — Сижу я дома, ужинаю, никого не трогаю. И тут слышу какой-то странный звук. А отец с матерью уже спали. Мелодия какая-то, которую я никогда не слышал… Одновременно она была и приятна для слуха, и вызывала головную боль. Но я в чëм был, в том из дома и вышел. И в сторону леса потопал. Вышел на поляну. А там звери танцуют… И Глеб был с ними… *** Танцы прекратились, а музыка стихла. — Р-р-р! Сор-р-рока! Я же говор-р-рил! Это он! Ау-у-ф! Пер-р-рвый! — Волчик радостно завилял хвостом. — «Какая к чëрту Сорока?» — пронеслось у меня в голове. — Обычная Сорока! Наш друг! — ответила лиса своим звонким голосом, прочитав мои мысли. Что за чертовщина?! — Верно подмечено, Алиса! — грубовато произнëс Медвежутка. — Вы кто такие?! И что с вами делает Глеб?! — О, мой друг! Мы почувствовали в тебе духа Сороки. — Боков вальяжно расхаживал вокруг меня, сняв маску зайца. — Но ты слишком загоняешься! Словно на подтверждение его слов меня пронзила головная боль, желание украсть какую-то блестяшку и… Голод… Дикий… Звериный голод. Мой левый глаз будто начал то ли мутнеть, то ли видеть гораздо лучше, то ли вообще гореть огнëм. Нет! Я должен это контролировать! Это ловушка! Но почему я им начинаю доверять?! Что вообще происходит?! — Лëва, ну что ты такой зануда?! Давай вместе попрыгаем. — Боков протянул мне свою руку, в которой была маска какой-то ëбанной птицы, по-доброму улыбаясь, но было в его улыбке что-то хищное. Неестественное. — Сними свою маску повседневности! Примерь своë истинное лицо! Хотелось нацепить эту блядскую маску. Почему у меня возникло такое желание?! Они каннибалы, которые просто пытаются втянуть меня в это дерьмо и обмануть, как наивного 5-летнего ребëнка! Лëва, сопротивляйся! Но руки этого конопатого мальчишки сами нацепили на меня эту маску. Я почувствовал вседозволенность и полную безнаказанность. Нет, Лëва! Это обман! Пронзила головная боль. Я упал на снег, крича и корчась в муках. Всë резко закончилось. Звери исчезли. А маску я будто и не чувствовал. Но видеть мне было немного проблематично. Я потопал в сторону милицейского участка, ведь он был ближе всех. Резко на моëм пути кто-то возник. — Лëва! Ты живой! — Богдан кинулся на меня с крепкими объятьями. — Мы думали, что ты таво, на! И чë ты не оделся? От холода околеешь! Ещё и мокрый весь, на! — по голосу я узнал Бяшу. — Чë за дрянь ты на себя напялил?! Он сорвал маску с моего лица и выкинул куда-то в сугроб. Колени затряслись. Эта херня… Она будто приросла к лицу в тот момент… *** Старлей потëр виски, пытаясь осмыслить рассказанное и произошедшее. Нужно что-то делать! Найти Рому с Олей! Но больше всего его удивило поведение этих грëбанных тварей. Они похищают именно детей, а тут… Рома и Оля давно уже не дети! Видимо, эти уроды вспомнили Антона и решили отомстить. Хотя… Они его и не забывали. Нужно было уничтожить эту проклятую маску зайца! Да и их всех. Только так можно будет остановить их. Но как быть с Хозяином леса? Стоп… Полина говорила, что уничтожить этих уродов нельзя. Но их можно запереть в их тëмном измерении! Вот только как? *** Ночь. Лунный свет проникал в комнату, позволяя видеть очертания предметов. Смирнова лежала на кровати, пытаясь осмыслить рассказ Лëвы и произошедшее день, а точнее ночь назад. Рядом лежал Петров, который бурчал что-то и изредка вздрагивал. Футболка блондина уже сделалась мокрой от пота. Русоволосая красавица вздохнула. Опять ему снятся кошмары. Как и предыдущей ночью. Да. Он эти два дня ночует у неё. Антон боится. И за саму Катю. И за себя. Ему страшно. Страшно пропасть. Страшно спать одному. А тот ребëнок в костюме волка на крыльце… Брр! Жутко. Девушке больше не хотелось смеяться над этими порисульками. Та тварь, что скреблась в УАЗик… Так это и есть этот волчара… Значит… Он существует… Может и бред, но тут и в мистику можно поверить. Да уж… Антон резко вскочил с криком, напугав Катю. Петров резко обнял Смирнову так крепко, что она даже почувствовала боль. Чтобы увидеть её размытый силуэт старшему лейтенанту даже очки не нужны. — Петров! Ты меня сейчас задушишь! — прошипела Катя, безуспешно пытаясь освободиться из его крепкой хватки. Блондин освободил её из своей хватки и виновато опустил голову. Зеленоглазая