Напарники поневоле

— Ромка, так что произошло? — нервно спросил блондин, положив руку на плечо брюнета. — Полный пиздец! Говорю же! — ответил старлей Пятифанов лучшему другу старлею Петрову, куря сигарету и постукивая сапогом по паркетному полу. — Выбежал я, тупой придурок, в гневе на всех порах из участка. Дуров, сволочь лысая! Взял и просрал Бокова! Ну… Я отдышался и более-менее успокоился. Понял, что зря так бомбанул. Надо ж к тебе было в первую очередь. Мы ведь друзья и напарники плюсом ко всему. Я находился на крайней улице посëлка. Вижу внезапно, что лежит впереди кто-то. Подошëл я. Думал, что это пьяница какой-то. А это… Блять… Выпотрошенный Мишка лежал, твою мать! Я вслух спросил, что ж это за херня такая творится… А потом удар по голове. Сильный, мать его за ногу! Я отрубился… Проснулся. Я был связан. С кляпом во рту. Башка трещала. Колени за каким-то хером обдувал ветер. Противное ощущение. Посмотрел, а они нахер разодраны. И штаны в их области порваны. И сука, ублюдок, который тащил меня куда-то через лес, был чертовски силëн. Ощущение, что меня будто медведь тащит! Ещё и об пень меня оцарапал. Вот теперь шрам этот в области переносицы, блять! Пока он меня тащил, я все ëлки и пни успел сосчитать! А дальше… Блять… Он прямо в Чëрный… Гараж… Меня приволок… И уже там я более-менее его ебло разглядел… Точнее… Маску ëбанную… Медвежью… Жуткая такая… С улыбкой от уха до уха. Да и сам этот человек какой-то странный был. Рост какой, я в душе не ебу. Не разобрать. Но он тучный был. Помнишь, думаю, Свинью? Так вот, телосложение у них одинаковое! Ощущение было, что он с того света, ебать, вернулся! Да у этого медведя оно даже тучнее! Ну он меня посадил на… Ебучую мясорубку! МЯСОРУБКУ, КАРЛ! Сука… Я почувствовал себя загнанным в угол тогда… Привязал меня этот хер к ней, брезентом накрыл и съебался… Перед этим куртку спиздил мою… Холодно было так, что у меня точно жопа через штаны инеем покрылась! И я снова отрубился. На этот раз от нервов… Просыпался и отрубался. Так было часто… В один день пришла какая-то девчонка в маске лисицы… Сказала, что меня должны теперь преподнести, как ебучее угощение… Но вдруг… Она отвязала меня от этой машины смерти… Я прихуел знатно… И сказала мне, чтоб я заткнулся и скакал отсюда прочь, как зайчик… И заявила, что взрослые невкусные… Ну… Я и поскакал, да так, что жопа чуть не отвалилась… Услышал какую-то ебланскую флейту… А потом она стихла… Слышу вдруг лай собаки. Смотрю… А это Джеррик с Андрюшкой! Ну, а теперь я здесь. В жизни так больше не поступлю. В пизду такие приключения! При словах о лисице Антон дëрнулся. Алиса спасла Рому! Это значит, что она знает, где находится Оля! Кинолог Белов продолжал молчать, став ещё бледнее. Его белокурые, как у Петрова, волосы встали дыбом. Пëсель же тихо заскулил. — Ну ты и идиот, Пятифан! — промолвила Смирнова, вернувшаяся с аптечкой в руках. — Согласен! Ромка, сразу ко мне нужно было! Своими глупостями ты сделал хуже только себе! — поддержал Петров «напарницу». — Ой, да ну вас в жопу! Любовнички! — беззлобно ответил Рома, ухмыльнувшись и бросив окурок в пепельницу. Старший лейтенант Петров покраснел, как варëнный рак. — Заткнись, Хорëк! — шикнула Екатерина, доставая перекись и ватку. — Петров, обработай его раны сам! Заражусь ещё бешенством! Антон мысленно усмехнулся. В Катьке даже спустя столько лет сохранились некоторые черты её характера. — Эй, Гадюка, я тебе…! — брюнет не договорил. — Заткнулись! — внезапно