Научи меня любить

— Ай! — шикнул Хёнджин, затем отобрал вату с перекисью из рук сестры. — Дай сюда! — встав с дивана, он сел на ворсистый ковёр и придвинул ближе зеркальце. — Всё ещё не скажешь, что случилось? — Ха Ри, откинувшись на спинку дивана, скрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. — Выглядишь так, будто твоё лицо проехалось по асфальту. Ха Ри прилетела в лицо подушка от дяди. Он взглядом попросил её замолчать и бросил ещё одну подушку для профилактики. Чан взял со стола приготовленный Сохи клубничный коктейль и, достав телефон из кармана джинсов, сел поудобнее. Утро для Чана выдалось достаточно нервным из-за проблем на работе, а тут ещё на пороге появился Хёнджин, лицо которого было опухшим и в синяках. Ха Ри опять предложила свою помощь, но брат на это только мотнул головой. — Упрямый баран, — шикнула Ха Ри и, взяв со стола телефон, направилась на кухню, чтобы утолить голод, ведь завтрак она пропустила, потому что опаздывала в школу. Хёнджин, отбросив на стол бутылку с перекисью, облокотился спиной о кресло и поджал ноги к груди. Обрывки с прошлой ночи до сих пор крутились в голове, губы пылали огнём от поцелуев Соён, а сердце тосковало, требуя её прикосновений. Телефон на столе опять завибрировал, что Хёнджин, увидев имя Соён, в итоге выключил его и кинул на диван. — Опять из-за неё подрался? — спокойно печатая сообщение Чанбину и потягивая коктейль, спросил Чан, на что в ответ получил удивлённый взгляд племянника. — Я знаю про драку в клубе. Всё же являюсь владельцем сея балагана. — Прости, — на выдохе выпалил Хёнджин и двумя руками схватился за голову. — Соён изменила мне. Я не хочу её прощать, но и избегать больше не могу. Это оказалось слишком сложно. Вчера, когда один упырь приставал к ней… — закрыв глаза, он прикусил губу. Не хватало ещё, чтобы Чан узнал о том, куда вляпался единственный племянник, который сейчас находился под его опекой, пока родители, в очередной раз забив на детей, занимались своими делами. — Я не могу её видеть с кем-то другим. — Это любовь, — усмехнулся Чан и, отложив телефон, перевёл взгляд на нарисованный портрет с ним и Сохи, который висел прямо над камином. День их свадьбы. — Когда я вижу кого-то рядом с Сохи, то невольно начинаю ревновать, но, — улыбнулся он, — она всегда смотрит на меня. Это даёт мне понять то, что Сохи любит меня так же сильно, как и я её. Она ни на минуту не заставила меня заволноваться, не подорвала доверие и делает всё возможное, чтобы наши отношения оставались такими же и дальше. Я хочу сказать, — Чан поставил стакан на стол, — поступок Соён тебя обидел, я никак не оправдываю её. Но я думаю, что вам двоим необходимо поговорить и выслушать друг друга. Хёнджин, благодарно улыбнувшись Чану, кивнул, поднимаясь с пола, затем направился в ванную, чтобы смыть следы вчерашней ночи. Чан же, надеясь, что смог достучаться до него, проводил племянника взглядом и, поставив на стол стакан, лёг на диван. Иногда ему казалось, что со своим ребёнком он не сможет справиться, но видя то, как его слова или действия положительно влияют на Хёнджина, отгонял все плохие мысли прочь. Да и Сохи, которая каждую ночь перед сном повторяла, что из Чана выйдет прекрасный отец, придавала небывалую уверенность. — Чани, — услышав голос жены, он тут же раскрыл глаза и чуть привстал. Сохи, жуя протеиновый батончик, села рядом на край дивана. — Слушаю, душа моя. Сохи, откусив батончик, закрыла глаза и опустила голову, смущаясь от столь милого прозвища. Каждый раз она смущается, будто в первый. — Может нам устроить семейный ужин? Или вместе сходить куда-то? — вздохнув, Сохи отложила недоеденный батончик и, сняв тапки, легла рядом с Чаном, прижимаясь спиной к его груди. — Юнджин и Сын Ху совсем позабыли о детях. Хёнджин вообще разбит, я забыла, как выглядит его улыбка. Соберёмся вместе. — Я не против, — потеревшись носом о её макушку, Чан оставил поцелуй и прижался ещё сильнее. — Отменю на завтра все планы, будем вместе готовится к вечеру. — Чани, ты же знаешь, каковы твои умения в готовке? — сдерживая смех, спросила Сохи, кончиками пальцев поглаживая его запястье. — А ты знаешь, как сильно я люблю тебя? — прорычал Чан и, уложив её на спину, навис сверху и впился в родные губы, без которых он уже не может, чтобы украсть поцелуй.

