Падение
9 сентября 2024 г., 12:41
„Идеальная, вечная, очищенная от ненависти любовь
существует только между зависимым и наркотиком.“
Зигмунд Фрейд
Типичная вечеринка в клубе — это яркое и энергичное событие, погружающее гостей в атмосферу непринужденного веселья и танцев до утра. С наступлением темноты клуб оживает: огни мерцают, музыка начинает набирать обороты, и каждый уголок пространства наполняется энергией. У входа гостей встречает приветливый персонал, одетый в стильную форму. Внутри клуба всё оформлено с использованием ярких неоновых огней и современных арт-элементов. Мягкий свет, исходящий от разноцветных ламп, создает уютное и притягательное пространство, где каждый может расслабиться и погрузиться в мир танцев и музыки. В воздухе витает легкий аромат коктейлей и свежести, усиливающий ощущение праздника. На танцполе гости, одетые в свои лучшие наряды, движутся в такт ритмичной музыке, которую диджей миксует с мастерством. Звуки басов и мелодичных треков заставляют всех двигаться, забывая о времени и повседневных заботах. Маски и аксессуары, которые многие гости надевают, добавляют вечеринке таинственности и игривости, превращая её в настоящее карнавальное шоу. Бармены, профессионалы своего дела, готовят коктейли на любой вкус — от классических до экзотических. Популярные напитки этого вечера — «Мохито» с освежающей мятой и лаймом и «Маргарита» с солёной кромкой бокала. Каждый коктейль подаётся с изысканными украшениями и всегда сопровождается добродушной улыбкой бармена. В VIP-зонах клубы предлагают уединенные кабинки, где можно насладиться общением с друзьями или просто отдохнуть от шума танцпола. Здесь атмосфера более спокойная, но всё же остаётся часть общей энергетики вечера. Часто в этих зонах проходят эксклюзивные музыкальные сеты или небольшие шоу-программы для избранных гостей. В течение всей ночи гости могут участвовать в различных конкурсах — от соревнований на лучший танец до розыгрышей призов. Диджей, который ведет вечер, не даёт публике скучать, поддерживая высокий темп вечеринки и вовлекая всех в общий драйв. На сцене периодически появляются выступления танцевальных коллективов или музыкантов, добавляя вечеринке особый шарм. Световые шоу, эффектные танцы и музыкальные импровизации — всё это делает вечер насыщенным и запоминающимся. Клуб в этот вечер становится местом, где энергия и радость царят повсюду, создавая атмосферу, в которой каждый может забыть о своих проблемах и просто наслаждаться моментом, окружённый друзьями и весёлыми незнакомцами. Вечеринка была в самом разгаре. Музыка гремела, огни мигали, отражаясь в зеркалах и на блестящих костюмах гостей, превращая клуб в бурлящий котёл энергии и хаоса. Кто-то танцевал, отрываясь по полной, кто-то доставал персонал, требуя ещё выпивки или что-то более экзотическое, а кто-то напивался до тошноты и потери сознания, сворачивая праздник в личный ад. В этом море безумия, где люди потеряли всякий контроль, Ишигами Сенку был как остров спокойствия и здравого смысла. Он стоял в сторонке, наблюдая за всем происходящим с лёгким любопытством, но без особого желания участвовать. Сенку был не из тех, кто любил подобный отдых, и уж точно не собирался менять свой образ жизни ради вечеринки. Ему гораздо больше нравилась тишина. Те вечера, которые он проводил рядом с Геном, стали для него чем-то важным, даже если он не был готов до конца это признать. Он уже смирился с тем, что Ген стал частью его жизни, частью, без которой он больше не представлял своё существование. И нельзя было сказать, что Сенку был против — напротив, он постепенно начал осознавать, что Ген был исключением из всех его принципов и установок. Асагири Ген был тем человеком, который мог вывести Сенку из его рабочей рутины и заставить сделать перерыв, когда это было необходимо. И это было чем-то невероятным для ученого, который всегда считал свой труд самым важным в жизни. Ген был интересным собеседником, человеком, с которым можно было обсудить всё на свете — от самых банальных тем до сложнейших научных вопросов. Он был отличным другом, который всегда находил нужные слова, и