девушка лишь понимающе кивнула и снова обняла его, прислонив голову парня к своей шее. Его дыхание было тяжëлое и сбивчивое. Тело дрожало, как осиновый листик, а изумрудные глаза словно кричали «Защити меня!». — Ну тише. Ты чего? — Катя нежно поглаживала растрëпанные белокурые волосы. — Что тебе снилось? Но Антон не ответил. Лишь продолжал молча её обнимать. Ему не хотелось вспоминать то, что приснилось. Постепенно начала вновь накатывать усталость. Глаза слипались. Вернулось чувство безопасности. В её объятьях тепло. — Катюш… — внезапно подал голос Петров. — Что такое, Антош? — спросила Смирнова с нежностью в голосе, не перестав гладить его. — У меня одна просьба… — Всë, что скажешь. — Не отпускай меня. — сказал блондин, уже проваливаясь в сон. *** Боков шëл по лесу от Чëрного Гаража, громко скрипя зубами. Взгляд Глеба был таким злобным, будто всë зло мира собралось в его мрачных серо-голубых глазах. Его рыжие и кудрявые волосы уже начинали медленно, но верно становится серыми, как заячий мех. Передние зубы постепенно становились похожими на заячьи. Он сам постепенно становился зайцем. — «Кто тут предатель?! И кто тут опозорен?! Я не виноват, что этот тупой ублюдок способен контролировать себя! Тупой Козëл! Он Хозяин леса, но заставляет своих подданных искать жрачку, но сам может это сделать! И посылает их запугать меня! Не самостоятельно! Какая трусость! Эти тупые звери тоже те ещё штучки! Называют своим другом, а чуть что, так сразу бросаются на сторону Хозяина леса, а не на мою! Типичные подлизы и подпевалы! Даже они все двуличные уëбища!» Взгляд мальчишки становится грустным. Он удивился, что вообще испытал хоть какую-то человеческую эмоцию. — «Грусть? Закономерно, ведь и люди, и звери отвергли меня! Я никто… Хотя… Людей я сам отверг… Я остался один на своей стороне… Я словно бродяга… Пустота… Как яд… И я больше не чувствую почти ничего… Я на грани пропасти… Так высоко, что больше не спастись. Был бы хоть кто-нибудь, кто бы помог. Но я одинок!» 6-классник попытался хотя бы одну слезинку из себя выдавить. Тщетно. — «Но силы на исходе… Закончились слëзы… Бесконечной боли! Я ухожу в себя… Альтер эго… Оно захватывает меня… Боже! Как же невозможно! И пустота, как яд… И ничего не чувствую больше я…» Боков резко упал на четвереньки. Все содержимое желудка вышло наружу. — «Какой же я гандон! Жрал сырое мясо… И танцевал с какими-то странными людьми в масках… Принëс этого еблана Суворова в жертву… Что я за тварь?! Кто я такой? Я одиночка… Или не совсем? Зайчик… Ты единственный, кто остался со мной… Может, ты такой же дух, как они, но ты всë ещё часть меня! И ты не подпевала и подлиза… Этот рогатый дефектоид был прав… Я — это ты. Ты — это я. Мы — одно целое!» *** Лев сидел перед зеркалом. Красные очи блеснули в темноте. Левый глаз начал становиться белым. — «Твою мать… Мне всë сложнее себя контролировать… Моë альтер эго… Оно скоро возьмëт контроль… Нет! Я должен бороться! Я лучше умру, нежели стану убийцей и каннибалом, как Глеб! Он уже выбрал свой путь! Убил своего отца. Похитил Романа Геннадьевича и сестру Антона Борисовича… И это лишь малая часть его поступков… Я сделаю свой последний выбор… Он будет правильным… Антону Борисовичу повезло, его оставили живым… Мне страшно умирать, но тогда придëтся идти по иному пути… Этот путь ведëт вниз… Но жить так ещё страшнее… Антон Борисович выжил и выбрался из этой задницы… Но со мной этого не будет… Ну и пусть… Я жду не дождусь, когда умру…» По слегка заострëнной щеке скатилась слеза, а левый глаз стал полностью белым. *** Поиски не прекращались, но всë было безрезультатно. Единственными лучами света в жизни Антона были Катя, Бяша и Полина. Также он успел немного привязаться к Льву и Богдану, ведь те частенько заходили в отделение с Игорем, чтобы рассказать что-нибудь важное. *** Дима тихо лежал в палате, пяля в потолок. Его головная боль прошла и скоро должны выписать. Но парень не вставал с постели и ни с кем не разговаривал. Он думал, имеет ли его жизнь без Оли смысл. Она пропала… Будто и не было… Этот красивый русоволосый юный парень уже смотрел на мир уставшими голубыми глазами. Его жизнь уже не имела смысла. Раньше её смыслом была только она… Оля… — «Олечка… Без