выступил Андрей. Пластырь на его переносице, казалось, сейчас отвалится от злости. — Как дети малые! Вот серьëзно! Сейчас пропадают люди, происходит в целом лютый пиздец! А ваша ругань ничего не исправит! Все немного прихренели с Белова. С того, что он вообще может орать. Обычно он был совершенно не грозным. Андрюшка ещё со школы впринципе был особо неприметным. Как личность он совершенно серый и ничем не выделяется. Его белоснежные волосы и немного узковатые карие глаза никак не сочетались между собой. Было ощущение, что он носит парик. Лицо бледное. Кожа загорелая лишь на руках. Его братом был тот самый Захар Дуров, который и упустил Бокова. Но их родители были в разводе, так что разным фамилиям братьев никто не удивился. Они были близнецами и идентичны практически во всëм, кроме характеров и причëсок. Дуров так вообще лысый. *** Антон спокойно сидел и под надзором Кати обрабатывал раны Ромы, несмотря на недовольство со стороны последнего. Старший лейтенант Пятифанов невольно морщился из-за щипающей жидкости. Андрейка же ушëл к начальнику, ведь тот вызвал его к себе. — Тох, ну хорош, а? На мне, как на собаке! Всë пройдëт! — Ром, ты инфекцию захотел подцепить? У нас и без того целый вагон проблем! — верно подметил Петров, поправив толстые окуляры и продолжив обрабатывать разодранные в кровь коленки лучшего друга. — Айс! Блять, больно же, Тошик! Садист херов. — с небольшой улыбкой подколол брюнет своего друга. — Заткнись и не рыпайся! — рявкнул блондин так, что даже русоволосая подпрыгнула от неожиданности, обронив свою зажигалку в попытке прикурить сигарету. — А когда тебе их разодрали к херам собачьим было вообще не больно?! Повисла напряжëнная тишина, изредка нарушаемая болезненными вскриками Ромки. *** Когда сатанинская процедура была закончена, старлей Пятифанов облегчëнно выдохнул. — Извини, что накричал, Рома. Просто я волнуюсь за тебя. — внезапно промолвил старлей Петров, виновато опустив голову. — Я не в обиде, Тохич! — брюнет хлопнул блондина по плечу. — Я действительно идиот! Парни посмеялись, а девушка лишь фыркнула, демонстрируя небольшое безразличие к произошедшему. Но веселье длилось недолго. В кабинет влетел Андрюха. Без пса и ещё бледнее, чем он бывает обычно. Его нижняя губа сильно дрожала. — Андрюшка, ты чë такой бледный? — поинтересовался Пятифан, встав с табуретки. — Это полный пиздец… — дрожащим голосом вымолвил 42-летний кинолог и все в кабинете замолчали. Андрюха матерился реже всех в отделении, а тут уже второй раз за эту ночь слышно нецензурную брань из его уст. — Что произошло? — спросила Смирнова с напряжением в голосе, теребя свою прекрасную и длинную косу. — Столб… Он это… Это… Попытка… У него… Самоубийства… Лежит сейчас, его откачали… Начальник велел нам проведать… — со лба кинолога стекал холодный пот. Пепельница, находившаяся в руках зеленоглазой девушки, с грохотом упала на пол и раскололась, пачкая паркет своим содержимым. Кареглазый парень был готов упасть в обморок, как баба. Зеленоглазого парня же затрясло, как ненормального. *** — Простите, Антон Борисович… Я боюсь, что Оли больше нет… — хрипел Макаров, лëжа с перебинтованными руками. — Димка, чем ты думал?! Жопой или как?! — Петров хотел кричать дальше, но его что-то остановило. Он же прекрасно понимал, почему же такой весëлый и жизнерадостный парень так резко поменялся. Столбом двигали боль и отчаяние. Нужно не орать, а спокойно поговорить. Тон голоса блондина стал