Крепко сваренный мёд

В жизни каждого разумного существа, дышит оно или нет, наступает момент, когда оно нервно кашляет.

Т. Пратчетт

      Несмотря на внешнюю веселость Хельга была несносной и упрямой до крайности, особенно в своей заботе. И так было всегда. С самого детства, когда мать оставляла на нее присмотр за единоутробными братьями и сестрами, а сама шла работать. И тогда, когда Хельга попала в маленькую скрытную общину друидов и ей, которой едва сравнялась дюжина лет, поручили пригляд за младшими и слабыми. И позже, когда она нашла одинокую полуразрушенную хижину с прячущимся внутри напуганным ребенком. В какой-то момент, выхаживая раненную девочку от лихорадки, находясь в ничейном, наспех залатанном жилище, она захотела создать что-то свое. Что-то, что принесет пользу, что сможет помочь другим. И начать она решила с малого, с дома.       Было сложно. Ни матушка, ни наставница не учили ее тому, как строить и ремонтировать, где достать столько денег. Знания о колесе года, целительстве и волшебных созданиях казались бесполезными в этом. К счастью, ее умения были много шире. Она ходила в ближайшую деревню, смотрела на как раз заканчивающееся строительство маленькой церкви, осторожно расспрашивала каменщиков, а потом возвращалась и пыталась соединить полученные знания с тем, что помнила из детства о жизни в родной деревне. Результат был довольно грустным, и не слишком устойчивым. Если начистоту, то жить в нем было просто опасно, а ведь уже близилась зима... Тогда она пошла к малому народцу и заключила сделку с одним из них. Не будь она ученицей друидской жрицы, не будь она наделенной собственной силой, сгинула бы в холмах лет на семь, а так – удалось договориться с одним маленьким эльфом на помощь в строительстве и защиту для дома в обмен на еду и год ее жизни. Эльф был молодой и неопытный, и дом создал странный, но добротный и уютный. Оказалось, что легенды не врали, и эльфы действительно любят детей. Вилла, эльф, с которым она заключила сделку, часто появлялся у нее дома, играл с малышами, иногда творил какую-то бытовую магию по       собственному почину и выглядел довольным жизнью.       У нее на попечении было три сиротки, когда на соседнюю деревню, видимо, во время службы в недавно достроенной церкви напали какие-то мерзавцы, свои ли разбойники, пришлые ли саксонцы, и сожгли все, вырезали жителей, всех, кого не угнали в рабство. Хельга узнала об этом далеко не сразу, лишь когда ей понадобилось сходить за покупками к местному травнику (в ее искусстве изготавливать зелья присутствовали пробелы) и еще за некоторыми продуктами. Еще на полпути она почувствовала запах гари, увидела пепел на траве. О том, что она увидела в самой деревне, она предпочла бы никогда не вспоминать больше, но в кошмарах это возвращалось не раз и не два.       Обгорелые остовы домов, распростертые на земле тела, убитые животные. Ветер нес над всем этим пепельную поземку, закручивающуюся в маленькие вихри с парящим мусором и старыми листьями. Слышно было лишь ветер да сытых воронов. Каменная церковь стояла в дальнем конце единственной улицы высоким закопченным остовом, ее ворота до сих пор были закрыты, подперты огромным камнем (среди нападавших был маг? Кому еще под силу сдвинуть эту махину?). Хельга шла медленно, сначала тихо, потом стала время от времени спрашивать громко, есть ли кто живой, пугая своими словами черных птиц. Шла, пока не дошла до церкви. Она почти не раздумывала, собралась с силами и сдвинула камень от церковных врат своей магией. Те открывались внутрь, и створкам что-то мешало. Ей пришлось снова применить силу, чтобы их сдвинуть. Как оказалось, мешали тела. Тела тех, кто был на службе, или тех, кто хотел найти убежище в церкви.       У нее не было друзей в этой деревне, но она была знакома с ее жителями, видела, как они живут, разговаривала с ними. Немного поплакав, она решила помочь этим несчастным в последний раз. Она выкопала могилы. Магией, так как мертвецов было много. Она один за другим перетащила трупы и погрузила их в землю. Она написала на большом камне, ставшим могильным, общее для всех последнее слово.             Она не знала всех по именам и не смогла бы каждому воздать дань памяти, как они того заслуживали. Конечно, того, что она могла сделать для них, было недостаточно.       Через несколько бесконечных часов, закончив свой труд, она села прямо на землю, и достала из сумки воду, чтобы подкрепить силы. Были уже сумерки, и Хельге предстояло решить, уходить ли сейчас, в ночь, или остаться на этом пепелище до рассвета. Как вдруг она услышала то, что точно не должна была услышать. Тоненькое чихание. Это был хороший звук, однозначно лучше, чем звон металла или стон раненного, но кто его издал?       