Без шансов выбраться

      Каждый скрип в этом месте звенел у парня в ушах, когда он проснулся на больничной койке, медленно дыша и слушая оглушительный шум кардиомонитора, практически ничего не видя из-за размытого зрения. Он не помнил, как оказался тут, как и то, где он вообще находится. Но он почему-то был уверен, что это точно не было случайностью.       Глаза парня поспешно закрылись, когда он услышал тихий звук шагов, медленно приближающихся к нему. Юноше сейчас не хотелось узнавать правду о том, где он находится, так что он решает, что лучший выбор в этой ситуации — притвориться спящим. Дверь открывается, громко скрипя, так же, как и всё остальное в этом месте. Теперь шаги звучали куда громче.       По шуму и шарканью парень понял, что это два человека. Скорее всего, врачи, которые висели над ним, смотря, как он, по их мнению, спит.       — Это он? — один из голосов звучал так, будто он принадлежит молодому пареньку. Не слишком молодому, скорее всего, они были примерно одного возраста. Он что-то спрашивал у второго человека.       — Да, его уже скоро переведут, — говорит более взрослый, похожий на женский, голос, обладательница которого находилась рядом с первым человеком. Пауза в разговоре заполняется шорохами и шагами, потом она снова подаёт голос. — Фрэнки, дорогой, ты же всё покажешь и объяснишь, когда он проснётся?       — Конечно, вы же меня знаете, — парень, которого, должно быть, зовут Фрэнки, отвечает. — Я должен что-то знать о нём?       — Он немного отличается от последнего из тех, с кем ты делил комнату, — женщина начинает объяснять, и лежащий в кровати предполагает, что перед ним стоят медсестра и ещё один пациент. — Я дам тебе посмотреть некоторые документы, касающиеся него. Только будь осторожен, он известен приступами безумия, я не хочу, чтобы ты пострадал из-за него.       — Ох? Он мой новый сосед по палате? — Фрэнки спрашивает, за чем следует ещё больше шарканий около кровати.       — Да, ведь ему нужен присмотр, а недавняя смерть твоего бывшего соседа даёт тебе возможность наблюдать за ним, ты идеально подойдешь для него, — она объясняет что-то, что не устраивает парня, притворяющегося спящим. Он глубоко вдыхает и так же глубоко выдыхает, из-за чего пациент и медсестра ненадолго перестают говорить.       — Он проснулся? — Фрэнки тихо шепчет женщине, размышляя. Потом они снова замолкают, после чего чья-то кисть аккуратно касается кисти лежащего.       — Нет, похоже, что нет, — она отвечает, за этим следует угуканье, похоже, от Фрэнки. — Ты ведь можешь позаботиться о том, что он останется под контролем, и сообщишь, если он будет подавать какие-либо признаки безумия, да?       — Ага, вы ведь знаете, что я лучший в этом, — Фрэнки говорит, и парень чувствует жизнерадостную улыбку в его голосе. Судя по интонации, Фрэнки рад, что у него появится новый сосед по палате. — Как его зовут?       В их диалоге происходит короткая заминка, которая оставляет парня в замешательстве. Он чувствует, как его сознание становится все тусклее, его тело решает, что пора засыпать обратно, после того как он лежит с закрытыми глазами настолько долго. Тем не менее, парень уловил своё имя, что будет полезным, потому что он сам почти забыл его.       — Джерард Уэй.       Джерард начал ворочаться на своей холодной и жёсткой кровати, на которой даже не было матраса. Она была сделана из металлических решёток, прикреплённых к стене цепями. На кровати лежало лишь одеяло, которое предназначалось для того, чтобы спать на нём, а не под ним, и почти настолько же неудобная подушка. Джерард вздохнул и перевернулся на бок, а затем обратно на спину, пытаясь найти удобное положение. У него не получилось это сделать, так что он открыл глаза, и первым, что Джерард увидел, было лицо незнакомого парня.       — Ты проснулся! — парень воскликнул, сохраняя голос тихим. Глаза Джерарда широко открылись, он резко сел, и, если бы незнакомец быстро не отступил, то ударился бы лбом о лицо неизвестного, голос которого звучал знакомо. — Прости, не хотел тебя пугать. Клянусь, я не смотрел, как ты спишь, просто заметил, что ты просыпаешься, так что подошёл поближе.       — Кто ты? — Джерард хрипло спрашивает и прочищает горло, поднеся кулак к губам. Он замечает, что одет во всё белое, как и парень рядом.       — Я Фрэнки, приятно познакомиться, Джи, — ах, это паренёк, чей разговор он слышал до того, как проснулся. Фрэнки протягивает руку, чтобы Джерард пожал её, но в ответ тот лишь качает головой, двигаясь ближе к стене.       — Не люблю касания, — он поясняет, и Фрэнки понимающе кивает. После этого Фрэнки пожимает протянутую руку своей свободной кистью, хихикнув над своим же действием. — И ещё, меня зовут не Джи, а-       — Теперь тебя зовут так! — Фрэнки говорит, прерывая его и кидая на него взгляд, умоляющий не протестовать. — Мы не используем свои настоящие имена тут, договорились?       В ответ Джерард сводит брови, но всё равно клятвенно кивает. Он решает, что нет смысла спорить и стоит прислушаться к мнению Фрэнки. Джерард остаётся размышлять о том, какое же настоящее имя у Фрэнки, может, просто Фрэнк, или нет? Это место будет ужасно запутывающим Джерарда, и ему точно будет сложно к нему привыкнуть.       