на удивление смышленым парнем, несмотря на свой внешне легкомысленный образ. Сенку уважал Гена за его старания и труды, за тот уникальный талант, который он проявлял на сцене. Одни только выступления Гена стоили многого. Они были как произведения искусства, продуманные до мелочей и захватывающие дух. Но для Сенку было важно не только это. Для него важна была правда — в любом виде, в любой ситуации. Будь то совет про одежду или мысли собеседника по поводу сотворения мира. Он ценил честность в людях, потому что сам не всегда понимал, как устроена человеческая психология и эмоции. Ему нужно было, чтобы человек рядом с ним говорил честно, без прикрас и недомолвок. И в этом отношении Ген был удивительно честен. Да, может показаться странным, что такой врун, как Асагири, может быть честным хотя бы иногда. Но именно с Сенку он всегда был откровенен. Он мог не договаривать, но всегда объяснял, почему так поступает, и приводил аргументы в свою защиту. Он не скрывал, что лгун до мозга костей, но если Сенку задавал вопрос, Ген отвечал на него без промедления, честно и прямо. И это было одной из тех причин, по которым Сенку так нравился Ген. Как именно нравился? Сенку решил не углубляться в эти мысли. Он, как учёный, привык к тому, что всё должно быть логично и объяснимо. Но эти чувства, что он испытывал к Гену, не поддавались никакой логике. Он просто принял их как факт, как неизбежную часть своей жизни, и перестал задавать себе лишние вопросы. Асагири Ген поселился в его голове, и, как ни странно, Сенку не чувствовал дискомфорта от этого. Наоборот, мысль о Гене вызывала у него странное, но приятное тепло, которое разливалось по всему телу, заставляя его улыбаться без видимой причины. И вот теперь, стоя в стороне на этой шумной вечеринке, Сенку снова поймал себя на том, что думает о Гене. Он представлял, как тот сейчас, возможно, снова смеётся над чем-то или шутит, наслаждаясь своим вечным талантом в общении с людьми. Ген был мастером в завоевании внимания, и это ещё больше подчеркивало его уникальность. Но было что-то ещё, что заставляло Сенку возвращаться мыслями к нему снова и снова. Что-то, что делало их связь особенной, даже если Сенку пока не до конца понимал, что это за чувства. В клубе продолжалась вечеринка, люди теряли себя в танцах и веселье, но Сенку был здесь лишь телом. Его разум был где-то далеко, рядом с Геном, рядом с тем, кто стал для него больше, чем просто другом. И это осознание, хоть и медленно, но проникало в его сознание, заставляя его пересматривать свои убеждения и привычки. Ген был исключением. Исключением, которое Сенку был готов принять. — Эй, это там не Модзу с его парнем? — один из парней, стоявших рядом с Сенку, бросил взгляд в сторону, где мелькали тени на танцполе. Его голос был полон любопытства и зависти. — Его вроде Ген зовут. Симпатичный, зараза. Сенку, стоявший неподалёку, сразу же напрягся. Уши Ишигами навострились, а сердце на мгновение пропустило удар. Он пытался остаться невозмутимым, но внутреннее беспокойство уже начало захлестывать его. — Даже не думай об этом, — его товарищ, стоявший рядом, посмотрел на парня напуганным взглядом, словно предупреждая о некой опасности. — Ты будто не знаешь, что Модзу сделает с тобой, если хоть взглянешь на его игрушку. — Да не преувеличивай ты так, — ответил первый, пытаясь казаться равнодушным, но в его голосе всё же чувствовалась нервозность. Сенку определенно видел страх в глазах второго парня, но всё, что его сейчас по-настоящему волновало, было одно: чтобы это не был «его» Ген. Внутри всё сжалось от мысли, что Ген мог быть с Модзу прямо сейчас, в этом самом клубе. Эта мысль не давала покоя, словно червь, который точил его изнутри. Он знал, что Ген мог быть с кем угодно, где угодно, и это не должно было его волновать. Но тревога, которую он ощущал, была слишком сильной, чтобы её игнорировать. Сенку всегда гордился своей рациональностью, своей способностью контролировать чувства, но в этот момент его сердце не поддавалось никаким логическим доводам. Он чувствовал, как ревность медленно, но верно начинает брать верх. Модзу был