Научи меня любить

Две недели спустя.

Чан закрыл дверь машины и сел за руль, попивая латте. Завёл двигатель, кинул последний взгляд на здание больницы и тронулся с места, понимая, что совсем скоро ему придётся вернуться обратно. Вместе с той, которая сидела рядом и с улыбкой до ушей показывала обои в детскую комнату. Хёнджин подался вперёд и взял планшет у Сохи, решив помочь с выбором. Розовые обои с цветочками и сердечками не подходили, как и голубые, серые оттенки для мальчишек, ведь ещё не ясно, кто именно родится, а потому он нашёл решение. — Унисекс? — повернувшись к Хёнджину, спросила Сохи и вскинула голову, надув губы, что вызвало смех у Чана. Она всегда так делала, когда задумывалась. — Может какой-то нейтральный цвет? Там есть светло-бежевые обои с облаками. Чани выбрал и мебель такого же цвета. Думаю, что будет неплохо. — Да, — поджал губы Джин и кивнул. — Только я добавил бы чуть тёмно-бежевого, чтобы всё не было однотонным. Можно пол таким сделать и занавески подобрать в этом оттенке. — Вы ж мои дизайнеры, — Чан улыбнулся и, остановившись на светофоре, посмотрел на них, радуясь, что Хёнджина наконец выписали. — Как же мне всего этого не хватало. — Мне тоже, — рассмеялся Джин и откинулся на спинку сиденья, отдав планшет обратно Сохи. — Кстати, где Сынмин? Я думал, что и он приедет. Ха Ри, мой донсэн… — он опустил голову и прикусил губу. По последним двум соскучился сильнее, ведь из-за занятости в школе они навещали очень редко, но звонили каждый день. — У Ха Ри и Чонина экзамены начались, мы сами их редко видим, — тяжело вздохнув, сказала Сохи, выглянув в окно. Солнце светило ярко-ярко, согревая лицо своим теплом, что она невольно улыбнулась. — А Сынмин поехал за Наби и Соён в университет. Думаю, что они уже дома. — Ох, — взъерошил волосы Хёнджин. — Мне необходимо развеяться. Хочу сходить сегодня в клуб и немного расслабиться. Эти две недели в больнице длились для меня длиннее года, наверное. — Ты же знаешь, что я это не одобряю? — усмехнувшись, спросил Чан, въехав во двор их старого дома, в котором жил Хёнджин. — Но я разрешаю тебе. Попрошу Минхёка всё устроить. Только, — он повернулся к племяннику и направил на него указательный палец в угрожающем жесте, — без глупостей. Понял? — Есть, шеф, — приложив два пальца к виску, он отсалютовал дяде и вышел из машины, приняв помощь Сохи, так как всё ещё немного хромал. Но каково было удивление Хёнджина, когда он увидел всех у входа в дом, которые трясли плакат с надписью «С возвращением». Соён подбежала к нему и обняла, что есть сил, поцеловав в щёку. Он прижался к ней, уткнулся в мягкие волосы и улыбнулся от осознания мысли, что наконец-то дома, в кругу всех близких ему людей. Ха Ри легонько оттолкнула Соён и теперь уже сама налетела на брата с объятиями. — Что это только она тебя обнимает? — отстранившись от Хёнджина, спросила Ха Ри и начала тискать его щёки. — Прости, что не навещала так часто, у