Оказалось, внутри церкви, в одной священнических комнаток, спряталось несколько детей. Напуганные, исхудавшие, грязные. Они волчатами смотрели на Хельгу, но все же пошли за ней. Еще несколько детей прятались в тенях, в углах и нишах. Всего из церкви она вывела одиннадцать мальчиков и девочек разного возраста. Еще трех нашла в развалинах деревни. Все они были изможденными, голодными, многие – раненными. Хельга забрала с собой всех.       Потом начались хлопоты. Найденышей нужно было исцелить, накормить, где-то еще и спать положить. К дому пришлось пристраивать комнаты, пришлось искать больше еды, пришлось искать детям занятие. Она возвращалась в сожженную деревню и искала там еду и одежду для детей. Она разбила сады, насадила грядок, и то, что рядом были лес и река, тоже очень помогало. Позже ей помог один монастырь неподалеку, признал ее дело богоугодным (там не знали про ее друидское прошлое и ее магию), и прислал в помощь молодую послушницу Августу. Хельга не скрывала от нее свою магию, просто не смогла бы долго это делать. К счастью, послушница не была фанатичкой и помощь нуждающимся ставила выше «ворожеи не оставляй в живых», так что им удалось договориться.       С тех пор прошло уже три или четыре года. В какой-то момент все, кажется, наладилось и было хорошо: Хельге нравилось жить в шумном доме, в повседневных хлопотах, в заботах о других. Но иногда по вечерам она думала о том, как хрупко все то, что она создала, как легко это можно разрушить, как скоро кончится ее невероятная удача, и все в очередной раз пойдет ко дну.       В сожженной деревне с тех пор никто не жил, и руины уже покрылись молодыми деревцами и мелкой зеленой порослью, разрушающей камни, в тенях и нишах поселились животные, так что это место полнилось шорохами и ночью, и днем. Хельга иногда ходила туда, надеялась, что подобранных ею детей кто-то ищет и в поисках придет к их последнему дому. Но ни разу никого не застала там, как и не увидела следов присутствия других людей. А в последнее время хлопот еще прибавилось, с тех пор как она приняла на постой тех троих странников, так что она забросила свои вылазки.       Трое странников, трое магов – Годрик, Ровена и мрачный Салазар – неожиданно много принесли в ее жизнь. Она так давно не говорила с       другими волшебниками, так отвыкла от общения не с детьми (если не считать Августы, но та была слишком молчалива для праздной болтовни), от людей, с которыми можно не церемониться и не сдерживать свой норов. Потому что даже вроде бы тихая Ровена могла дать достойный ответ на неосторожное хельгино словцо, в своем собственной, холодноватой манере. Годрик был так силен и беспечен, что многие Хельгины шпильки просто не замечал, а если замечал, то только смеялся и отвечал что-то беззлобное. А уж с Салазаром схлестнуться ей быстро стало за радость. Сначала этот темноволосый маг показался ей ядовитым змеем, с которым не стоило бы общаться больше необходимого, для ее же блага. Но потом это впечатление постепенно разрушилось, из-за его слабости в момент страдания, его уязвимости во время лечения, его сдержанности, воспитанности, верности слову даже не своему, а друга, во время выздоровления. Когда Салазар немного оклемался, то, верный слову Годрика, данному за него, взялся учить зельям пару выбранных им детей, Тове и Ниалла. Позже оказалось, что именно в этих детях дремала магия, до сих пор не проявлявшая себя, они были одаренными, как и Салазар, как сама Хельга. Как он смог это почувствовать? Но почувствовал же.       Припомнив разговор в день приезда этой странной троицы, Хельга время от времени стала рассказывать Ровене о том, чему ее учили друиды. Но правда была в том, что хоть Хельга и провела в общине почти десять лет, но знала она недостаточно для того, чтобы учить кого-то другого. Мудрости друидов жрецы и жрицы обучались десятилетиями, прежде чем получали право выбирать себе учеников и обучать других. То, чем могла поделиться Хельга – крохи, обрывки истинного знания. И она не могла направить Ровену к собственной наставнице, потому что ее наставница уже давно пребывала в другом мире, а та община снялась с места и скрылась где-то в холмах и лесах. Но кое-чем она Ровене помочь могла: указать другой путь. Путь к месту, считавшемуся выдумкой бардов, но Хельге о нем было известно как о реальном, как об убежище от страданий этого мира, как о месте исцеления, месте сна и пробуждения, как о месте, куда мудрейшие друиды ушли, как только их земля стала слишком тесной из-за очередных захватчиков. Путь к Авалону.       *       Больше недели спустя, когда странники уже успели немного освоиться у Хельги дома, а дети – привыкнуть к ним, произошел тот случай. Двое младших детей, которые, вообще-то, не должны были отбегать так далеко от дома, ворвались на кухню во время обеда и начали возбужденно и шумно говорить о том, что за лесом, в предгорьях нашли какую-то дыру, в которой живет чудовище. Хельга еще слушала рассказы малышей об огромной лапе с острыми когтями, которую они разглядели в полумраке пещеры, когда бросила взгляд на Салазара и увидела, как странно заблестели у него глаза. Да и Годрик сильно оживился. Не было причин так думать, но ей все равно пришло в голову, что это не к добру. Мальчишки из старших тоже воспылали энтузиазмом. Джером, Эрик и Ричард, самые старшие, по четырнадцать – шестнадцать лет, особенно рвались в лес. Хельга сначала хотела категорически запретить это, но потом поняла, что мальчики могут, чего доброго, и сами в лес сбежать, может даже ночью, совершенно неподготовленные, так лучше уж им быть под присмотром... а то чудовище скорее всего какой-нибудь камень, корень странной формы, или дикое животное.       Она еще немного помедлила, проверяя свое решение.       – Надо проверить, что это за существо, – заодно она не обидит маленьких разведчиков своим недоверием. – Джером, Эрик, Ричард, сходите. Только не сами. Наша кладовая пустеет. Потому Годрик и Салазар пойдут с вами, будут охотиться.       «И присмотрят за вами. Для их же блага».       С этой мыслью Хельга поочередно заглянула в глаза Салазару и Годрику. Она не владела наукой внушать свои мысли магией, но надеялась, что ее взгляд достаточно красноречив и без того. Конечно, с ними придется еще и побеседовать, но уже когда дети уйдут.       – Выступите завтра утром, – закончила она и поднялась из-за стола. Хельга вышла из кухни, оставив за спиной разговоры, пошла собирать своих юных и не очень путешественников в дорогу. Позже этим же вечером она поговорила и с Годриком и с Салазаром, сделав необходимые внушения о безопасности, об осторожности и осмотрительности, и чтобы ни один волосок не упал. На следующее утро все пятеро вышли в маленький поход.       День прошел в хлопотах, как и все предыдущие, но иногда Хельга отвлекалась от дел, и пыталась представить себе, что происходит с ее мальчиками, и не беспокоиться при этом.       – Так глупо, – бормотала она себе под нос каждый раз и обрывала эти мысли.       А вечером это случилось.       Солнце уже шло на закат, набрало в себя вечернего оранжевого цвета, когда все, находящиеся на улице в тот момент, услышали какой-то странный гул, затем топот и грохот. Хельга почувствовала дрожь и не сразу поняла, что дрожит не она, а земля под ее ногами.       И тут, движимая чутьем, она повернулась именно в ту сторону, куда утром ушли ее мальчики. И вовремя: вот они, бегут, трое пацанов, а следом за ними и двое взрослых. Хельга сначала с облегчением отметила, что все вроде выглядят целыми и передвигаются на своих двоих, и лишь потом подумала, чего это они так несутся. А бежали они со всей силы своих молодых быстрых ног. Годрик и Салазар держались дальше на несколько шагов, но тоже сохраняли неплохую скорость и напуганное выражение лица. Годрик что-то крикнул, но таком расстоянии было не расслышать, что именно.       В этот же момент на шум вышла из амбара, где она обучала детишек счету, Ровена. За ее спиной из-за дверей выглянуло несколько любопытных мордашек. Из дома вышла встревоженная Августа, вытирающая руки отрезом ткани (сегодня была ее очередь готовить). Постепенно во двор сошли почти все дети. Хельга мысленно их пересчитывала, когда одна из девочек вдруг закричала, тыча пальцем куда-то вперед. Хельга посмотрела в том направлении и сама чуть не заорала.       В лесу, в том направлении, откуда бежали Салазар и Годрик, падали деревья, словно их толкало что-то тяжелое. А в просветах крон мелькала огромная черная туша. И был слышен рык, виден курящийся темный дымок. И эта туша приближалась к ее дому!       Хельга повернулась и увидела, как Ровена что-то чертит на вытоптанной пыльной земле. Полуримлянка нарисовала круг в пять шагов шириной, и сейчас обходила его по внешнему краю, оставляя за собой римские буквы и странные символы.       «Что она делает?!»       – Хельга, не стой! Неужели не видишь, времени уже нет, – Салазар остановился рядом с Хельгой, потянул ее за плечи, чтобы она сдвинулась с места, но та застыла.       – А это точно не иллюзия? – слабым голосом спросила Хельга.       – Нет! Беги быстрее! Нам нужно убраться отсюда.       – А как же дети... дом... и Ровена, она тоже еще тут, – потерянным голосом произнесла Хельга, не отрывая взгляда от приближающегося чудовища.       Салазар нерешительно оглянулся на Ровену, та как раз заканчивала свой рисунок на земле. Годрик стоял тут же, не решаясь ей мешать, лишь тревожно посматривал в сторону леса. Салазар разглядел символы и его лицо просветлело.       – Ровена начертила охранительный круг. В нем мы сможем спрятать детей от чудовища. Или нет... Перемещение? Это даже лучше.       – Но все остальное... я так много трудилась... это ведь мой дом, – Хельга посмотрела Салазару в глаза и он увидел ее слезы. Он впервые видел ее такой растерянной, даже слабой.       Меж тем чудовище, хоть и неповоротливое, судя по его скорости, становилось все ближе, и было уже за ближней кромкой леса. Времени почти не оставалось.       Салазар и сам не верил, что говорил это:       – Мы можем его остановить. Если будем действовать вместе. Годрик?       – Да, я в деле.       – Ровена?       – Да.       – Хорошо. Необходимо остановить его сразу. Не затягивать, потому что у этих существ гигантский запас магической силы, он устанет гораздо позже, чем мы. Потому бьем со всей силы.       – Что это за тварь?       – Дракон.       Как раз в этот момент существо выбралось наконец из леса на просторный луг и явило себя во всем великолепии. Оно было покрыто черной чешуей с ярким изумрудным блеском, глаза его полыхали желтым и оранжевым, а форма тела напоминала змею, хоть и с короткими толстыми лапами. И двигался он как змея, скорее ящерица, слегка переваливаясь на лапах и извиваясь всем телом. Не сразу, но Хельга заметила длинные лоскуты кожи, волочащиеся за драконом по земле, а чуть позже поняла, что это крылья, поврежденные настолько, что дракон совсем не мог ими шевелить. Но то, что он не мог летать, не делало его менее опасным. Движением хвоста он только что снес вековую сосну и тут же выдохнул огненный шар в сопровождении искр и пара.       Тут Ровена закончила с кругом, все четверо быстро согнали детей внутрь круга. Ровена обратилась к Хельге, смотря в глаза целительнице странно напряженным взглядом:       – Быстро и отчетливо представь место, куда мы можем перенести детей!       – Что? Какое место? – Хельга чувствовала себя потерянной, она ничего не понимала и не ощущала в себе сил понять.       – Такое, где они могли бы остаться и где ты сможешь их потом найти. Хельга, сосредоточься! Такое место есть?       – Эй, дамы! Быстрее там! Тварь уже на пороге! – крикнул им Годрик, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к дракону, который неторопливо, но неуклонно приближался.       Ровена бросила тревожный взгляд на Годрика и снова обратила все свое внимание на Хельгу. Та, наконец, смогла взять себя в руки и собраться с мыслями. Как же сложно это было.       – Да, есть монастырь за несколько миль к югу отсюда.       – Отлично. Думай о нем, представляй его себе насколько сможешь четко. С твоей помощью я отправлю детей туда. Хельга в последний момент отправила Августу в круг к детям (та колебалась: остаться или уйти) с наказом присмотреть за ними, затем встала рядом с Ровеной в малый круг, смежный с большим, в котором находились взволнованные дети. Ровена коснулась пальцами Хельгиных висков, и целительница начала срочно вспоминать все, что помнила о том монастыре. Темный замшелый камень стен, маленькие оконца, зеленые холмы кругом, свечи, шепот молитвы, слышимый из открытого окна, глубокие глаза настоятеля... Она старалась не отвлекаться на усиливающуюся дрожь земли, на звук извлекаемого меча, треск и рокот.       И тут бумкнуло.       – С этим закончили, – раздался совсем рядом голос Ровены.       Хельга открыла глаза и увидела пустой круг, очерченный в земле. Над ним оседала взметнувшаяся пыль. Она не знала, что чувствовала в этот момент.       – Теперь надо разобраться с самой большой нашей проблемой. Пошли,       – Ровена потянула Хельгу за руку, и та пошла навстречу дракону.       И пока она шла, ее начала наполнять злость. Что эта ящерица себе позволяет?!       Ящерица меж тем мяла своим телом с таким трудом выращенные сады. Яблони как успели зацвести. Тварь каталась по земле и терлась гигантским телом об обломки деревьев как какой-нибудь громадный кот на солнышке! Четверо магов застыли у границы сада и созерцали это. Хельга смотрела с ужасом, Годрик – с отвращением, Ровена – с холодым неодобрением, Салазар – с восхищением. В какой-то момент дракон застыл на спине и выпустил в небо фонтан огня, затем неловко развернулся и, видимо, задел рану на крыле, зарычал от боли.       – Это я сделал, – самодовольно сообщил Годрик. Возможно, он сказал это слишком громко, потому что дракон резко развернулся на звук, увидел Годрика, видимо, узнал, вспомнил, зачем он здесь, и начал целеустремленно к нему ползти.       У дракона были четыре короткие лапы, растущие по бокам туловища, но двигался он на них неуклюже вихляя телом. Вблизи стало заметно, что на крыльях кровили надрезы тонкой кожи между костями и на суставах, вероятно, повредившие сухожилия. Эти раны сделали огромные драконовы крылья мертвым грузом, но при этом разозлили чудовище достаточно, чтобы оно преследовало своих обидчиков пешком много лиг со всей энергией, что давала ему ярость.       – Да, и оно это знает, – мрачно ответил Салазар.       – Пфф, не переживай. Я разберусь, – Годрик провел рукой в перчатке по лезвию меча, и за его рукой по металлу лезвия поползла раскаленная краснота. Клинок заискрился, воздух над ним задрожал.       И Годрик беспечно пошел вперед, навстречу дракону, помахивая раскаленным мечом.       – ЭЙ, СИМПАТЯГА! ПРОДОЛЖИМ?!       Ровена посмотрела на него и рванулась вперед, но Салазар ее придержал.       – Зачем останавливаешь? Он не может сражаться один за всех нас!! Он слишком беспечный! Он идиот! Годрик!       – Он единственный воин среди нас. И, поверь, он точно знает, что делает. Мы должны его лишь подстраховать.       Годрик меж тем подошел к дракону на расстояние плевка огнем, чем тот тут же с изяществом воспользовался. Чудовище выпустило по магу длинный залп огня, а когда пламя рассеялось, в центре выжженного круга стоял Годрик, совершенно невредимый. Со словами «Моя очередь!» он сорвался с места и побежал прямо на дракона, точнее к его передней лапе. Тот, неуклюжий с раненными крыльями, отшатнулся, рыкнул, и тут же шагнул вперед, пытаясь наступить на наглого человечишку.                   Человечишка увернулся и чирканул мечом по лапе, но попал всего лишь по нежной коже между пальцев. Дракон коротко взвыл (рана несерьезная, но довольно болезненная) и тут же клацнул зубами, попытавшись отхватить себе верхнюю половину Годрика. Тот успел отпрыгнуть и тут же швырнул несколько сгустков пламени примерно в огромный драконий глаз. Дракон разве что моргнул, и снова клацнул зубами около Годрика, лишь чуть-чуть не достав. Годрик взмахнул мечом, ударил по драконьей морде, не нанеся существенного вреда, и тут же отскочил в сторону, хотел добраться до шеи. Дракон же постоянно поворачивал свою голову вслед за Годриком, как подсолнух за солнцем. Годрик снова атаковал огнем, устроив пламенный дождь, и под этим прикрытием ударил мечом, но дракону и в этот раз и одно и другое причинило мало вреда.       Еще удар. Еще отскок. Увернуться от пасти, увернуться от когтей, увернуться от пламени. Атаковать самому. Повторить. И еще. И снова. Салазар наблюдал за битвой некоторое время, а потом сложил руки рупором и заорал:       – Не бей дракона огнем, Годрик!!! Ему это нравится!!!       – Хорошо!! – заорал Годрик и взмахнул мечом.       – Отвлеки его!! – заорала Ровена. – Мы сейчас что-нибудь придумаем!       – Я! Его! Уже! Отлично! Отвлекаю!!! – ответил Годрик, сопровождая каждое слово взмахом меча.       Тут осенило Хельгу.       – Веди его к реке! !       Годрик даже не стал тратить дыхание на ответ. Словно танцуя, он стал понемногу отступать, но дракона это мало смутило. Зверюга лишь протянула свою лапу чуть дальше и, словно огромный кот, ударила по Годрику. Тот едва увернулся. А дракон провел лапой по земле, оставляя глубокие борозды. И тут же атаковал снова, все также оставаясь на месте. Годрик увернулся, но словно бы медленнее, чем раньше.       – Он не сможет долго так плясать, – напряженно пробормотал Салазар.       Откуда-то послышался рык. Это из полей вышел лев Годрика, Голди. В прошедшую неделю лев по-своему восстанавливался после болезни и подолгу прятался в самых разных местах, охотился там и подолгу спал.       Очевидно, сегодня он тоже ушел далеко от дома и пришел лишь сейчас. Голди увидел хозяина в сражении и, коротко рыкнув, бесстрашно побежал к нему и дракону.       Лев был размером едва ли с драконью лапу, но был абсолютно бесстрашен. Он оглушительно рычал на ящера, отвлекая того от Годрика, бросался в атаку, пытаясь достать до мест, где чешуя была мягче, где ее можно было прокусить. На пару с Годриком у них хорошо получалось изводить огромного гада, особенно в тот раз, когда Голди укусил за заднюю лапу с внутренней стороны. Дракон тогда взвыл приятным для ушей магов высоким тоном.       Годрик уже чувствовал, что выдыхается, когда на половине пути к реке дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Из речной воды поднял свою аккуратную белую голову второй дракон. И оглушительно зарычал. Черный дракон тут же забыл об играх с Годриком. Он уставился пылающими глазами на белого, выдохнул пару клубов белого дыма и рванулся к новой цели, расталкивая своей тушей останки еще недавно живых, цветущих деревьев. Каким-то чудом ящер в своем целеустремленном движении почти не задел Хельгин дом, но хвостом нарушил начерченный Ровеной круг перемещения.       Ровена, Хельга и Салазар к тому времени уже находились у реки. Салазар стоял в стороне, сосредоточив свое внимание на белом драконе, Ровена и Хельга прятались в разных местах около самого берега и ждали. Годрик и Голди следовали за драконом, выдерживая расстояние, чтобы снова не привлечь внимание ящера, пока это не было нужно.       