***

Сынмин не помнил, как он уснул, но тело говорило, что не так давно. Потянувшись на кровати, он перевёл взгляд на настенные часы и вздохнул, поняв, что уже двенадцать часов дня. Рукой придерживаясь за рану, он встал с кровати и, надев первую попавшую под руку футболку, направился в ванную. Выглядел Сынмин не очень привлекательно: рассеченная бровь, синяк на скуле, разбитая губа, чуть опухший правый глаз. Вздохнув, он включил воду и сполоснул лицо, корчась от боли в шее. Вернув себе более менее божеский вид, Сынмин вышел из ванной и прямиком направился на кухню, откуда тянулся запах оладьев. Пробежавшись взглядом по гостиной, он понял, что родители давно уже уехали на работу, и, облегчённо выдохнув, пошёл на кухню, ведь с разукрашенным лицом светиться перед ними хотелось меньше всего. С его-то работой не привыкать, но госпоже Ким порой бывало больно смотреть на такую картину. — Добрый день, — поклонился Сынмин госпоже Ю, которая стояла у плиты. Женщина с улыбкой обернулась, чтобы поздороваться в ответ, но увидев раны на его лице, опустила машинально уголки губ вниз. От радости не осталось и следа. Она то открывает, то закрывает рот, пытаясь связать свои мысли, но пока это дается с трудом, что в итоге, сказав, что хочет прогуляться во дворе дома, Сынмин выходит на террасу. На свежем воздухе он улыбнулся разбитыми губами солнцу и подставил лицо под лучи. Весна пришла. На душе многих распустились цветы. Сынмин засунул руки в карманы джинсов и запрокинул голову, прислушиваясь к тихому пению. Сначала он, было, подумал, что это садовница, но вспомнил, что сегодня воскресенье и она на заслуженном отдыхе. Голос был мягким, чуть с хрипотцой, но, возможно, это было из-за длительного пения. Раскрыв глаза, Сынмин огляделся, а затем спустился по лестнице. С правой стороны, в трёх метрах от него, прямо на газоне в позе лотоса сидела Наби, высыпая в горшки из-под цветов землю. Она так умело обращалась с цветами, будто всю жизнь этим занималась. От чего-то улыбнувшись, Сынмин подошёл к ней и сел на низкий стул напротив. — О, Господи! — воскликнула Наби и схватилась за сердце. — Нет, Ким Сынмин. Повисла пауза. Прищурившись, Наби надула губы, а затем бросила в него горсть земли. Сынмин рассмеялся и, извинившись, сцепил руки в замок, локтями уперевшись в колени. Наби на это только еле заметно улыбнулась и принялась пересаживать орхидею. Поставив цветок прямо по центру, она начала высыпать вокруг землю, как можно аккуратнее. — Раны не ноют? — сделав максимально безразличный голос, поинтересовалась Наби, борясь с желанием посмотреть на Сынмина. — Разве что чуть-чуть, но я привык к этому. Знаешь ли, бывало, что мне и каждый день морду били, когда я был в отделе по борьбе с наркотиками, — грустно улыбнулся Сынмин и склонил голову набок. — Интересуешься ботаникой? — Сегодня выходной. У мамы куча дел, решила взять пол работы на себя, чтобы ей было легче, — Наби стряхнула руки, избавляясь от земли, и убрала горшок с орхидеей в сторону. — Мама очень любит цветы, раньше у нас был огромный сад и много комнатных растений. Когда маялась без дела, то помогала маме ухаживать за ними. Можно сказать, что это она привила мне любовь к цветам, — кинув короткий взгляд на Сынмина, Наби взяла фиалку и большой горшок для неё. — Это помогает мне успокоить нервы. А ты чего не на работе? Вздохнув, Сынмин взял небольшую ветку и, подперев левой рукой щёку, начал тыкать ею в землю. Сегодня у него должна была быть смена, но Сынмин решил-таки впервые подумать о себе и взять выходной. Предупредил начальство, сказав, что ему нездоровится. — Взял выходной. Иногда необходимо отдыхать, работа полицейского — не из самых лёгких, особенно в отделе по борьбе с насилием над несовершеннолетними. Порой приходится видеть не самые приятные вещи, — потупив взгляд, отчеканил Сынмин. Смотреть в испуганные глаза пострадавших от рук насильника, слышать их истошные крики и мольбы не подходить к ним — оказалось очень сложно. Наби вздохнула, чуть улыбнувшись, взяла чистый горшок и протянула Сынмину. Сняла одну перчатку и тоже вложила в руки, придвигая ближе ещё одну фиалку. Не ей одной необходимо