известен своей жестокостью и властностью, и мысль о том, что Ген может находиться под его контролем, приводила Сенку в бешенство. Его мысли начали мелькать одна за другой, как кадры в фильме, каждая из которых показывала всё более мрачные сценарии. Он пытался убедить себя, что Ген слишком умен и независим, чтобы позволить себе быть чьей-то «игрушкой», но даже эти попытки успокоить себя не приносили облегчения. В голове Сенку мелькали образы: как Модзу грубо притягивает Гена к себе, как его холодные руки касаются того, кто стал для Сенку таким важным. Эта мысль была невыносимой. В этот момент Сенку осознал, насколько глубоко его чувства к Асагири зашли. Это было не просто привязанность, не просто уважение. Это было что-то большее, что-то, что заставляло его сердце колотиться с невероятной силой, а кровь закипать в жилах. Сенку не мог просто стоять в стороне. Он не мог позволить себе оставаться наблюдателем, когда дело касалось Гена. Эти чувства, которые он так долго старался подавить, теперь вырвались наружу. Он чувствовал, что должен найти Гена, убедиться, что с ним всё в порядке, и, если нужно, защитить его от всего, что может ему угрожать. Сенку сделал шаг вперед, его взгляд стал острым и решительным. Он не собирался больше медлить. Его разум уже был захвачен этой мыслью, и теперь ничто не могло его остановить. Он пройдёт через весь клуб, если понадобится, но он найдёт Гена и убедится, что тот в безопасности. И если Модзу действительно был рядом, то Сенку был готов столкнуться с ним лицом к лицу, несмотря на все последствия. Для него больше не было сомнений — Ген был важен. Важен настолько, что ради него он был готов пойти на всё, даже если это означало бы столкнуться с опасностью. В его сердце уже не оставалось места для сомнений или колебаний. Всё, что ему нужно было сейчас, — это найти Гена и убедиться, что тот не находится в руках Модзу. С каждым шагом Сенку чувствовал, как его решимость крепнет. Он уже не был тем спокойным и рассудительным учёным, который предпочитал оставаться в стороне. Теперь он был готов сражаться за то, что стало для него дороже всего на свете. Пока уши Сенку заглушал стук собственного сердца, а кровь бурлила, он совершенно не замечал ни окружающего шума, ни того, как сокурсники пытались привлечь его внимание. Они, возможно, звали его, спрашивали что-то важное, но это не имело значения. Всё, что сейчас занимало его мысли, — это Ген. Он даже не заметил, как Хром, с привычным для него рвением, пытался протиснуться сквозь толпу, явно намереваясь дойти до Сенку. Но ученому было всё равно. Все внешние раздражители отступили на задний план, оставив его наедине с неугасающим беспокойством. Сенку был не из тех, кто поддавался панике. Его разум всегда работал холодно и расчетливо, он привык оценивать риски и находить решения в любой ситуации. Но сейчас, стоя посреди шумного клуба, он чувствовал, как вся его научная рассудительность меркнет перед нарастающим чувством тревоги. Эта тревога захлестывала его, как волна, не оставляя места для размышлений или анализа. Ему нужно было убедиться, что с Генном всё в порядке, что те парни просто преувеличивали, что все их слова — лишь досужие выдумки. Его взгляд метался по клубу, выискивая знакомый силуэт. Световые вспышки, перемежающиеся с густым дымом и темными тенями, делали задачу почти невозможной. Но Сенку не сдавался. Его внутренний компас, словно настроенный на Гена, вел его вперед, мимо танцующих пар, мимо гремящих колонок и ярких лазеров, через всё это безумие. Он ощущал, как его терпение на исходе. Внутренний голос твердил ему, что он должен найти Гена прямо сейчас, что каждая секунда промедления может обернуться чем-то непоправимым. Он пытался убедить себя, что всё в порядке, что Ген, как всегда, найдет выход из любой ситуации, но тревога не отпускала его. Она разрасталась в груди, превращаясь в холодный комок страха. Толпа, казалось, специально мешала его продвижению. Каждое столкновение с танцующими людьми раздражало его всё больше. Их веселье, их беззаботность только усиливали его желание быстрее найти Гена и убедиться, что он