тебя меня нет…» — Макаров, к вам посетитель! — звонкий голос молодой медсестры вывел парня из раздумий. — Кто? Пусть заходит. — безэмоционально ответил Столб, продолжая пялить в потолок. В палату вошëл Антон с пакетом фруктов в руках. — Дим. Голубоглазый поднял голову. — Антон Борисович… Какие новости? — в его глазах загорелся огонëк надежды хоть на что-то. Старший лейтенант Петров устало присел возле койки, поставив продукты на столик. — Ищем, Димка… Ищем… Я пришëл… Тебя проведать. Как ты? — Хуëво. — холодно отчеканил Макаров. — Я понимаю, что ты чувствуешь… Мы в одной лодке… Я сам на нервах… — блондина резко пронзила головная боль. Русоволосый испуганно посмотрел на милиционера, ставшего ему чуть ли не другом. Стоило ему устроиться в участок и познакомиться с братом своей любимой, то он постоянно крутился около Антона, Ромы и Кати, как-то незаметно став некой частью их команды. Но они были старше его. По званию тоже. И он обращался к ним по имени да отчеству. Лишь Ромку он иногда называл «Гном». — Антон Борисович! Что с вами?! СЕСТРА! — в панике закричал Столб. *** — «Семь, восемь! Бьëм копытом оземь!» *** — Стой! Не надо сестëр! Не надо, Димка… Всë проходит… — ответил Петров, пытаясь отдышаться. — Не пугайте меня так. — Макаров слегка похлопал приятеля по плечу. — Я чуть не обделался… Вы переутомились? — Я… Кошмаров просто много снится… Весь, как иголках… Боже… — Ладно… Вы можете идти. Удачных поисков… — Спасибо, Дима. И ты быстрее поправляйся. — Антон встал и покинул палату, стараясь не обращать внимания на дрожащий голос Дмитрия. *** Ночь. За окном непроглядная тьма. Как обычно. Тошик продолжал сидеть в своëм кабинете. Без Ромки он стал каким-то пустым. Серым. Чужим… Взгляд зелëных глаз упал на объявление о пропаже Пятифанова, где «красовался» на фотографии столь родной для него человек. *** ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ МУЖЧИНА! Пятифанов Роман, 25 лет. Пропал 16 января. Последний раз видели в посëлке на самой крайней улице. Приметы: средний рост, спортивное телосложение, карие глаза, брюнет. Был одет в милицейскую куртку, милицейскую меховую шапку с красной звездой по середине. Если у вас есть какая-то информация, просьба звонить: 3-03-95 или 02 — милиция. 3-15-87 — жена Романа. *** Дверь открылась, заставляя отвлечься от невесёлых мыслей. Запах клубники дошëл до носа парня. Катя. Смирнова закрыла дверь и уверенно подошла к столу старлея Петрова. Щëки блондина моментально залились краской, а сердце застучало быстрее. — Антош? Ты как? — её нежная рука коснулась горячей щеки. — Я… Волнуюсь… — сил отвести взгляд не было. — Мы найдëм их. — ответила «Гадюка» и стала осторожно приближаться к своей цели. Зеленоглазый парень приблизился в ответ. Губы соприкоснулись. Как в тот самый момент. Катя целовала его губы с нежностью, заставляя забыть про проблемы. Антон отвечал тем же. Он уже не был таким застенчивым рядом с ней. Стал более раскрепощëнным. Ей можно верить. И он верит. Он всегда ей будет верить. Она необходима ему, как кислород. Уже нет смысла зарываться в бумаги, ведь ей всë уже известно. Да и зачем теперь скрывать свои чувства? Лучше просто отдаться. Без остатка. Катя углубила поцелуй, заставляя щëки Антона гореть пожаром. Дрожь по телу пробежалась уже в 100-й раз. Дверь в кабинет открылась, прерывая сладкий момент. Белокурый и русоволосая быстро отстранились. От увиденной картины они чуть в обморок не попадали, расширив глаза до предела. На пороге кабинета стояли Андрюха Белов с псом Джерри и… Ромка… На носу брюнета красовалась царапина. Штаны в области разодранных коленок порваны. Милицейской куртки и вовсе не было. Шапка находилась в руках кинолога. Сам Пятифанов дрожал и еле держал глаза открытыми. Белов же был бледный, как полотно. — Рома, о Господи! — Антон кинулся к брюнету, крепко сжав его в объятьях. Смирнова выбежала из кабинета за аптечкой. — Тоха… Больно! — прошипел Пятифан, отстраняясь. — Твою мать… Чëртовы… Ублюдки! Андрей помог найденному старлею сесть на ближайший ко входу табурет. — Ром, что с тобой произошло?! — закричал Антон. — Полный пиздец… Что же ещё со мной могло произойти? Я всë расскажу, обещаю. — ответил Ромка, доставая сигарету.