Влечение

Столовая в автоботском крыле была небольшая и уютная: простецкий деревянный длинный стол украшали искусственные цветы, которые Арси притащила еще со старой базы, посеревший от времени ковер под ногами покрывал чуть ли не все пространство, а из узкого скрипучего окна дул легкий ночной воздух. Здесь часто перед сном собирались рекеры, играли в карты, курили и громко смеялись, вспоминая истории с войны. Сегодня был именно такой день. Оптимус это понял по немытой в раковине посуде и переполненной пепельнице на подоконнике. Эта привычка — оставлять полный беспорядок после себя — заставляла Прайма корчить страдальческое лицо и, гипнотизируя серую плитку над краном, натирать до скрипа тарелки. Бывший архивист любил одиночество чуть ли не больше, чем лидер десептиконов — это их единственная, пожалуй, точка соприкосновения на сегодняшний день. — Не спится? — Рэтчет заходит в столовую. Под его весом тихо скрипит пол, а когда ноги утопают в мягком ворсе ковра, тишина снова обволакивает сознание. Прайм кивает, достает чистые кружки и ставит чайник. Доктор благодарно косится на лидера, присаживаясь за стол и снимая очки, от которых ужас как болят глаза. Они оба пьют горячий черный чай, иногда добавляют мяту или мед, но обязательно в кипяток. — У нас проблема. — когда Рэтчет говорит это с таким измученным почти что серым лицом, Прайму хочется поддаться эмоциям и с размаху уебаться головой об стол. Но он лишь переводит растерянный взгляд на старого друга и молчит. — М.Е.Х. были замечены в штате Огайо. Прайм поджимает губы. Свистит чайник, оповещая кибертронцев о том, что вода вскипела. — Вы чего не спите? — в проходе образовывается Саундвейв с пачкой чистой бумаги. Видимо, на Немезиде закончилась. Оптимус отмечает про себя, что связист сегодня разговорчивее обычного. Десептикон в гражданской темно синей хлопковой пижаме и без визора, что смотрится весьма непривычно. Саундвейв эталон подчиненного: тихий, исполнительный и, что самое важное, внимательный. Он замечает малейшее изменение. Вот и сейчас десептикон просто не мог не уловить витающее в воздухе напряжение и не увидеть кислое лицо главы автоботов. — М.Е.Х. — Саундвейв вздрагивает при упоминании человеческой проблемной организации, кладя пачку бумаги на полку у входа и присаживаясь рядом с доктором. В голове все еще отчетливо стоит картина расчлененного Брейкдауна. Пусть связист и не отличался особой эмоциональностью, но брезгливость от трупа сознаковца тогда испытал. Часы показывают полвторого ночи. Оптимус не имеет ни малейшего представления о том, что делать дальше. А делать что-то надо. И вот они сидят втроем, тихо обсуждая ситуацию с Сайласом. Точнее, обсуждают Прайм и Рэтчет, а Саундвейв их слушает, хлебает горький кофе и изредка поглядывает в темноту окна. — Сомневаюсь, что они в Огайо в отпуск поехали. В любом случае… — доктор отхлебнул горячий чай, слегка поморщившись от обжигающего язык напитка, — надо выяснить, чем они там занимаются. — Что у вас тут за тайный клуб по интересам? — этот хриплый голос, наполненный злобой и сарказмом, Оптимус ни с чем не перепутает. Мегатрон — все еще в кителе — опирается на косяк, сложив руки на груди и каким-то недовольно-усталым взглядом окидывает странную компашку. Оптимус со вздохом повторяет рассказ. — Поправь меня, если я не правильно понял, — Мегатрон устало трет переносицу, разбавляя горячий чай ледяной водой из-под крана. Он пил этот напиток еле теплым, предпочитая закусывать еще чем-то очень сладким, чтобы зубы сводило. — М.Е.Х. снова маячат на горизонте, и ты собрался дать им пизды? Прайм кивает, благополучно пропуская мимо ушей красочный лексикон своего коллеги. Естественно, в два часа ночи никто никуда не собирается. Разве только в кровать. Поэтому небольшим коллективом было принято решение завтра с утра отправить главного связиста на разведку. Саундвейв возражений не имел. Нет, может и имел, но уж точно не стремился их высказывать, а потому просто кивнул, соглашаясь.

