Без шансов выбраться

      — Нет, пожалуйста, только не засыпай, — мужчина шепчет, паникуя. Парень, лежащий на кровати, понятия не имеет, кто это, но ему кажется, что он должен узнать его. Он выглядит так знакомо, однако пазл в его голове не складывается, он ничего не понимает. — Оставайся со мной, Джи, — это его имя? Джи? Он подозревает, что так и есть, раз к нему так обращаются.       Он трясет Джи, чтобы тот точно не закрыл глаза, а затем аккуратно поднимает его с кровати, беря на руки. Он аккуратно отсоединяет всё, что могло быть подключено к Джи, и ставит его на ноги. Джи покачивается, когда его ноги касаются холодного пола. Самостоятельно стоять он не может, поэтому обмякает, всем весом опираясь на незнакомца, держащего его.       У Джи кружится голова, он чувствует себя опьяненным всем существующим на свете алкоголем. Он даже не чувствует себя реальным, он почти полностью уверен, что его правда не существует. Этот мужчина держит его так аккуратно, но в то же время так крепко, неужели он реален?       — Я здесь, я не умер, всё хорошо, — незнакомец продолжает шептать. — Мне так жаль. Они хотели довести тебя до безумия, и это сработало. Они больные, я ненавижу их! — он повышает голос, а затем ахает, когда его слова эхом отражаются от стен комнаты, и мгновенно плотно смыкает губы.       — Кто… — Джи пытается заговорить, пытается найти хоть какие-то слова, которые он помнит, но его мозг больше не работает, — Кто… ты? — он спрашивает, и шок на лице незнакомца точно бы разбил его сердце, если бы он знал, кто это.       — Нет… — незнакомец шепчет, звуча полностью опустошенным, — Всё хорошо… всё хорошо, ты до сих пор не пришёл в себя. Скоро ты всё вспомнишь, — он говорит скорее для себя, чем для Джи, — Ты обещал…       — А…? — Джи совсем не помнит ничего подобного, о чём этот мужчина говорит? Джи никогда в своей жизни не видел его.       От стен начинает отражаться звук шагов, и парень на мгновение замирает, после чего рывком вытягивает Джи из комнаты и как можно быстрее убегает в другую. Здесь отвратительно воняет гнилью, он уверен, что если бы вдохнул поглубже, то это бы повредило его лёгкие.       Джи судорожно делает глубокий вдох, чтобы задержать дыхание, и незнакомец всё ещё помогает ему держаться на ногах, когда выводит его из противной комнаты. Когда Джи осматривается так хорошо, как только может, если брать во внимание то, что в его глазах до сих пор всё плывёт, а левым глазом он совсем ничего не видит, то понимает, что они в туалете, ну, или раздевалке, они, кажется, соединены.       Когда они незаметно выскальзывают с другого конца комнаты, Джи удивляется тому, сколько здесь входов и выходов в разные места. Он не помнит, чтобы когда-либо был тут, где он вообще? Это место ужасно, он слышит каждый шаг — и свой, и незнакомца — которые эхом отражаются от стен даже несмотря на то, что на их ноги надеты лишь носки. Более того, он слышит даже то, как за стенами пищат мыши.       Джи не знает, куда идёт. Куда этот странный мужчина ведёт его? Что за чувства он испытывает рядом с ним? Он ничего, блядь, не знает, но всё равно продолжает обессиленно плестись рядом с ним. Они попадают в длинный коридор, а затем — на улицу.       Мужчина тихо мычит, когда усаживает Джи на единственную скамейку. Он знает, что никогда не видел этого места даже до того, как его мозг превратился в кашу. Он моргает, снизу вверх глядя на парня, который с нежностью убирает волосы с его лица и внимательно вглядывается в него.       — Блядь, — незнакомец выдыхает, его губа трясётся, — Они давали мне каждый отчёт… Я чуть с ума не сошёл, пока читал их. Они собирались убить тебя, они хотели проверить, сможет ли лоботомия исцелить тебя, а если бы она не помогла, то они бы… — после этих слов он затихает, но Джи всё ещё понятия не имеет, о чём он говорит. Он совсем ничего не понимает, ему холодно, он просто хочет спать, — Ты не мёртв… я не опоздал.       Джи пялится на него с пустым выражением лица и не может прочитать эмоции в глазах парня. Взгляд, которым он смотрит на Джи, такой особенный, но он совсем не помнит название для чего-то подобного. Джи просто хочет знать, кто это, почему этот незнакомец так много знает от нём?       — Мы выберемся, — мужчина говорит, кладя руки на плечи Джи, — Обещаю, сегодня мы выберемся отсюда.       Джи кивает, не зная, что ещё делать в подобной ситуации. Парень оглядывается и рассматривает, похоже, ещё одну дверь. Он быстро подбегает к ней и приоткрывает её, этого достаточно, чтобы подглядеть, что происходит по ту сторону. Спустя пару мгновений он оставляет дверь приоткрытой и подхватывает Джи, прижимая его к себе.       