нас с Чонином экзамены. — Да, — продолжил подошедший парень и положил руку на плечо Хёнджина. — Но мы ни на минуту не забывали о тебе. Ха Ри и Соён, вон, даже обед организовали в честь твоей выписки. — Неужели? — вскинув бровь, Джин повернулся к девушкам, которые стояли плечом к плечу, и моргнул пару раз, за что ему прилетела оплеуха от сестры. — Айщ, — почесал затылок, — надеюсь, что вы кухню не спалили. — Нет, — рассмеялась Наби и обняла Хёнджина. — Я стояла рядом с огнетушителем, с нами ещё был полицейский Ким Сынмин. Джин нахмурился. Он начал оглядываться по сторонам, а когда увидел Сынмина собственной персоной, который разговаривал с Чаном и Сохи, направился в их сторону с чёткой поставленной целью: дать ему пару поджопников за те сообщения, что он присылал в группу последнюю неделю. Сынмин почувствовал неладное и, рассмеявшись, побежал. — Это кто тут подкаблучник? А? — кричал ему вслед Хёнджин, злясь, что пока не может бегать из-за боли в ноге. — Это несправедливо! — Давайте-ка лучше пообедаем, — Сохи, взяв Наби и Соён под локоть, вошла в дом. Пока девушки суетились на кухне, парни сидели за столом и обсуждали последние новости. Хёнджин, конечно, не смог избежать нотаций со стороны дяди, что опасно играться со скоростью на дороге. Но настоящую причину он никогда не узнает, Джин сам так захотел. А женская часть тоже не отставала, они разговаривали, попивая свежевыжатый апельсиновый сок, пока еда разогревалась. — Кались, — заговорщически улыбнулась Соён, кинув взгляд на лучшую подругу, — вы с Сынмином уже целовались? Наби закатила глаза и невольно заулыбалась. Соён каждый божий день спрашивала об этом, ведь больше них хотела, чтобы они наконец-то признались друг другу в чувствах. Наби сама была бы не против этого, она хотела большего, чем просто поцелуев, но Сынмин пока не спешил, говоря, что ей нужно ещё время. — Он окончательно расстался с Лиён? — Сохи села за стол, не имея больше никаких сил стоять из-за своего положения. — Никогда не любила эту змею, только ядом своим плевалась, — она закинула в рот зелёный виноград, который Чан купил по её просьбе и улыбнулась, смаковав сладкий вкус ягод. — Расстались, но Лиён не может этого принять, — Наби поставила пустой стакан на стол и полезла в карман джинсов, когда звякнул телефон. — Вот засранец, выписался только сегодня, а уже в клуб приглашает. — Чего ещё можно было от него ожидать? — тоже получив приглашение от Хёнджина, усмехнулась Ха Ри. — Но я пас. Нам с Чонином нужно подготовиться к экзамену по английскому. Проследи за этим ребёнком, — обратилась она уже к Соён, которая не могла сдерживать улыбку от таких отношений брата и сестры. — Я надеюсь, что ты не пропустишь гендер-пати, иначе я тебя, — Сохи сжала кулак у горла, нахмурившись. — Ты будешь прекрасной матерью. — Засранка! — Сохи кинула в неё виноград, а Ха Ри, изучив её действия наизусть, увернулась и показала язык. От ненависти до любви…

