Напарники поневоле

Антон резко и даже как-то немного грубо отпихнул от себя удивлëнную Катю. Прервал сладкий поцелуй. Вскочил с кровати и вылетел из комнаты. Алиса… Её нигде нет. Даже ни намëка на присутствие кого-то ещё, помимо Петрова и Смирновой. — Ты чего? — голос девушки стал каким-то напуганным. — Там… Нет… Где она? — парень так и сел на пол, осмысливая своë видение. А может… Это не видение? Можно ли ей вообще доверять после всего, что случилось несколько лет назад? Она спасла Ромку, но она жрëт людей вместе с этими проклятыми каннибалами. Его спасение могло быть чистой случайностью. Как она и сказала, «Взрослые невкусные». — Кто «она», Тош? — голос русоволосой был заботливым и с ноткой страха, а нежные руки осторожно поднимали блондина с пола. — Она… Я… Чëрт… — Антон чувствовал, как Катя старается осторожно его поднять. Ноги будто не держат. Начинает болеть голова. *** — «Зайчик, выходи скорей, мясом накорми зверей!» *** Сердце бьëтся всë быстрее и быстрее, разгоняя кровь по организму. Тело трясëтся. Со лба градом льëт холодный пот. Голову пронзает невыносимая боль. Иногда ощущение, что на лицо напялили ту самую маску зайца, в которой чувствуешь вседозволенность и безнаказанность. Но она приносит сплошные страдания. Нет! Не может такого быть… *** — Тох, ты ëбнулся?! Серьëзно предлагаешь пойти в этот блядский гараж?! Ну в пизду, а! — Рома расхаживал по кабинету туда-сюда, сжимая сигарету в зубах. — Ромка, мы обязаны найти Олю! Я уверен, что она там! И… Я знаю, где он может быть. Точнее… Предполагаю. — нервно ответил Антон, постукивая указательным пальцем по столу. Брюнет застыл, как вкопанный. Антошка не шутит? — Откуда? — Это неважно! Важно то, что мои предположения могут оказаться верны! — блондин теребил рукав футболки и слегка прикусывал нижнюю губу. Тошик заметил, что Ромыч явно переживает и боится. Неудивительно. Он же столкнулся с этой дрянью и чудом съебался оттуда. Не без посторонней помощи. — Как я уже сказал… За тобой хоть на край света, братан! Так уж и быть. Это всë же твоя сестра. — старлей Пятифанов похлопал старлея Петрова по плечу. Этой ночью они явно пойдут в Чëрный Гараж. Момент довольно ответственный. Да и информация, за которой они охотились долгие годы, начиная с 6 класса, вполне может внезапно раскрыться. Пятифан и сам пока не знал, как далеко он готов зайти, чтобы об этом узнать. Кто хозяин Чëрного Гаража? Есть ли во всëм этом пиздеце какая-то мистика? И удастся ли им остаться в живых? Или они умрут в страшных мучениях? И что это за незнакомка в костюме лисы? Почему она сохранила ему жизнь? А главное… Знает ли Антон что-то про этих странных людей? Ни на один из этих вопросов у Ромки не было ответа. Ему оставалось лишь мучаться в догадках. И в ожидании ночи, под покровом которой молодой милиционер скорей всего сможет получить столь желанные ответы. *** — Значит, они идут в Чëрный Гараж ночью? — опасливо шепнул Богдан, подслушивая взрослых через открытое окно кабинета. — Любишь же ты, Богдашка, задавать глупые и очевидные вопросы. — фыркнул Лëва, потирая виски. — Чëрт! Уходим быстрее! Бакин и Костырев отбежали от отделения милиции на пару метров. — Мы в полной жопе. — шатен сверкнул красными глазами. — Твоë…? — Да… Оно берëт надо мной контроль! Но я сильнее! Но моих сил порой недостаточно… Я чувствую, что мы должны им помочь! Пойдëм в этот проклятый Гараж вместе с ними! Только так я смогу более-менее успокоить свои нервы. И наконец… Избавиться от внутреннего зверя… — мальчишка сделал акцент на последней фразе. Внутренний зверь… Альтер эго… То, что он ненавидит в себе… Хороший мальчик не должен быть таким! Иначе мать и отец разочаруются в нëм… Взгляд алых глаз падает на кольцо на безымянном пальце. Даже спустя год оно идеально