Я… не могу это сейчас выдержать.
13 сентября 2024 г., 11:23
“Love is like war: easy to begin but very hard to stop.”
Вечеринка подошла к своему концу. Музыка стихла, огни начали меркнуть, и на парковке оставались лишь несколько машин. Сенку стоял, прислонившись к одной из них, в ожидании Асагири, а мысли в его голове носились, как беспорядочные вихри. Он пытался подготовиться к разговору, который уже давно назревал, но от которого он всеми силами избегал. Это был тот самый неприятный момент, который неизбежно разрушает всё или же проливает свет на правду. Вопрос только в том, что произойдет с их отношениями после этого. Хотя... были ли это отношения? — Можно ли назвать это дружбой? — Сенку молча задавал себе этот вопрос, хотя ответ ему был ясен. То, что между ними происходило последние месяцы, не походило на обычную дружбу. Он вспомнил каждый их вечер вместе, каждую случайную встречу, каждый взгляд, который обменивался с недосказанностью. Но что-то изменилось. Что-то пошло не так. Всё это время Ген не подал ни одного сигнала, что ему нужна помощь, хотя Сенку чётко видел, что за маской веселья и обаяния скрывается нечто большее, что-то сломанное. И это раздражало Сенку больше всего. Почему Асагири выбрал молчание? Почему решил таиться от него, не доверяя даже на уровне простого друга? Сенку не мог избавиться от чувства предательства, которое медленно росло в его душе. Его телефон вибрировал, выводя из размышлений. Сообщение от Гена: *"Уже выхожу"*. — Ну, наконец-то, — прошептал Сенку, засовывая телефон обратно в карман. Через несколько минут Асагири подошёл. Он выглядел спокойно, но Сенку уже знал, что за этой внешней невозмутимостью скрывается множество нерешенных проблем. Они без слов сели в такси, и машина тронулась, погружая их в еще более гнетущую тишину. Улицы ночного города проносились за окнами, но никто из них не смотрел на них. Каждый был погружен в свои мысли, словно находился в собственном мире. Сенку чувствовал, как тяжесть ожидания давит на его грудь. Он уже не мог дождаться, когда они доберутся до квартиры Гена, чтобы наконец поставить все точки над "і". Этот разговор был неизбежным, как бы они оба не пытались избежать его. Но в то же время он боялся услышать правду. Боялся, что может узнать о Гене то, что не готов был принять. Такси свернуло на тихую улицу, где стояло элитное многоэтажное здание, освещенное вишневыми огнями. Стены фасада были покрыты гладким стеклом и мрамором, а ограждения балконов выглядели как произведения искусства. Сенк, взглянув на здание, почувствовал, как еще больше усиливается его внутреннее напряжение. Здесь, в этом роскошном месте, их разговор казался еще более неуместным и сложным. Когда такси остановилось перед зданием, Ген, сидящий рядом с Сенку, заметил его напряжение. Ген не пытался скрыть свою собственную тревогу, и это добавляло еще больше напряжения в их поездке. Он посмотрел на Сенка, но не произнес ни слова, предпочитая оставить обсуждение для более подходящего момента. Когда они оба вышли из такси и направились к вестибюлю, Ген постарался сохранять спокойствие. Внутри, в роскошном холле с полированным мрамором и современными произведениями искусства, он заметил, как Сенк нервно смотрел вокруг, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Они подошли к лифту, и Ген, заметив, как Сенк ждал, пока откроются двери, попытался сделать шаг вперед и проявить уверенность. Хотя он тоже был насторожен, он знал, что им нужно было найти способ поговорить, несмотря на страх перед неизбежным. Когда лифт достиг нужного этажа и двери открылись, Ген предложил Сенку зайти первым, чтобы дать ему немного пространства. Они вошли в квартиру, и Ген, заметив нервозность Сенка, предложил ему сесть и налил вино, стараясь создать более расслабленную атмосферу. – Вот мы и на месте, – сказал Ген, с усилием сохраняя дружелюбный тон, даже несмотря на напряжение в воздухе. Он открыл дверь, чтобы Сенку вошел, и тут же направился на кухню. – Раздевайся, а я пока поставлю чай. Сенку, чувствуя, как его внутреннее напряжение нарастает, медленно снял верхнюю одежду. Он заметил, как Ген пытался сохранить видимость нормальности, хотя его беспокойство было очевидным. Ишигами