***

В пять утра Саундвейв, облаченный в гражданское, вышел из воронки моста где-то в лесах Огайо, неподалеку от предполагаемой базы М.Е.Х. Задача была простая: найти, осмотреться, доложить. По подсчетам связиста — он может успеть к завтраку. — Ай! — за спиной послышался тихий мат и чьи-то неуклюжие шаги зашуршали по опавшей листве. Саундвейв обернулся ровно в тот момент, как за непутевой Лесли Браун с характерным хлопком закрылся земной мост. Приехали, товарищи. Десептикон вздохнул, стараясь унять только-только зарождающееся в груди раздражение. — Прежде чем ты скажешь хоть что-то, могу заявить в свое оправдание, что у меня приказ за вами присматривать. На базе этим занимается Оптимус, да и на Немезиду меня не пускают. Так что я здесь делаю свою работу! — она развела руками, оглядывая лес. — Кстати, здесь это где? — Огайо. — связист быстро сдался, не имея никакого желания спорить с этой женщиной. Саундвейв очень тонко чувствовал энергию, исходившую от собеседника. От Лесли за версту несло патологическим страхом и непонятным ему энтузиазмом. Это было… странно, поэтому десептикон не желал копаться в чужой душе. Не сейчас. — Ого, далеко. — Браун только сейчас заметила, что безликий связист не такой уж и безликий, а вполне себе симпатичный на мордашку мужчина. Его черные волосы были сбоку заколоты невидимками, открывая девушке вид на неровный бледный шрам у виска; кожа в лучах рассветного солнца казалась какой-то желтоватой, а насыщенные алые глаза были столь безразличны, что их можно было спутать с кукольными. Саундвейв еще пару секунд прожигал Браун взглядом, а после развернулся и направился куда-то вглубь леса. Лесли семенила следом, попутно уворачиваясь от слишком низких веток, так и норовивших выколоть ей глаза. — А что мы ищем? — возможно агент сказала это слишком громко, от чего связист резко затормозил, недовольно зыркнув на нее через плечо. — Поняла, молчу. Десептикон передвигался по местности с такой легкостью, что казалось, будто он парит над землей, не касаясь листвы под ногами и не задевая веток над головой. Так они шли какое-то время, то сворачивая в овраги, то наоборот — взбираясь на небольшие скользкие холмы. Браун уже успела конкретно так изваляться в грязи, проехавшись на пятой точке по жухлой листве вниз по склону. Саундвейв проводил ее уставшим взглядом, когда девчонка в очередной раз споткнулась о выпирающий корень и полетела лицом вниз в овраг. — Пришли. — связист аккуратно присел в кустах, обнаружив на опушке небольшой ангар. Агент присела рядом, наблюдая за охранниками в зеленом. Про М.Е.Х. Лесли знала из уст Балкхеда, что типы эти неприятные и лучше с ними дел не иметь. — Какой у нас план? — Ты сидишь здесь, я иду на разведку. — отчеканил десептикон, ткнув тонким пальцем на то место, где сидела Лесли. Спорить девушка с ним не хотела, потому активно закивала в знак согласия. Связист быстро скрылся за ангаром, профессионально избегая охрану, а Браун плюхнулась в листву, занимая себя разглядыванием кустов вокруг.