Фрэнки начинает медленно идти к своей кровати и собирается открыть рот, чтобы начать говорить, но останавливается, слыша стук в дверь. Всё его тело застывает, и он начинает бежать к своей кровати настолько тихо и быстро, насколько может. Когда он садится, койка скрипит, и звук открытия металлической двери заполоняет помещение ещё одним скрипом.       Фрэнки встаёт с нейтральным выражением лица. Он подходит к двери, Джерард едва видит монахиню, стоящую за ней, со своей кровати. Женщина передаёт Фрэнки пачку бумаг, за которыми следует ключ. Они молча кивнули друг другу, после чего монахиня ушла, оставив дверь открытой.       Фрэнки медленно идёт к Джерарду, удостоверившись, что его шаги настолько тихие, насколько это позволяет каменный пол. Он тепло улыбается соседу по палате, и жестом зовёт Джерарда за собой.       Джерард кивает и поднимается с кровати. Всё его тело болело, и он споткнулся, когда поставил ноги на пол, потому что встал слишком быстро. Фрэнки бросил на Джерарда обеспокоенный взгляд, который выражал волнение скорее не из-за того, что Джерард едва держался на ногах, а из-за того, как много шума он создал, споткнувшись. Он выпрямился настолько, насколько смог, и обратил внимание на то, как тихо Фрэнки шёл по палате.       Джерард вышел из комнаты следом за ним, и Фрэнки вздохнул, пока закрывал дверь. Он не старался сделать это тихо, потому что знал, что невозможно избежать громкого скрипа закрывающейся двери. Джерард встревоженно посмотрел на дверь, шум вызвал боль в его ушах, но сосед по палате успокаивающе улыбнулся ему.       — Пять утра, — Фрэнки бормочет, подмечая это для самого себя. Джерард с любопытством взглянул на него, пока они шли по длинному, слабо освещённому коридору.       Все деревянные стены были обшарпанными, обои на них отклеивались, а пол был полностью покрыт трещинами. Если быть достаточно тихим, то можно даже услышать, как мыши едва слышно пищат и бегают за стенами.       Фрэнки наконец останавливается и разворачивается на пятках, чтобы Джерард, изгибающий бровь в ответ, оказался перед ним. Фрэнки подносит палец к губам и показывает на открытый проход, где, похоже, даже не было двери. Джерард кивает и подходит к нему поближе. Они вместе заходят в помещение, и Джерард старается держаться как можно ближе к Фрэнки.       Комната была заставлена больничными кроватями, и в ней безумно отвратительно пахло. Джерарду приходилось сдерживать рвоту, Фрэнки не прекращал бросать обеспокоенные взгляды на него, после жестом показав ему, что ему стоит смотреть на свои ноги. Джерард повинуется, понимая что так должно быть лучше. Если бы он смотрел на то, как пациенты, окружающие его, кашляют и храпят, то его бы начало тошнить.       Наконец выйдя из комнаты с болеющими, Джерард глубоко вздыхает. Фрэнки смотрит на него, качая головой, этим говоря, что вздох был слишком громким. Даже малейший звук заставляет Фрэнки в ужасе смотреть на него. Джерард не знает почему и даже не желает понимать причину, так что просто повинуется каждой маленькой команде, полученной от Фрэнки. Потом он показывает на закрытую дверь, наклоняясь, чтобы прошептать что-то Джерарду на ухо.       — Это — туалеты, — Фрэнки бормочет настолько тихо, насколько может, — Их нечасто чистят, так что старайся делать всё как можно быстрее. Да, они ужасно воняют, но у тебя нет выбора.       «Всё это место ужасно воняет», — Джерард думает, но решает не озвучивать свои мысли. Он боится, что у него будут проблемы, спровоцированные чем-то, чего боится Фрэнки. Тут и правда воняет, всё пахнет невыносимо и зловонно. Запах чего-то гниющего заполоняет воздух, и Джерард надеется, что скоро снова вдохнёт чистый воздух.       Спустя небольшое время Фрэнки опять останавливается, показывая на закрытую дверь. Он неуверенно улыбается, прежде чем кивнуть и наклониться, чтобы прошептать что-то.       — Это — молельня, — Фрэнки говорит, что оставляет Джерарда в смятении. — Каждое утро тут проходит небольшая церемония, по средам их две, а по воскресеньям они занимают большую часть дня.       Фрэнки отдаляется, поворачиваясь, Джерард повторяет за ним, и они смотрят на продолжение коридора. Он, как и всё остальное здание, плохо освещён. Единственные источники света в нём — это маленькие лучи солнца, пробирающиеся через практически несуществующие окна, которые находились слишком высоко, чтобы смотреть в них, и мерцающие лампы, неравномерно разбросанные по потолку.       — Это — игровая, — Фрэнки снова шепчет, показывая на проход в конце коридора. — Она для детей, ну и для некоторых ребят постарше, которых считают детьми. Справа есть другой вход в туалет, а слева — раздевалки.       — Детей? — Джерард наконец говорит, и глаза Фрэнки расширяются из-за голоса собеседника. Джерард повторяет за ним и быстро закрывает рот рукой, пугаясь, что сделал что-то не так. Фрэнки просто ухмыляется и сдерживает смех.       — Ничего страшного, все ещё спят, — он бормочет чуть громче, и Джерард кивает, убирая руку ото рта. — К тому же, все знают, что я твой проводник. Обычно они помягче ко мне относятся, но лучше всё равно стараться говорить потише, — Джерард снова кивает, и Фрэнки наклоняет голову в сторону, улыбаясь. — Да, детей. Грустно, да? В этом месте нет каких-либо ограничений по возрасту, они даже не проявляют никакого милосердия, если ты помладше. Ненавижу смотреть на это.       — Ужасно, — Джерард тихо проговаривает, и улыбка Фрэнки исчезает, он кивает, грустными глазами смотря на собеседника. Джерард смотрит на пол и думает, почему он оказался тут.       Фрэнки разворачивается на пятках и начинает идти. Если бы не сильное эхо в этом месте (от стен отражается даже то, как тихо он ставит на каменный пол свои ноги, на которые надеты лишь носки), то Джерард бы потерялся ещё до того, как ему всё покажут.       Он поднимает голову и бросается к Фрэнки, который ещё раз останавливается и поднимает руку, указывая на продолжения коридора и улыбаясь.       — Туда, по этому коридору, нельзя идти. Если тебя туда когда-то позовут, то ты счастливчик, — он снова говорит Джерарду на ухо, и Джерард кивает, как и на всё то, что Фрэнки сказал ранее. — Если тебя позовут туда, я очень удивлюсь и буду просто в ярости. Мне разрешили туда ходить всего пару лет назад и меня не планируют выпускать в ближайшее время, так что даже не надейся.       Джерард озадачили несколько вопросов: что там за комнаты? Сколько Фрэнки уже тут находится? Почему так сложно попасть в этот коридор? Фрэнки, похоже, не собирается давать больше информации и отдаляется, ведя его в противоположную от того коридора сторону, если быть точнее, в огромную комнату.       — Столовая, — Фрэнки шепчет, но Джерард уже понял это по огромным столам, между которыми было очень мало места, и соединённым скамейкам.       Столы стояли в два ряда, недалеко от места, где стояли Джерард и Фрэнки, был алтарь, когда они обошли его, парни увидели огромный крест на нём, с плакатом, висящим прямо над крестом. На баннере написано «БОГ ЛЮБИТ ВАС», эта фраза заставляет волну дрожи пройтись по спине Джерарда, и он теряется во времени, смотря на алтарь.       Фрэнки, к счастью, выводит Джерарда из транса цоканьем языка, и они вместе продолжают идти по громадной столовой. Из-за её размеров Джерард начинает гадать, сколько людей находятся в этом месте. Из-за этой мысли он хмурится, смотря на пустые тарелки, уже стоящие на столах. Они не выглядели грязными, но и не совсем свежевымытыми. Рядом с каждой тарелкой стояли чашки и лежали столовые приборы. В некоторые кружки уже было что-то налито, но большинство оставались пустыми.       Пока они идут в сторону следующей двери, раздаётся громкий скрип колёс, катящихся по холодному полу, и из открытого прохода, в котором даже не было двери, выходит женщина с трёхъярусной тележкой. На каждом из них стояли тарелки с едой. Она, похоже, была одной из медсестёр.       Фрэнки застыл и подождал, пока женщина не улыбнётся первой, перед тем как повторить за ней. Они кивнули друг другу, и Фрэнки начал помогать раскладывать еду по тарелкам. Джерард, однако, не двинулся с места, решив, что лучше подождать, пока Фрэнки не покажет ему, что нужно присоединиться.       — Доброе утро, Фрэнки, — медсестра тихо гудит, не поднимая глаз и накладывая одинаково небольшое количество еды на каждую тарелку. Её глаза выглядели устало и печально, это всё, что Джерард видел каждый раз, когда она кидала на него секундные взгляды.       — Утра, мисс, — Фрэнки отвечает с добротой в голосе. Джерард чувствует некоторую неуверенность из-за того, как, пусть и не сильно, меняется голос его проводника. Эта доброта звучит вынужденной, будто он пытается спрятать весь свой страх, это заставляет Джерарда подумать о том, не должен ли он бояться ещё сильнее. Хотя, эта женщина кажется доброй, как она может сделать что-то плохое?       — Это тот новый мальчик? — она спрашивает, прекращая раскладывать еду, чтобы осмотреть Джерарда. Он не двигается, переживая из-за мнения медсестры, а Фрэнки кивает. — Приятно познакомиться, Джи, надеюсь, ты будешь вести себя наилучшим образом.       — Конечно, он будет, — Фрэнки отвечает за Джерарда, поворачиваясь, чтоб улыбнуться ему. Он просто пялится на Фрэнки, улыбка которого спадает, а в глазах появляется грустный блеск. Он кажется хорошим, Джерард рад, что застрял тут не с каким-то психом, но понимает, что не стоит проявлять доброту к кому-то так быстро, особенно в подобном месте.       — Я сама закончу, — женщина говорит, и Фрэнки кивает, кладет последний кусок хлеба рядом с тарелкой и отходит к Джерарду. — Мальчики, идите дальше. Фрэнки, у тебя осталось всего тридцать пять минут, поторопись.       Фрэнки сглатывает, изо всех сил стараясь сохранить улыбку на своём лице, пока страх заполняет его тело. Он кивает и разворачивается, выводя Джерарда из столовой. Фрэнки открывает деревянную дверь, и они выходят на улицу. Джерард безумно рад вдохнуть свежий воздух, а не что бы то ни было в стенах этого здания.       — Это — внутренний дворик, — в этот раз Фрэнки разговаривает обычным голосом, а не шёпотом. Это заставляет что-то внутри Джерарда перевернуться, но не в плохом смысле, а в чём-то больше похожем на облегчение, из-за которого он чувствует себя плохо. Может, это из-за свежего воздуха. — Тут довольно хорошо, но из-за этого сюда редко пускают кого-то. Лишь три раза в неделю, если всё хорошо.       — Это место странное, — Джерард подмечает, садясь на одну из скамеек и оглядываясь.       На полу, который в большей части был бетонным, стояло два фонтана, которые были какой-то религиозной скульптурой. Тут не было деревьев, лишь кустарники и пару цветов.       — Знаю, — Фрэнки вздыхает, и делает то же движение рукой, чтобы Джерард встал. Никаких перерывов — Джерард предполагает. — Даже со временем ты не привыкаешь к этому, всё становится хуже.       — Сколько ты уже тут находишься? — Джерард спрашивает, и Фрэнки неуверенно улыбается в ответ, ведя его по двору.       — Большую часть жизни, — он утверждает, направляясь к закрытой двери. — Я не помню жизни вне этих стен. Не иди туда, — он меняет тему.       — Почему? — Джерард спрашивает, пока у него есть возможность говорить. Он быстро жалеет об этом, ловя взгляд собеседника.       — Джи, нельзя задавать много вопросов, пока тебе не разрешат, — Фрэнки замечает, и Джерард кивает, громко глотая. — Тебе повезло, что тут только я. Пожалуйста, никогда, никогда не попадай туда. Это комнаты для тех, кто сошёл с ума. Мне пришлось ругаться, чтобы тебя не отправили туда, так что даже не думай нарушать правила. Я возненавижу тебя навсегда.       — П-понял, — Джерард заикается, и Фрэнки возвращается к своей тёплой счастливой улыбке. Он широко улыбается Джерарду и разворачивается, чтобы провести их к другим дверям.       — Это, столовая и ещё одно помещение, которое я покажу тебе позже, — места, где мы проводим большую часть дня, — Фрэнки снова шепчет, и Джерард снова хочет задать вопрос, но останавливает себя. — Не спрашивай, даже я сам не знаю причину этого.       Джерарду не нравится, когда Фрэнки так относится к нему. Что с ним не так? Иногда Фрэнки такой приятный, а потом смотрит на него взглядом, который просто умоляет заткнуть рот. Разве не нашлось никого подобрее, чтобы поставить в пару с Джерардом?       — Ты не должен говорить ни слова, когда тебя заставляют сидеть на одном месте, — Фрэнки рассказывает правила, ведя собеседника по другому коридору. — Если ослушаешься, то тебя выебут во все щели. И я, кстати, не преувеличиваю, тут вообще нет никакого порядка. Но тебе, наверно, не стоит переживать по этому поводу, раз ты не женщина или ребёнок.       Джерард хмурится из-за последней фразы и даже не хочет кивать. Как он может просто кивнуть на это? Это место хуже, чем Джерард думал. И куда больше, все помещения будет сложно запомнить и начать ориентироваться. Джерард рад, что у него в роли проводника есть Фрэнки, и надеется, что он останется на этой должности.       — Прачечная, — он показывает налево, на закрытую дверь, совсем не похожую на остальные. Они хлипкие, и ветер немного приоткрывает их. — Ещё туалеты, раздевалки и… душевая, — Фрэнки медлит, перед тем как сказать про местонахождение душевых. — Скорее ванная, блядь, я её ненавижу. Надеюсь, тебя туда никогда не отправят вне расписания.       Джерард тоже надеется на это, но не говорит это вслух. Они продолжают идти по коридору, пока Фрэнки не разворачивается на пятках направо. Джерард не понимает, почему они проигнорировали часть дверей.       — Туда никогда не ходят, пока не происходит ужасная чрезвычайная ситуация, — он идёт по длинному коридору, вдоль стен которого расставлены скамейки, он похож на место из рассказов Фрэнки, где люди просто сидят часами напролёт. — Даже при пожаре экстренные выходы бы, наверное, не открыли, ведь им плевать.       Джерард безумно сильно хочет расспросить Фрэнки о его опыте пребывания тут, узнать, был ли здесь пожар. Ему так всё любопытно, что невозможность задать вопрос практически убивает его. Но Джерард знает, что погибнет, если спросит.       Путь вглубь коридора был долгим и тревожным. Джерард был рад, когда Фрэнки остановился, подняв руку, чтобы показать на другой коридор. Сколько их тут?       — Кухня, — Фрэнки шепчет, и Джерард понимает, что та женщина пришла отсюда. — Ты туда не ходишь, если не готовишь, чего ты не делаешь и, скорее всего, не будешь делать. Обычно готовят только медсёстры.       Джерард кивает и хочет спросить, была ли та женщина медсестрой, но, разумеется, не может. Он просто следует за Фрэнки в противоположную от кухни сторону, возвращаясь к столовой. Джерард предполагает, что это конец экскурсии, и это в какой-то мере подтверждается тем, насколько более облегченным Фрэнки начинает выглядеть, когда они доходят до столовой.       Он убеждается в этом, когда Фрэнки ведёт его через комнату, заставленную больничными кроватями, к длинному коридору из камер, откуда они начали. Они добрались до палаты, которую делят, Фрэнки достал ключ из заднего кармана и открыл дверь. Джерард первым проскальзывает в комнату, и Фрэнки заходит за ним, оставив дверь открытой. Она, похоже, закрылась автоматически, или что-то похожее.       — Давай-ка посмотрим, — он идёт в сторону бумаг, которые оставил на кровати Джерарда до того, как начать экскурсию. — Ну, Джи, почему ты тут?       — М-м, — Джерард пытается вспомнить, но не может. Он просто помнит, как теряет самосознание, а потом просыпается с болью во всём теле в больничной койке.       — Ах, не надо отвечать, тут всё написано, — он указывает на бумаги. Глаза Фрэнки резко широко открываются, а брови поднимаются настолько сильно, что почти слетают со лба. Фрэнки смотрит на Джерарда с открытым из-за удивления ртом. — Ты пытался убить себя?       — Да? — Джерард спрашивает, удивляясь настолько же, насколько и Фрэнки. Он совсем не помнит, как делал подобное. Конечно, он думал об этом, но в его памяти не отложилось, как он пытался сделать это.       — Хм, — Фрэнки, похоже, мысленно подмечает реакцию соседа по палате. — Да, тут так написано. Ты не помнишь?       — М-м, совсем не помню, — Джерард признаётся и садится на кровать, хмурясь. Он просто хочет домой.       — Сходится, — Фрэнки говорит, читая что-то другое в его истории болезни. Джерарду интересно прочитать всё, что там написано, но он не уверен, хочет ли вообще знать это. — Джер-, извиняюсь, Джи Уэй, двадцать два года, родился девятого апреля, о, так это скоро! Хм. похоже, ты много чем болеешь, тебе повезло, что я ругался, чтобы тебя отправили сюда.       — Чем я болею? — Джерард спрашивает, начиная тянуться за бумагами. Фрэнки отодвигается и качает головой.       — Хм, это тоже сходится. Меньше знаешь — крепче спишь, — он говорит, немного прокрутившись, двигаясь дальше. Джерард озадаченно смотрит на него, и Фрэнки улыбается. — Я не думаю, что ты сошёл с ума, многих людей тут просто не понимают. Однако, все они думают, что ты умалишённый, поэтому следят за каждым твоим шагом.       — Чего… тогда можно узнать, почему ты тут? — Джерард интересуется, на что Фрэнки закатывает глаза, двигаясь ближе к его кровати, но всё ещё держа историю болезни вне его поля зрения.       — Что я говорил про вопросы, Джи? — Фрэнки вздыхает и качает головой. Джерард отводит взгляд от него, переводя его на свои ноги. — Слушай, я просто пытаюсь научить тебя законам этого места. Я ненавижу быть грубым, но они не любят вопросы.       — Кто-       — Джи! — Фрэнки прерывает соседа до того, как он успел спросить о том, кто такие «они». — Те, кто тут работает. Медсёстры, доктора, монахини, священники… все они. Больше никаких вопросов!        — Я просто подумал, что это будет честно, раз ты знаешь обо мне всё это, — Джерард мямлит, всё ещё отказываясь оторвать взгляд от собственных ног.       — Наверно. Я просто пытаюсь заставить тебя привыкнуть к этому месту, — Фрэнки вздыхает, садясь рядом с Джерардом, слишком близко, чтоб тому пришлось по душе. Он немного отодвигается, и Фрэнки хмурится, через мгновение возвращаясь к безэмоциональному выражению лица. — Хорошо, я здесь, потому что мои родители, блядь, больше не хотели заботиться об их ребёнке, поэтому кинули меня тут.       — Ох, — всё, что Джерард говорит в ответ. Фрэнки сжимает свободную руку в кулак у себя на колене, второй держа его историю болезни.       — На самом деле, всё не совсем так, — он выдыхает, успокаиваясь. — У них не было денег, чтобы заботиться обо мне, это написано у меня в истории болезни, но мне кажется, что они просто бросили меня тут.       — Звучит сурово, — Джерард мямлит, потому что не совсем уверен в том, что стоит сказать. Фрэнки вздыхает, качая головой. Джерард поднимает на него взгляд и видит, что он положил историю болезни в противоположной от него стороне.       — Ты хотя бы не жалеешь меня, как другие, — Фрэнки бормочет, встречаясь взглядом с Джерардом, который хмурится и начинает кусать губу. — Кхм?       — М-м… можно задать пару вопросов об этом месте? — он переводит взгляд на свои ноги, свисающие с кровати. Джерард замечает, что пальцы ног собеседника даже не касаются пола.       — Ладно, — Фрэнки вздыхает, после решив уточнить, — Только потому, что я ненавижу быть злобным и много чего мог забыть. Но не спрашивай ничего у медсестёр.       — Ага, хорошо, — Джерард говорит перед тем, как задать первый вопрос. Как минимум первый из тех, когда он убедился, что ему разрешается что-то спросить. — Что это вообще за место?       — Пиздец, ты даже этого не знаешь? — Фрэнки ошарашенно смотрит на него, снова широко открыв глаза. Он их закрывает, спрыгивая с кровати Джерарда. Фрэнки слегка прокручивается, мрачно улыбнувшись. — Добро пожаловать в Сумасшедший Дом на Модлин-стрит! Ты останешься здесь надолго.       — Останусь надолго? — Джерард спрашивает, и Фрэнки обеспокоенно смотрит на него, открывая глаза и кивая.       — Когда всё зайдёт слишком далеко, помни, что нет шансов выбраться отсюда живым.       