Без шансов выбраться

      Джерард довольно долго закрывал уши руками, пока не заметил, как Фрэнки начал постукивать по своему бедру. Он посчитал, что это знак о том, что всё хорошо, и убрал руки от ушей. Джерард услышал вздох с другой стороны и увидел, что его издала его медсестра. «Медсестра Лидия», — Джерард повторяет про себя, чтобы не забыть.       Она держала глаза закрытыми и слегка покачала головой. Мисс Лидия кажется хорошей, лучше, чем остальные медсёстры. Джерард понимает, что ему здесь ужасно повезло.       Он замечает какое-то движение рядом и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Фрэнки. Он поднял ноги на скамейку, обернув вокруг них руки и притянув их к груди. Джерард хмурится, пока Фрэнки кладёт лоб на колени, и смотрит на собственные ноги. Это место чудовищно, как они могут так поступать со своими пациентами? Как то, что они сидят здесь невесть сколько времени, может решить какие-то проблемы?       Джерард искренне верит, что он не такой, как остальные, застрявшие тут, по крайней мере, не такой, как тот безумец, только что избитый медсёстрами. Ему интересно, сошёл ли он с ума до того, как попал сюда, или стал таким тут. По спине Джерарда прошла дрожь, и она не останавливалась, вызывая холод в его венах.       Он повторяет за Фрэнки — ставит ноги на скамейку и притягивает их к груди. Джерард делает это, чтобы согреться, потому что его тело без причины решает напомнить ему, как тут холодно. Фрэнки поворачивает голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом.       В глазах Фрэнки была вселенская печаль, до этого Джерард видел подобное только в собственном взгляде. Он, похоже, грустит из-за того, что Джерард оказался тут, но в его взгляде есть и блеск радости из-за того, что Джерард с ним.       Хотя, может, Джерард просто надумал это. Он полагает, что тут, скорее всего, становится одиноко, вспоминая, что у большей части пациентов, которых Фрэнки выводил из камер, не было соседей по палате. Джерард начинает гадать, как ему могло повезти настолько, что в качестве соседа ему достался Фрэнки, и переведут ли его когда-нибудь.       Спустя небольшой отрезок времени, который они проводят, смотря друг другу в глаза и тихо дыша (и Джерард рад, что все ещё может это делать, он уверен, что эти глаза станут причиной, по которой он не сойдет с ума) раздаётся громкое цоканье каблуков, бьющихся о пол с каждым шагом медсестёр.       Мисс Лидия не двинулась со своего места, но те, кто шли с другой стороны коридора, начали брать руки каждого заключенного, точнее пациента, и стричь их ногти.       Этой работой были заняты две медсестры, по одной на каждую сторону. Один из пациентов, сидящих недалеко от Фрэнки и Джерарда, шипит, и Джерард наклоняется вперёд, чтобы посмотреть, что произошло, но его Фрэнки протягивает руку, качая головой. Джерард вздыхает, полагая, что лучше не видеть этого. За этим шипением от боли не следует никаких звуков, чему Джерард рад, и стук каблуков продолжается.       Незадолго до того, как очередь дошла до Фрэнки, он опустил ноги, чтобы они свисали со скамейки. Его ногти уже были довольно короткими, но медсёстры всё равно пытались срезать всё, что можно. Лицо Фрэнки не выражает никаких эмоций: его губы сжаты в линию, а глаза — едва открыты. Джерард замечает, что взгляд Фрэнки смещается в сторону, чтобы посмотреть вбок, на него. С каждым взглядом глаза Фрэнки будто начинают блестеть, а тело — расслабляться. Джерард думает, что это странно, и мысленно подмечает, что не стоит слишком сближаться с этим парнем, он, наверное, страннее, чем кажется.       Следующим был Джерард. Он заминается перед тем, как опустить ноги и вытянуть руки. Медсестра нежно берет кисть Джерарда, и ему приходится бороться с катастрофически сильным желанием вырвать свою кисть из её рук. Её касания ощущаются как лезвия, впивающиеся в кожу, жжение которых становится сильнее с каждой секундой соприкосновения их рук.       Джерард пытается сфокусировать внимание на чем-то кроме касаний и рассматривает медсестру. Она была одета в красивое нежно-голубое платье, поверх которого был надет белый передник. Её волосы были такими же, как и у Лидии — короткими и тёмно-коричневыми. На голову медсестры была надета белая шапочка с красным крестом.       Джерард чувствует, как в горле замирает вой от боли, когда медсестра наконец заканчивает и отпускает его левую руку. После этого она берёт правую, не дожидаясь, пока Джерард вытянет её, и он вздрагивает, отстраняясь от жара, который точно оставит шрамы на его коже, он просто уверен в этом.       Джерард притягивает правую руку к груди, отказываясь поднимать взгляд. Он чувствует взор медсестры и обеспокоенный взгляд Фрэнки, сжимающего челюсть и пытающегося сдержать тревогу, начавшую заполнять его тело. Джерард начинает думать, что Фрэнки так переживает за него потому, что если он сделает что-то не так, то и Фрэнки получит наказание. Это объясняет его тревожность и внезапную агрессию.       — Руку, — медсестра тихо проговаривает, и Джерард качает головой, — Ты обязан дать мне руку. При отказе я применю силу.       Его тело костенеет, он не может пошевелиться. Джерард кричит на свой организм, который должен повиноваться, но кто-то ему не позволяет. Джерард странно себя чувствует, будто его голова принадлежит не ему, и начинает теряться в собственных мыслях. Джерард уже был уверен, что ему конец, разумеется, именно так и будет. Они его запрут и изобьют, прямо как того безумца, и с Фрэнки точно сделают то же самое.       — Джи, — он слышит рядом нежный голос, который шепчет, который принадлежит Фрэнки. Джерард возвращается в своё тело и поворачивает голову к нему. Он умоляющим взглядом смотрит на Джерарда, который наконец достаточно овладевает своим телом, чтобы вытянуть руку.       В этот раз жгло намного сильнее, но тело Джерарда снова окоченело, так что он не мог вырвать кисть. Джерард не знал, почему каждое прикосновение ощущалось так, будто кто-то оставляет маленькие порезы на каждом миллиметре кожи, медленно разрезая глубже и глубже с каждой секундой соприкосновения с чужим телом. Джерард всегда считал это крайне неудобным. Даже если он хотел, чтобы его трогали, хотел найти утешения в объятьях, то всё равно не мог вынести боль лезвий, впивающихся в кожу и разрезающих её.       