в порядке. Сенку больше не заботило, что о нём подумают другие. Ему было плевать на то, как это выглядело со стороны. В этот момент его волновало только одно — Ген. Он даже не осознавал, как его шаги становились всё быстрее, как его движения становились резкими, почти агрессивными. Люди, которые стояли на его пути, отступали, не понимая, что происходит, но чувствовали исходящее от него напряжение. Сенку не останавливался. Его взгляд был прикован к танцполу, где он надеялся увидеть Гена. И вот, в какой-то момент, он заметил мелькнувшую фигуру, силуэт, который был ему так хорошо знаком. Взгляд Сенку тут же зацепился за неё, и сердце замерло на мгновение. Он хотел верить, что это был просто очередной мираж, плод его взволнованного воображения. Но чем ближе он подходил, тем яснее становилось, что это был именно Ген. Асагири стоял у барной стойки, казалось бы, расслабленный, с бокалом в руке. Его привычная харизма и лёгкая улыбка, возможно, обманули бы любого другого, но не Сенку. Он слишком хорошо знал Гена, чтобы не заметить в его поведении что-то неуловимое, но тревожное. Подойдя ближе, Сенку увидел, как Ген разговаривает с кем-то. Его улыбка не была столь искренней, как обычно. Взгляд, скрытый под густыми ресницами, казался усталым, даже немного напряженным. Это не ускользнуло от внимательного взгляда ученого. Всё внутри Сенку напряглось, как пружина, готовая разжаться в любую секунду. Когда Сенку наконец оказался рядом, он увидел, с кем разговаривает Ген. Это был Модзу. Фигура, которая мгновенно пробудила в Сенку весь тот страх и ревность, что бурлили в нем последние минуты. Модзу, со своей привычной самоуверенностью, был слишком близко к Гене. Слишком близко для того, чтобы это было просто дружеское общение. Сердце Сенку колотилось в груди, словно барабан, и в этот момент он понял, что не может просто стоять и наблюдать. Ген был важен для него, слишком важен, чтобы позволить Модзу или кому-либо другому вмешиваться в его жизнь. Не раздумывая больше ни секунды, Сенку подошёл к ним, его взгляд был холодным, но решительным. — Ген, — его голос прозвучал громче, чем он ожидал, и оба парня повернулись в его сторону. Модзу слегка прищурился, оценивающе посмотрев на Сенку, но тот не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован только к Гену. Внутри всё бушевало, но он пытался удержаться от того, чтобы не выплеснуть все свои эмоции прямо здесь, посреди этого шумного клуба. — Сенку? — на секунду лицо Гена отразило полное замешательство, словно в его голове пронеслась мысль «вот черт». Сенку был не на шутку удивлен такой реакции, но виду не подал, пытаясь понять, что могло так встревожить его друга. — Вы знакомы? — голос Модзу прозвучал с явной враждебностью, которая не ускользнула от внимательного слуха Сенку. Этот человек не был из тех, кто скрывает свои намерения за вежливыми улыбками, и его тон насторожил учёного ещё больше. — Да, он мой одногруппник, я тебе рассказывал, — поспешил ответить Ген, стараясь сгладить ситуацию, но в его голосе сквозила нервозность, которую Сенку сразу уловил. — А, — Модзу, кажется, что-то вспомнил, и его лицо озарилось то ли воспоминанием, то ли внезапным спокойствием. — Тогда можешь поболтать с ним, пока я разберусь с парой ребят, которые слегка накосячили. Мужчина наклонился к Асагири и что-то прошептал ему на ухо. Сенку не услышал слов, но мгновенно заметил, как тело Гена напряглось. Это не укрылось от его внимания, хотя Ген тут же попытался изобразить беззаботность, словно всё в порядке. Сенку не был уверен, что именно произошло, но это усилило его тревогу. — Развлекайся, — бросил Модзу, уходя в гущу толпы, и Сенку не упустил, как Асагири проводил его взглядом, оставаясь на месте. — Удачки, — ответил Ген, но его голос был едва заметно дрожащим. Как только Модзу исчез из поля зрения, Ген схватил Сенку за руку и, не говоря ни слова, повел его в одну из VIP-комнат, подальше от общего зала клуба. Сенку позволил Гену вести себя, не задавая вопросов, хотя его разум был переполнен догадками. Они быстро оказались в одной из уединенных комнат, где шум музыки был приглушен, а