расслабиться, но и Ким Сынмину, который теперь не бесил, а разукрашивал серые будни Наби. Она притянула мешок с землёй и лопатой насыпала немного в горшок, а Сынмин начал распределять. — Я могу задать тебе вопрос? — не отвлекаясь от дела, спросил он, на что в ответ получил неуверенный кивок. — Почему ты сломя голову побежала участвовать в гонках и дала Сэму испортить моё удостоверение? Ю виновато опустила голову и прикусила губу. За это извиниться она забыла. Да и не в её стиле это. — Прости, я не хотела, но в тот момент мне казалось, что вся моя жизнь рушится, — на выдохе выпалила Наби, доставая с корнями фиалку из маленького горшочка. — Из-за своей глупости я совершила ошибку. Наби опустила голову, стыдясь смотреть в глаза Сынмина. Было стыдно, но по факту она ничего плохого не сделала, вот только благодаря Сонхуну Наби считала иначе. — В ту ночь, когда ты поймал меня, я опаздывала на гонку, а машину Хёнщика, одного знакомого, эвакуировали, поэтому нам ничего не оставалось, кроме как угнать чужую. А я мастак в этом. Так себе повод для гордости, — усмехнулась Наби. — Сонхун хотел утереть мне нос, поэтому бросил вызов, а в случае победы обещал свой «Додж». Его я выиграла, как ты понял, и в ту ночь, напившись, я познакомилась с одним парнем, и мы с ним в машине… — мотнув головой, Наби, извинившись, уже хотела было встать, но Сынмин схватил её за запястье и потянул обратно на землю. От его прикосновения мурашки пробежали по телу, а в груди разлилось какое-то непонятное, но до дрожи в коленях приятное чувство. Сынмин не отпускает, смотрит прямо в глаза, будто пытается в них что-то отыскать, а затем просит продолжить. — Мы занялись сексом, а в машине оказался видеорегистратор. Сонхун шантажирует меня. Сказал, что удалит видео, если выиграю гонку, но сегодня он прислал небольшой отрывок, — сняв перчатку с правой руки, Наби достала из кармана джинсов телефон, открыла чат с Сонхуном и неуверенно протянула Сынмину. — Хочу также, — прочитал он сообщение и сжал в руке телефон. Злость мгновенно охватила Сынмина. Отвернувшись, он прикусил губу и закрыл глаза, не понимая, откуда появилось желание разбить гаджет об голову Сонхуна и, надавив на горло, заставить просить прощения. — Во-первых, — заблокировав телефон, он сел рядом на газон в позу лотоса, — ты не глупая. Во-вторых, шантажирование преследуется законом. В-третьих, — Сынмин посмотрел в глаза Наби, — позволь мне помочь тебе, пожалуйста. Сердце замирает от того, как смотрит Сынмин. Наби снова ощущает это чувство, когда все органы перестают функционировать, такое покалывающее, приятное. И это ничто иное, как бабочки в животе. Глаза Сынмина сияют ярче солнца, звёзд. Они как океан, и чем больше Наби смотрит в них, тем ей больше кажется, что она тонет. — Да, — резко закрыв глаза, Наби опустила голову, чтобы скрыть свои пунцовые щёки, на что Сынмин улыбнулся, умиляясь от такой реакции. Сейчас он вспомнил их первую встречу, когда Наби дерзила и грубила ему, а сейчас всеми силами пыталась скрыть смущение. — Вот и отлично, — рассмеявшись, он щёлкнул её по носу и продолжил дальше пересаживать фиалку, пока Наби, невесомо прикоснувшись подушечками пальцев кончика носа, пыталась успокоить бешено бьющееся сердце. — Какие цветы больше всего тебе нравятся? — Эм, — улыбнулась Наби, — белые тюльпаны. Я очень люблю их. Пока Сынмин возился с цветком, Наби решила полить другие. Взяв кувшин, она хотела было встать, но из-за того, что правая нога затекла, потеряла равновесие и случайно вылила воду на Сынмина. Наби бросила на землю кувшин и накрыла губы рукой, мысленно ругаясь на себя за неуклюжесть. Сынмин же сидел смирно, что сильнее её напугало. На улице хоть и весна, но всё равно пока холодно. — Господи, прости, я случайно! — отвернувшись, Наби глазами забегала по двору в поиске сушилки с постиранными вещами. И когда цель была найдена, а правая нога поднята, её облили водой. Раскрыв рот от удивления, Наби обернулась и встретилась с взглядом посмеивающегося Сынмина, который дрожал от холода. — Ты с ума сошёл?! — Ты первая начала. — Это получилось случайно! — крикнула Наби и, разозлившись из-за его