Как только медсестра закончила, что заняло у нее, по ощущениям, несколько часов (когда, на самом деле, процедура заняла не более минуты), Джерард быстро опустил кисть на колено и сжал её в кулак. Фрэнки нахмурился, смотря на него, и, скорее всего, что-то подметил о нём. Всё, чего Джерард хочет — это попасть домой и снова увидеть брата, который, наверно, ужасно волнуется и теперь вынужден жить с тем, что его единственный брат застрял в сумасшедшем доме до конца жизни.       Нет, нет, Джерард обязан рано или поздно выбраться отсюда, он будет идеально себя вести и в кратчайшие сроки покинет больницу. Джерард уверен в этом. Джерард возьмёт Фрэнки с собой и удостоверится, что он попробует пожить так, как заслуживает.       Джерард и Фрэнки, похоже, были последними, и медсёстры вернулись в другой конец коридора. Они дважды хлопнули, но Джерард не понял, к чему это, раз встали только два пациента. Джерард заметил, что настроение Фрэнки изменилось: его губа начала трястись, а рука, лежащая на колене, сжалась в кулак.       Джерард безумно хочет иметь возможность поговорить с ним, попробовать успокоить, спрашивая, что будет дальше. Но разговоры запрещены, и он переживает из-за того, что может случиться, если он заговорит. Фрэнки нервно качает головой, и Джерард видит, как мисс Лидия подходит к нему. Она кладёт руку на плечо Фрэнки, и он смотрит на медсестру, успокаиваясь.       — Фрэнки, хочешь пропустить сегодняшнее мытье? — мисс Лидия по-доброму спрашивает, и Джерард смотрит на них, не понимая, как себя чувствовать. Мисс Лидия кажется доброй, практически слишком доброй для подобного места, и ещё: почему у Фрэнки есть такая возможность?       — А Джи тоже сможет пропустить? — он тихо бормочет в ответ, и мисс Лидия поворачивает голову к Джерарду, из-за чего тот нервно и быстро опускает взгляд на колени.       — Боюсь, что нет, — медсестра отвечает, и Джерард чувствует успокаивающее тепло взгляда Фрэнки на себе. — Сегодня его первый день, так что он обязан помыться.       — Тогда я тоже пойду, — он говорит, и Джерард снова поворачивает голову к ним. Он смотрит на Фрэнки и соединяет их взгляды. Фрэнки дарит Джерарду успокаивающую улыбку, после чего поворачивается к мисс Лидии.       — Пойду узнаю, могут ли они получше обращаться с вами, — медсестра сообщает, уходя вглубь коридора.       Фрэнки глубоко выдыхает, после снова поворачиваясь к Джерарду. Он чувствует, как из-за взгляда Фрэнки по телу растекается тепло, и не разрывает зрительный контакт с ним. Можно подумать, что странно просто пялиться друг на друга в настолько ужасном месте, но это хороший метод, чтобы не сойти с ума. Хороший метод, чтобы Джерард напомнил себе, что он реален, пусть и не совсем уверен в том, реален ли Фрэнки. Джерард хотя бы знает, что он сам существует.       Он теряется в мыслях, смотря в ореховые глаза Фрэнки, которые каким-то образом, что странно для подобного места, всё ещё сияют. Он уверен, что всё сейчас нереально, как мир может быть настолько жестоким? Если подумать, то невозможно. Если они стараются помочь людям, то почему сводят их всех с ума?       — Джи, — Фрэнки снова шепчет ему, и это, так же, как и в прошлый раз, вырывает Джерарда из его мыслей. — Тебе правда не нравятся касания?       Джерард с непониманием смотрит в его глаза, поднимает руку, чтобы поднести один палец к своим губам, и пожимает плечами. Фрэнки качает головой, и Джерард опускает голову, так и не поняв, почему он говорит.       — Все медсёстры заняты, — он объясняет, и Джерарду кажется, что это логично. — И я веду себя тихо, никто, кроме тебя, меня не слышит.       — Уверен, что некоторые пациенты слышат, — Джерард шепчет в ответ, и Фрэнки качает головой, ухмыляясь.       — Не-а, только ты, — Фрэнки двигается ближе к Джерарду, слишком близко, чтобы Джерарду было комфортно, из-за чего он немного отдаляется, и Фрэнки хмурится. — Прости, — Фрэнки тихо шепчет, смотря на свои колени.       — Ничего страшного, — Джерард бормочет, и несмотря на то, что Фрэнки не возвращает взгляд на его глаза, видит, что его голос заставил Фрэнки чувствовать себя лучше.       У Фрэнки, должно быть, намного больше проблем, чем Джерард думает, и он не понимает, что должен сделать: напугаться или соболезновать. У Фрэнки, разумеется, есть проблемы, раз он живёт здесь всю свою жизнь. Причиной его пребывания тут должно быть что-то большее, чем отсутствие у его родителей денег, ведь он всё ещё тут. Джерард хочет знать намного больше о сидящем рядом.       — Фрэнки, Джи, — голос мисс Лидии прогремел в ушах Джерарда, и оба парня посмотрели на медсестру. Фрэнки хмурится, а Джерард сохраняет нейтральное выражение лица. Они встают, и их ведут в душевую.       Как только они доходят до комнаты, Джерарду начинает казаться, что его вырвет из-за запаха. В помещении ужасно воняет, и он мечтает о том, чтобы они были не последними в очереди. Ванная была безумно мерзкой, Джерард может сказать это по одному лишь её виду. Вода, очевидно, не менялась после каждого пациента, и всё делает только хуже то, что сама ванная выглядела так, будто её не мыли годами. Джерард боится, что подхватит там какую-нибудь болезнь.       Парни переглядываются, после чего Фрэнки подходит к медсестре, которая, похоже, отвечает за мытьё. Она расстегивает и стягивает его кофту. Глаза Джерарда расширяются, и он отворачивается всем телом, чтобы не смотреть на предстоящее зрелище.       Джерард знает, что ему стоит посмотреть на это, чтобы узнать, что происходит с пациентами, пока их моют, чтобы суметь морально подготовиться, но у него не получается. Не может быть такого, что он сможет это сделать. Не только потому, что Джерард борется с самим собой из-за того, что считает Фрэнки красивым, но и потому, что не считает правильным видеть тело парня, с которым только познакомился.       Джерард не считает правильным видеть тело любого парня, если уж на то пошло. Он закрывает глаза и задерживает дыхание, чтобы его не вырвало. В итоге он слышит брызги, за которыми следует громкий хрип, открывает глаза и медленно поворачивается, чтобы посмотреть на Фрэнки, который уже сидит в ванной.       