Джи снова прижимается к незнакомцу, он всё ещё не может ходить без помощи. Они выходят в другой коридор. Этот парень ходит бесшумно, в то время как Джи не может не спотыкаться время от времени, из-за чего поднимается сильный шум. Но в этом нет ничего страшного, незнакомец всегда смотрит на него слишком успокаивающе, но он всё ещё не может назвать это чувство. Почему он не знает, он ужасно хочет узнать.       Джи ведут в коридор, а затем — в маленькую комнатку, где мужчина снова проверяет состояние Джи. Он убеждается, что с ним всё хорошо, а потом легко целует его в лоб. Всё тело Джи замирает, из-за чего незнакомец начинает переживать, но чувства, пронзающие его из-за этого действия, невыносимы. Что это? Кто это?       — Что…? — Джи выдыхает, его лицо зажигается по неизвестной ему причине. Мужчина сразу же шикает на Джи, и он лишь слабо кивает: его глаза всё ещё так и норовят закрыться и ему тяжело оставаться в сознании.       Он стремительно льнёт к уху Джи и шепчет:       — Я всё ещё люблю тебя, — после чего отстраняется. Джи с силой отдёргивается, выскальзывая из объятий незнакомца, и падает. Этот ёбаный извращенец! Он сейчас сделает ему больно! Он падает, неудачно приземляясь на запястье, и шипит от боли.       — Ты в порядке? — незнакомец куда кричит громче, чем планировал.       — О…Отст-тань от меня, псих! — Джи выкрикивает, и мужчина снова шикает на него, так что он начинает говорить тише, — Кто… ты?       Он опускается на землю и тянется к Джи, который снова испуганно дёргается назад. Незнакомец хмурится, и Джи не понимает тех чувств, что разрядами бьются в нём.       — Пожалуйста, — он шепчет, протягивая руку. Джи вздыхает и кладёт свою пульсирующую от боли руку в ладонь незнакомца, который тут же крепко, но в то же время бережно сжимает её. — Блядь… Ты ушибся, уже появляется синяк, — он объясняет, и Джи хмурится. Он чувствует себя переполненным, перенасыщенным.       — Кто… — Джи снова пытается задать этот вопрос, и незнакомец мгновенно поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его внутренности скручиваются, от одного лишь взгляда этого мужчины ему кажется, будто его сердце кто-то вырывает. Он знает, что должен знать его, но он совсем ничего не помнит и даже не знает, почему.       — Ты должен помнить… — он тихо проговаривает, но Джи качает головой. Незнакомец хмурится и с его дрожащих губ срывается тихий всхлип. Он подносит свободную руку к глазам, полным слёз, чтобы потереть их. — Я Фрэнки, — он шепчет настолько тихо, что Джи едва удаётся уловить его слова, — Ты просто обязан знать Фрэнки.       Джи лишь снова качает головой, как бы он ни старался, в голове ничего не всплывает. Он не помнит этого имени, он никогда не знал никого, кого бы так звали. Он знает лишь… он пытается подумать, правда пытается, но быстро понимает, что совсем ничего не знает. Семья. Что такое семья? Была ли у него семья? Он больше ничего не помнит, ему кажется, будто он снова стал ребёнком. Ребёнком, пытающимся понять устройство этого мира.       — Пожалуйста… Пожалуйста, скажи, что помнишь меня… — Фрэнки умоляет, но его имя всё ещё ни о чём не говорит Джи. Он продолжает пялится на его лицо, мысленно раз за разом повторяя его имя, но он всё равно ничего не вспоминает. — Фрэнк. Фрэнки. Фрэнк Айеро? — Фрэнки продолжает пытаться, но ничего не срабатывает. Джи должен откуда-то знать его?       — П… Прости, — Джи тихо проговаривает и непонимающе наблюдает за тем, как с глаз Фрэнки начинают падать слёзы.       Джи слегка приоткрывает рот, и Фрэнки вздрагивает, но до того, как он успевает самостоятельно вытереть слёзы, Джи подносит руку к его лицу. Он вытирает слёзы Фрэнки большим пальцем здоровой руки, и Фрэнки замирает, после чего с его глаз начинает падать ещё больше слёз.       — Не… плачь, — Джи шепчет, продолжая вытирать его слёзы.       — Извини, что я опоздал, — Фрэнк скулит, — Мне так жаль, они не разрешали нам встретиться. Я пытался, правда пытался! — Фрэнки не прекращает рыдать, но Джи понятия не имеет, о чём он говорит. Фрэнки шмыгает и изо всех пытается успокоится, медленно дыша. — Нам нужно бежать дальше, у нас пока что нет времени на слёзы.       — Мы… играем в игру? — спрашивает Джи, провалившийся в детство. Это многое объясняет. Они, должно быть, играют в какую-то игру!       — А? — Фрэнки непонимающе ахает. Так что, они не играют? Джи хмурится и отодвигается от него подальше. Кто вообще этот чудик? — Д… Да! — Фрэнки запинается, но лицо Джи загорается восторженной улыбкой. — Мы играем в… эм… «Побег из сумасшедшего дома»?       — Ого, — Джи сразу же становится заинтригованным.       — Нам нужно выбраться отсюда, чтобы победить, — Фрэнки объясняет и выдавливает улыбку, пока Джи улыбается ему в ответ. — Но нас преследуют плохие люди, нам нужно сделать так, чтобы они нас не поймали, чтобы не проиграть!       — Хорошо! — Джи светится, желая поскорее поиграть. Фрэнки встаёт и аккуратно помогает Джи подняться. Джи морщится от боли, когда его запястье двигается определённым образом. Фрэнки осторожно оборачивает его руку вокруг своих плеч, а затем берёт Джи за талию так, будто от этого зависит его жизнь. Так Джи приходится больше полагаться на свои ноги при ходьбе, но зато его пульсирующее от боли красно-синее запястье не так страдает.       — Ещё рано, чтобы пациенты находились здесь, сейчас они должны быть в молельне, — Фрэнки начинает объяснять, и Джи мало что понимает, но всё равно кивает. Пациенты — плохие люди в этой игре? Это необычно. — Веди себя очень тихо, здесь могут быть медсёстры. Мы просто не можем позволить им поймать нас, мы почти справились, — и медсёстры? Ну, это звучит логично. Ему интересно, кем являются остальные игроки. Пытаются сбежать только они, или ещё кто-то?       Как только Фрэнки поднимает Джи со скамейки, Джи понимает, что больше не может влиять на происходящее. У него нет сил, чтобы сопротивляться, а ещё он не думает, что Фрэнки вообще позволит ему сопротивляться. Он не хочет сопротивляться. Ему интересно, дадут ли ему награду за победу в игре.       Они снова куда-то идут, Фрэнки почти абсолютно бесшумно открывает дверь и не закрывает её за ними. Он слегка выглядывает вперёд и то и дело резко поворачивает голову, чтобы проверить всё окружающее его пространство. А Джи тем временем продолжает блуждать в мыслях и осознаёт, что ему нравится, как звучит это имя: Фрэнки, оно звучит так успокаивающе, однако в то же время отдаётся слабой, но острой болью где-то внутри.       А ещё он очень тёплый, а его нежность успокаивает. Так уютно чувствовать себя в его руках, несмотря на то, что рациональная часть его мозга твердит: «отстранись, не позволяй ему уводить себя непойми куда», он прижимается ближе к Фрэнки, пока они идут. Джи не знает, кто этот мужчина такой, но по какой-то неизвестной причине его так и тянет к нему.       Фрэнки резко останавливается на пару секунд и наклоняется вперёд, чтобы осмотреть коридор, а затем прислушивается ко всему вокруг. Джи слышит лишь быстрое сердцебиение, и он не уверен, слышит ли он только собственное сердце. Фрэнки выглядит невероятно встревоженным и неуверенным, но проглатывает все беспокойства, и они начинают идти быстрее. Он так серьёзно относится к этой игре, им, должно быть, дадут крупную награду!       Вскоре они доходят до комнаты, из-за которой по спине Джи пробегают мурашки. Ему кажется, будто здесь произошло что-то плохое, но он не помнит, чтобы был тут до этого. Наверное, просто показалось, он не знает. Фрэнки подходит к двери и замирает. Они оба осматривают панель с цифрами, присоединённую к двери. Фрэнки глубоко вдыхает, после чего подносит палец к ней.       Его рука трясётся, нет, всё его тело трясётся. Он потеет и тихо всхлипывает из-за неуверенности, когда держит палец на первой кнопке, но при этом не нажимает на неё.       Наконец он опускает руку и повержено всхлипывает. Он не может этого сделать, и это кажется Джи удивительно знакомым. Ему это не нравится.       — Я не могу… — он шепчет, сдаваясь, — Мне жаль, — он смотрит на свои необутые ноги, и с его глаз вновь начинают течь слёзы. Всё тело Джи болит из-за воспоминаний, которые он даже не помнит, но, по какой-то причине, его тело помнит каждое мгновение.       Джи не знает, что происходит, он понятия не имеет, что происходило до того, как он проснулся сегодня, он даже не уверен, что вообще когда-либо жил. Он не знает этого мужчину, не понимает всех этих странно знакомых чувств. Он не знает, куда ведёт эта дверь и что в этом такого важного. Он даже не знает, что это за место, и он знает, что не должен совершать этот ёбаный выбор, от которого всё внутри кричит, что стоит остановиться.       Но он его совершает.       Он поднимает руку и нажимает на кнопку, на которой до этого лежал палец Фрэнки. Устройство тихо пищит, и голова Фрэнки мгновенно поднимается: он начинает лихорадочно смотреть то на Джи, то на кнопки, пока всё его тело переполняет тревога.       — Фрэнки, — Джи бубнит, после чего улыбается ему. Он не знает, что только что сделал, но он сделал хоть что-то, и по тому, как на него пялится Фрэнки, он понимает, что сделал именно то, что нужно.       — Ты прав, — Фрэнки улыбается в ответ, — В этот раз мы не можем сдать назад, — он говорит и подносит всю ту же трясущуюся руку к следующей кнопке.       Каждый раз Фрэнки на пару мгновений замирает перед тем, как нажать на следующую цифру. Он всё ещё нервничает, и Джи не понимает, почему, но всё равно с нежностью прижимается щекой к его щеке в надежде, что это поможет. И это помогает куда больше, чем он ожидал. Он не знает, кто этот мужчина, но он кажется очень заботливым. Может, он его брат? Это бы многое объяснило, у него, вроде, был брат, но он не помнит, чтобы он выглядел так.       