смеха, резко присела на корточки, взяла из горшка землю и бросила в Сынмина, оставив на белой футболке грязный след. По взгляду Сынмина стало ясно, что это война, поэтому, сдерживая хохот, Наби сорвалась с места. В неё полетела игрушка Сэма в виде петушка, а следом в волосы — земля. Но это Наби не остановило. Она встала у бассейна, смотря на Сынмина, который был по ту сторону. Наби делала вид, будто хочет убежать, а Сынмин повёлся на это уже в пятый раз. Он сел на колени, окунул руку в воду и начал брызгаться, что Наби пришлось выставить руки вперёд и отвернуться, чтобы хоть как-то избежать брызгов. Ким, воспользовавшись тем, что девушка потеряла бдительность, подбежал к ней, обхватил осиную талию руками и потянул за собой в бассейн. Вода холодная, что дышать мгновенно стало тяжелее. Наби окольцевала шею Сынмина и прижалась к нему всем телом, ведь плавать она так и не научилась. Они всплыли наверх и вздохнули свежий воздух, лбами прижимаясь друг к другу. Оба дрожали, тела покрылись мурашками, дыхание сбилось, а их губы в четырёх сантиметрах от столкновения. Наби забывает обо всём, чувствуя руки на своей талии и обжигающее дыхание. Так приятно, так хорошо, что Наби теперь поняла, насколько сильно соскучилась по такому теплу. Это не те прикосновения во время секса, когда разум затуманен алкоголем. Сынмин был аккуратен, прикосновения были невесомыми и такими нежными. — Ты дрожишь, — выдохнув, прямо в губы прошептал Сынмин. — Прости. — За что? — дрожащими губами улыбнулась Наби. — Сынмин-а! Они резко повернули головы и увидели Чон Лиён, которая с презрением смотрела на Наби. Она отпустила бы Сынмина, но отсутствие навыков плавания не давали этого сделать. Тогда он подплыл ближе к краю и помог Наби выйти из воды. — Господи, что с твоим лицом?! — Лиён обхватила его лицо руками. — Тебя на работе так? Почему ты не позвонил мне? Я поехала к тебе на работу, принесла обед, а мне говорят, что полицейский Ким Сынмин на больничном. Сынмин, пытаясь избавиться от рук Лиён, взглянул за её спину и увидел дрожащую Наби. Отбросив руки Чон, он подошёл к сушилке для одежды, взял махровое одеяло и накинул на её плечи. Бросив, что он замёрз, Сынмин забежал в дом, оставив Лиён и Наби наедине. — Ю Наби, — стоя на террасе, кричит госпожа Ю, а Наби мысленно благодарит её за то, что спасла от испепеляющего взгляда Лиён. — Ты заболеть вздумала? Быстро в дом! Слегка поклонившись Лиён, Наби подошла к матери, получила от неё подзатыльника, а потом та мягко попросила привести себя в порядок и прийти обратно есть горячий рамён. Лиён, цокая шпильками, вальяжно зашла следом и опустилась на стул. Госпожа Ю ко всем гостям относилась с уважением, но вот Чон Лиён на дух не переносила из-за того, что она свысока смотрела на людей. Джиу чувствует взгляд, поэтому закатывает глаза, ведь знает, что Лиён оценивает её внешний вид. — Что-нибудь желаете? — натянув улыбку, повернулась к ней госпожа Ю. — Нет, — грубо отрезала Лиён и закинула ногу на ногу. Пока Наби сушила волосы и переодевалась, кажется, прошла вечность. Сынмин решил поехать к Чану, совсем позабыв о Лиён. Правда, увидев её машину, он подумал вернуться, но смотреть в бесстыдные глаза изменяющей Лиён было очень сложно. Поэтому Сынмин, сев в «Кадиллак», который Хёнджин вернул обратно, поехал к своему хёну. А Наби, ровно через час, надушившись любимыми духами, вышла из их с матерью общей комнаты и направилась в гостиную. Госпожа Ю сидела на белоснежном диване и лениво перелистывала страницы журнала. Но когда госпожа и господин Ким вошли в дом, тут же вскочила с места и глубоко им поклонилась. — Здравствуйте, — широко улыбнулась Наби и тоже поклонилась в знак приветствия. — Здравствуй, Наби, — госпожа Ким как-то странно улыбнулась ей, а затем протянула букет белых тюльпанов. — Он лежал на крыльце. Видимо, Джиу, у вашей дочери тайный поклонник. — Ну-ну, дорогая, — рассмеялся господин Ким. — Не смущай девочку. Поблагодарив их, Наби ушла обратно в комнату и опустилась на кровать. Не было сомнений от кого именно был букет, ведь даже Соён не знала о тюльпанах. И только увидев записку, Наби всё поняла.

«Твои любимые, тенщи».