чистое. Серебряное. Блестящее. Слишком идеальное, несмотря на многочисленные падения или потери. С каким-то непонятным узором. Лëва владелец кольца. Но законный ли? Мальчик знал ответ на этот вопрос. Он просто шëл домой. А тут оно. Висит на ветке дерева, ярко сверкая. Так и манит к себе. Бакин не сдержался. Всегда он имел какую-то необъяснимую тягу к дорогим и блестящим вещам. Взял его и засунул себе в карман. Далее просто пошëл домой. Мать и отец будто не заметили находку сына. Он помнил, как надел его на безымянный палец. Как высветился странный узор из нелепых линий. И появилось ощущение, что кто-то на него смотрит. Он обернулся. Никого не было. Щëки заалели от стыда. Он нагло спиздил это кольцо. А ведь оно могло кому-то принадлежать. Лев пригляделся и понял, что кольцо слишком дорогое для посëлковых жителей. Явно какой-то богач просрал. Но в голове возникла пара резонных вопросов — а зачем обеспеченному человеку соваться в этот Зажопинск? И с какой такой целью? Да и… Странное это кольцо какое-то. Даже местный «ювелир» Кузьмич, рассказавший обо всех украшениях мира, ни разу не говорил про подобное кольцо. Точнее, он разорившийся ювелир. Об этом говорило то, что всем своим видом Кузьмич походил максимум на бомжа, нежели на богатенького дядю. Но странности на этом не заканчивались. Лëва помнил, как стоял на скучной школьной линейке 1 сентября, стараясь не уснуть. Но стало не до скуки, стоило ему почувствовать чьë-то мерзкое и зловонное дыхание. Начало вонять псиной. Но никто из присутствующих этого не заметил. Даже Богдан. Обернуться было страшно. Незнакомец зарычал и резко впился в предплечье Бакина, потроша и намереваясь оторвать его руку к Едреней Фене. Но стоило незнакомцу начать своë грязное дело, как он с нечеловеческим криком и даже рыком отпрянул от Лëвы. Кольцо на пальце мальчика сияло, отчëтливо выделив узоры неким золотым свечением. Бакин увидел какого-то странного человека в маске волка. По описанию бывшего друга он узнал «воображаемого» Волчика. Лев всегда считал себя скептиком, а тут знатно ахуел. Особенно с того, что незнакомца видел только он. Этот «человек» встал на четвереньки и рванул в лес. Пока все, даже учителя, чего греха таить, засыпали от «мотивирующих» речей директора, то Лëве уже было совсем не до сна. *** Уже ночь. Антон, Рома и Катя подготовились к этому «походу» довольно серьëзно. Стоило им выйти из кабинета, как на пороге встретил Лëва. Напрягающий взгляд его алых глаз заставлял невольно сжаться в комочек. — Антон Борисович… Роман Геннадьевич… Я всë знаю. Я… Хочу пойти с вами. — мальчик шатен встал на проходе, не давая возможности пройти дальше. — Подслушал, малец. — усмехнулся старший лейтенант Пятифанов. — Тоха, надо было окно прикрыть! Я те говорил! — Я хочу извиниться… Антон Борисович… Я хотел бы вам кое-что отдать. Можем мы ненадолго отойти в кабинет? — Если ненадолго. — отчеканил старший лейтенант Петров. Смирнова фыркнула, неохотно пропуская молодого милиционера и 6-классника в кабинет. *** — Я… Хотел бы дать вам кое-что… Это очень поможет вам. — Бакин снял своë счастливое кольцо с пальца. Изумрудные глаза молодого старлея стали размером с 3 копейки, если не больше. Настолько идеального и красивого кольца он в жизни не видел. Даже среди самых дорогих украшений. Ну не было такого кольца. И где Бакин только откопал это? И почему же оно не бросалось в глаза ранее? — Кольцо? — Да, Антон Борисович, оно… Как ни странно… Счастливое. Когда я носил его однажды один из зверей на линейке попытался оторвать мне руку, но отскочил, как ошпаренный. А оно засветилось. С тех пор не снимал. Даже на ту самую встречу на поляне пошëл с ним. Оно-то и спасло. Возьмите. В знак извинения. И вам оно гораздо нужнее. — слегка грубая рука красноглазого протянула