Джи не помнит даже собственную внешность, так что он не может сказать, похожи ли они с Фрэнки. Он правда не знает, но кем ещё Фрэнки может приходиться ему? Другом? Нет, это совсем нелогично, у него не может быть друзей. Только вот почему? Так много вопросов, так мало времени, он может задать их, когда они не будут заняты чем бы то ни было, из-за чего Фрэнки так паникует.       — Это последняя… Затем мы будем свободны… Извини, затем мы, эм, победим, — Фрэнки говорит после долгого молчания. Он пару раз глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь успокоиться, — Надеюсь, я не ошибся… — он говорит, и медленно нажимает на последнюю цифру.       Время тянется медленно, слишком медленно. Они выберутся, Фрэнки же занят именно этим? Они сбегают? Это так захватывающе! Джи нравится эта игра. Но он нервничает, и всё вокруг словно застыло.       Джи пялится на экран цифровой панели и осознаёт, что не может прочитать появившиеся слова, он, по ощущениям, разучился читать. Взгляд Фрэнки полон ужаса.       — Нет… — всё, что Фрэнки успевает сказать перед тем, как всё здание озаряется визжащими сиренами. Джи кричит в агонии, поднося здоровую руку к одному из ушей, чтобы закрыть его.       Его голова кружится, звук и свет становятся невыносимыми. У него кружится голова, мир перед его глазами плывёт и идёт ходуном. Ох, он летает. Нет, он просто парит. Нет, и это тоже неправда. Фрэнки резко начинает тянуть его за собой. Ему больше не нравится эта игра!       Ох, Фрэнки бежит, да? Джи не понимает, он знает лишь то, что куда-то движется, пока его глаза зажмурены. Фрэнки сжимает его запястье сильнее, чем до этого, и его касания становятся менее нежными. Он тащит Джи по коридору, и Джи слышит шаги по каждую сторону от них. За ними что, гонятся?       Он слышит крики из других комнат, слышит, как остальные люди в здании паникуют из-за сирен. А ещё он слышит, как Фрэнки пытается отчаянно сдержать слёзы. Он крепко прижимает Джерарда к себе, почти сливаясь с ним, когда тот прислоняется к стене. Они на виду, они точно проиграют в прятки, если останутся тут! Почему Фрэнки замер? Что это вообще за игра? Что происходит, что, нахуй, происходит? Это больше не похоже на игру, ему это не нравится. Он может прекратить играть?       — Я больше не хочу играть, — Джи шепчет на ухо Фрэнки, надеясь, что он его услышит. Фрэнки заливается слезами и крепко обнимает Джи. Почему Фрэнки плачет? Он очень хотел победить? Эта игра важна?       — Нам осталось н-недолго играть, Джи, — то, как Фрэнки произносит его имя, отзывается жаром где-то в груди. — Всё хорошо, всё хорошо, мы будем вместе даже… Даже если это конец.       — Чего? — Джи спрашивает, он совсем не понимает, что Фрэнки имеет в виду. Что это за игра? Он в полном замешательстве. Разве он не может просто перестать играть? Случится что-то плохое? — Мы проиграли?       Джи едва слышит ответ Фрэнки из-за воя сирен.       — Да, мы проиграли, — он продолжает плакать. Он утыкается в плечо Фрэнки и прижимает его как можно ближе к себе. Джи оборачивает руки вокруг талии Фрэнки и просто позволяет ему плакать. Однако, вскоре Фрэнки резко поднимает голову, и его лицо озаряется улыбкой. — Нет, нет. Мы не проиграли, пошли со мной.       Фрэнки высвобождается его объятий, и они принимают то же положение, что и до этого. Фрэнки оборачивает руку вокруг талии Джи, а Джи — вокруг его плеч. Они быстро идут по коридору, чуть ли не натыкаясь на бежащего по нему пациента.       Это не игра, да? Паника на его лице кажется слишком искренней, чтобы просто отвлечь медсестёр, пока те их не поймали. Всё происходит по-настоящему, они заперты в сумасшедшем доме, и сейчас они сбегают отсюда. Джи в полном ужасе. Он трясется, пока они спешат к следующему месту. Всё это, блядь, происходит по-настоящему. Он слишком молод для этого, он всего лишь ребёнок, ему страшно. Как он попал сюда?       Фрэнки отводит Джи в маленькую комнатку с огромным экраном и множеством элементов управления на столе. Джи не знает, что это. Хорошо, может, это игра, хотя они же не будут просто играть здесь?       Кажется, это видео с камер наблюдения по всему сумасшедшему дому. Фрэнки быстро просматривает их, чтобы понять, где медсёстры. Толпа из них стоит там, где они сами только что были, но вскоре медсёстры убегают оттуда, осматривая другие места. Они скоро найдут их здесь, им нужно сделать всё быстро.       Фрэнки, кажется, замечает кого-то знакомого. Его взгляд фокусируется на медсестре, которая кажется знакомой и Джи. Он выглядит чуть ли не мёртвым, когда он пялится на её искажённое лицо. Камеры здесь не лучшего качества, но на видео с них хотя бы можно понять, кто есть кто. Она рядом, она точно поймает их, если они не будут аккуратны.       — Мне жаль, — он шепчет, проводя пальцем по её силуэту, — Но у меня нет выбора, — он начинает тяжело и учащённо дышать. Он сжимает руку в кулак и рычит. Его рука влетает в экран с такой скоростью, что Джи едва успевает уловить это движение. Экран разбивается, и Фрэнк начинает сталкивать на пол всё, что было подключено проводами.       Сирена затихает, но вместе с ней гаснет и свет. Теперь здание погружается в полную темноту. Им почти ничего не видно, единственными источниками света становятся крошечные окна. Фрэнки всё ещё тяжело дышит, когда поднимает руку, чтобы посмотреть на стекающую с неё кровь. Он хнычет от боли и ахает, пока его рука трясётся.       Кажется, у него в костяшках остались осколки стекла экрана. Она кровоточит, у него идёт настоящая кровь. Всё по-настоящему. Всё, блядь, по-настоящему.       — Это не игра, — Джи спрашивает, но из-за его интонации это звучит скорее как утверждение. Его голос дрожит, ему так страшно. Кто этот мужчина такой?       — Да… это не игра, — Фрэнки признаётся, — Но я обещаю, что ты будешь в безопасности.       Джи ещё никогда не был так напуган и растерян. Он в полном ужасе, он просто хочет знать, кто этот мужчина, почему он его знает и где он вообще, нахуй, находится. Но по какой-то странной причине он решает довериться мужчине, которого никогда до этого не видел.       Фрэнки вытирает часть крови о рубашку, явно пачкая белую ткань, но ему нет до этого никакого дела. Затем он продолжает куда-то идти, его рука уже точно должна была устать из-за того, как он держит Джи, но он, кажется, не против. Джи думает, что ему правда он нравится. Он знает, что он — всего лишь незнакомец, но он так добр и нежен. Он так переживает за Джи, и он надеется, что скоро сможет узнать, почему.       Фрэнки ведёт Джи обратно в комнату, где они были до того, как завизжали сирены. Там никого не было, она была полностью пустой. Насколько же глупыми должны быть медсёстры, чтобы оставить выход без охраны? Боже.       Фрэнки подходит к двери и морщится, когда берётся за ручку. Его рука, должно быть, сильно болит. Он тяжело вздыхает и опускает ручку вниз. Оказывается, из-за того, что электричество отключено, дверь оказывается открытой. Сердце Джи начинает учащённо биться, но не в плохом смысле, когда он наконец видит, что находится за стенами этого места.       Трава, деревья. Пасмурный день, кажется, что в любой момент может пойти дождь. Но в этом нет ничего страшного, Джи нравится играть под дождём и прыгать по лужам. Они наконец покидают это место, и он чувствует облегчение. Он не знает почему, но он чувствует его.       — Фрэнки.       Раздаётся голос, который Джи не узнаёт, и женщина хватает свободную руку Фрэнки. Фрэнки ахает и вырывается из её хватки. Он подбегает к двери и разворачивается, как только выбирается на улицу, прижимая Джи к себе.       Его лицо мрачнеет при виде молодой медсестры. Он почти сдаётся, он выглядит разбитым. Они проиграли? У них не получилось? Что это за женщина и почему она смотрит на них таким грустным, отстранённым, сопереживающим и в то же время знакомым взглядом?       — Лидия, — Фрэнки тихо проговаривает дрожащим голосом. Он шмыгает и снова начинает сдерживать слёзы.       — Фрэнки, ты отлично справился, — она проговаривает с доброй, материнской интонацией. Её голос успокаивает Джи, он бы хотел, чтобы она рассказала ему сказку на ночь. — Убегай отсюда, убегай как можно дальше. Я не скажу им, что видела тебя.       — Лидия, — Фрэнки повторяет, — Лидия, — он снова повторяет, в этот раз более жалобно. Слёзы снова текут по его лицу. Джи жалко Фрэнки из-за того, как много он плачет, этот день для него, должно быть, тяжёлый. Всё это, конечно, вселяет ужас, но Джи чувствует, что дело не только в этом.       — Просто не забывай меня, — Лидия улыбается, её улыбка такая же грустная, как и её взгляд. — Я любила тебя как сына, давай, беги.       — Я никогда вас не забуду, — Фрэнки хныкает, — Спасибо за всё, — он выдавливает из себя и наблюдает за тем, как Лидия отворачивается первой. Он идёт спиной вперёд, ожидая, пока Лидия закроет дверь, чтобы повернуться.       Когда он разворачивается, то начинает бежать так быстро, как только может. Джи спотыкается и почти что падает, но Фрэнки помогает ему восстановить равновесие. Вскоре он на мгновение останавливается и наклоняется, подхватывая Джи под ноги и поднимая его на руки, прижимая к себе. Он несёт Джи так, будто он какая-то принцесса, когда убегает подальше от этого места.       Джи оборачивает руку вокруг его плеч, крепко держа его за шею, чтобы не выпасть из его рук. Он знает, что Фрэнки ни за что не уронит его, Фрэнки так аккуратен с ним. Он не знает, почему так доверяет этому незнакомцу, но он совсем не боится его. Рядом с Фрэнки он чувствует себя в безопасности.       