***

Сколько Лесли так просидела — неизвестно, но девушке уже стало казаться, что десептикон просто-непросто про нее забыл и сейчас бродит где-то на Немезиде. — Так-так, какая милая дама тут! — Браун хватают за рукав, рывком тянут наверх и толкают из кустов прямо под ноги Сайласу. Его Лесли знала по фотографиям из отчетов, мельком просмотренных накануне вечером. Мужчина ухмыльнулся, хватая Браун за волосы и затаскивая шипящую от боли девушку в ангар. Перед глазами поплыло, когда Браун по голове прилетело чем-то твердым. Из легких вышибло весь воздух, оставив после себя убогое чувство сухости и болезненности. Ее снова дернули за волосы и, кажется, вырвали клок. Лесли захрипела, когда к ее горлу приставили нож. Холодное лезвие обожгло тонкую кожу. — Какая у тебя смелая подружка. Не пискнула даже. — с издевкой произнёс Сайлас, сильнее сжимая в кулаке жиденький хвост. Лесли пискнула от адской боли, продолжая пересушенным ртом хватать такой нужный сейчас воздух. Глазами она не сразу нашла в темноте связиста, стоявшего в окружении солдат. На него были нацелены по меньшей мере пять лазеров. Саундвейв от досады цокнул. Если он ее прикончит, правительство США благополучно депортирует десептиконов в открытый космос без шансов на возвращение, а значит — их оставят без ресурсов. — Пусти. — Лесли дернулась, попытавшись со всей силы наступить каблуком Сайласу на ногу, но, увы, сил у агента почти не было. Глава М.Е.Х. усмехнулся, поудобнее перехватывая нож и обращая свое внимание на девчонку. Этого связисту хватило, чтобы выпустить свои щупы, которые с молниеносной скоростью и нечеловеческой силой отбросили солдат к стене. Сайлас отступил, неотрывно глядя на чудовище перед ним. Алые глаза десептикона в этой тьме горели ярким огнем, а тускло светившиеся щупальца извивались около его лица. Они словно змеи, что готовы броситься на добычу в любой момент. Саундвейву были не чужды человеческие эмоции: злость, брезгливость, азарт…. И если первое он испытывал почти каждый раз, как открывал глаза и входил на главный мостик Немезиды, то последнее настигало его вместе с отвращением, когда такие хрупкие человеческие кости ломались у него на глазах. Хруст, крики и ее перепачканное в грязи и крови лицо, искаженное животным ужасом. Такой Лесли Браун нравилась связисту чуть больше. Он медленно приближается к замершей девушке, не обращая внимание на валяющегося поодаль Сайласа со сломанным ребром. Прямого приказа об убийстве М.Е.Х. ему не давали. — Уходим.

