сирень

Есть одна точка зрения на похороны, происходящие в дождь. Это хорошая примета, и ей верят многие. Она гласит, что дождь, который начинается в день похорон, является слезами природы об усопшем. Он при жизни был таким хорошим человеком, что даже природа не может смириться с его уходом и льёт слёзы, которые превращаются в дождь. Эта примета обнадеживает близких умершего, что, если идет даже самый мелкий дождик, покойнику уготована прямая дорога в рай. Его там примут сразу без испытаний, потому что его положительные качества на лицо. Своей жизнью он обеспечил себе покой после смерти. Мадина подняла голову на небеса, с которых капал дождь без умолку. Может это его слёзы? Может он всё-таки видит состояние души Мадины? Она прикрывает глаза. В мыслях вновь его прокуренный голос, холодные пальцы и запах. Запах апрельской сирени. — Чего молчишь? — вскинул брови Дамир посматривая на неё. Мадина молча прикуривает сигарету, не обращая внимания на собеседника. Похоже, она очень сосредоточена на любимом занятии, и Дамир с любопытством за ней наблюдает: её пальцы ловко держат сигарету, поднося её к припухлым губам. Вены выпирают на её красивых руках. Несмотря на крупные ладони, пальцы длинные, утонченные. У неё средняя грудь, да и фигура совсем ничего, — подмечает про себя он, усмехаясь своим же утверждениям, — Ты родом из Лос-Анджелеса? — Да, — кивает девушка, высовывая голову в окно, прикрывая свои глаза, — Родители отца тут. Старенькие, вот и вынудили переехать в эту глубь. — Ты красивая, — Дамир уставился на девушку рядом так, словно та проделала у него на глазах невероятно ловкий фокус. Мадина же привыкла к частому интересу к своей персоне, но он явно что-то нашел в ней. Прикосновение. Она подняла взгляд на парня, — Бабочка. — Ненавижу бабочек. Потому что они такие красивые, потому что их так легко поймать. Но больше всего я их ненавижу за то, что из уродливого кокона на свет появляется совершенство. — Тогда к чему татуировка в виде бабочки? — со смешком спросил Дамир, заглянув в глаза девушки. Душа похожа на хрупкую бабочку, одним неловким движением можно причинить ей боль и непоправимые повреждения. Обращайтесь бережно с душами тех, кто вам их раскрывает, и берегите свою от «людей-энтомологов», которые жаждут поместить вашу душу в коробку под стеклом, для своей коллекции. Мадина с детства хотела стать похожей на бабочку. Но она не тянулась к свету — она выбирала тьму. Она не радовалась солнцу — она любила мглу. Она не шла нормальной дорогой — она выбирала гать. Она мечтала стать необычной бабочкой — а превратилась в обыкновенную блядь. Мадина считала себя эгоистичной, саморазрушительной. Как бы она не нравилась другим, она осознавала и признавала себя такой какая она есть. Люди ведутся на обложку, это доказано. Они пытаются быть ближе, подружиться, но, при осознании твоей внутренней я отрекаются, словно их и не было никогда. Не эгоизм ли это? Что такое эгоизм? Эгоистичный человек это тот, который думает только о себе. Кто свои личные интересы ставит над интересами других. Кто не оглядывается на потребности других, и даже не предполагает, что своими действиями или желаниями может кого-то обидеть или задеть. Конечно, эгоистичного человека мало кто любит. С таким трудно дружить и жить. Он не слушает окружающих, он делает как ему удобно. Постепенно, он может остаться один и никто ему не поможет в трудную минуту. Но, ведь есть и причины почему человек стал таким. Есть множество причин и случаев, которые постигли человека стать таким. Эгоизм это очень плохо, и если не изменится в нужный момент, это поглотит тебя полностью. Однако, существует и другая крайность… Когда человек готов делать все для других или для одного человека, невзирая на свои желания. Он во всем идет навстречу, со всеми соглашается, отказывается от своих предпочтений. И кем оказывается такой человек? Прогибающий под других, не имеющий свое мнение, не развивающийся как личность. Мадина была подавлена когда переехала сюда в этот район. Сюда попадают те, кто не смог найти своё место в обычном мире. Мадина была очень умной девушкой, готовилась к поступлению в Гарвард. Тут же ей очень тяжело принять остальных. И встретила она в своей жизни такого же. Дамир. Они были очень похожи. — А тебе все расскажи. Мадина сидит у изголовья его могилы. Не может поверить тому, что именно Дамир мог умереть, покинуть её. Дамир очень сильно любил её. Хотя иногда Мадине так не казалось. Не бросил бы он её одну вот так. Мадина не могла свободно выражать свои чувства, и это было недоступно ей. Каждый раз она теряла тех, кого любила; по-детски невинная красота исчезла, оставляя осадок; её изящные черты лица не помрачнели после гримасы скорби; а огромные, ясные глаза давно потухли. Тёмные, почти как смоль волосы заплетены в перекинутую на грудь длинную косу, а сама она всё ещё наблюдает за силуэтом перед окном. 《Мне все равно, — мысль приходит Мадине внезапно, — Мне наплевать, даже если он стоит там голышом возле этой курицы. Всё это меня совершенно не интересует.》