Вскоре, после долгого бега, Фрэнки спотыкается. Он летит вперед, чуть ли не падает, но удерживает равновесие и не даёт Джи упасть. Он начинает тяжело дышать и аккуратно кладёт Джи на траву, после чего заваливается рядом с ним.       Фрэнки ложится на спину, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание. Он долго бежал, пока держал Джи на руках, это явно было нелегко. Джи переворачивается на бок, сразу же чувствуя, как его голову будто накрывает волной. Он смотрит на лицо Фрэнки: на его бледную кожу падает солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Джи улыбается, ему кажется, что он очень красивый.       Фрэнки начинает хихикать, и его хихиканье перерастает в настоящий смех. Джи вздрагивает от неожиданности, но Фрэнки лишь хватает его и притягивает к себе. Джи пытается вырваться, пока Фрэнки катается по траве, не выпуская его из рук, но ему так спокойно в его объятиях.       — Мы выбрались! — он продолжает смеяться, — Джерард! Мы смогли!       Джерард? Что? Его так зовут? Или его зовут Джи? Он снова начинает вырываться и недовольно мычит. Вскоре Фрэнки отпускает его, и они перекатываются так, что Фрэнки садится на него. Рот Джи приоткрывается от страха. Ему же не причинят боли, да?       Фрэнки лишь широко улыбается и прижимается лбом ко лбу Джи. Он продолжает хихикать, и глаза Джи косят, пытаясь удержать зрительный контакт, когда их лица так близко.       — Мы выбрались живыми! — Фрэнки восклицает.       — Фр… Фрэнки? — Джи говорит, и лицо Фрэнки загорается. Странно. Что это за форму приняли его зрачки? Это что, сердечки? Как это вообще возможно? — Кто… кто такой Джерард?       С лица Фрэнки тут же пропадает улыбка, а его глаза широко открываются. Фрэнки поднимает голову, пока его челюсть отвисает. Он качает головой и удивлённо вскидывает бровь, неуверенно улыбаясь Джи.       — Эй, ну же, это не смешно, — Фрэнки говорит, но Джи и не смеётся, — Можешь перестать придуриваться. Мы больше не играем в игру, всё хорошо. Ну же, Джи, ты ведь мне обещал.       Джи лишь растерянно качает головой. Он облажался, но не знает, как. Кто такой Джерард? Неужели это он?       — Ты правда не знаешь? — глаза Фрэнки открываются ещё шире. Джи медлит перед тем, как кивнуть, и выражение лица Фрэнки по-настоящему разбивает его лицо. — Ну… Джерард — самый красивый человек из всех, кого я когда-либо знал, — Фрэнки начинает, стараясь держать голос ровным, — Он всегда… всегда делал меня таким счастливым, но я всегда был с ним очень груб. Я много кричал и злился, но он… он никогда не злился в ответ, он просто старался помочь мне успокоиться.       — Почему… Почему ты злился? — Джи спрашивает, наклоняя голову.       — Я не знал, как принять свою любовь к нему. Мне было так страшно за него, из-за этого я злился и пытался оттолкнуть его, но это никогда не срабатывало. Он всё равно оставался рядом, — Фрэнки продолжает, и Джи кивает, — Он ужасно хотел выбраться, а когда я придумал историю о чужом побеге, чтобы он прекратил думать об этом, он всё равно не сдался, — на его глаза наворачиваются слёзы, — Он так боялся прикосновений… но при этом всё равно постоянно касался меня… Я… Я люблю его, он был… нет, он — всё ещё моё всё. Всё, о чём я когда-либо мог мечтать.       — А где он сейчас? — Джи спрашивает, не совсем понимая, стоит ли этого делать, но он всё равно решает спросить. Если он такой чудесный, то почему его здесь нет? Он скоро придёт?       — Он… — Фрэнки опускает голову и начинает смотреть прямо в глаза Джи, — Джерард… Джи… Ты — Джерард… — после его слов Джи ахает. Так он и есть Джерард? Ох, тогда все эти слова были о… — Мой красавчик.       Джерард пищит, и всё его лицо заливается краской. Он зажмуривается из-за смущения. Как кто-либо может думать что-то подобное о нём? Он же ужасно уродливый и противный, и…       Ох.       Джерард чувствует, как к его губам прижимаются мягкие губы Фрэнки. В животе Джерарда вспыхивают новые чувства, похожие на взрывающиеся фейерверки. Фрэнки охватывает лицо Джерарда ладонью, и этот поцелуй такой нежный, такой аккуратный. Фрэнки довольно быстро отстраняется и грустно улыбается Джерарду.       — Фрэнки… — Джерард выдыхает, широко открывая глаза от удивления. Глаза Фрэнки всё ещё зажмурены. — Кто такой Фрэнки?       Фрэнки медленно открывает глаза, с грустью смотря на Джерарда:       — Фрэнки… очень любит Джерарда, — Джерард ахает, из-за чего Фрэнки улыбается ему, — Фрэнки — сосед Джерарда, его друг… его парень, — он снова удивлённо ахает, — Его будущий муж.       — А Джерард любит Фрэнки? — Джи спрашивает, всё ещё держа рот широко открытым, прямо как и глаза. Его лицо полностью покрывается румянцем.       — Ты любишь меня? — Фрэнки спрашивает в ответ, и Джи закрывает рот, после чего кривит губы, делая наигранно задумчивое лицо. — Ох, какой же ты милый.       — Да, — Джерард улыбается, снова закрывая глаза, — Джерард любит Фрэнки! — он хихикает, открывает глаза и видит, что на глаза Фрэнки снова наворачиваются слёзы. — Что случилось?       — Ты… Ты правда ничего не помнишь? — Фрэнки шмыгает, и по его лицу снова начинают течь слёзы. Джерард чувствует, как они падает на его лицо. — Кто ты?       — Я… не… — Джерард сводит брови к переносице и пытается вспомнить. Он правда ничего не знает. Он даже не знает, как выглядит его собственное лицо. — Джи… Джерард? Красавчик Фрэнка.       — Мой… Мой красавчик, да, — Фрэнки продолжает плакать. — Мой прекрасный мальчик, мой… Я опоздал! — он начинает плакать навзрыд, уткнувшись лицом в Джерарда. Ему становится немного некомфортно, он не знает, что делать. — Сколько тебе лет? Когда у тебя день рождения?       — Эм-м… — Джерард пытается вспомнить, пытается изо всех сил, но не знает даже этого.       — Д-двацать три… Девятого апреля… — Фрэнки продолжает рыдать, — Джерард Артур Уэй, двадцатитрёхлетний мужчина, родился девятого апреля. Это ты!       — А…       — Я… Фрэнк Айеро, восемнадцатилетний мужчина, родился тридцать первого октября, — Фрэнки говорит. Фрэнк. Фрэнк Айеро. А это красивое имя. — Ты, блядь, старше меня, так и веди себя соответствующе! — он что, злится? О нет, пожалуйста, не злись, из этого не выйдет ничего хорошего, — Ты обещал мне, что никогда не забудешь, кто ты такой! Ты, нахуй, обещал! Обещал!       Фрэнки начинает слегка стучать по груди Джерарда. Он вопит и давится слезами, пытается отдышаться, но просто не может сделать этого. Когда он успел дать такое обещание?       — Ты… ты обещал мне! Как ты посмел, как ты, блядь, посмел?! — он продолжает кричать между всхлипами, — Ты дал обещание на мизинцах, ты… Блядь! — он кричит, после чего запускает обе руки в свои волосы.       — Страшно, — Джерард шепчет, его сердце ускоренно бьётся. Ему страшно, ну, или он как минимум знает, что должен бояться, и не знает, что делать.       — Извини, — Фрэнки всхлипывает, ему не удаётся успокоиться, — Я сдержал своё обещание… А ты не сдержал ни одно из своих, ты, ёбаный чудила. Лжец!       — Не з-злись, — он нервно запинается.       — Я не могу ничего с этим поделать! — Фрэнки защищается, и Джерард решает, что стоит просто молчать. — Я… Я ужасно сильно тебя люблю, а ты даже больше меня не помнишь!       — Я люблю-       — Закройся к хуям! — Фрэнки перебивает Джерарда, который тут же замирает. Теперь ему страшно, он облажался, ему сделают больно, — Извини, — Фрэнки извиняется, — Блядь, пожалуйста, только не боись меня. Не смотри на меня так, — как? Его страх настолько заметен? Он даже этого не осознавал. Он мгновенно возвращается к безэмоциональному выражению лица. — В твоих глазах нет любви, потому что ты даже меня не знаешь. Я… Джи, я сдержал своё обещание!       — Ты что-то обещал? — Джерард спрашивает, и Фрэнки кивает, тихо угукая. Он суёт руку в карман штанов и достаёт сложенный листок бумаги.       — Видишь? — он говорит, расправляя рисунок. — Ты нарисовал это для меня в свой второй день здесь, и я пообещал тебе, что возьму твой рисунок с собой, когда мы выберемся, — Фрэнки широко улыбается, показывая рисунок Джерарду. — Теперь ты вспомнил? Ты же обязан помнить!       — Красиво, — Джерард тихо шепчет, поднося здоровую руку к рисунку, а затем к лицу Фрэнки, касаясь его челюсти ладонью, — Ты такой красивый.       Фрэнки распахивает глаза, а затем вжимается губами в губы Джерарда. Их зубы сталкиваются, и что-то кровоточит, Джерард чувствует вкус крови. Ай, ему больно, как же это странно. У него в животе всё переворачивается, а затем он чувствует влажный язык на своих губах.       Джерард ахает, и этот язык проникает в его рот. Это так странно ощущается, из-за этого всё тело Джерарда полыхает. Вкус крови, вмешивающийся в поцелуй, делает всё ещё страннее. Из его горла вырывается странный звук, и он не совсем понимает, нравится ли ему издавать подобные звуки. Но ему нравится, когда Фрэнки издаёт такой же звук, это звучит красиво.       Фрэнк отстраняется спустя ещё несколько секунд грубых поцелуев с Джерардом, который тяжело дышит. В этот момент Джерард понимает, что это была его кровь. Его губа кровоточит, и это ощущение довольно странное.       — Я люблю тебя, — Фрэнки шепчет, — Ужасно сильно. Не бросай меня.       — Я прямо здесь.       — Тот Джерард, в которого я влюбился… он же не мог исчезнуть, правда? — Фрэнки уточняет, и Джерард хмурится. Ему больно.       — Я люблю тебя, — Джерард пытается, но Фрэнки лишь качает головой.       — Ты даже… не знаешь, кто я, — Фрэнки констатирует, — Ты помнишь, где живёшь? Свою семью?       