украшение молодому парню. Параллельно Лев вспоминал, как Глеб хищно сверлил его взглядом, но болезненно морщился, глядя на таинственное кольцо из чистого серебра. — Это… Благородно с твоей стороны, Лëва. Я возьму его, не бойся… Но… Как же ты? — Антон надел украшение на указательный палец, стараясь не пялиться на него слишком сильно. — Ничего страшного со мной не будет. Я уверен. — тонкие мальчишеские губы растянулись в натянутой улыбке. Бакину уже ничего не страшно. — Ладно, герой. Пошли. *** Глеб невозмутимо стоял под покровом ночи, глядя на луну. Он на пути. К Чëрному Гаражу. Но стоит ли продолжать путь? — Глеб! — столь знакомый голос заставляет отвлечься от мыслей. Боков оборачивается и замечает Костырева. — Богдашка. Ты будешь прекрасным свидетелем моей судьбы в действие! — звериный оскал обнажил передние зубы, ставшие заячьими. — Глеб! Сестра старшего лейтенанта Антона Борисовича в опасности! Только мы можем предотвратить её гибель! Прошу, помоги пожалуйста! — Значит, Хозяин решил поесть без своего драгоценного Зайчика. Я не удивлëн. Он не нуждается в нас! А значит, мы не нуждаемся в нëм! Зайчик и я… Мы — одно! — Нет-нет! Что ты такое говоришь, Глеб? Пожалуйста, остановись! Я ещё верю, что в тебе есть что-то хорошее! Я всë ещё твой друг! Приручи своего зверя, а не дай ему захватить тебя! Я буду о тебе заботиться! — взгляд серых глаз стал очень испуганным. — Знаешь… Раз в твоëм каменном сердце проснулись хоть какие-то чувства, то я дам тебе шанс! Я возьму эту маску с собой! Мы убежим и никогда не вернëмся сюда! — Нет! Мы не можем! Наш долг — остановить весь этот пиздец! — Тогда ты мне не нужен! — далее последовал удар по голове, вырубивший Костырева. Боков прикусил губу, чувствуя металлический вкус крови на языке. Глаза вновь стали серо-голубыми, перестав гореть белым пламенем. У Богдана всегда было ощущение, что в том белоснежном огне таится дыхание ада. Глеб горько усмехается. — В одном ты прав, Богдашка. Наш долг — остановить этот пиздец. Но не так, как ты хочешь, а немножечко другим образом! *** — Вы слишком глупы! Лучше вам уйти отсюда! — рогатая тварь возвысилась над милиционерами, сжимая флейту в огромных когтистых лапищах. Волк, медведь и сова еле сдерживались, чтоб не броситься на «гостей». Лишь Алиса сдержанно стоит в стороне. — Отдай мою сестру, уродец! — зелëные глаза Антона горели чистой ненавистью. Он хотел выстрелить, но понимал, что это вряд-ли поможет. — Хозяин леса! Я бросаю тебе вызов! — прорычал новый Зайчик своим звериным басом, привлекая внимание остальных к себе. Его улыбка неестественно растянулась от уха до уха. — Ну, привет. Скучал по мне? — Р-р-р! Хозяин, позволь р-разор-р-рвать их на части! — слюна с губ Волчика обильно стекала на пол. Позади всей этой оравы виднелась гигантская промышленная мясорубка. — Стоять! Они мои! — грубый голос Медвежутки эхом отразился от стен гаража. — Они мои! Мои, выблядки! — рявкнула Совушка. Три зверя сцепились, убивая друг друга в буквальном смысле. Хозяин леса молча наблюдал за этим пиздецом, крепче сжав флейту до пронзительного хруста, а в его взгляде читалось «Что за идиоты?!». Пронзительный свист флейты оглушил всех, а монстры встали по стойке «смирно!». Боков хитро ухмыльнулся, подходя к Лёве. В его окровавленных руках была маска Сороки. — Лëва, а что это ты так трясëшься? Где же твоë волшебное колечко? — Глеб! Я всегда знал, что ты выберешь путь зверя! Но твой путь закончится здесь и сейчас! А где твоя масочка? Без неё ты не так силëн, да? — с ответной издëвкой произнëс Бакин. — Оу, какой же ты наивный, друг мой! — Лëва, не смей с ним драться! — старлей Петров резко одëрнул мальчишку шатена, собравшегося налететь на обидчика с кулаками. — Мы не станем сражаться с ним! Надо найти мою сестру