атмосфера кардинально отличалась от того безумства, что творилось в основном зале. Здесь было тихо, но напряжение витало в воздухе, словно густой туман. Как только дверь за ними закрылась, Ген отпустил руку Сенку и, не встречаясь с ним взглядом, отошел к бару в комнате. Его движения были резкими, будто он пытался держать себя в руках, но напряжение буквально витало в воздухе. Он выглядел взволнованным, хотя и старался изо всех сил сделать вид, что всё в порядке. Но Сенку знал Гена слишком хорошо, чтобы не заметить, что что-то явно было не так. Беспокойство росло в нём с каждой секундой, и он понимал, что должен выяснить, что происходит. — Какого хера ты тут забыл? — голос Гена прозвучал резко, то ли напуганным, то ли злым, но одно было ясно — он был недоволен. Сенку нахмурился, не ожидая такого враждебного тона. — Что значит «какого хера»? — раздраженно отозвался Сенку. — Я же говорил тебе, что все идут на вечеринку и звал тебя. Ген вздохнул, явно не желая продолжать этот разговор, но был вынужден. — Так ты тут не один? — в его голосе мелькнула нотка беспокойства. — Конечно, не один, — Сенку не понимал, в чём проблема. — Меня Хром силком потащил. Так в чём дело? Ген нервно облизнул губы, чувствуя, как напряжение нарастает. — Пожалуйста, уходи отсюда, для твоего же блага, — попросил он, голос дрожал от напряжения. — Это из-за твоего хахаля? — спросил Сенку, начиная подозревать, что причина его странного поведения кроется именно в Модзу. — Не называй его так, — голос Гена стал холодным, и он, наконец, посмотрел на Сенку, в его взгляде читалось явное раздражение. — А как мне называть того, о ком ты даже не решил рассказать мне за несколько гребаных месяцев? — Сенку вскинул руки, пытаясь понять, что именно скрывал Ген. — Или мне нужно молча принять тот факт, что тот, с кем ты в отношениях, буквально главный ублюдок столетия? — Сенку-чан, — голос Асагири стал не на шутку серьёзным, и в его глазах блеснуло что-то опасное. — Это не твоё дело. — Что значит «не моё дело»? — голос Сенку становился всё более раздраженным, его терпение на исходе. — А то и значит, — Ген резко приблизился к Ишигами, его лицо было близко, и Сенку мог видеть каждую черту его напряженного выражения. — Я не хочу ругаться с тобой из-за такой мелочи. — Мелочи? — Сенку начал закипать, его голос становился громче. — По-твоему, то, что... Но Ген не дал ему договорить, быстро накрыв его рот рукой. Его глаза были полны мольбы, и он шепотом сказал: — Пожалуйста, — Ген попытался успокоиться, его голос был тихим, но полным напряжения. — Давай поговорим об этом чуть позже. Сейчас мне нужно идти и развлекать толпу. Он осторожно убрал руку от рта Сенку, но тот всё ещё кипел от негодования. — Но потом мы обо всём поговорим, — добавил Ген, стараясь смягчить ситуацию. В его голосе звучала искренняя просьба, он не хотел, чтобы этот разговор закончился ссорой. Сенку глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он понимал, что сейчас не время для выяснения отношений, но это не делало его чувства менее острыми. Все эти месяцы Ген был для него кем-то, кого он начинал считать особенным, и теперь осознание того, что в жизни Гена была ещё и такая тёмная сторона, не давало ему покоя. — Ладно, — выдохнул Сенку, слегка отстраняясь, чтобы успокоить нервы. — Но мы обязательно всё обсудим. Я не собираюсь оставлять это так. Ген кивнул, стараясь показать, что он всё понимает. — Обещаю, — ответил он, его голос был мягким, но в нём звучала решимость. Он знал, что этот разговор неизбежен, и он был готов к нему, когда вернётся. Но на данный момент Гену нужно было вернуться к своим обязанностям. Он быстро надел на себя привычную маску менталлиста, готового развлекать публику, и уже был готов снова выйти в свет, несмотря на внутреннюю бурю. Однако в этот момент он почувствовал, как Сенку, протянув руку, осторожно коснулся его плеча. — Ген, — тихо сказал он, его голос стал мягче, почти нежным. — Я здесь не для того, чтобы судить тебя. Просто будь осторожен. Ген на мгновение замер, чувствуя, как в груди что-то тёплое разворачивается от этих слов. Он понимал, что Сенку заботится о нём, и это только усложнило ситуацию. Но он кивнул в ответ, с благодарностью приняв его слова. — Спасибо, Сенку, — ответил Ген, затем надел привычную улыбку и направился к двери. Сенку остался стоять на месте, наблюдая, как Ген уходит. Его сердце было тяжелым, но он знал, что разговор еще впереди. Когда дверь за Геном закрылась, Сенку понял, что для него этот вечер будет нелёгким. Вопросов стало больше, чем ответов, и чем больше он думал о том, что узнал, тем больше его беспокоило, что будет дальше.***