Джерард продолжает хмурится. Он не помнит ничего из этого, как же ему хочется всё помнить, но он, к сожалению, совершенно ничего не помнит. Он отрицательно качает головой, и с глаз Фрэнки снова начинают падать слёзы.       — Что же они с тобой сделали, — Фрэнки шепчет, — Ты обещал мне, что мы выберемся отсюда! Мы наконец выбрались! Ты обещал мне, что именно ты вытащишь меня, но это я вытащил тебя! — он снова начинает кричать. — Ты обещал, ты так много обещал! Ты не можешь вот так меня бросить, я не знаю, как жить самостоятельно. Я никогда не выходил за стены сумасшедшего дома, я не знаю, что делать. Ты говорил, что всё мне покажешь!       Джерард лишь продолжает лежать на месте, снизу вверх пялясь на мужчину, который знает ужасно много о нём, пока Джерард совсем ничего о нём не знает. Он забыл абсолютно всё, он, видимо, был близок с этим мужчиной, а теперь кажется, будто они встретились впервые.       — Я спас тебя до того, как они успели тебя убить, но ты ничем не лучше мертвеца, — ему больно из-за слов Фрэнки. В них есть что-то, от чего сердце Джерарда разбивается. — Ты жив, но в то же время ты не… ты. Ты не живёшь. Что мне теперь делать? Мы должны были добраться до твоего дома, ты собирался познакомить меня со своим братом, и мы должны были наконец-то счастливы вместе!       В небе раздаётся раскат грома, но Джерард не может оторвать взгляд от плачущего Фрэнки. Он чувствует, как на него падают капли, и в этот раз это не слёзы Фрэнки, а облака, начавшие плакать вместе с ним. У него была семья? У него было всё это? Этот план? Почему он его не помнит?       — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня полюбить себя! — Фрэнки кричит, и его голос эхом разносится в хлещущем ливне. — Я даже больше не чувствую себя живым, я больше ничего не чувствую! Я просто хочу обнимать того, кого люблю, а не его безжизненную версию.       Безжизненную. Джерард понимает, что он прав. Он почти ничего не чувствовал с тех пор, как Фрэнки накричал на него. Он ничего не чувствует. Он едва ли жив, он дышит, но он не живой. Он просто пялится на Фрэнки с тем же безэмоциональным выражением лица, с которым смотрит и на всё вокруг. Он совсем ничего не чувствует.       — Наверное, всё это время я был прав, — Фрэнки говорит и сразу же заливается смехом. Он нежно улыбается Джерарду и наклоняется вниз, чтобы снова соединить их губы. Поцелуй не вызывает в нём никаких чувств. Внутри него полная пустота.       — Прав в чём? — Джерард спрашивает. Над ними снова гремит гром, и они оба вымокли до нитки. Они могут заболеть, если просидят здесь слишком долго, но куда они ещё могут деться? Они всё ещё могут попасть домой к Джерарду? Знает ли Фрэнки, где он живёт?       Фрэнки лишь продолжает улыбаться и снова целует Джерарда. Его поцелуи приятны, но они не вызывают в нём никаких особых чувств. Теперь он даже почти не отвечает на них. Он пустышка, его превратили в безжизненную куклу.       — Нет шансов выбраться отсюда живым.       Джерард распахивает глаза, и небо озаряет молния, за которой следует раскат грома. Джерард знает, что он уже слышал эту фразу, он не знает почему, но она звучит правдивее, чем когда-либо ещё.       Пусть они и дышат, пусть их сердца всё ещё и бьются, но они больше не живые. Они больше не живут. Это место убило их, даже не убивая их.       Что это вообще за место?       Игра называлась «Побег из сумасшедшего дома». Сумасшедший дом. Больница, созданная для того, чтобы убивать людей самыми худшими способами, оставляя им жизнь даже несмотря на то, что они чувствуют себя мертвецами. Они не лучше трупов. Что же им теперь делать?       Плач не стихает, сливаясь со звуками дождя и грозы над их головами. Рыдания Фрэнки теряются в раскатах грома. Однажды у Джерарда в жизни, может, и было всё, о чём он только мог пожелать, однако его история была далека от сказки. Ценой за единственное, что могло сделать его счастливым, оказался отказ от всего остального. Он был проклят с самого рождения и потянул за собой всех, кто был рядом. Что бы он ни делал, он никогда не будет счастлив.       Он чувствует, как к его собственным глазам начинают подступать слёзы, и он позволяет всхлипам сорваться со своих губ. Он начинает плакать вместе с Фрэнки и облаками. Они вместе плачут по тому, что потеряли, хотя Джерард даже и не знает, что у них было до этого.       Джерард слышит, как в его голове разносится голос. Он не помнит, чтобы слышал эти слова до этого, пусть части его сознания они и кажутся знакомыми.                                   — Добро пожаловать в Сумасшедший Дом на Модлин-стрит! Ты останешься здесь надолго.                     — Останусь надолго?                     — Когда всё зайдёт слишком далеко, помни, что нет шансов выбраться отсюда живым.