и Богдана! Красноглазый одëрнул себя. Это правда. — Твоя сестра мертва! И Костырев тоже! Антон вздрогнул, как от удара. Окуляры вспотели, ухудшив видимость. Не смеющие шевелиться Рома с Катей нервно сглотнули. На алых глазах Бакина выступили слëзы. — Лëва, он лжëт! Он не стоит жертв! — старлей Пятифанов неожиданно для себя проявил некое спокойствие, хотя сам хотел выстрелить в мелкого уëбка. Бакин и Боков вступили в драку. Взрослые просто охренели с того, сколько же силы было в их руках в тот момент, учитывая, как они могут швырять друг друга сейчас. Даже флейта их не остановила. *** Богдан еле разлепил глаза. — Чëрт! Ну и холодища! Как долго я проспал? Лицо аж горит… — сероглазый прикоснулся к своей румяной, но покрывшейся инеем щеке. — Лëва был прав насчëт Глеба… Чëрт! Я должен успеть! Ноги сами понесли Костырева в сторону злополучной постройки. *** Едва не задыхающийся Лëва еле стоял на ногах, злобно глядя на Глеба. Боков ехидно скалился, хрустя костяшками. — Ты не сделаешь этого! И не заставишь стать одним из вас! Я человек! — Но раз ты человек… Твой поступок бесчеловечен! Ты просто бросил меня, когда мне было плохо! Вы все меня бросили! Только Зайчик на моей стороне! Зайчик мой единственный союзник! — зубы когда-то конопатого мальчишки стали гораздо острее, чем лезвие любого ножа. Остальные звери не смели вмешаться, ведь Антон, Рома и Катя сделали несколько метких и болезненных выстрелов. Плутовка же вообще в эти разборки не лезла, молча наблюдая за происходящим. Петрову, Пятифанову и Смирновой показалось, что она будто чего-то выжидает. Двери гаража с лязгом открылись, заставляя всех обернуться. Костырев влетел, как ошпаренный. — Глеб, остановись! Я тоже твой союзник! Блондин решил пробраться к лисице сквозь всеобщую суматоху. Алиса стояла у мясорубки. Петров едва не заорал, когда заглянул туда. Оля… Она лежала без сознания. Тоша быстро взял сестру на руки и начал придумывать план отступления. — Глеб, есть время всë изменить! Ты можешь выбрать другой путь! — продолжал Богдан. — Я всë ещё хочу быть твоим другом, но как я могу им быть, если ты не остановишься?! Серо-голубые глаза Бокова вернули свой прежний цвет. — Богдашка… Я зло во плоти… И это всë, что я есть… — ухмылка вновь исказила лицо мальчика. — Но раз в тебе заговорили истинные дружеские чувства ко мне… Ты проделал этот путь только ради того, чтобы сказать мне это? Я должен признать, что в глубине моей тëмной души я сильно этим тронут. Бакина трясло, как ненормального. То ли от страха, то ли от гнева. Глаза становились то белыми, то снова красными. — Что ж… — злобная ухмылка стала ещё шире. Рыжий до хруста сжал шею шатена и заглянул прямо в его измученные глаза. — Должен признать, вариант дружбы с вами ещё привлекает меня, Лëва. Поэтому… Я предлагаю тебе сделку — вы все остаëтесь в живых и вас отпускают, но на этот раз уже ты приносишь угощение. И мы с тобой и Богданом снова друзья. Что скажешь? В алых очах блеснула капля надежды, и в ту же секунду сменившаяся гневом. — Заткнись, мудак! Никогда! Я лучше умру и стану жратвой для вас! ТЫ ЗВЕРЬ! ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ, ЧЕМ ЕЩЁ РАЗ ХОДИТЬ ПО ЛЕЗВИЮ НОЖА, ОБЩАЯСЬ С ТОБОЙ! И мне нисколько не жаль тебя! Я надеюсь, что эти мохнатые сожрут тебя! Глаза нового Зайчика снова загорелись белоснежным огнëм. В них читался гнев вперемешку с насмешливой жалостью. Что этот идиот о себе возомнил? Боков ведь решил пощадить его. Но теперь Льву об этом можно не волноваться. — Ладно. Хорошо, Лëва. Ты сам этого захотел. Убейте его! Он — угощение для вас! И… — Боков не успел договорить, упав замертво под оглушительный выстрел. Пуля в его висок оборвала сознание. Руки брюнета тряслись, а со лба стекал пот. Ромка был готов выстрелить снова. Антон