***

Вечером того же дня Лесли должна была отправить отчет о десептиконе, но агент по странным для себя причинам не спешила этого делать. Было ощущение того, что в этот раз лучше скрыть парочку случайных убийств. Да и вообще, может, Саундвейв никого не убивал. — Надо с ним поговорить. — твердо решила девушка и, прихватив готовый отчет, направилась в сторону личных отсеков кибертронцев. Темные пустые коридоры в такое время лишь пугали своей тишиной и редким треском ламп. В отличии от автоботского ангара, где на несколько отсеков вперед слышны смех Балкхеда и мат Уилджека, тут за дверьми ни звука. Ощущение полного отсутствия жизни в этих стенах давило с такой силой, что агент уже думала развернуться и уйти, но слишком рано оказалась возле заветной двери. Девушка занесла руку для удара, как створки разъехались, пропуская ее внутрь. — Добрый вечер. — Лесли поздоровалась с сидящим в кресле десептиконом. Он читал какую-то странную книгу, сидя в выцветшем старом кресле. Саундвейв поднял на нее растерянный взгляд: он не ожидал, что в столь позднее время эта женщина, которая до дрожи в руках его боится, сама придет. — Чудная. — невпопад выдает он свои мысли, рассматривая агента. — Я-то? — девушка замирает, усмехаясь. Лесли была яркой. Она одевалась в кислотные майки, закалывала волосы забавными заколками с Микки Маусом, рисовала и клеила наклейки на полях тетрадей, за что ее бранили учителя, и любила кроссовки на колесиках. Лесли была активной. Она участвовала во всех школьных и университетских мероприятиях и вечеринках, пила пунш и целовалась с пьяными мальчиками. Лесли была наивной простушкой, умиляющийся с маленьких собачек в забавных свитерах и учившейся на стабильное С+. Лесли было слишком много. Это определение ей впервые дали в десятом классе, когда ее первые отношения с мальчиком продлились ровно два месяца. Она тогда не сильно расстроилась: люди разные, не сошлись характерами, все бывает. Лесли надоедливая. Так закончились ее вторые и третьи отношения, длившиеся чуть больше полугода. Тогда агент впала в ступор, а изо рта вырывался против воли такой глупый вопрос: почему? Она чем-то не угождала своим избранникам, рано или поздно отталкивая их. Только вот незадача! Лесли не менялась. Она все такая же активная и веселая, у нее все те же веснушки на носу и русые слегка вьющиеся жидкие волосы, она все так же носит яркие майки и не блещет умом, но почему-то, спустя время, становится не тем. Не тем, что хотели видеть рядом с собой. И Лесли бы поняла, Лесли бы приняла тот факт, что она не подходит кому-то, но…. Браун не такая — это определение ей подарил седьмой молодой человек. Тогда агент плакала. До истерики, соплей ручьем и трясущейся губы, до разбитой в хлам фарфоровой вазы и удаленного к черту номера. Ей было так больно. Так страшно. И все от непонимания. Лесли помнит, как ей за весь год подарили одну розу на день рождение. Это ничего страшного. Однако, Лесли помнит, что не ей потом дарили целые букеты и даже машины на Рождество. Браун помнит — тогда в груди что-то обрывалось и падало в пропасть от осознания своей ненужности. Возможно, это было ее сердце. Агент была дурочкой, которая верила в чистую любовь. И это ее губило. Когда Лесли окончила университет, любимый папа устроил дочурку в Пентагон. И тут Лесли не любили за все то, за что любили мальчики в универе. Агент стала носить брючные костюмы и шпильки, закалывать волосы невидимками или собирать тугой хвост и пить жутко горький кофе, который так ненавидела. Все это — лишь бы вновь не услышать о том, что Лесли Браун «странная». И сейчас, спустя столько лет ее трудов, этот пришелец говорит о том, что Лесли Браун чудачка. Действительно… ужасная чудная чудачка. Она смотрит на него с детской обидой, сжав губы в тонкой полоске. Он разбил ей сердце одним только словом. Разбил, а собирать не торопиться. — Извинись. — она старается не разрыдаться прямо тут, топает ногой, но Саундвейву на это все так похуй, что он просто вскидывает бровь, минуту смотрит на дрожащий подбородок девчонки и снова возвращается к чтению. — Извинись! — чуть громче повторяет Лесли, чувствуя, как по щекам катятся первые слезы. Десептикон на нее не реагирует. Девушка шмыгает носом, подлетает к кибертронцу и замахивается для удара, вкладывая в это действие все свои обиды, снежным комом копившиеся долгие годы. — Кажется, ты что-то путаешь. — связист перехватывает ее запястье своим щупом, угрожающе тихо начиная диалог. Лесли чуть ли не рыдает от отвращение, смотря на извивающуюся хрень на ее руке. Саундвейв с силой впечатывает девушку в стену, выпуская второй щуп. Браун боится не его, а его «нечеловечной» сущности. Десептикон мало чем отличался от остальных, но вот Лесли его непохожесть будто медом намазана. — Ничего я не путаю! И убери от меня эту гадость! — Браун пытается отцепить одно щупальце от своей руки, пока второе медленно ползет к ней. — Гадость? — Саундвейв морщится. Он любит себя и свои особенности, оттого и оскорбление Лесли режет слух. — Посмотрим, как ты потом заговоришь. — десептикон, удовлетворенный произведенным эффектом, откидывается на спинку кресла и наблюдает за замершей от шока девушкой. Если лорд Мегатрон развлекается, кто запретит ему сделать тоже самое.