Она заталкивает эту мысль поглубже в подсознание, как поступала всегда. — Ты собираешься оставить меня здесь? — его вопрос выбивает её из колеи, заставляя обернуться. Пожалуй, мы отдаём своё сердце тому, кто меньше всего о нём заботится. Мадина вздыхает, смотря на виновника всех её бед. — Заходи, — «беспомощность». Это слово причиняет ей боль, хотя ей доводилось слышать куда худшие оскорбления. Много раз в жизни Мадина ощущала себя беспомощной. Это, пожалуй, самое болезненное состояние, какое может испытывать любой человек. Клинок, задевший руку в бою, не приносит и доли тех страданий, какие испытывает пленник при щёлканье бича. Даже если он пощадит тело, шрам в душе всё равно останется. Дверь закрывается, и в поле зрения попадает Дамир. Её глаза уже успели привыкнуть, и она различает его фигуру в своей квартире. Мяса у него на костях немного, да и то сплошные мускулы, обтянутые бледной кожей. На щеках лёгкие ямки от подростковых прыщей, и только появляющаяся щетина. Она встает с кресла, подходя ближе к парню. Он выше её на добрый фут и намного шире в плечах, — Что ты тут делаешь? — говорит она наконец. — Я видел твой взгляд тогда, — от горького упрека в его голосе у Мадины перехватывает дыхание, — Ты сожалеешь? Девушка поднимает взгляд, останавливаясь на его лице. Он прекрасно понимал что она ни о чём не сожалеет, и дай возможность она бы повторила всё вновь. Дамир жаждет её слов, о том как она страдает вспоминая о нём после его внезапного исчезновения, и насколько же ей трудно без него. — Я ни о чём не сожалею, Дамир, — раздается тихий шепот. Она терялась с ответом, и парень словил себя на этой мысли. — Серьёзно? Говоришь не сожалеешь? Ты себя в зеркале видела? — ноги девушки заметно подкашиваются, а сама она не понимает о чём он: об её состоянии лица; или же о шрамах на теле, — Была бы возможность я бы не стал появляться в твоей жизни, таким образом смог бы оградить тебя от такого в жизни. Рядом со мной ты будешь страдать, Дина. Нет, отношения с ним наверное самое лучшее что произошло с ней. Ей всегда хотелось бежать, бежать, бежать до тех пор, пока она перестанет видеть его с ней, а потом кричать и плакать, пока не исчезнет терзающая душу боль и останется только пустота. «Ты справишься; тебе стоит отпустить его; не забивай себе мысли», — эти слова она слышит каждый раз, но Мадина не боец, она просто разбитая жизнью, дрожащая девочка, не способная трезво мыслить. Она пленница. Пленница ведьминской любви. — Ты о чём? — в его глазах она проглядывает сочувствие. Дамир подходит ближе, оставляя несколько сантиметров между ними. Его рука падает на прозрачную блузку, а пальцы аккуратно расстегивают пуговицы. Кружевная ткань падает на пол, оставляя певицу обнаженной перед ним. Он не убирает руку с её плеча, ладонь и подушечки пальцев на удивление жёсткие. Незаметными движениями он проводит по зажившим шрамам на выпирающих ключицах, а после одним взмахом разворачивает её. — И это означает всё в порядке? — спрашивает он напряженным голосом, и она задается вопросом, когда они перешли тонкую грань меж дружеской границы, — Зачем ты ходишь каждый день в участок? Я ведь говорил тебе не нужно. — Разумеется, — говорит Мадина, хотя ей кажется, что губы движутся сами по себе, и слова эти чужие. Ничего с ней не в порядке. Внутри неё рвет ураган, с угрозой выбраться в любую секунду, — может быть я ходила туда, потому что хотела наконец таки спасти себя? Дамир, пожалуйста хватит. Я не могу жить так. Думать что с тобой в конце концов. — Хорошо справляешься, — тёплые ладони прижимают худое тело к себе, а сам парень вдыхает столь желанный аромат. Он всегда хотел стать опорой, защитной стеной для этой девушки. Увы, судьба распорядилась на этот счёт совсем другим исходом. Наверное, он заметил панику девушки, потому что поспешно продолжает: — Ты не обязана держать всё в себе, тебе лишь стоит сказать мне что, ‐ она томно вздыхает, отталкивая парня от себя. — Сказать что? Сказать что мне тебя не хватает, и мне предельно хуево от твоих похождений на границе? — она чувствует руку Дамира на своей спине, он придерживает её, оберегая от падения. К горлу подступает горечь, но Мадина тяжело сглатывает и выдавливает: — Знай, если бы ты любил меня ты бы так не поступал. Мадина не забудет его. Позволить уйти — высшая форма любви. Дина любит, потому отпустила, когда нужно было отпустить. Собственность. Предъявление прав на любимого опасно еще и потому, что в нем проявляется злость на лидера за то, что тот ведет себя не так, как хочет эмоционально зависимый партнер. «Сильный» должен быть рядом без намеков, а это бывает нечасто, поэтому требование быть вместе — подсказка ему, как должен действовать любящий человек. Однако преподанный урок лишь вдохновляет человека на сопротивление. Иногда Мадине казалось будто бы она марионетка в его руках, которую он мог вернуть и взять когда захочет. Самое главное что она был этому подвластна, и всегда был готов делать то, что скажет он. С каждым ливнем приходит надежда, что однажды утром всё снова станет чистым и самые застаревшие пятна исчезнут, как сомнения в её невиновности, или как результат её ошибки, или как рана от её смерти, или как память от её поцелуев. Поэтому мы ждём, чтобы пошёл ливень, надеясь на лучшее, даже если мы знаем, что в наших сердцах некоторые пятнa отпечатались навсегдa, и ничто их не смоет. Но теперь каждый ливень Мадины проходил у могилы Дамира. И после того, как ливень проходит она вновь чувствует запах апрельской сирени. Так может Дамир рядом?