Несмотря на то, что он может помыться сам, медсёстры всё равно берут эту работу на себя. Джерарду было тяжело наблюдать за этим, особенно зная, что он следующий. Челюсть Фрэнки была крепко сжата, зубы — стиснуты, а глаза — закрыты. Медсёстры держали Фрэнки мёртвой хваткой и грубо тёрли его спину стальной мочалкой. Джерард морщится из-за этого зрелища, быть не может, что он сам выдержит это.       Фрэнки шипит от боли, а потом скулит, что приводит к тому, что медсестра, стоящая рядом с Джерардом, подходит к нему и ударяет его по голове. Затем она поднимает ведро, стоящее рядом с Фрэнки, и выливает его содержимое ему на голову. Фрэнки снова судорожно вздыхает, его глаза расширяются, а челюсть отвисает, и он встречается взглядом с Джерардом, который стоит и трясется.       Фрэнки быстро отводит взгляд, реакция Джерарда, похоже, принесла ему ещё больше боли. Джерард не сможет выдержать этого, ему надо бежать, если он убежит достаточно далеко, то они не будут беспокоиться о том, чтобы поймать его, да? Они даже не беспокоятся о том, чтобы должным образом выполнять рабочие обязанности.       Есть лишь одна проблема: Джерард замер от страха. Он может лишь стоять и наблюдать за жестокостью медсестёр, из-за которой на спине у Фрэнки появляются раны, начинающие кровоточить. Джерард подавляет еще один вой, следя за тем, чтобы не издать ни звука. Джерард жмурится, после чего слышит брызги, и как что-то, вернее кого-то, выкидывают из ванны.       Он нехотя открывает глаза и смотрит вниз. Перед ним лежит его дрожащий и сдерживающий слёзы сосед по палате, на которого бросают грязное полотенце. Джерард не уверен в том, что стоит делать дальше, он слышит, как течёт вода, и видит, как медсёстры наполняют вёдра, которые, наверное, настолько же грязные, как и всё остальное здесь.       — Блядь, — Фрэнки выдыхает сквозь сжатые зубы. Он тяжело и неравномерно дышит. К счастью, звук текущей воды заглушает его голос, и медсёстры не подходят, чтобы снова ударить его.       Джерард замечает улыбку (нет, она, скорее, больше похожа на ухмылку) на лице Фрэнки, смотрящего на свои колени. Он берёт полотенце, висевшее на своей спине, и оборачивает его вокруг себя. Джерард видит кровь, начинающуюся впитываться в уже запачканное полотенце, и даже не хочет знать, чем ещё оно измазано.       Потом медсестра подходит к Фрэнки, и он смотрит на нее снизу вверх. Медсестра кидает на Фрэнки полный злобы взгляд, и он кивает. Он снимает полотенце с тела, и Джерард не смотрит на него, стараясь проявить как можно больше уважения. Фрэнки заслуживает куда больше уважения; в этом месте у него есть преимущества над другими, его любят, но всё к нему равно ужасно относятся.       Медсестра подходит к Джерарду, и их взгляды встречаются. Она начинает расстегивать рубашку Джерарда без его согласия, из-за чего он вздрагивает и агрессивно отходит от неё. Он начинает трястись сильнее, прикрываясь.       — Тебе обязательно так себя вести? — медсестра раздражённо проговаривает. Она качает головой и дважды цокает языком. — Ты обязан снять свою одежду прямо сейчас.       Джерард колеблется, затем кидает взгляд на Фрэнки, застёгивающего свою кофту. Делая это, он не обращает никакого внимания на Джерарда, и, кажется, находится не в себе после произошедшего. Их только что помыли, но заставляют надевать всё ту же одежду? В этом месте ничего не имеет смысла.       Джерард медлит, стараясь угомонить трясущиеся руки перед тем, как начать расстёгивать рубашку. Медсестра пристально смотрит на него, и он уже чувствует себя обнажённым, хотя не расстегнул даже половины пуговиц. Джерард надеется, что Фрэнки не смотрит на него, ведь он уверен, что вся грязь на его теле будет видна, и это поменяет мнение Фрэнки о нём навсегда.       Он наконец расстегивает кофту, и медсестра, похоже, улыбается ему, после возвращаясь к своему строгому лицу, будто он не сможет сам стянуть рубашку со своих рук. Джерард не хотел, чтобы все его видели, он просто не мог этого позволить.       Джерард чувствует глаза медсестёр на себе, медленно снимая кофту. Он уверен, что их взгляды оставят на нём шрамы, делая его тело ещё более мерзким, чем сейчас.       Джерард узнаёт, что надо снять и штаны. Он хмурится, пока медсестра вздыхает. Она хватается за талию штанов и стягивает их. Глаза Джерарда расширяются, кровь начинает приливать к щекам, а внутри всё сжимается. По ощущениям это схоже с тем, будто живот Джерарда вскрыли, из-за чего кишки, как и всё остальное в его теле, выпало на пол перед ними.       Джерард чувствует, как знакомые глаза осматривают его с ног до головы, после чего их обладатель отворачивается. Джерард закрывает глаза и качает головой в отрицании. Он надеется, что это просто глаза мисс Лидии, а не Фрэнки, не беря во внимание тот факт, что она уже вышла из комнаты.       Потом Джерард чувствует руку у себя на спине и наклоняется вперёд, пытаясь избежать жара телесного контакта. Каждое прикосновение — новая порция грязи под его уже запятнанную кожу. Джерарда заталкивают в ванну, и он практически падает вперёд, лицом вниз. Он спотыкается, пытаясь восстановить равновесие, перед тем, как шагнуть в ванну.       Ощущение грязной воды, в которой могут быть невесть какие болезни, вокруг своего тела заставляет живот Джерарда бурлить. Он уверен, что в конце всего этого точно заболеет. Он держит глаза закрытыми, пытаясь игнорировать ледяную воду, и его тело начинает дрожать в попытке согреться.       Впрочем, она была тщетной, ведь на Джерарда вылили первое ведро воды. Это ощущалось так, будто из его кожи начали расти сосульки, и его глаза широко открылись, когда он ахнул. Весь воздух в легких Джерарда забрала лишь одна вещь, и он больше не мог найти её в себе, чтобы смочь вернуть кислород в лёгкие.       Затем Джерард почувствовал, как в оголённое плечо впиваются лезвия руки медсестры, толкающей его вперёд. Джерард начинает видеть изображения, которые не может узнать. Он ахает, этот стон ещё давно замер в его горле. Это приводит к громкому шиканью и удару по спине, и Джерард визжит из-за боли, спровоцированной телесным контактом.       Затем он чувствует, как рука с его плеча переместилась в волосы. Она выдергивает часть волос Джерарда, поднимая его вверх. Джерард шипит, после чувствуя резкую и острую боль, его моют всё той же стальной мочалкой, что и Фрэнки, и, наверно, всех остальных пациентов.       