понимал, что Гену трудно справляться с ситуацией, и это только усложняло разговор. Ген вернулся на кухню, где, несмотря на старание создать комфортную обстановку, его движения были напряженными. Он достал чайник, наполнил его водой и поставил на плиту, стараясь сосредоточиться на простых действиях. Сенку подошел, присев за стол, и почувствовал, что атмосфера между ними стала ещё более накаленной. – Ген, – начал Сенку, его голос был ровным, но в нем ощущалась глубокая тревога, – мне нужно знать, что происходит. Мы не можем продолжать это, делая вид, что всё нормально. Ты не можешь просто отмахнуться от моей помощи. Ген, стоя у плиты, резко повернулся, его лицо покраснело от гнева и напряжения. – Сенку, – сказал он с усилием, – я ценю твою заботу, но это не твоё дело. Мне нужно разбираться с этим самостоятельно. Пожалуйста, не лезь в мои дела. Сенку заметил, как Ген, хоть и старался выглядеть уверенно, был явно взволнован. Он понимал, что Ген использует защитные механизмы, чтобы справиться с ситуацией, но это не помогало решению проблемы. – Не твое дело?! – воскликнул Сенку, его голос был полон сдержанного гнева. – Я вижу, как ты страдаешь, и это не просто. Ты не можешь ждать, пока всё само собой решится. Твоя жизнь не должна быть под угрозой из-за твоего нежелания принимать помощь. Ген, чувствуя, как его терпение иссякает, ударил кулаком по столу, его голос был полон боли и отчаяния. – Ты не понимаешь, Сенку! – рявкнул он. – Я боюсь, что если ты вмешаешься, всё станет только хуже. Я боюсь потерять то, что у меня есть, даже если это не идеально. Это моя жизнь, и я должен решать, как мне её изменить. Сенку почувствовал, как его собственное терпение начинает трескаться под давлением. Он поднялся из-за стола, сделав шаг к Гену, его лицо было полным решимости и боли. – Ген, я понимаю, что ты боишься, – сказал Сенку, его голос стал мягче, но всё ещё наполнен решимостью. – Но мне не все равно, что с тобой происходит. Я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя, и не пытаться помочь. Мы не можем продолжать это как будто всё нормально, когда это не так. Ген, сражаясь с внутренними демонами, выглядел опустошенным. Он повернулся, глядя в окно, его лицо было полным беспомощности и стыда. – Сенку, – произнёс он, его голос был почти шёпотом, – я не знаю, как исправить всё это. Я не знаю, как найти выход. И если я признаю, что всё не так, как должно быть, я боюсь, что не смогу справиться с этим. Ишигами подошёл к Гену и положил руку ему на плечо, пытаясь поддержать его. – Признание проблемы – это первый шаг к её решению, – сказал Сенк, его голос был полон заботы, как бы он ни старался оставаться спокойным. – Ты не один, Ген. Я здесь, чтобы помочь тебе. Даже если это сложно, мы можем найти путь вместе. Не оставайся в этом состоянии страха и боли. Мы справимся с этим. Ген взглянул на Сенка, его глаза были полны боли и растерянности. Он осознавал, что не может продолжать жить в этой лжи, и хотя ему было сложно принять помощь, он начал осознавать, что это может стать началом изменений в его жизни. Но страх и гордость продолжали его держать в плену. — Сенку-чан, не лезь! — Ген буквально выплюнул эти слова, его голос дрожал от гнева и отчаяния. Ощущение подавленности и ярости накатывало на него волной, и он с трудом удерживался от того, чтобы не сорваться полностью. Всё вокруг, казалось, было пронизано напряжением — от звука его голоса до того, как он сжал кулаки, так сильно, что пальцы побелели. Его взгляд, обычно мягкий и хитроватый, теперь был жёстким и колючим. Он смотрел на Сенку, как будто тот был виноват во всём, что сейчас происходит. Сенку поднял брови, но не отступил, хотя внутри его начинало переполнять раздражение. Гена было сложно вывести из себя, но когда это происходило, он становился совершенно другим человеком — резким, грубым и неуправляемым. — Что значит "не лезь"? — в голосе Сенку появились холодные нотки. Он не собирался позволить Гену уйти от этого разговора. — Он буквально уничтожает тебя, и ты хочешь, чтобы я просто стоял в стороне и смотрел на это? — Да! — Ген рявкнул, его голос звенел от напряжения. — Это не твоё чёртово дело, Сенку! — О, как удобно, — Сенку скрестил руки на