— Вот ты где, — голос Хрома вывел Сенку из его мрачных мыслей о Ген. — Я весь клуб оббегал в поисках твоей задницы. Сенку не стал отвечать, просто продолжил пить свой виски, не обратив внимания на замечание друга. Он чувствовал, как внутри него кипит смесь эмоций, которые не могли найти выход. — Что это с тобой? — Хром явно был в замешательстве от такого поведения друга. Обычно Сенку был гораздо более разговорчивым и открытым, но сейчас его молчание говорило само за себя. — Всё нормально, — коротко ответил Сенку, его голос был хриплым от сдерживаемого гнева. — Ты пьёшь с таким лицом, словно убить кого-то хочешь, — Хром попытался разрядить обстановку, но неудачно. Он чувствовал, что что-то не так, но не знал, как подступиться к Сенку. — Забей, — отмахнулся Сенку, пытаясь скрыть всю ту бурю, которая разгоралась внутри него. Хром понял, что разговор бесполезен, и решил не настаивать. Он знал, когда лучше оставить друга в покое. Что бы ни происходило, Сенку явно не был готов это обсуждать. Сенку был зол, напуган и смущен. Его друг, любовник, и, возможно, первый человек, который стал ему по-настоящему дорог, был в отношениях с последним ублюдком, которого можно было представить. И Сенку не просто злился — он кипел от негодования. Если бы Ген рассказал ему всё хотя бы месяц назад, возможно, это можно было бы как-то понять и обсудить. Но узнать об этом таким способом, видеть, как Модзу прижимает к себе Гена, как он танцует с ним и как целует его у всех на виду, было невыносимо. Это было отвратительно. «Он не достоин его», — пронеслось в голове Сенку. Он смотрел на Модзу, и его ненависть росла с каждой секундой. На фоне этого высокомерного и опасного человека Ген выглядел как божество, недосягаемое и прекрасное. Прямо сейчас он стоял рядом со своим «возлюбленным» и мило улыбался каким-то дамам, совершенно не показывая, что что-то не так. Всё в нём было отточено до идеала: движения, взгляды, слова — всё идеально гармонировало с настроением беседы. Это было Геном в его лучшем проявлении, тем самым менталлистом, который завораживал толпу своей харизмой и умением манипулировать вниманием. Сенку, поглощенный своими мыслями, раньше не обратил внимания на наряд Гена, и теперь, когда его взгляд скользнул по фигуре менталлиста, он был поражён. Ген выглядел слишком... вызывающе. Его костюм был чересчур откровенным, и это раздражало Сенку ещё больше. Его волосы были слегка завиты, создавая волны, которые притягивали взгляд и вызывали желание коснуться их. На груди был вязаный топ с очень глубоким вырезом, который едва прикрывал его, а длинные рукава, по мнению Сенку, скрывали красоту его рук, что было преступлением. На ногах были простые черные брюки, которые подчеркивали все нужные места, делая его фигуру еще более привлекательной. На Гена смотрели все: мужчины, женщины, и самое отвратительное — Модзу. Сенку заметил, как тот смотрел на Асагири, словно хвастался новым аксессуаром, а не человеком, с которым якобы был в отношениях. Это зрелище было невыносимым. Модзу явно гордился тем, что Ген был его, и демонстрировал это всему клубу. Сенку чувствовал, как его гнев нарастает с каждым взглядом, который Модзу бросал на Гена. Это было как удар в самое сердце, который раз за разом подтверждал его худшие опасения. Сенку не мог смотреть на это спокойно. Он хотел подойти, выдернуть Гена из этого угнетающего окружения, сказать ему, что он достоин большего, чем быть «принадлежностью» такого человека, как Модзу. Но он знал, что не может просто так вмешаться. Это не его дело... или, по крайней мере, не должно быть его делом. Но чем больше он смотрел на Гена, тем сильнее становилось желание сделать что-то, чтобы изменить ситуацию. — Они отлично смотрятся, — Хром улыбнулся, глядя на Генa и Мозу, которые выглядели как настоящая пара, притягивая внимание окружающих. — Однако я был уверен, что между тобой и Геном что-то есть, да и не только я так думал. Сенку напрягся, его взгляд всё ещё был прикован к Гену, но слова Хрома заставили его вернуться к реальности. Он повернулся к другу, его лицо выражало лёгкое удивление. — О чём ты? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём звучало любопытство. — Ну, вы с самого первого дня не спускаете глаз друг с друга, — начал объяснять Хром, чувствуя себя немного неловко, что лезет в такие темы. — А про то, что и после учёбы вы почти всегда уходите вместе, я вообще молчу. — Хром почесал затылок и слегка смутился, понимая, что затрагивает личные вопросы, которые, возможно, не стоит обсуждать. — Ну и тот случай… — Какой именно? — Сенку, теперь полностью оторвавшись от наблюдения за парой, сосредоточил своё внимание на Хроме. Тон его голоса стал более серьёзным, и он почувствовал, что разговор движется в непредсказуемом направлении. Сенку взял телефон из рук Хрома и посмотрел на экран, где открылась страница с одним из постов Гена. Фото было сделано на сцене во время одного из его выступлений. На снимке Ген стоял в центре сцены, освещённый ярким светом прожекторов, а вокруг него была толпа фанатов. Подпись к фото была простой: «Сцена — моя жизнь», но что-то в этом снимке заставило Сенку задуматься. Внимание привлёк момент, на который раньше он не обратил бы внимания: чуть заметный жест руки Гена, направленный в сторону зрительного зала, туда, где, как вспомнил Сенку, он сам стоял в тот вечер. — Вот это? — спросил Сенку, немного нахмурившись, и его взгляд скользнул по посту, пытаясь понять, что в нём такого необычного. Хром кивнул, его лицо выражало лёгкое смущение. — Да, это оно, — подтвердил он. — Дело не только в этом фото. После этого выступления началось что-то странное. Некоторые фанаты заметили, как Ген постоянно смотрит в одну и ту же точку зала и иногда делает еле заметные жесты, которые выглядят как сигналы. В социальных сетях разгорелось целое обсуждение, кто именно привлёк такое внимание Гена. Сенку ещё раз взглянул на фотографию, пытаясь уловить смысл того, что говорил Хром. Он вспомнил тот вечер, когда пошёл поддержать Гена, и как тот несколько раз, выступая на сцене, смотрел прямо на него. Тогда это показалось просто дружеским жестом, но теперь всё выглядело иначе. — Люди начали предполагать, что это был ты, — продолжил Хром, заметив, как Сенку задумался. — Они начали поднимать старые посты Гена, связывать их с разными выступлениями, фотографиями и видео. Многие уверены, что между вами что-то есть, особенно после тех постов, которые он выкладывал последнее время. Сенку чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Он никогда не думал, что их дружеские жесты могут быть замечены и интерпретированы фанатами, не говоря уже о том, что их отношения могут стать предметом обсуждения. Сенку почувствовал, как сердце начало биться сильнее. Он прокрутил страницу вниз, и его глаза уловили еще несколько комментариев и ретвитов, которые обсуждали их возможные отношения. Люди делились скриншотами, кадрами с выступлений, пытаясь найти подтверждение своим догадкам. Это было странно и немного пугающе. Он никогда не хотел быть в центре внимания и тем более не хотел, чтобы его личная жизнь обсуждалась посторонними. — Смотри, вот здесь, — продолжил Хром, показывая другой пост, где обсуждалась та же тема. — Они говорят о том, что Ген даже подмигнул тебе на сцене и что это был знак. Они начали искать все возможные моменты, когда вы могли быть вместе, и теперь думают, что вы давно встречаетесь. — Это... — Сенку пытался подобрать слова, но они не шли. Сенку почувствовал, как внутри всё похолодело от осознания того, что его действия могли навредить Гену. Он был рад глубоко в душе, что фанаты видели в них пару, но вместе с этим приходило тревожное понимание, что если они