с сестрой на руках, аккурантно подошедший к друзьям и встав за спину Пятифанова, также резко попал в поле зрения чудовищных тварей. Все звери хищно зарычали и бросились на людей. Но… Алиса перегородила им путь, заслоняя «угощения» всем своим монстрическим телом. У Петрова возникло чувство дежавю. Она часто оберегала его. Особенно перед другими зверьми. — Стойте, идиоты! — её грубый звериный бас эхом отражался от металлических стен холодного и пахнущего чем-то едким и зловонным помещения. — Ты их защищаешь! Пр-р-редательница! — Заткнись, пустомеля! Предатель здесь только ты! Ведь это ты первым «учуял» Зайчика в этом самозванце, погибшем от жалкой пульки! Ты первым «чуешь» этих самозванцев! И кто тут теперь предатель?! Объясни! Кто из нас с тобой доверил тому жалкому куску мяса маску?! Которую он благополучно проебал! Это ты ему её отдал! Хотя, это работа Хозяина! Никак не твоя! Медведь и сова злобно уставились на волка, как-то нервно сглотнувшего слюну. Последний же отпрыгнул под улюлюканье лисицы. — Ух-ху-ху! Предатель! — взгляд чудовищной птицы переметнулся с Волчика на раненого Бакина и труп Бокова. — Кожаные мешки с требухой! Самозванцы, ух-ух! Позволь, Хозяин, я откушу от кого-то из мальчишек самую малость! Глаза Лëвы загорелись белым пламенем. — Только попробуй, Безмозглая Курица! И я тебе твой язык так глубоко засуну! Совушка так и застыла на месте. Всë же не самозванец. Хозяин леса резко заиграл на флейте и звери снова встали, как по команде. — Растерзать их всех! — рявкнул Козëл, а точнее Демон. Антон закинул сестру на плечо и резко снял кольцо, пока Медвежутка начал разрывать Лëву на части, а остальные, кроме Алисы, кинулись в их сторону. — Уходите, Антон Борисович! Не ждите меня! — закричал Лев, корчась в муках от болезненных укусов. Старлей Петров послушал его. Старлей Пятифанов и Смирнова уже стояли у выхода и ждали их друга и напарника. Богдан уже выбежал наружу. Убегая, Антон кинул кольцо почти перед самым входом. Звери отпрыгнули, как ошпаренные, да даже Хозяин леса отскочил, будто за километры чувствуя боль, как и побежавшие ко входу. Пока всë разваливалось к херам собачьим, то люди уже быстро выбежали на улицу. *** Чëрный Гараж исчез, унося за собой все страхи и ужасных зверей. Из-за чего-то блондин был уверен, что больше эти уроды никого не побеспокоят. Сероглазый мальчик трясся, а на его глазах выступили слëзы. Его лучший друг… Друг, с которым они вместе с детства… — Пиздец! — выругался брюнет, достав сигареты. — Все в норме?! — Вроде. — ответила русоволосая, опасливо оглядываясь по сторонам. Ромка помнил, что он сделал. Он не убийца. И никогда не желал этого. Но ни капли не жалел о своëм поступке. Убив чудовище, он, можно сказать, предотвратил другие жертвы от мерзких рук Глеба. Антон случайно уронил сестру на снег от пришедшего к нему осознания. Лëвы больше нет… Он пожертвовал собой ради всех… Петров резко метнулся в лес, но его левая лодыжка болезненно заныла, дав о себе знать. Милиционер упал под деревом. Дыхание стало очень громким и тяжëлым. Лицо обдувал ледяной ветер. Сердце билось во всю его мощь. Голова неистово болела, в зрение стало хуже. — Тоха! Тоха, чë с тобой опять, блять?! Катя знала, что крики Ромы не сработают и быстро пошагала в сторону зеленоглазого, но остановилась, застыв от увиденной картины. Антон медленно, но верно успокаивался от того, что его обнимала Оля… — Тоша, тише. Я здесь. — послышался её хриплый шëпот. Антоша чувствовал её прикосновения и осторожно положил руку на её мягкие белокурые волосы. Такие же, как и у него. Она вся холодная. Но явно счастливая. Постепенно зрение нормализовалось, дыхание тоже вернулось в норму, сердце стало биться, как обычно. Старший лейтенант Петров медленно, но облегчëнно выдохнул.