Черный дракон тем временем приблизился к пригорку над рекой, выпустил в сторону белого сгусток пламени, но тот не причинил второму дракону видимого ущерба, не вызвал никакой реакции. Тогда Черный спустился по склону к берегу, пытаясь помогать себе ранеными крыльями. В какой-то момент он набрал скорость и с размаху влетел в воду, подняв тучу брызг. Дракон хотел сшибить своим весом другого дракона, но пролетел сквозь него, ударился тушей о дно так, что всех, стоявших на берегу, тряхнуло. Черный дракон медленно поднял голову над водой и уставился на белого, не сдвинувшегося со своего места ни на дюйм. Салазар, наблюдавший эту сцену с неослабевающим вниманием, сделал сложное движение рукой, после чего белый дракон нырнул в воду, полностью скрывшись в ней. Черный дракон словно даже опешил, несколько раз покрутил головой, оглядываясь, прежде чем сунуть голову под воду, но и там ничего не увидел.       И тут снова содрогнулась земля. Речное дно под драконом расползлось в стороны, затягивая ящера вглубь себя, а тот впервые за этот день испугался и зарычал, закричал от страха. Замолк после того, как вода накрыла его с головой, полностью скрыла его тело.       Воцарившаяся тишина была оглушительной. Но недолгой.       – Ну что, мы закончили? – Годрик беспечно спускался к воде и разговаривал громко, как всегда.       – Не знаю, – Хельга не отрывала ладони от земли и взгляд от воды. – Мне кажется, я чувствую, как он шевелится.       – Он задержал дыхание, – Салазар хмурился, всматриваясь в воду. – Если бы он тонул, он бы уже вдохнул много воды. Но он не тонет.       Годрик только сейчас заметил, что у Салазара в руках был походный кубок, полный воды. Из реки, судя по всему. И Салазар погрузил в него пальцы левой руки, видимо, через это контролируя воду в реке.       – Он затаился, – Ровена нахмурила брови. – Он что-то задумал.       – И что же? Мы ждем его действий или мы его оттуда достаем? – Годрик сейчас не выглядел полным сил, как обычно, но его взгляд горел.       – Я могу нагреть реку.       – Нет... подожди, – Хельга впилась в землю пальцами, вливая в нее больше силы, так что дыра в речном дне, в которой застрял дракон, углубилась, поглощая. Салазар ускорил течение реки, чтобы ящер оставался под водным покровом.       Маги только начали надеяться, что у них получилось победить дракона, пусть и таким странным способом, но чудовище решило по-своему.       Благородные драконы обладали способностью впадать в долгую, на сотню-другую лет, спячку, во время которой они замедляли дыхание и сердцебиение до почти неощутимых. Способность замедлять и останавливать дыхание на долгое время была естественной для всех драконов. Дракон мог бы скрыться под водой и выбраться позже, много часов спустя, забыть о двуногой мошкаре и жить себе дальше. Но ярость также была естественной для драконов, и он не мог простить мелким паразитам того, что они сделали с ним, с его крыльями!       Потому дракон собрался, сосредоточился и раскалил себя и все вокруг. Вода около него вскипела, речное песчаное дно вокруг его тела сначала высохло, потом начало плавиться, потом – испаряться. Дракон наконец смог свободно вдохнуть и вырваться из ловушки. Оставшаяся речная вода тут же снова залила дракона, но он просто поплыл к берегу, окруженный пузырьками кипящей воды и дохлой рыбой.       Четыре мага стояли на берегу и растерянно смотрели, как потрепанный и очень злой дракон выходит из воды, весь в облаке пара и вони. Хельга снова положила руки на землю, попыталась с помощью подвластной ей магии вновь пленить ящера или хотя бы задержать его. Она раскрывала под его лапами трещины в земле, хватала зыбким песком, но чудовище больше не попадалось на эти уловки. Годрик встал в стойку, готовый снова рвануться в атаку вместе с Голди. Тут Ровене пришла в голову идея, обещавшая, возможно, последний шанс на победу. Она перебралась поближе к Салазару и шепотом с ним переговорила. На лице мага было написано сомнение.       – Я понятия не имею как это сделать, – произнес он.       – Я тоже лишь теорию читала. Но мы должны попробовать. Послушай...       – Она зашептала ему на ухо. И тут же чуть громче сказала остальным:       – Отвлеките его!       – Опять?! – крикнул Годрик, но все же пошел навстречу дракону.       Ящер сосредоточил свой взгляд на приближающейся фигуре в красном плаще и выпустил по ней приветственный поток огня. Но тут же запнулся, получив валуном по голове. Валун отскочил от роговой чешуи на скуле, не оставив после себя видимых ран, но дракон все же сбился и поискал глазами, откуда ему прилетело. И увидел поодаль, около обрывистого берега, стоящую на коленях фигуру в ярком желтом. Хельга стояла на коленях и, словно снежок, собирала из песка, земли и камней огромные комья, быстро уплотняла их до каменной крепости, а затем оправляла прямо в дракона. От очередного удара глыбой с его лапу размером ящер еще больше разозлился и рванул к ведьме в желтом, чтобы убрать эту досадную помеху.       