По спине Джерарда проходит дрожь, после распространяясь по всему телу. Он нервно проглатывает слюну, начавшую копиться во рту, и кивает. Это не что-то из разряда того, что он хочет принять и во что верит, Джерард обязательно скоро выберется, он молодой парень, у которого вся жизнь впереди. Быть не может, что он застрял здесь навсегда. Джерард обязан снова увидеть своего брата, хотя бы в один прекрасный день.       — Ещё вопросы? — Фрэнки подходит, чтобы снова сесть на металлическую кровать Джерарда. Ему интересно, как он может так спокойно говорить о подобном. Сколько раз ему приходилось это рассказывать?       — Почему мне всё объясняешь ты, а не врач? — в ответ на вопрос Джерард получает улыбку. Фрэнки слишком естественный и радостный, чтобы быть тут, особенно всю жизнь. Интересно, почему он ещё здесь, может, он просто скрывает, каков на самом деле?       — Обычно пациенты делают подобное, потому что им не нравится делать свою работу, — Фрэнки начинает объяснять. Всё это заставляет неприятное ощущение, похожее на тошноту, в животе Джерарда усиливаться. Что он натворил, чтобы заслужить нахождение в подобном месте? — Так, на самом деле, лучше, потому что я не причиню тебе вреда за ошибку.       — Причинишь вреда? Блядь… — Джерард удивленно выдыхает, он доставил себе огромные проблемы. Он хочет, чтобы он просто умер, если он и правда попал сюда из-за попытки суицида.       — Ага, я избегал этого, но ты должен делать именно то, что просят, иначе ты рискуешь, — Фрэнки говорит, смотря на колени. Он начал играть с краем своей белой рубашки на пуговицах, которая сочеталась с белыми штанами. — Я… я даже не хочу говорить, что тебе угрожает, впрочем, ты сам рано или поздно увидишь. Просто не будь настолько же опрометчивым и глупым, как я, мне понадобилось много времени, чтобы стать таким, как сейчас.       — Это место… это место ужасно, — Джерард снова начинает кусать губу. Фрэнки поворачивает голову к нему и грустно улыбается.       — Я счастлив, что жив, — он заявляет, из-за чего Джерард замирает и мгновенно поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я хотел сказать, что тут много людей, находящихся здесь дольше меня, но я счастлив, что всё ещё не выжил из ума.       — Я хочу задавать всё больше и больше вопросов после каждого твоего слова, — Джерард признаётся, и Фрэнки ему улыбается, понимающе кивая.       — Ага, понимаю. Это место — просто сумасшествие! — Фрэнки улыбается, сохраняя радостную интонацию. — Не удивляюсь, почему оно называется «сумасшедший дом». Работники куда более сумасшедшие, чем пациенты. Именно они заставляют нас-       Потом в комнате появляется тень, и Фрэнки незамедлительно замолкает. Сердца парней начинают трепыхаться и биться о рёбра. Они поворачивают головы в сторону двери, через которую в палату заходит священник. Глаза мужчины широко открыты, а губы сжаты в тонкую линию. Он и правда выглядит сумасшедшим.       Фрэнки старается не опустить уголки губ и медленно встаёт. Он берёт историю болезни, лежащую рядом, и виновато передаёт их священнику. Тишина оглушает. Из-за неё уши Джерарда болят больше, чем из-за самого громкого звука в мире. Тишина болезненна и крайне ужасающа.       Он думает о том, сколько сможет прожить в этом месте. Ему повезло, что у него такой хороший сосед, как Фрэнки. Джерард наблюдает за совершенно бессловесным взаимодействием, и Фрэнки кивает перед тем, как вернуться к нему, когда священник уходит. Слышна пауза перед тем, как шаги за дверью возобновляются.       — Блядь, — он тихо выдыхает, дойдя до Джерарда. — Мне пиздец как повезло, что он в хорошем настроении, — Фрэнки продолжает шептать ему на ухо. Глаза Джерарда расширяются, и он в страхе отстраняется.       Фрэнки с вопросом смотрит на него, слишком сильно боясь говорить достаточно громко, чтобы он услышал на таком расстоянии. Джерард немного двигает руками, надеясь, что будет понятно, что они сидят слишком близко, из-за чего ему некомфортно. Фрэнки, похоже, понимает это.       Потом уже он делает небольшой жест пальцем, показывая, что Джерарду пора вставать. Он следует за Фрэнки, выходя из палаты и начиная путь по коридорам. Их комната первая, за ней следуют остальные. Джерард полагает, что Фрэнки, наверно, является тут кем-то важным, раз много чего делает.       То, что он много чего делает, не мешает ему заботиться о Джерарде; Фрэнки начинает отпирать, а потом и открывать дверь каждой камеры. Он выводит каждого пациента, пока Джерард смотрит на пол, избегая взглядов, направленных на него.       Джерард чувствует, как взгляды проникают ему под кожу, он ощущает все глаза, направленные на себя. К нему было приковано внимание каждого пациента, выходящего из палаты, были ли они сумасшедшими или, как и сказал Фрэнки, недопонятыми. Все они пялились на него, потому что Джерард — новая несчастная душа, теперь запертая тут.       Наконец Фрэнки выпустил всех пациентов из камер, ну или палат. Скорее камер, раз они там закрыты. Потом он снова повёл Джерарда по комнате с больничными кроватями, где всё ещё лежали пациенты. Это, наверно, ужасно, когда все, кто здоровы, заходят в твою комнату, чтобы пройти куда-то. Джерард задумался: должен ли он сожалеть; ты ведь никогда не знаешь, каким человеком кто-то может оказаться.       — Сначала завтрак, постарайся есть только хлеб. Мясо недожаренное, а иногда даже тухлое, — Фрэнки шепчет ему, пока они идут в столовую. — К тому же, твои зубы, скорее всего, выпадут, если ты съешь его.       Джерард опять кивает и смотрит, как Фрэнки доводит их до места и перекидывает ноги через скамейку, после чего хлопает по месту рядом, чтобы Джерард повторил за ним. Он заминается, после чего садится.       Джерард снова чувствует все взгляды на себе. Ему повезло, что нельзя говорить, иначе всем, о чём они бы шептали, был Джерард. Фрэнки начинает есть, взяв столовые приборы и разрезая кусочек хлеба. Джерард просто пялится на свою тарелку.       Фрэнки слегка касается его бока локтем, и он вздрагивает куда сильнее, чем следует. Джерард чувствует, как медсёстры и монахини пялятся на него. Это его первый день, а он уже привлекает внимание. Фрэнки смотрит на некоторых из них и склоняет голову в качестве извинения, после чего они успокаиваются.       «Это место отвратительно», — Джерард думает, беря в руки свой кусок хлеба. Он чёрствый, его тяжело откусить, но это, наверное, лучше, чем полное отсутствие еды. Всё могло быть хуже, намного хуже. Джерард снова вздрагивает, когда парень, сидящий рядом, тот, что не Фрэнки, случайно практически ударяет его локтем, пока ест свою еду.       Джерард двигается к Фрэнки куда ближе, чем ему бы хотелось, но это лучше, чем если бы его касался кто-то, кто может быть опасным. Фрэнки, кажется, тоже расслабился, чувствуя, как их тела практически соприкасаются. Между ними примерно сантиметр, и Джерарду это не нравится, в отличие от Фрэнки.       Джерард замечает, как он снова делает маленький жест пальцами, и подозревает, что это просьба сесть подальше. Джерард повинуется и отодвигается. Фрэнки подносит большой палец к губам, делая вид, что смахивает крошки, и Джерард уверен, что он показывает «палец вверх» на его действия.       Джерард подмечает, что надо обращать внимание на каждое, даже самое незначительное, движение Фрэнки. Он также предполагает, что тут всё должно держаться в секрете, что доказывает то, как Фрэнки спрятал, что показывает «палец вверх», это умно, но так точно будет сложно всё уловить.       То, что Джерарду придётся начать следить за каждой мелочью, абсолютно точно не навредит ему и не сделает параноиком до конца жизни. Ему правда повезло, что у него такой сосед по палате, как Фрэнки; Джерард бы точно не пережил бы даже первый день, если бы он был только со священником и врачом.       В столовой раздаются шустрые хлопки, после которых все кладут столовые приборы и поднимаются со своих мест. Фрэнки, как и Джерард, тоже это делают. Джерард думает о том, что будет дальше, и находит ответ на этот вопрос благодаря направлению, в котором они идут. Настало время похода в молельню.       Все преклоняют головы перед священником, стоящим на входе, когда проходят рядом. Фрэнки не отличается, проходя впереди Джерарда, который нервно преклоняет голову и, наверно, не поднимает её слишком долго, потому что священнослужитель тихо топает ногой перед тем, как он проходит. Священник поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джерарда горящими глазами, и тот сглатывает. Он так сильно лажает в первый день.       Фрэнки качает головой и взволнованно смотрит на него. Джерард знает, что всё плохо, когда Фрэнки так смотрит на него, этот взгляд значит, что ему будет плохо.       Фрэнки и Джерард заходят в молельню, и Джерард даже не тратит время на то, чтобы осмотреться, он знает, что не стоит этого делать. Он просто следует за Фрэнки к следующему месту, что он и делал весь день, и садится рядом. Фрэнки даёт Джерарду возможность сесть на край скамейки, чтобы по другую сторону никого не было. Джерард правда благодарен ему, и ужасно хочет, чтобы он был реален.       Фрэнки реален, увы, он просто думает, как кто-то похожий на него может быть реален.       Джерарду сложно слушать священника. Его взгляд прикован к мужчине, стоявшему в передней части молельни, перед большим алтарём, который находился на небольшом возвышении, похожем на сцену. За алтарём находится большой красный крест, а маленькие кресты разбросаны на сцене. Рядом со святилищем стоял рояль, и Джерарду интересно, пользовались ли им когда-то или будут ли использовать сегодня.       — Перед тем, как мы закончим, хочу вас познакомить с нашим новым участником, — священник говорит, и Джерард понимает, что речь идёт о нём, потому что чувствует, как чужие глаза прожигают в нём дыры. — Джи, поднимись, чтобы все тебя увидели.       Он повинуется и встаёт. Фрэнки делает небольшой жест, и Джерард понимает, что нужно преклонить голову, после чего выпрямляется настолько, насколько может. Фрэнки мельком поднимает большие пальцы вверх, и глаза Джерарда перемещаются обратно на священника.       — Джи, ты находишься тут, чтобы вернуть Бога в своё сердце и снова найти мир с собой, как только Он посчитает тебя достойным, — он начинает говорить какой-то бред, который Джерард никогда в жизни не слышал в церкви. — Он всегда готов простить подобных, даже если они умалишённые. Всё зависит от тебя, от того, сможешь ли ты показать, что ты достоин, — Джерард кивает говорящему, сохраняя спокойное лицо. Священник кивает в ответ, и Джерард понимает, что молчание — лучшее решение в этой ситуации. — Можешь сесть обратно.       Джерард куда более, чем счастлив после этого. Он рад, что выжил. Он кидает взгляд вбок и видит, как Фрэнки ему мягко улыбается. Джерард отлично справился, улыбка Фрэнки всегда показывает это. Он улыбается в ответ, после чего Фрэнки кладёт ладонь ему на бедро, и Джерард принимает это как знак, что стоит перестать улыбаться, как это сделал Фрэнки.       Вскоре после ситуации, из-за которой Джерарду казалось, что он горит, священник всех отпускает. Фрэнки заминается перед тем, как встать, беспокоясь из-за того, что будет дальше. Фрэнки встаёт первым, и он повторяет за ним. Фрэнки держит голову опущенной, ведя Джерарда к следующему месту.       Он показывает на туалеты, и Джерард качает головой. Фрэнки кивает, после начиная вместе с ним идти по длинному коридору. Они оба садятся на железные скамейки, которые похожи на их кровати.       И парни просто сидят там в полной тишине. Остальные пациенты присоединяются к ним, пока не занимают большую часть сидений. Джерард замечает бродящего мужчину в смирительной рубашке, к лицу которого была, казалось, приклеена улыбка. Медсестра, стоящая за Фрэнки и Джерардом, подошла к безумцу, выражение лица которого не изменилось, пока его сажали к остальным.       Джерард надеется, что никогда не окажется рядом с безумцем, не заговорит с ним и не станет похожим на него. Джерард начинает размышлять: почему безумец находится не в изоляторе с мягкими стенами, а вместе со всеми? Может, это один из тех вопросов, которые он может спросить у Фрэнки, когда они вернутся в палату.       Джерард начинает гадать, сколько сейчас времени. Он пытается мысленно посчитать, ведь тут больше нечего делать, кроме как теряться в своих мыслях. Он начинает размышлять. Допустим, до этого Фрэнки сказал, что сейчас пять часов, и через час они начали выпускать пациентов из их камер. Они выходили минут пятнадцать, завтрак, по ощущениям, занял полчаса. Потом церемония, которая, как Джерарду кажется, заняла час. Всё сводится к тому, что сейчас восемь или девять утра. Ему интересно, сколько они будут сидеть здесь?       Фрэнки сильнее откидывается назад, слегка подавая ноги вперёд. Наверное, Джерард должен радоваться, что они не в смирительных рубашках, как тот безумец. Фрэнки кидает взгляд на него, и он отвечает тем же. Они смотрят друг на друга секунду, после чего Фрэнки улыбается. Джерард не улыбается в ответ, но ценит этот жест. Медсестра подходит к ним и прочищает горло. Фрэнки незамедлительно перестаёт улыбаться, и оба парня поворачиваются к ней лицом.       — Фрэнки, Джи, — она шепчет, и Фрэнки, похоже, расслабляется, когда видит её лицо. Джерард узнает её голос. — Фрэнки, Джи хорошо вёл себя сегодня?       Фрэнки кивает, и медсестра отвечает тем же. Потом она смотрит на Джерарда, тепло улыбаясь ему. Он рад видеть здесь доброжелательную медсестру. Он не уверен, должен ли улыбнуться в ответ, поэтому смотрит на ладонь Фрэнки, лежащую у него на коленях. Он быстро поднимает большой палец вверх, после расслабляя руку. Джерард смотрит на медсестру и улыбается ей.       — Я твоя личная медсестра, можешь звать меня Лидия, — она наклоняется, чтобы прошептать это Джерарду на ухо. Он кивает, а Фрэнки подслушивает. — Фрэнки очень хотел, чтобы мы дали тебе шанс, так что не делай ничего, из-за чего и Фрэнки получит наказание.       Это большая ответственность для Джерарда, и он кивает, как и весь день до этого. Сделать что-то другое в месте, где нельзя говорить, очень сложно. Лидия выпрямляется, стоя рядом с двумя парнями. Фрэнки закрывает глаза, пытаясь расслабиться. Джерард повторяет за ним, когда понимает, что здесь придётся долго сидеть.       Типа, безумно долго.       Спустя довольно большой отрезок времени, Джерард слышит движение и агрессивный стук каблуков по полу, за чем следует звук, будто кого-то чем-то ударили. Он открывает глаза, поворачиваясь в сторону звука. Впрочем, Джерард об этом жалеет, видя, как того мужчину в смирительной рубашке жестоко избивает метлой одна из медсестёр. С лица безумца не сходит широкая улыбка, в итоге, приходит ещё одна медсестра и набрасывается на него, удерживая его тело.       Они продолжают избивать безумца по причине, которую Джерард не понял, после чего медсёстры потащили его в сторону двери, за которой находится душевая, которую Фрэнки, похоже, ненавидит. Он слегка толкает руку Джерарда своей, который с шоком её одёргивает. Джерард перемещает взгляд на Фрэнки, замечая его грустный взгляд.       Фрэнки поднимает руку, закрывая ей уши. Джерард кивает, повторяя за ним. Он подозревает, что сейчас случится что-то, чего он не захочет услышать сквозь удивительно тонкие стены.       Джерард не ждёт того, что готовят для него и для остальных дни, которые они проведут в этом месте. Особенно после того, что он увидел сегодня.