груди, его лицо стало мрачнее. — Когда тебе нужна помощь, я должен быть рядом, поддерживать тебя в любой дурацкой идее, а как только дело касается настоящей проблемы, я должен отойти в сторону? Так вот ты как всё видишь? — Ты не понимаешь! — Ген резко шагнул к Сенку, его тело дрожало от подавленных эмоций. — Это мои отношения, моя жизнь! — Всё не так, как тебе кажется! — Ген пытался защитить себя, но его голос звучал почти отчаянно. — Ты сам хоть веришь в это? — Сенку говорил с ледяным спокойствием, его слова пробивали в груди Гена дыру. — Ты веришь в то, что он изменится? Что всё это когда-нибудь закончится хорошо? Потому что я вижу, что нет. Ген фыркнул, но в его смехе не было ничего весёлого, только горечь и злость. — Он пообещал исправиться, — сказал Ген, как будто повторяя это сам себе. — И он... он извинился за то, что сделал. — Извинился? — Сенку усмехнулся, его голос был пропитан сарказмом. — Он оставил тебе чёртов шрам на лице, Ген. Шрам, который ты каждый день видишь в зеркале. А ты веришь его извинениям? Ген ощутил, как его сердце сжимается. Глаза Сенку сверлили его, и от этого взгляда хотелось спрятаться, убежать. Но он стоял, не двигаясь, лишь чувствуя, как злость разрывает его изнутри. Он ненавидел, как Сенку прав в этом. Но признаваться в этом? Это означало бы сломать ту иллюзию, за которую он так отчаянно держался все это время. — Я могу справиться с этим сам! — Ген закричал, его голос был пропитан яростью и отчаянием. — Я не прошу тебя вмешиваться! — Да это видно, как ты "справляешься"! — теперь уже Сенку взорвался. Его голос зазвенел от гнева, что не было для него типичным. Он шагнул к Гене, сокращая расстояние между ними. — Ты настолько ослеплён этим ублюдком, что не видишь, как он тебя ломает! Скажи, как долго ты ещё будешь оправдывать его? — Ты ничего не понимаешь! — Ген поднял руку, будто бы защищаясь от слов Сенку, которые били по нему, как ножи. — Это не твоя жизнь! Не тебе судить, что мне делать! — Я не могу стоять в стороне, когда вижу, что тебе больно, — Сенку говорил уже тише, его злость отступала, уступая место разочарованию и печали. — Я знаю, что ты не хочешь этого признавать, но это всё разрушает тебя. Ген уже собирался что-то резко ответить, когда в кармане его брюк завибрировал телефон. Он достал его, всё ещё дыша тяжело от накатившего гнева, и взглянул на экран. Сообщение от Модзу. "Жду тебя в клубе. Не опаздывай." Эти слова словно ударили его током. Всё, что он только что говорил, всё, что пытался доказать Сенку, мгновенно померкло. Ген почувствовал, как злость, которую он так долго держал внутри, начала разрушаться, уступая место чему-то более ужасному — страху. Страху перед тем, что его снова ждёт впереди. Модзу не оставил ему выбора. Как всегда. Он медленно положил телефон на стол, его лицо побледнело, а глаза погасли. Сенку молча смотрел на него, понимая, что произошло. — Он опять зовёт тебя? — тихо спросил Сенку, его голос был пропитан тревогой и болью. Эти слова словно повисли в воздухе, заполняя пространство между ними, делая его невыносимо тяжёлым. Ген молча кивнул, опустив голову, словно признавая своё поражение. Его плечи ссутулились, как будто весь мир вдруг обрушился на него с невыносимой тяжестью. Он знал, что Сенку прав, знал, что это очередной круг боли и унижений, но чувство вины и зависимость от Модзу были как тиски, сжимающие его разум. Это была ловушка, из которой он не мог найти выхода. — Ген... — Сенку сделал шаг вперед, осторожно положив руку ему на плечо. Его прикосновение было мягким, но в нём ощущалась вся глубина заботы и боли. — Ты достоин лучшего, — Сенку говорил тихо, но в его словах звучала решительность. — Он убивает тебя, и это уже не фигура речи, а факт. Мне больно смотреть, как ты отдаёшь себя этому больному ублюдку, — голос Сенку был полон отчаяния и бессилия, но он не мог стоять в стороне. Он не мог просто смотреть, как Ген снова уходит к человеку, который разрушает его изнутри. Ген вздрогнул от этих слов. Они пронзали его, как острые иглы, не оставляя возможности уйти от правды. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна эмоций — злость, стыд, страх и, самое болезненное, глубокое чувство беспомощности. Его взгляд оставался прикован к полу, а руки бессильно сжались в кулаки. — Я знаю, — наконец выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Черт возьми, я знаю, Сенку! Но я не могу... Я не могу просто взять и уйти. Это... сложно. — Ген прикрыл лицо руками, словно пытаясь скрыться от всего мира, от этого разговора, от того, что в глубине души он уже давно знал правду. Сенку смотрел на него с болью и горечью, наблюдая, как человек, которого он любил, разрушается на его глазах. Внутри него кипела ярость к Модзу, смешанная с чувством беспомощности. Но вместе с этой яростью было и другое чувство — желание защитить, вытащить Гена из этой бездны, даже если сам Ген не верит, что это возможно. — Ген, — голос Сенку стал тише, мягче, но в нём была невероятная сила. — Ты можешь уйти. Я здесь. Я с тобой. Ты не один. Ген поднял на него взгляд, его глаза блестели от сдерживаемых слёз. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но не смог вымолвить ни слова. Всё, что он мог, — это стоять и смотреть на Сенку, не в силах поверить, что кто-то действительно готов быть рядом, несмотря на всё, что он переживал. Сенку видел эту боль, видел, как Ген тонет в своих страхах и сомнениях. И в этот момент, понимая, что слова уже ничего не изменят, он сделал единственное, что мог. Он подошёл ближе, сжав плечи Гена сильнее, и, не сказав больше ни слова, осторожно притянул его к себе. Его губы мягко коснулись губ Гена, и это прикосновение было полным той любви, которую он так долго скрывал. Этот поцелуй был не просто жестом. Он был обещанием — обещанием, что Сенку всегда будет рядом, что он никогда не оставит Гена одного в этом хаосе. Это было выражение чувств, которые копились слишком долго и наконец прорвались наружу. Сенку хотел, чтобы Ген знал, что его не бросят, что кто-то заботится о нём так, как он того заслуживает. Ген замер в поцелуе, его сердце билось так громко, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Этот момент был слишком неожиданным, слишком сильным для него. Паника окутала его, не давая дышать. Он чувствовал, как стены вокруг сжимаются, его мысли путались, и единственное, что он мог слышать, — это голос в голове, кричащий: *"Не сейчас. Это слишком. Я не готов."* Он резко отстранился, его дыхание стало рваным, будто он только что выбрался из ледяной воды. Слова застряли в горле, и некоторое время он просто смотрел на Сенку, в его глазах мелькали боль и страх. — Нет… — прохрипел Ген, отступая на шаг. — Сенку, это… это ошибка. Я… — Он не мог закончить фразу, его голос сорвался. — Уходи. Сенку, всё ещё пытаясь понять, что происходит, выглядел растерянно, но не двигался. — Ген, послушай меня… — начал он, делая шаг вперёд, чтобы снова дотронуться до него. — Нет! — крикнул Ген громче, чем хотел, отступая ещё дальше, почти спотыкаясь о стул. — Я не могу… не хочу этого сейчас! — Его голос дрожал, а руки бессознательно сжались в кулаки. — Ты не понимаешь, Сенку. Ты не можешь просто… вмешиваться вот так. Его глаза, наполненные паникой и отчаянием, встретились с глазами Сенку. В этот момент внутри Гена боролись две силы: желание принять заботу, любовь и тепло, которые Сенку предлагал, и страх, что он просто не справится с этим. Ему казалось, что всё слишком тяжело, что его эмоции разрывают его на части. — Уходи, — снова повторил он, уже тише, голос был полон боли. — Пожалуйста, уходи. Я… не могу это сейчас выдержать. Это слишком для меня. Сенку застыл, осознавая, что в этот момент любые попытки уговорить Гена или остаться рядом только ухудшат ситуацию. Он глубоко вздохнул, взгляд его стал мягким, но печальным. — Хорошо, — тихо сказал он, не двигаясь вперёд. — Я не буду давить. Но знай, что я здесь. Всегда. Сенку медленно развернулся и, прежде чем выйти из комнаты, бросил последний взгляд на Гена. Тот стоял, сжимая руками волосы, будто пытаясь удержать свою разбитую на части голову. Когда дверь закрылась за Сенку, Ген почувствовал, как его ноги подкосились, и он опустился на стул, тяжело дыша, словно только что пережил настоящую бурю. Его сердце было разорвано. Он знал, что оттолкнул единственного человека, кто действительно хотел ему помочь, кто действительно заботился о нём. Но страх был слишком велик.