спокойным. — Дима… Мы найдëм её. Не делай так больше, не надо. Оля точно найдëтся, но представь… Каково ей будет, если ты… Ты понял… Ты хочешь не умереть, а найти выход. Голубые глаза удивлëнно уставились в глаза старлея. Они такого же цвета, прям как у Олечки… Будто на него смотрит она сама… Столб сглотнул и посмотрел на Катю с Ромкой. Смирнова сидела рядом с Антоном чуть ли не вплотную к нему, а Пятифанов с пластырем на переносице курил сигарету, задумчиво глядя в окно. Он словно старался не смотреть в сторону неудачливого самоубийцы. Колени брюнета слегка подрагивали и болели, напоминая хозяину о том, что с ним происходило. — «Пиздец Гному там досталось!» — пронеслось в голове кинолога. Катька лишь кивнула в подтверждение слов своего «напарника», заставляя Макарова ещё больше задуматься. А ведь действительно… Когда он истекал кровью… Он передумал в ту же секунду, мысленно умоляя о спасении. Его просьбы были услышаны. К нему зашëл его врач, чтобы проверить его состояние. А что дальше не так важно. Взгляд русоволосого устремился в окно. Забрезжил поздний январский рассвет. *** В тот же день Рома, стоило им вернуться с больницы, укатил вечером домой, чтобы провести время с Полиной. Она точно уже совсем отчаялась без него. *** — Ромочка… — голубоглазая красавица кинулась мужу на шею и крепко обняла. — Какое счастье… — Я здесь, Полечка. — нежно ответил кареглазый парень, обнимая её в ответ и нежно целуя в макушку. — Я нашëлся. — Ты не представляешь, как мы сильно волновались… — Пятифанова сжала его в своих объятьях ещё крепче. — Представляю… — ответил молодой старлей и оба замолчали. Он вдыхал её сладкий аромат. Аромат ежевики. Понимал, что без неё ему никак. Он всегда будет рядом с ней. Всегда будет любить и оберегать от любых опасностей. — Ром… Пошли на кухню? Я приготовила твой любимый пирог. — Полина решилась нарушить тишину, окутавшую одноэтажный дом. — Пойдëм. Я как раз голоден! Сейчас всю планету съем! — с улыбкой ответил Пятифан. *** Пока парень сжирал куски пирога один за другим, девушка смотрела на него с любовью и нежностью. За окном горели фонари, создавая чувство безопасности. Тëплая улыбка появилась на прекрасных девичьих губах сама собой. — Как же я рада, что ты нашëлся. — А я-то как рад! Сколько дней тебя не видел! — Антон даже заплакал… Я первый раз видела его слëзы… — улыбка резко исчезла с её лица, а сама брюнетка опустила голову, вспоминая этот неприятный момент и невольно мрачнея из-за этого. — Серьëзно? — голос Ромы дрогнул. Антон плакал? Неужели… Он был так сильно подавлен и сломан тогда? Антон плакал… Хотя… Он был весь на нервах… Его можно понять. Этот тупой баран в кресле начальника отдела, похищения и странные смерти. И похитили в один момент не абы кого, а Антошкину родную сестру и самого Пятифанова. Но его, слава Богу, спасла та самая незнакомка в маске лисы. Хотя… Она смотрела на него, как на мяса кусок, отчего Роману было не по себе тогда. Вот он и дал по дëрам на всех порах. Подальше от этого блядского гаража. Для описания этой ситуации молодому старлею не хватило бы даже слова «пиздец», несмотря на то, что оно и только оно крутилось у него в голове в те ебучие дни. Хоть он и благодарен этой незнакомке за спасение, но… Хищный взгляд её янтарных очей… Будто он только что приготовленное мясное рагу, а не человек… — Да… Если бы не Катя, не знаю, как бы я успокаивала его… Мне кажется… У меня бы не получилось… — Гадюка его успокоила? Интересно. И каким же