Хельга, удерживая в воздухе очередной валун, увидела, как огромный дракон быстро приближается к ней, словно вырастая и закрывая собой небо, и снова едва не застыла от страха. Она услышала, как кто-то крикнул ее имя, и смогла послать последний готовый камень в полет, но слабо, тот едва ударил дракона, хоть и бил по более мягкому брюху. Это совсем немного замедлило ход ящера. Хельга не ощущала в себе силы бежать, но снова попыталась затянуть дракона в песок, и это даже получилось, но этого было недостаточно, длинная змеиная шея с полной зубов и гнева головой все еще были достаточно высоко, но теперь гораздо ближе к Хельге. Даже нагибаться почти не пришлось. Ведьма могла рассмотреть оранжевые искры в драконьих глазах и блеск слюны на клыках и черных деснах, ощущала смрад драконьего дыхания и невыносимый жар раскаленного воздуха вокруг его тела. И тут она увидела свет, возникающий за драконьими клыками и поняла, что вот оно, пламя, после которого от нее не останется ни уголечка. Кто-то где-то кричал, земля гудела под ее пальцами, а она только и могла, что смотреть на постепенно набирающее силу пламя в глубине драконовой пасти. Застыла как кролик перед змеем. Хельга не могла даже закрыть глаза. Внезапно гипноз прервался, когда между ней и драконом появилось нечто широкое и красное. Годрик. И он успел как раз вовремя, в очередной раз остановил своим мечом драконово пламя. Огонь гудел вокруг, но не задевал ни Хельгу, ни Годрика. А потом все прекратилось. Внезапная тишина была оглушающей. И Хельга и Годрик чувствовали на коже легкое дуновение свежего ветра, в котором словно бы звучал шепот. И тут дракон, смотрящий на них ненавидящим взглядом, застыл на бесконечное мгновение и медленно завалился набок, словно старое гнилое дерево. Звук падения звучал словно гром, земля содрогнулась от тяжести драконовой туши и комьями взметнулась вверх.       В наступившей затем тишине маги медленно приблизились к голове лежащего дракона. Его пасть была приоткрыта, язык вывалился наружу, но не было слышно дыхания, не ощущалось жара от раскаленной шкуры, лишь быстро исчезающее тепло. Глаза наполовину закрыла белесая пленка третьего века. На черно-зеленой шкуре это с трудом можно было заметить, но из ноздрей и уголков глаз медленно сочились тонкие струйки крови.       – Ч-что с ним случилось? – Хельга первая нарушила молчание.       – Это нечто совершенно новое. Я еще не знаю как назвать этот прием, – ответила Ровена. Она завороженно смотрела в мертвый драконий глаз и с трудом оторвалась от этого зрелища. – В самом начале моего путешествия я использовала заклинание на разбойниках, напавших на меня, чтобы вызвать у них сильнейшую головную боль. Это была слабая версия одного старого проклятия. Я видела, что наши атаки на дракона не приносят плодов, ни одна стихия не может справиться с его броней. Тогда я решила, что можно попробовать атаковать его мозг. Но из-за размеров было бы сложно добиться результатов в одиночку, потому я объединила силы с Салазаром, ведь он тоже владеет разновидностью ментальной магии. Но мы перестарались. Я думаю, мы уничтожили его мозг, убили его. Салазар между тем ходил вдоль драконьей туши, все еще частично погруженной в разворошенную яму из песка и земли. Он стянул с руки перчатку и завороженно провел голой ладонью по чешуе. Ему в голову пришло сразу несколько идей, и он не был уверен, что не получит осуждения, если их озвучит. И все же. Мертвые драконы на дороге не валяются. Не буквально. Кто знает, когда ему в следующий раз так повезет?       – Ты был прекрасен при жизни. И твоя смерть тоже может принести благо, – прошептал он.       Он развернулся и шагнул к Годрику.       – Нужна твоя помощь.       – Да, конечно. С чем?       – Нужно освежевать дракона.       Три пары глаз уставились на Салазара, одна – непонимающе, другая – удивленно, третья – задумчиво.       – Почему вы так смотрите? – Салазар пожал плечами. – Я кое-что читал про свойства ингредиентов из дракона, но не было случая проверить. Кровь, когти, гребень, жилы, шкура... и это, возможно, не всё. Ровена оглядела драконью тушу задумчивым взглядом, словно пыталась представить ее в форме набора ингредиентов.       – Это очень... практично, – Годрик явил чудо дипломатии. – Но ты ведь помнишь, что мой меч едва мог его ранить даже усиленный моей магией. Сомневаюсь, что и сейчас смогу рассечь эту шкуру и накроить тебе сапоги.       Годрику не хотелось заниматься таким скучным делом, как разделка огромной туши, и этого он не скрывал. Кроме того, и это он уже скрывал, его наконец догнала усталость и боль в ссадинах, синяках, ушибах и натруженных мышцах.       