Напарники поневоле

*** Пока Борис с Кариной седые от возраста и от страха обнимали дочь и благодарили сына, то Антон молчал. Он словно был в другой реальности. Даже Ромка с Катькой не могли отвлечь его от своих мыслей. Это всë он. Он сам… Он лишил Богдана единственного дорогого человека… — ТОШИК! — грубый голос брюнета, а также резкий и громкий щелчок его грубых пальцев приводят блондина в чувство. — Это моя вина… — и без того тихий голос Петрова окончательно опускается до шëпота. — Тох, ну не загоняйся ты. — Пятифанов нервно закурил, сев к Тохе вплотную. Он тоже не так уж и слабо переживал. А особенно из-за этого ебучего гаража. Антон прикусил губу, почувствовав, как его мягко обняли за плечи. Смирнова… А точнее… Катя. Она всегда была рядом с ними. Всегда. А особенно с самим Тошей. Сидели они спокойно. Рома даже не отпускал грязные шуточки в их сторону, чем любил позаниматься в свободное время. Неудивительно. Сейчас не время для дебильных шуток. *** — Дети… Дело закрыто, но мне необходимо вам… Кое-что сказать… Лев Бакин… Мëртв. Он поступил, как герой и умер, помогая нам… — проговорил молодой милиционер с толстыми окулярами и сел на учительский стул, хватаясь за голову. Прошло уже 2 дня с момента похорон Лëвы. Весь класс значительно занервничал. Завуч Раиса Николаевна серьëзно засуетилась. — Тоха, воды принести? — шëпотом спросил Бяшка, от шока забыв своë легендарное «на!». — Нет… Всë вроде проходит… — Тебе надо взять выходной. — Рома мягко положил руку на плечо друга. Прозвенел звонок, но никто не успел выйти из кабинета, как из-за парты, где прежде сидел Боков встал бывший друг Суворова Коли Федька Норов. Довольно тучный мальчишка с засаленными чëрными волосами и напусканным трауром на своей свиной роже окинул всех присутствующих самодовольным взглядом. — Ну-с, а я считаю, что о дикарях либо плохо, либо никак! — внезапно промолвил он противным и немного писклявым голосом, обратив внимание остальных на себя и самодовольно смеясь. — Говорил же я, доведëт Мусорный Бак себя до ручки! Сначала курил, как не в себя, а теперь на суицид пошëл! Да таких, как он, вовсе и не жалко — просто отбросы! Туда ему и дорога, еблану! Костырев кинулся на Норова в драку и с лëгкостью разбил ему всë лицо буквально за пару минут. Взрослые и школьники, включая самых неугомонных даунов, замерли в тревожном молчании. Никто не знал, насколько Богдан был сильным. Даже сам лучший друг Льва. Завуч кинулась разнимать мальчишек, но жирный уродец вцепился зубами в предплечье сероглазого, как собака бешеная. Игорь и Раиса Николаевна с трудом оттащили жирдяя от Богдана. Завуч начала орать на весь кабинет. 6-классники смотрели на Федьку с презрением. Бяша отпустил всех по домам, а сам вместе с Антоном и Ромой остался с Богданом. Бесноватого жирдяя же потащили в кабинет директора. Раиса Николаевна что-то верещала о вызове дурки и исключении из школы, таща орущую и вырывающуюся тушу в нужном направлении. — Богдан, ты цел, на? — Цел, Бяша. — но его взгляд тут же упал на милиционеров. — Ой! Игорь Юрьевич, извините… Старлеи немного посмеялись. — Не ссы, Богдашка! При нас можно! — ответил брюнет. Блондин расплылся в слабой улыбке. Костырев же понимал, что только что защитил честь своего лучшего друга. Наконец-то он готов начать новую жизнь. В память о Лëве. Хватит уже быть терпилой и изгоем, который всего боится. Он будет сильным. — «Лëва гордился бы мной.» — немного пухлые мальчишеские губы растянулись в улыбке, но его взгляд выражал лишь грусть вперемешку с гордостью за самого себя. Тем более, всë же нужно было перестать грустить. Нехрен тревожить то, что уже умерло. Пусть Лëва спит. Спит под колыбельную воспоминаний о мëртвых. Так будет лучше… *** Именно с этого момента всë и прекратилось. Чëрный Гараж с тех пор не появлялся, а местные жители уже воспринимали его не более, чем байку. Прекратились странные смерти и исчезновения. Между тем приближался Бяшкин день рождения. Ну, как приближался. Он уже прошëл, но с этим делом о пропажах времени не было на всякие праздники. *** — Ну чë, Бяшка?! Теперь я за тебя тост произношу! — подвыпивший Пятифан встал, немного шатаясь. — С прошедшим днëм рождения, дружище! Чтоб всë было заебись! За Бяшку! — Спасибо, на! Всë чокнулись и выпили из своих бокалов. *** Когда уже стемнело, то все гости остались на ночь у бурята, который был только рад. Занимались все кто чем — немного пьяный Игорëк с очередной тëлкой пошëл в свою комнату с понятными намерениями, Полина повела пьяного в хлам Рому отоспаться, Оля с Димой тоже пошли к себе, чтобы посмотреть какую-то там передачу перед сном, Антон вышел на крыльцо, а Катя осталась на кухне. *** Петров был несказанно рад, что это закончилось. Их больше не побеспокоят. Никогда. Но вопросов появилось ещё больше, чем ответов. Да и из историй деда Полины ответов не найти. Только загадки. А напряжение всë равно оставалось. Такой вот у этого дела своего рода горько-сладкий финал. Очки немного сползли по переносице, но Антон поправил их, устало садясь в кресло ещё со времëн 50-х и с большими