образом? — Она обняла его. — Так я и знал, что они не просто «коллеги». — губы брюнета растянулись в ухмылке, обнажив желтоватые зубы. — Знаешь, я не удивлëн, если наш Антошка, когда остался у Катьки, делал с ней… — Рома, молчи! Дурак! — голубоглазая захохотала, слегка покраснев. — Эх, Поля! Я точно прав! — засмеялся в ответ парень, закуривая сигарету. *** Антон и Катя тоже не остались на ночь, изрядно удивив начальника. Он пытался вынести мозг обоим, но был послан Петровым на три весëлых буквы и заткнулся, злобно сглатывая слюну. Уволить его всë равно не выйдет. Да и за что? Повода нет. *** Петров вновь был у Смирновой. Вновь они лежали на одной кровати. Кошмары его уже особо не мучали. Он любовался лишь ею. Он не снял очки только ради этого. Да так залюбовался, что выпал из реальности. — Антош? — её прекрасный голос заставил выйти из транса. — А? Да-да… Я тут… — ответил блондин, краснея. Русоволосая лишь хитро улыбнулась, словно задумывая что-то. А Петров снова на неё засмотрелся. Даже как-то немножко не верилось в то, что они делали здесь. — Тоша? Петров! Алë! — Смирнова немного заволновалась. На этот раз её крики не сработали. А Антон всë смотрел и смотрел. Не отрываясь. Она красивая… И всегда такой для него будет. Его мысли резко прервала сама Катька, несильно, но метко тыкнувшая ему в живот. Старлей тихонько засмеялся. Краем глаза он увидел её ухмылку. — Тоша-Тоша. Не знала, что ты боишься таких простых вещей. — усмехнулась девушка, потирая руки. — Ничего я не боюсь… — краснея, ответил парень. Как она так быстро узнала его постыдный секрет, о котором не знали даже Оля с Ромой? — Уверен? — её ручки потянулись к нему. — Кать… Не надо… — Антон прижался к изголовью кровати, в тщетных попытках «спастись». — Ну ты же не боишься. — хитрая ухмылка Кати стала ещё шире. Далее комнату наполнил смех блондина. Так продолжалось несколько секунд, после чего русоволосая «сжалилась» над ним. Антон оказался прижатым к изголовью кровати. Катя смотрела в его глаза с нежностью. Больше нет смысла скрывать от него эти чувства. Если только при других. И то она будет это делать, пока они расследуют это дело. — Ты чего? — прошептал Тоша, чувствуя, как его щëки налились кровью, а сердце забилось быстрее. Дыхание участилось. — Ты милый, когда смеëшься. — нежно и ласково прошептала Катя, гладя горячую щëку Петрова. Её щеки тоже начали наливаться кровью, а сердце билось чаще с каждой секундой. Смирнова потянулась к его губам. Парень не сопротивлялся. Лишь потянулся в ответ. Губы соприкоснулись. Снова вкус клубники, который сводит его с ума. Так нежно. Умопомрачительно. И никто точно не помешает на этот раз. Антону казалось, что он падает в пропасть. Рядом с Катей хорошо. Все страхи уходят. Будто их никогда и не существовало. Она, как какой-то защитный барьер. Старший лейтенант открыл глаза и заметил, что глаза его любимой закрыты. Взгляд невольно упал на дверной проëм. Дверь открыта. Но почему?! Они же её закрывали! Зрачки расширились от удивления. За этой картиной наблюдала она… Алиса! Какого хера?! Янтарные глаза лисицы блеснули в темноте коридора. «Твоя сестра жива. Её ещё можно спасти. Завтра приходи вместе со своими друзьями в Чëрный Гараж. Он будет там, где ты встретил Снежный Замок несколько лет назад. Торопись! Времени немного осталось!» Она словно сказала это глазами… Антон не верил в увиденное. Моргнул. Это не иллюзия… Плутовка закрыла глаза и канула в варево теней, бесследно исчезая.