это заметили, то и Модзу тоже мог обратить на это внимание. Сенку напрягся всем телом, осознавая, что даже его невинные жесты поддержки могли стать причиной опасности для Гена. Модзу, по слухам, был жестоким и непредсказуемым человеком. Говорили, что он всегда находился на грани, готовый взорваться от ярости при малейшем подозрении в предательстве или неуважении. Сенку вспомнил шрам на лице Гена, который тот старательно скрывал под макияжем. Это всегда вызывало у него вопросы, но Ген никогда не говорил, как он его получил. Теперь, когда Сенку осознал, что Модзу мог быть связан с этим шрамом, его тревога переросла в реальный страх. Но если слухи действительно правда и шрам Гена — дело рук Мозу, то на кой чёрт ему нужен был Сенку? Вопрос крутился в голове, не давая покоя. Да, именно Сенку предложил переспать с Геном, но он не настаивал и уж тем более не заставлял его на продолжение. Напротив, Ишигами полагал, что это будет одноразовая встреча, оставив свой номер на всякий случай, и даже не ожидал, что Ген действительно перезвонит. Этот первый концерт, на котором Сенку присутствовал, стал поворотным моментом. Это был вечер, когда Ген, ещё сияющий от адреналина после выступления, завёл его за кулисы, и они впервые оказались наедине. Всё произошло так быстро и естественно, что Сенку почти не успел осознать, как они оказались в объятиях друг друга. Тогда это казалось чем-то мимолётным, чем-то, что останется в прошлом и не будет иметь последствий. Но на следующий день Ген сам предложил некий договор — секс без обязательств. Сенку, не задумываясь, принял его предложение. Всё казалось простым и понятным: никакой привязанности, никаких сложностей, просто удовлетворение потребностей друг друга. Однако со временем их встречи стали чем-то большим. Они стали дружить, проводить больше времени вместе, и приглашения на концерты стали чем-то само собой разумеющимся. Сейчас, сидя в клубе и прокручивая всё это в голове, Сенку не мог вспомнить ни одного пункта, по которому Ген нуждался бы в нём. Зачем Ген продолжал эти встречи? Если Модзу был в его жизни, то почему он не оставил Сенку в прошлом, как и должен был? Это всё не укладывалось в голове. Ишигами снова и снова вспоминал моменты, когда они были вместе. Каждый раз, когда Ген приходил к нему, было что-то в его глазах, что Сенку не мог понять. Это было странное сочетание тоски и довольства, словно Ген искал что-то, что мог найти только в их встречах. Но почему? Сенку пытался найти объяснение, но каждый раз натыкался на те же вопросы. Если Ген был в отношениях с таким человеком, как Модзу, то почему продолжал встречаться с ним? Что в нём было такого, что привлекало Гена, несмотря на возможные опасности? Эти мысли крутились в голове, как вихрь, и Сенку не мог найти ответ. Может, Ген просто искал утешения? Может, их встречи были его способом сбежать от реальности, от того давления, которое он чувствовал в отношениях с Модзу? Сенку пытался понять, но ответы ускользали от него. Это было как разгадывать головоломку, где не хватает нескольких ключевых деталей. Сенку снова вспомнил тот шрам. Почему Ген никогда не говорил о нём? Почему всегда так тщательно скрывал его? Если это был след от Мозу, то как он мог терпеть это? Почему он не ушёл от него? Почему продолжал жить в тени, где его, возможно, ждали ещё большие опасности? Ишигами почувствовал, как внутри поднимается гнев. Гнев на Мозу, на себя, на всю эту ситуацию. Он ненавидел мысль о том, что Ген мог быть в опасности, и что он сам был настолько слеп, чтобы не заметить этого раньше. Но теперь было уже поздно гадать, что могло бы быть. Он знал одно: ему нужно поговорить с Геном, выяснить всю правду и понять, как они могут выйти из этой ситуации. Сенку глубоко вздохнул, чувствуя, как напряжение заполняет его тело. Он знал, что этот разговор может изменить всё между ними, но оставаться в неведении было ещё хуже. Он должен был узнать правду, чтобы помочь Гену, если тот действительно нуждался в этом. — Я должен понять, что происходит, — пробормотал он, скорее для себя, чем для Хрома, который всё это время наблюдал за другом.