Джерарда трут безжалостно и интенсивно, и, очевидно, причиняя боль. Не только потому, что он уже сверхчувствителен к касаниям и боли, это бы было болезненно в любом случае. Джерард чувствовал все лезвия, всё глубже и глубже впивающиеся в его спину, как и знакомые руки, которые он больше не мог признать, расположившиеся на талии. Джерард знал, что никаких рук на самом деле не было, но всё равно их чувствовал.       Руки начали медленно спускаться ниже его талии, а стальная мочалка всё сильнее впивалась в спину. На самом деле, Джерард рад тому, что она настолько жёсткая, потому что это отводит его мысли в сторону от ужасающих, тех, о которых мозг так отчаянно пытается напомнить ему.       Джерард старается открыть глаза и, как только у него получается, смотрит на Фрэнки, лицо которого выражает жалость. Как только он замечает пристальный взгляд Джерарда, то отводит собственный, чтобы их взгляды не пересеклись. Из-за этого Джерард скулит, он просто хочет, чтобы у него была возможность смотреть в глаза Фрэнки, чтобы напомнить себе, что скоро всё кончится, но даже этого не может сделать.       Наконец трение прекратилось, и медсестра убрала руку из его волос. Джерард уже знает, что это не конец, потому что стал свидетелем того, что произошло с Фрэнки. Он знает, но хотел бы этого не делать. Он бы предпочёл жить в неведении, а не быть осведомлённым. Джерард нетерпеливо ждёт, и стук каблуков, идущих обратно к нему, будто находится в замедленном действии.       Плеск опустошения ещё одного ведра с холодной водой эхом раздаётся по комнате. Всё тело Джерарда заледенело, полностью коченея. Он совсем не может дышать, даже ахнуть от удивления. Из-за того, что Джерард совсем не может двигаться, создаётся ощущение, что он превратился в статую.       Перед тем, как трение успевает начаться снова, Джерард чувствует, как слёзы собираются в уголках глаз, и начинает плакать. Он рыдает, и Фрэнки фокусирует взгляд, наполненный болью, на нём. Фрэнки выглядит почти настолько же ничтожно, как и Джерард, когда плачет только Джерард.        — Хватит лить слёзы! — одна из медсестёр кричит и тянет его за волосы. Он визжит и начинает плакать ещё сильнее. Он ничего не может поделать с этим, это так больно, что он просто не может остановится. — Ты обязан прекратить рыдать, или я применю силу.       Джерард закрывает рот, с которого всё ещё срываются хныканья. Слезы текут по его лицу, и он надеется, что медсестра подумает, что это лишь вода, стекающая с волос, но, к сожалению, она не особо в этом убеждена.       Джерард чувствует, как его резко хватают за волосы и начинают толкать вниз, и вдыхает, пытаясь подготовиться к тому, что его голову погрузят в мерзкую воду, но медсестра останавливается.       — Пожалуйста, воздержитесь, — раздаётся голос мисс Лидии, и Джерард не думал, что может быть так благодарен ей, — Сегодня первый день мальчика, нужно быть добрее к нему.       Она получает в ответ раздражённое «угу» перед тем, как хватка снова усиливается, и Джерарда достают из грязной ванной за волосы. Он хнычет, когда его бросают на пол, и сильно ударяется коленками о каменный пол. Джерард уверен, что теперь на них будут синяки, что только сильнее запятнает его тело.       Джерарду на спину бросают полотенце, и он отчаянно хватается за предмет. Ему было всё равно, что на полотенце отвратительные пятна, включая кровь Фрэнки, он просто рад, что есть что-то, чем можно прикрыться. Это «что-то» всё ещё сохранило тепло тела предыдущего пациента, чему Джерард рад ещё сильнее после того, как ледяная вода просочилась ему под кожу.       Он учащённо дышит и кашляет, туго оборачивая полотенце вокруг себя. Его голова кружится, он едва может обращать внимание на что-то кроме жжения в районе позвоночника. Джерард рад, что они быстро остановились, и на его спине не появились раны, как у Фрэнки.       Цоканье каблуков снова прозвенело в ушах Джерарда, и он почувствовал, как полотенце пропало с его спины. Ему даже не позволили сделать это самому, в отличие от Фрэнки. Все привилегии, которые есть у Фрэнки — делать работу за медсестёр и получать за это чуточку меньше жестокого отношения? Это место ужасно.       Воздух больницы, столкнувшийся со спиной Джерарда, по ощущениям, был настолько же холодным, как вода, и Джерард яростно дрожал. Он быстро поднялся, чтобы взять одежду трясущимися руками, его зубы громко стучали. В комнате не раздался звук наполняющихся вёдер, потому что Джерард был последним, кому пришлось терпеть такое отношение к себе, но не последовало и звука осушающейся ванны.       Джерард может с уверенностью предположить, что воду не меняли уже долгое время, а не только сегодня. Эта мысль заставляет Джерарда прекратить застегивать рубашку и поднести руку ко рту. Он начинает давиться, из-за чего ещё сильнее горбится. Он слышит тихий звук ходьбы по каменному полу, со слабостью смотрит вверх и снова встречается взглядом с Фрэнки.       Он присаживается, берёт в руки рубашку Джерарда и начинает медленно её застегивать, следя за тем, чтобы не касаться кожи Джерарда. Фрэнки нельзя было улыбаться, потому что на них смотрели медсёстры, но из-за блеска в его глазах Джерард знал, что ему очень хочется это сделать. Фрэнки хотел успокаивающе улыбнуться ему, потому что теперь всё закончилось.       «Пока что», — Джерард мысленно подмечает. Он знает, что это лишь одна из пыток, которые ему придётся пережить тут, и что они абсолютно точно будут всё хуже, а не лучше. Он надеется хорошо себя вести, как Фрэнки, чтобы у него появилась возможность пропускать это. Он клянётся себе, что во время следующего мытья не издаст ни звука. Может, если так и будет, то Джерард окажется на одном уровне с Фрэнки.       Потом Джерард отодвигается и берёт свои белые штаны, и Фрэнки поднимается и отворачивается. Из-за этого Джерард улыбается сам себе, вставая и медленно натягивая штаны. Это было сложно сделать, потому что его тело всё ещё было влажным, и ткань прилипала к ногам, но он всё равно смог надеть их.       Фрэнки поднимает взгляд на мисс Лидию, пристально наблюдающую за ними, и кивает. Он поворачивается, чтобы оглядеть Джерарда с ног до головы, после снова отводя взгляд. Джерард думает, что он не планировал делать это глазами, а затем Фрэнки смотрит на него ещё раз. Он кивает Джерарду и выводит его из помещения.       — Фрэнки, иди в свою комнату и убедись, что все пациенты тоже разошлись по своим палатам, — мисс Лидия поручает, и Джерард с Фрэнки неуверенно смотрят друг на друга.       — Но, мисс, а как же Джи? Он не пойдёт со мной? — он спрашивает; Джерард считает, что его навыки формального общения чаруют. Неудивительно, что у Фрэнки есть привилегии, когда он так приветливо говорит.       — Джи нужно пойти со мной. Доктор Лето хочет поговорить с ним, — мисс Лидия отвечает, и Джерарду интересно, кто такой этот доктор Лето. Он будет таким же добрым, как медсестра Лидия? Или таким же плохим, как все остальные работники?       Фрэнки неохотно кивает медсестре, стоявшей перед ними. Потом он поднимает руку и машет ей на прощание, после чего протягивает руку. Перед тем, как Джерард успевает покачать головой, Фрэнки снова пожимает собственную руку, по-доброму улыбаясь, и убегает вглубь коридора.       Это было чем-то, что Джерард считает хорошим во Фрэнки: спустя всё время, проведённое в этих тёмных стенах, он остаётся собой. Фрэнки всё ещё может быть радостным и добрым, несмотря на всё. Фрэнки точно намного сильнее Джерарда, который считает, что не сможет сохранить здравомыслие после лет нахождения тут.       Потом Джерард встречается взглядом с мисс Лидией, в глазах которой не было ни блеска, ни улыбки. Но она и не выглядела грубой, её глаза казались замутненными грустью, как и у той женщины, которую Фрэнки и Джерард видели в столовой.       Она разворачивается и начинает идти по коридору, в том же направлении, куда побежал Фрэнки. Тогда почему он не мог пойти с ними? Почему он должен был уйти первым, если все они пошли одним путём? Джерард всё ещё мог видеть Фрэнки, пока тот не заскочил в столовую.       Джерарда привели туда же, но Фрэнки там уже не было, и его желудок сжался от беспокойства. Теперь он больше не мог видеть или чувствовать дальновидность Фрэнки. Теперь Джерард остался наедине с медсестрой, за доброту который он всё ещё был благодарен какому-нибудь крутому Богу, наблюдающему за ним.       После знакомого пути сквозь столовую, медсестра ведёт Джерарда к молельне, и сквозь двери. Пусть он и был здесь раньше, но не помнит, как они с Фрэнки тут ходили. Джерарда провели через двери напротив, и он оказался в месте, с которым совершенно не был знаком. Теперь Джерарду ужасно cтрашно, он просто хочет, чтобы Фрэнки был тут и смотрел на него своими глазами, из которых не пропали искры, в отличие от холодных глаз мисс Лидии, в которых было только чувство вины, копящейся годами.       Потом она наконец открыла дверь в комнату, которую Джерард не ожидал увидеть. Помещение было маленьким и казалось уютным. У стены стоял диван, а в центре — стол. С двух сторон от стола, на котором был порядок, стояла пара кресел. Джерарда доводят до одного из них, и он садится. Мисс Лидия остаётся стоять за ним, и через дверь с противоположенной стороны входит доктор.       Джерард полагает, что это, наверное, доктор Лето. Ведь кто ещё это может быть? Джерард пристально смотрит на него, пытаясь по внешности понять, хороший ли он врач или такой же жестокий, как и все остальные здесь. Доктор Лето садится на кресло со стороны, и смотрит ему в глаза. Джерард понимает, что не может поддерживать зрительный контакт, и смотрит вниз, на стол.       — Джи Уэй, — мужчина говорит тоном, заставляющем волну дрожи пройти по спине Джерарда, но, может, во всём виноват холод, прилипший к его костям из-за ванны. — Я доктор Лето, у меня есть список вопросов, и я хотел бы, чтобы ты на них ответил.       Джерард кивает и начинает кусать губу. Он не знает, какими будут вопросы, и должен ли он отвечать честно. Он совсем не ничего знает.       — Как ты себя сегодня чувствуешь? — доктор Лето начинает с обычных и простых вопросов. Джерард благодарен, что он начал с чего-то комфортного, а не странного.       — Я… в порядке, — он тихо и медленно отвечает слабым голосом. Он решает, что сейчас безопасно говорить, но всё ещё не понимает, насколько громко ему разрешено говорить.       — Можешь говорить громче и чётче? Тебе тут не причинят вреда, — доктор Лето убеждает Джерарда, который сглатывает слюну, начавшую собираться во рту, и кивает. — Ты болеешь, как ты можешь быть в порядке?       — Да? — Джерард спрашивает, не понимая, как он может болеть. Он хорошо себя чувствует, конечно, чуть раньше его почти вырвало, но, в целом, он в порядке, могло быть и хуже.       — Да, ты в больнице, потому что болеешь, — доктор Лето спокойно объясняет, и Джерард понимает, что смысла спорить нет, поэтому решает снова кивать в ответ. — Ты только что узнал, что находишься в больнице для сумасшедших?       — Я не сумасшедший, и я уверен, что выберусь отсюда, как только вы поймёте, что это ошибка, — он отвечает куда резче, чем планировал.       Доктор Лето кивает в ответ, и в этот момент Джерард понимает, что он пришёл в комнату с планшетом для бумаг. Врач сел обратно на стул, и начал что-то писать, после посмотрев на пациента.       — Ты болеешь, — он повторяет. — Тебя не будут спешить выписывать, — доктор Лето утверждает, и Джерард чувствует пустоту в животе, такую, будто оттуда высосали весь желудочный сок. — Ты помнишь, кто ты такой?       — М-м, — он запинается, и затем рассказывает то, что, на удивление, с трудом нашёл у себя в голове. — Джерард Артур Уэй, двадцать два года, родился девятого апреля.       — Хорошо, — врач говорит и отмечает что-то на бумаге. — Как тебя зовут в этих стенах?       — Джи… Джи Уэй, это прозвище мне дал Фрэнки, — Джерард говорит, и доктор Лето снова что-то записывает, кивая.       — Фрэнки, хм? Какие у вас отношения? — следующий вопрос заставляет Джерарда долго размышлять, какие они? Кто Фрэнки для него? Это первый день их знакомства, но Джерард уже, похоже, привязался к доброте Фрэнки. Эта привязанность слабая и блеклая, ведь Джерард не знает, кто Фрэнки такой, но он всё равно ценит то, насколько хорошо Фрэнки к нему относится.       — Он лишь кто-то, кого я только недавно встретил, у нас нет каких-то отношений кроме соседских, — он говорит правду и не может описать свои чувства словами, впрочем, Джерард переживает, что если бы у него получилось, они бы восприняли это неправильно. — Я даже не совсем уверен в том, реален ли он.       — Ох? — всё, что доктор Лето говорит, записывая ещё больше слов. Джерард хочет знать, что он пишет: то, что говорит Джерард, или собственную интерпретацию? — Ты считаешь, что всё вокруг ненастоящее?       — Да, считаю, — он честно отвечает, и врач снова кивает. Всё, похоже, проходит хорошо, и Джерард надеется, что это скоро кончится.       — Ты видишь лица на стенах?       — М-м, иногда.       — Чувствуешь то, чего на самом деле нет?       — Да.       — Слышишь голоса вокруг?       — Слышу.       Джерарду становится неловко из-за того, что он отвечает «да» на каждый вопрос. Он говорит правду, и, если честно, с каждым вопросом он всё больше жалеет об этом. Доктор Лето цокает языком, и Джерард нервно кусает губу.       — Когда ты чаще всего слышишь голоса? Есть какое-то определённое время? — доктор Лето, похоже, обратил особое внимание на то, что Джерард слышит голоса. Джерард сглатывает, понимая, что дал неправильный ответ, и продолжает кусать губу, сомневаясь.       — Каждую секунду, время не имеет значения, — он начинает объяснять, начиная задумываться об этом. — Иногда, по ночам, когда темно, они становятся громче. Настолько громче, что я не могу спать.       — Так и думал, — доктор Лето хмыкает, и Джерард хочет знать, что он имеет в виду. — Что говорят эти голоса?       — Каждый день разговоров слишком много, чтобы я мог рассказать про все, — Джерард отвечает честно, смотря на свои колени. Невзирая на это, он всё равно слышит, как ручка ездит по бумаге. — Некоторые из них добрые, некоторые злые, некоторые овладевают моим телом и контролируют меня.       — Это правда так? — врач спрашивает и получает кивок в ответ. — Ты помнишь, что происходит, когда они контролируют тебя?       — Нет.       — А они тебя помнят?       — Чего? — Джерард не понимает, что имеет в виду доктор Лето, задавая этот вопрос. Он куда более неоднозначный, чем Джерард ожидал.       — Они знают, что ты Джерард Уэй? — мужчина проясняет, и Джерард пытается собрать мысли в кучу. Он не помнит эпизоды, так что не понимает, как должен знать это, но мысленно возвращается к моментам, когда незнакомцы называли его неизвестными именами.       — Я так не думаю, — Джерард отвечает настолько честно, насколько может. Доктор Лето задумчиво угукает, после снова цокая языком, за чем следует стук каблуков мисс Лидии.       Врач передаёт медсестре планшет с бумагами, блокнот и ручку. Джерард не понимает, зачем ей это, но решает, что рано или поздно узнает это.       — Достаточно, — доктор Лето говорит пациенту, и тот кивает. — Тебе пора уходить.       Джерард встаёт быстрее, чем следует, и из-за этого у него начинает кружиться голова. На мгновение он видит звёзды, после чего выходит из комнаты следом за мисс Лидией. Джерард рад, что вышел, и надеется, что дальше отправится к Фрэнки, что, похоже, вероятно, потому что медсестра ведёт его по знакомому коридору.       Джерард кусает губу, пытаясь сдержать улыбку от облегчения. Потом он сможет пойти спать и, желательно, никогда больше не проснуться. Джерарда приводят к его комнате, мисс Лидия отпирает дверь, всё ещё держа бумаги и блокнот в руке, и открывает её.       Фрэнки лежит на кровати и смотрит в потолок. Как только дверь распахивается, он медленно садится, широко улыбаясь, когда Джерард, заходящий в комнату, появляется в его поле зрения. Джерард просто смотрит на него в ответ со сжатыми в линию губами.       Джерард правда не совсем понимает, как следует относиться к Фрэнки, с ним, наверно, точно что-то не так, раз он остаётся таким радостным в подобном месте. Эта мысль приводит Джерарда к тому, что Фрэнки не заслуживает доверия.       Фрэнки спрыгивает с кровати, подходит к Джерарду и забирает бумаги из рук мисс Лидии, стоящей за парнем с чёрными волосами по плечи. Затем Фрэнки легко взмахивает рукой, прося Джерарда отойти к своей кровати.       Он повинуется и садится на свою кровать. Джерард наблюдает за тем, как Фрэнки выходит из комнаты, и прижимается к стене, надеясь услышать их голоса, но это оказывается безуспешно. Джерард вздыхает и подносит колени к груди, оборачивая руки вокруг ног. Он смотрит на свои стопы, на которых нет носков из-за сегодняшнего мытья. Джерард снова вздыхает, думая о том, насколько холодные его ноги после этого, он просто хочет снова почувствовать тепло.       Вскоре Фрэнки возвращается в палату, и за ним закрывается дверь. Джерард видит, что теперь история болезни, как и блокнот, находится у него в руках. Джерарду обидно, что Фрэнки знает о нём так много, а он о Фрэнки — ничего. Это просто нечестно.       — Это твоё, — он говорит, протягивая блокнот Джерарду, обида которого быстро сменяется непониманием. Его? — Советую тебе записывать все свои мысли тут, это помогает людям не сойти с ума. И лучше помнить все события.       Глаза Джерарда следуют за Фрэнки, который подходит к столу, стоящему в углу палаты. Он был деревянным и довольно хорошим, учитывая всё остальное в этом месте. Джерард удивляется, что не замечал этот стол раньше. На нём лежит стопка бумаг, ещё один блокнот, ящики, ручки и карандаши. Джерард понимает, что все вещи на столе принадлежат Фрэнки, и задумывается о том, что стоит полазать в них, пока он спит, но точно не будет этого делать. Джерард не такой.       — Ну-ка, посмотрим, — Фрэнки бубнит и отодвигает деревянный стул, сочетающийся со столом, садясь на него рядом с Джерардом. Он скрещивает ноги и читает написанное на бумагах, прикреплённых к планшету. — Ого, тут больше, чем я ожидал.       — Что там написано? — Джерард спрашивает, и Фрэнки изгибает бровь, смотря на него.       — Ты глупый или не помнишь то, что только что говорил Лето? — он ухмыляется. Джерард стискивает зубы из-за унизительной фразы и чувствует, как лицо начинает гореть из-за стыда.       — Я не глупый, а просто не знаю, как он прокомментировал мои слова, — Джерард бурчит. Фрэнки смотрит на него перед тем, как залиться смехом.       — А ты быстро заводишься, — он дразнит Джерарда, лицо которого загорается ещё сильнее, но в этот раз из-за раздражения. — Надо это запомнить, — Фрэнки говорит перед тем, как нажать на ручку и начать что-то писать. — Парень, сидящий передо мной, тупее среднего, и его очень легко разъярить. У него сто процентов проблемы с агрессией, и он безумен.       — Эй! — Джерард кричит и тянется за планшетом с бумагами, который Фрэнки отводит в сторону, качая головой и коварно усмехаясь, после начиная хихикать ещё сильнее.       — И наивный, — Фрэнки не прекращает улыбаться, и Джерард убирает руки, понимая, что Фрэнки записал не это. — О, что это там, на потолке?       Он показывает на что-то, находящееся над Джерардом, который смотрит вверх и понимает, что там ничего не было. Фрэнки начинает только сильнее заливаться смехом, и Джерард понимает, что ударит его, если он продолжит себя так вести. Они, мать его, в сумасшедшем доме! Как он может шутить и шутить, будто не происходит ничего страшного?       — Ты раздражаешь, — Джерард ворчит, и Фрэнки кивает, соглашаясь и всё ещё улыбаясь во весь рот. Он чувствует, как его лицо остывает, когда он смотрит на лицо Фрэнки и понимает, что рад тому, что Фрэнки, в отличие от остальных, всё ещё ведёт себя как человек, а не зомби.       — Хм, ты не думаешь, что я реален? — он подмечает, и Джерард заминается, искренне качая головой. — Ничего страшного, я тоже не думаю, что я реален.       — Тогда ты лишь моя галлюцинация? — он спрашивает, и Фрэнки тыкает ручкой в свой подбородок.       — Всё возможно, — Фрэнки отвечает, и Джерард не рад его манере речи. Он просто шутит или отвечает, как думает? — Хотя не знаю, это не отвечает на вопрос о том, почему меня видят остальные.       — Что, если все мы нереальны?       — Это включает тебя?       — Ты не доктор Лето, так что я не обязан тебе отвечать, — Джерард демонстративно отворачивает голову. Фрэнки вздыхает и откидывается на спинку стула. Джерард поворачивается назад и видит, что ноги Фрэнки больше не скрещены.       — Я хочу знать, потому что ты мой друг, — Фрэнки снова вздыхает, и Джерард замирает. Друг? Быть не может, что этот парень — его друг, они же впервые встретились сегодняшним утром.       — Это бред, мы ведь впервые встретились сегодня, — он уверяет, и Фрэнки грустно улыбается ему.       — Меня это не волнует, ты мой друг, и это не значит, что я должен быть твоим, — Фрэнки говорит, и его глаза сверкают из-за небольших лучей лунного света, пробирающихся в комнату через окно, которое было слишком маленьким и располагалось слишком высоко, чтобы через него можно было смотреть.       — Не удивляюсь, почему ты в больнице для сумасшедших, — Джерард возражает, в ответ Фрэнки издаёт излишне драматичный шокированный вздох и прячет лицо за планшетом.       — Слишком грубо, — он притворно хныкает, и Джерард закатывает глаза, его не впечатляет настолько острая реакция. — Джи, мне больно, — Фрэнки опускает планшет с бумагами и начинает что-то писать. — Джи злой, и я хочу делить комнату с кем-то другим.       — Я не поведусь на это во второй раз, — Джерард сообщает, и Фрэнки пялится на бумагу, снова ткнув ручкой в свой подбородок.       — Вот, смотри, тут написано, — он вздыхает, закрывая глаза и качая головой.       — Не-а.       — Правда написано! — Фрэнки настаивает, и Джерард понимает, что ему не особо нравится этот парень.       — Тогда покажи, — Джерард говорит, и в ответ Фрэнки качает головой.       — М-м, не могу, — он отвечает, и Джерард осознаёт, что нет смысла с ним спорить. Этот паренёк только сведёт его с ума. — Голоса говорят обо мне?       — Я могу пойти спать? — Джерард избегает заданного вопроса и начинает ложиться на металлическую кровать. Она ужасно неудобная, и Джерард начинает думать, что его спина может навечно стать деревянной после сна на этой кровати.       — Ты не ответишь? — Фрэнки начинает давить, но Джерард продолжает его игнорировать. — Из-за того, что ты молчишь, я полагаю, что да. Надеюсь, что женский голос в твоей голове влюбился в меня.       — Боже, ты хоть когда-то затыкаешься? — Джерард стонет, получая в ответ хихиканье. Он поворачивается на бок, чтобы всё ещё быть лицом к Фрэнки, даже лёжа.       — Иногда, — он отвечает, и Джерард снова закатывает глаза. — Я просто рад, что у меня появился кто-то, с кем можно поговорить после того, как они убили моего прошлого соседа.       — Чего? Убили? — Джерард ахает, находясь в абсолютном шоке из-за того, что Фрэнки может так просто вставлять в диалог что-то настолько серьёзное.       — Ага, во время лоботомии что-то пошло не так, ну или что-то подобное, — Фрэнки объясняет так, что Джерарду начинает казаться, что он сумасшедший. Что, если это случилось не первый раз? Что, если ему приходилось иметь дело с подобными потерями не один раз, и он привык? — Хочу сказать, что ты, наверное, станешь следующим, если я не буду аккуратным.       — Ты не можешь говорить что-то такое так просто, — Джерард говорит, и Фрэнки виновато улыбается ему. — Что за хуйня, ты только что сказал, что я умру.       — Может, — он чистосердечно признаётся и закрывает глаза, похоже, жалея, что его прошлого соседа убили. — Они сходят с ума, доктора пытаются их вылечить, и попытки проваливаются. Может случиться и с тобой, но я постараюсь им не позволить этого сделать.       — Такого не случится, я совершенно здоров и выберусь в кратчайшие сроки, — Джерард говорит слишком уверенно. Фрэнки нравится его уверенность в себе, но в его глазах всё равно есть сочувствующий блеск.       — Ты даже не наврал Лето, — он упоминает, смотря обратно на планшет. — Они меня не выпускают, даже когда я вру, у тебя нет шансов.       — Ты так говоришь потому, что не хочешь, чтобы я выбрался раньше тебя, — Джерард говорит, и Фрэнки хмурит брови, со злостью смотря на него.       — Ты думаешь, что я хочу, чтобы хоть кто-нибудь находился тут? Думаешь, что я хочу наблюдать за тем, как тут умирают люди? — Фрэнки срывается, и Джерард садится, плохо себя чувствуя из-за того, что он лежит, когда вывел Фрэнки из себя. — Имей немного уважения, ты счастливчик, что не один тут.       — Уважение заслужено, — Джерард решает, что надо закопать себя ещё сильнее. Фрэнки кидает планшет с бумагами на стол, грохот эхом раздаётся по комнате.       — Разве я не заслужил его своей добротой? — он кричит, при этом всё ещё стараясь говорить тише. Джерард правда не хотел расстраивать его, он просто говорил, что думает, и всё.       — Я только встретил тебя, откуда мне знать, искренняя твоя доброта или нет, — Джерард сообщает, и его ответ успокаивает Фрэнки. Он садится обратно и снова берёт планшет в руки.       — Что бы вы хотели знать обо мне, Уэй? — Фрэнки спрашивает настолько официально, что у Джерарда по коже бегут мурашки. Он корчит лицо от отвращения из-за того, что к нему обратились по фамилии, и задумывается над тем, не контролируется ли разум Фрэнки несколькими людьми, как и у него самого, раз Фрэнки так быстро меняет эмоции.       — Сколько тебе? Нет, ладно, кто ты? — Джерард спрашивает, и Фрэнки вздыхает, на секунду закрывая глаза.       — Я Фрэнк Энтони Айеро, доктора обращаются ко мне как к Фрэнки Леро, но я записал это, чтобы не забыть, кто я такой. Мне восемнадцать лет, я мужчина и родился тридцать первого октября, — Фрэнки рассказывает всю личную информацию о себе, как и Джерард рассказывал доктору Лето. Он продолжает перед тем, как Джерард успевает задать следующий вопрос. — Я уверен, что то, что я нахожусь тут столько лет — ошибка, потому что я совершенно здоров. Я думаю, что они меня не выписывают, чтобы я мог наблюдать за пациентами и делать их работу.       — Фрэнк, — Джерард выдыхает, не планируя этого делать. Это всего на букву отличается от «Фрэнки», но он рад это знать.       — Фрэнки, — он поправляет Джерарда, который просто кивает. Он думает, что ему всё ещё нельзя обращаться к Фрэнки по имени, и уважает это.       Джерард уважает Фрэнки сильнее, чем думает. Может, это базовое уважение, которое заслуживает каждый человек, или, может, что-то более дружеское, чем ему кажется, кто знает. Точно не Джерард.       — Джи, это место — ад на земле, вне зависимости от того, что проповедует церковь, — Фрэнки говорит очень серьёзно, отказываясь от зрительного контакта с Джерардом. Он смотрит на планшет с бумагами перед тем, как снова положить его. — Ты никогда не должен забывать, кто ты такой.       Затем он берёт блокнот Джерарда, держа свою ручку в руке. Фрэнки открывает первую страницу и передаёт его Джерарду. Он ждёт перед тем, как взять блокнот.       — Кто ты, Джи? — Фрэнки спрашивает, и Джерард подносит ручку к бумаге, начиная писать.       — Джерард Артур Уэй, — он записывает, проговаривая слова, как он делал для доктора Лето, но в этот раз для Фрэнки. — Ко мне обращаются Джи Уэй, это прозвище дал мне мой сосед Фрэнки. Двадцать два года, рождён девятого апреля.       — Откуда ты знаешь, что именно я дал тебе это прозвище? — он спрашивает, и Джерард поднимает взгляд.       — Интуиция? — Джерард говорит так, будто это ничего не значит. Он не понимает, как можно радоваться тому, что он знает это.       — Продолжай писать. Почему ты здесь, и считаешь ли ты, что ты сумасшедший? — Фрэнки говорит, и Джерард снова смотрит на блокнот. Он скрещивает ноги, кладя записную книжку на них.       — Я здесь из-за совершённой попытки самоубийства, которую не помню, — Джерард продолжает, проговаривая Фрэнки всё, что пишет. — Я уверен, что в данный момент я абсолютно здоров, и не должен находиться тут. Моё здравомыслие может нарушиться, пока я нахожусь тут, но за мной будет присматривать Фрэнки.       — Ах, как мило! — он взволнованно хлопает, улыбаясь Джерарду из-за последнего предложения. — Это всё?       — Вроде бы, — он проговаривает, и Фрэнки протягивает ему кулак, из которого торчит выпрямленный мизинец.       — Ты должен пообещать мне, что в этом месте не забудешь, кто ты такой, — он тепло улыбается, и Джерард качает головой. Фрэнки опускает руку и натягивает на неё рукав, чтобы рубашка покрывала кисть настолько, насколько возможно. Он вытягивает руку, обёрнутую рубашкой, снова выставляя мизинец. — Просто сделай это, хорошо? Никакой кожи, никаких касаний, всё хорошо.       Джерард заминается, но повторяет за ним. Он такой добрый и понимающий, разве обещание может как-то навредить? Дача обещания не означает, что его нужно держать, нет, для Джерарда обещания, скорее, созданы чтобы манипулировать и лгать или быть добрым. Джерард не против применить все три варианта на Фрэнки.       Он вытягивает уже покрытый тканью мизинец и цепляет палец Фрэнки как можно крепче. Фрэнки очень счастливо улыбается, настолько счастливым Джерард его сегодня не видел, но потом Джерард убирает мизинец, потому что чувствует, как его кожа начинает гнить. Он быстро убирает рукав и начинает пялиться на свою кожу.       Он не чувствует какой-либо грязи от Фрэнки, потому что они не коснулись друг друга. Он не перенёс свою грязь на Джерарда, но заставил грязь от других людей подняться на верхний слой кожи, потому что организм запутался из-за недостатка настоящего контакта. Джерард пялится на свой мизинец, он видит, как его кожа странно двигается, и из неё появляется рука зомби. Джерард яростно трясёт рукой от шока, и всё пропадает.       — Ну, ты обещаешь? — Фрэнки спрашивает, чтобы убедиться наверняка, игнорируя то, как Джерард трясёт рукой.       — Да, наверное, обещаю.       — Если нарушишь это обещание, то тебя настигнет неудача, — Фрэнки говорит, и, похоже, не шутит. Он встаёт и драматично шагает к кровати, а затем прыгает на металл, садясь на противоположной от Джерарда стороне комнаты.       — Я должен сжечь тебя на костре? — Джерард шутит и ухмыляется ему. Из-за этой фразы Фрэнки закатывает глаза и произносит слова, которые Джерард, как он уверен, воспринимает не так.       — Может, только завёрнутого в ковер, — Фрэнки вздыхает, ложась на свою неудобную кровать.       «Сжечь как пидора», — Джерард думает. Он решает не развивать эту тему и переворачивается на спину. Джерард пялится на потолок и думает, что Фрэнки просто шутит, ведь его поведение может привести к тому, что его посчитают тем, кем он не является. Может, Фрэнки имеет в виду совсем не это, а что-то в духе кострища? Такое вообще возможно? Джерард не уверен.       Джерард вздыхает и закрывает глаза. Он полагает, что уже пора спать. Он вымотан, сегодняшний день был тяжёлым, и всё станет только хуже. Джерард кусает губу из-за мысли об этом и пытается прогнать её из своей головы. Не нужно думать о том, что будет завтра, нужно просто жить настоящим.       — Спокойной ночи, Джи, — Фрэнки шепчет, и Джерард тяжело выдыхает.       — Спокойной ночи, Фрэнки, — он отвечает, и его тело начинает расслабляться впервые с пробуждения в этом месте.