Хельга и вовсе смотрела на все происходящее с отвращением, хотя белоручкой никогда не была. Но пока молчала.       Другое чудо, практичности, явила Ровена.       – Если мы его не разделаем, то не сможем избавиться от трупа, и через пару дней здесь будет невозможно находиться из-за вони и трупного яда. Большую часть неуязвимости ему давала магия, думаю, сейчас она уже исчезла, и мы сможем надрезать шкуру. А если мы снимем шкуру, то все остальное сожжем без труда. Останется только захоронить пепел. Или рассеять его, – Ровена пожала плечами. – И, думаю, нам надо приниматься за работу уже сейчас. Солнце почти село.       – Что же, если так говорит госпожа Ровена, то я повинуюсь, – Годрик сказал это с улыбкой, но без ехидства, потянулся, сделал пару наклонов в стороны, разминаясь, и снова достал меч.       – Я тебе уйму раз говорила не называть меня госпожой, – смущенно и раздраженно сказала ему Ровена.       – И я помню каждый, – безмятежно ответил ей Годрик, примериваясь мечом к драконьей шее.       – Лучше бы хоть раз послушал, – проворчала Ровена себе под нос и тут же отвернулась.       Пока Годрик и Салазар трудились на разделке туши, Ровена и Хельга магией создавали из песка и камней бутыли, сундуки и коробки, растягивали между нарубленными шестами куски шкуры, помогали с более тонкой работой. С особой осторожностью Салазар оставил храниться драконье сердце в специальном сосуде.       Когда работа была сделана, костер под остатками туши разожжен, четверо магов обессилено развалились прямо на прохладном песке и уставились кто в пламя, кто на звезды.       – Поверить не могу, что сегодняшний день случился! – произнесла Хельга, плотнее закутываясь в свой плед.       – И что он наконец заканчивается, – в тон ей ответила Ровена.       – Да ладно вам, дамы! Подумаешь, дракон. Зато сколько теперь заготовок на зиму, спасибо хозяйственности Салазара, – голос Годрика рокотал в ночи спокойствием и удовлетворением от проделанной работы. Даже самый святой на земле человек не увидел бы в нем подтрунивания или насмешки.       - Да, спасибо мне, – ответ Салазара звучал преисполненным чувством собственного достоинства. – Но Годрика тоже нужно поблагодарить. Если бы не он, мы бы не смогли познакомиться с этим драконом так близко.       – Так что все-таки произошло? – Хельга даже приподнялась на локтях, смотря на двух друзей. – Это должно было стать легкой прогулкой, а вы превратили все в битву.       Годрик на этот раз скромно молчал, так что рассказывал Салазар.       – Дети действительно что-то видели в лесу, как тебе и рассказали. И они действительно увидели драконью лапу, вернее, несколько пыльных чешуйчатых пальцев с когтями. Когда мы пришли, она все еще была там, где мальчики увидели ее в первый раз. Это было ущелье, место, где скалы расходились друг от друга на несколько шагов, но были сверху засыпаны валунами и старыми деревьями, которые создали что-то вроде крыши, и все вокруг поросло мхом и папоротником. Дракон, видимо, спал не один год, так что растения не выглядели потревоженными, зато прекрасно его маскировали, так что из тени выступала только лапа с когтями, которую и увидели дети.       – Мы были так удивлены, что застыли и Годрик первым пришел в себя. Он вошел под своды пещеры, как он сказал, «посмотреть». Скрылся из вида, походил там, а потом мы услышали крик, рев и увидели выбегающего в потоке пламени Годрика со змеей, вцепившейся в его сапог. Змея, правда, почти сразу обуглилась и отвалилась.       – Я не очень-то люблю змей. А они там целое гнездо, оказывается, устроили. Я испу... споткнулся об одну, упал на дракона... Кто ж знал, что если упасть дракону локтем на глаз, то он даже из спячки восстанет? – смущенно проговорил Годрик.       – А потом дракон вылетел из пещеры следом за Годриком, разрушил там половину камней и скал, попытался нас спалить, мы попытались с ним сразиться и не без успеха. У Годрика получилось повредить драконьи крылья. Но это все, чего мы добились на тот момент, а дракон, меж тем все там разворотил на лигу вокруг. Так что мы попытались скрытно отступить. Дракон этого не позволил, он нас чуял под любой корягой. Так что отступать пришлось открыто. Остальное вы знаете.       – То есть вы привели дракона к моему дому.       – Мы рассчитывали на вашу помощь как магов. Что вместе у нас получится победить кого угодно. И ведь не ошиблись. Мы победили. Хельга посмотрела на Салазара долгим взглядом, но она слишком устала, чтобы задать этим идиотам подобающую трепку. Она уничижительно фыркнула и снова откинулась на спину.       Некоторое время все молчали, пока Ровена не произнесла с улыбкой в голове:       – Милый Годрик, слушай мой единственный приказ тебе: никогда не буди спящего дракона.