царапинами, пропахшее табаком, которое Бяша почему-то отказывается отправить в последний путь, а конкретнее выражаясь — на помойку. Если б мамка Игорька узнала, что он в свои 25 по бабам шляется, то точно ему было бы не жить. Маман у него вообще звезданутой по словам Пятифанова была. И при встрече с ней слова Ромыча лишь подтвердились. На улице стояла умиротворëнная тишина, изредка нарушаемая лаем соседских собак. Зеленоглазый парень поглядел в сторону тайги. Этот лес уже не выглядел мрачно и неприветливо. Наоборот, он выглядел даже как-то… Нейтрально, что-ли? Возможно. Несильный и слегка ледяной ветер приятно обдувал лицо. Даже сама матушка-зима стала «более доброй». Будто это своего рода какая-то немая благодарность. — Тош, пойдëм спать. — нежный голос Катюши вывел Антошу из его мыслей. — Кать… Не пугай… — голос Петрова слегка дрогнул. — Что такое, Петров? Боишься? — ехидно спрашивает Смирнова, подойдя к своему «другу» и поглаживая его шею. Она могла ощущать его сердцебиение. Он начал напрягаться. — Не называй меня так… — взгляд парня становится немного грустным, а мозг снова погружается в мысли. — Прости, Антош… — девушка садится ему на колени и обнимает. Слышит, как быстро бьëтся его сердце, а тело становится горячим. Неужели она пробудила в нëм какие-то воспоминания, вызвавшие дикий страх? В груди неприятно защемило. — Я кое-что вспомнил… — голос Антона дрожит. — Что? — Звери… — воображение услужливо дорисовывало одно из забытых воспоминаний. Медвежутка. Его противные и болезненные касания. Прикосновение к левой лодыжке, вырвавшее из глотки отчаянный вопль. Антон помнил, как в 5 классе, учась в городе, он по своей глупости спрыгнул с крыльца и неудачно приземлился, подвернув лодыжку. Когти хищника впивались в плоть. *** — «Отлично! Я и забыл, что ты когда-то подвернул её! Я нашëл твоë слабое место!» — «Тоха, на! Тоха! Отпустите нас!» *** Петров так и не понял, откуда этот урод это знал. Катька осторожно гладила белокурые волосы, стараясь успокоить Антошку. — Они… Чëрт… Один из них… Он оставил мне царапины и синяк на лодыжке… — голос дрожал. — Я здесь, не бойся. — ласково прошептала Екатерина, хотя чувствовала, как её сердце начало отплясывать чечëтку из-за нахлынувших воспоминаний. *** Тот день, когда Антон и Бяша не пришли в школу. Сразу смекнули, что пропали мальчики. Но пропавшими пока не объявили. Тихонов, тогдашний старлей, проведя очередную лекцию, ушëл прочëсывать лес со своим тогдашним напарником Дорониным. И понеслось. Весь класс опять охренел от жизни. Поля убежала плакать в уборную после того урока и вернулась только под конец 4-го. Рома после лекции, как с катушек слетел. Орал прямо в лицо Катькиной матери Лилии Павловне, что он полный еблан и именно он заслужил быть пропавшим без вести, а не его друзья. *** — «Я полный еблан! Пидор ебучий! Это я виноват! Это всë моя вина! Моя, вы понимаете?!» *** Учительница даже тогда не ругала Ромку и не грозила директором за сквернословие, а пыталась успокоить. Катя весь день ходила бледная, как покойница. И ни с кем из своих «подруг» ни бэ, ни мэ за весь день. Под конец дня, оставшийся дежурить с Полинкой и самой Катькой Пятифанов просто взял и разрыдался в объятьях черноволосой и продолжал орать в каком-то бреду, что он в этом виноват. Смирнова вообще выбежала из кабинета и разревелась от бессилия, но уже в тупичке раздевалки. Одна… Позже она узнала от Поли, что Рома жëстко посрался с Антоном и Игорем из-за своего хренового настроения и пожелал в сердцах, чтобы они пропали без вести. Но вечером того злополучного дня в доме Кати и Лилии Павловны раздался звонок. Петров и Бяшка нашлись. Пусть и покалеченные, зато живые. *** Да как тут не забояться? Тоша почувствовал, как сильно бьëтся сердце Катюши, и как её дыхание становится более учащëнным. — «Катя… Ты ведь тоже боишься. Иногда я задавал себе вопрос… А можешь ли ты также сильно бояться этого леса, как и я? Можешь.» — Антош, пойдëм. Надо выспаться. — Да ладно. Посидеть ещё можно. Тем более, завтра у нас заслуженный выходной. — старший лейтенант поправил очки. Вдруг подул ледяной ветер, заставив Петрова крепко обнять Смирнову в попытке согреться. — И теперь хочешь тут остаться? — Нет. *** Спустя минуту Антон и Катя уже лежали в постели под тëплым одеялом и в объятьях друг друга. Блондин почувствовал себя в безопасности, стоило русоволосой крепко обхватить его руками и уткнуться ему в шею. Сердцебиение стало нормальным, дрожь в коленках утихла. Глаза стали слипаться. Катя сняла с Антона очки и положила на прикроватную тумбочку, заметив это. Петров вздрогнул и резко распахнул веки, вспомнив о Лëве. Перед глазами даже на мгновение промелькнул его силуэт. Но от дурных мыслей спасли объятья Смирновой. Парень крепче прижал девушку к себе, выбрасывая весь пиздец из головы. Вскоре комната начала расплываться в его взоре, унося за собой абсолютно все страхи. Антон заснул. Впервые он заснул так безмятежно и с ощущением полной безопасности. Катя решила последовать его примеру и также безмятежно провалилась в царство Морфея. Всё было хорошо.