***

На часах — шесть. В комнате играла песня Шона Мендеса, практически вся нарядная одежда валялась на кровати, на столе была разбросана косметика, а среди всего этого бардака из стороны в сторону металась Наби, спрашивая саму себя, что ей надеть на сегодняшний поход в клуб. Все уже едут туда, она одна пока опаздывала. Закрыв лицо руками, Наби упала на кровать и замычала, дрыгая ногами. — Ю Наби. Госпожа Ю зашла в комнату, сделала звук поменьше и легонько ударила дочь по бедру, что та тотчас вскочила с кровати, взяв железную вешалку. Женщина подняла руки вверх, в одной из которых был пакет, и попросила о пощаде. — Мама, — рассмеялась Наби и кинула вешалку обратно на кровать. — Напугала меня! Чего так подкрадываешься? — Это ты врубила свою колонку на весь дом. Не в чем мать обвинять, — госпожа Ю сделала обиженное лицо и отвернулась, посматривая на весь хаос, царивший в комнате. — Чувствую, что сделаю шаг и потеряюсь тут. — Я не знаю, что мне надеть. Вроде есть, но мне не нравится. Хочу произвести впечатление на Сынмина, а всё не то, — Наби села на край кровати и захныкала. — Так вот в чём дело, — села рядом госпожа Ю. — Хочешь впечатлить Сынмина? — она локтем ткнула её в бок и подмигнула, заговорщически заулыбавшись. — Думаю, ты и так произвела на него впечатление, Наби. Чаще всего человека выдают глаза. Но, — Джиу посмотрела на пакет, а затем достала платье, — я увидела его сегодня на витрине одного магазина, когда проходила мимо. Она протянула платье Наби, которая с удивлением смотрела на мать, и улыбнулась, сказав примерить. На ватных ногах она дошла до шкафа и, встав за дверцу, начала переодеваться. Руки дрожали, тело покрылось мурашками. Наби давно не получала подарков от матери, потому что деньги уходили на её обучение, кредиты и прочие расходы. — Мама! — подбежала к зеркалу Наби и начала крутиться. — Оно нереальное! Платье и правда было очень красивое: короткое, нежно-розовое с люрексом, на тонких бретельках. Оно подчёркивало фигуру, грудь и открывала вид на тонкие ключицы. Наби повернулась к матери с толикой грусти, потому что она, как и всегда, спасла её. После ухода отца казалось, что жизнь разрушена, она никогда уже не будет прежней. Но каждый день Джиу продолжает доказывать, что жизнь продолжается, что можно стать счастливым. — Ты почему плачешь? — госпожа Ю подошла к дочери и обхватила руками лицо, большими пальцами смахнув слёзы с щёк. — Это меньшее из всего, что я могу сделать. Наби, ты достойна лучшего. — Я люблю тебя, мама, — она прижалась к единственному родному человеку и дала волю слезам. — Порой мне кажется, что я недостойна такой мамы. — Хватит нести чепуху, дурёха моя. Я люблю тебя. А сейчас возьми себя в руки, приведи в порядок и езжай разбивать мужские сердца, кроме одного, — она чмокнула Наби в нос и убежала накрывать на стол.

***

Клуб «Fire» встретил радушно, особенно Минхёк, которому Чан наказал всё подготовить к их приезду. Сам он решил остаться дома вместе с Сохи в полной тишине, за что Хёнджин и Сынмин прозвали его старым дедом. Они находились на втором этаже, стояли у перил и выпивали, разговаривая. Соён двигалась в такт песне чуть поодаль и улыбалась, бросая взгляды на Хёнджина. Сейчас всё было по-другому, и он видел это, чувствовал. Раньше Соён смотрела на всех, кроме него, пыталась забрать внимание каждого, но сейчас она хотела ловить только его взгляды, чувствовать только его прикосновения. Улыбнувшись своим мыслям, Джин повернул голову влево и в центре танцпола увидел Наби, которая медленно шла вперёд, смотря на каждого. Она выглядела, словно ангел среди всей вакханалии, особенно в этом нежно-розовом платье. Хёнджин ударил Сынмина в плечо, не отрывая взгляда от подруги. Он не сразу понял в чём дело, пока в толпе не увидел её — Ю Наби. Сердце пропустило удар. Песня сменилась на более страстную и спокойную. Наби поймала взгляд Сынмина и начала медленно двигать бёдрами. Запрокинула голову, убрав волосы за спину и закрыла глаза, наслаждаясь чувством, которого не испытывала давно — чувством свободы. Она улыбнулась и, вернувшись в исходное положение, не увидела Сынмина. Вместо него теперь был виден Хёнджин, который целовался с Соён, прижав ту к железным перилам. Но он никуда не ушёл. Сынмин положил руки на талию Наби и прижался к её спине, носом уткнувшись в затылок. Аромат цветов кружил голову, он въелся в его одежду, в кожу. Она откинула голову на плечо и положила ладони поверх его рук. Наби выглядела ещё красивее, особенно в свете красных прожекторов. Сынмин не мог ей налюбоваться. Он никогда не сможет налюбоваться ею. Встав лицом к лицу, Наби теперь уже смело окольцевала его шею, а Сынмин позволил рукам опуститься ниже поясницы. Они вместе танцевали, смотрели друг на друга, а слова были лишними, казалось, что они в другом измерении, на другой планете, где никого нет, кроме них. Каждое прикосновение оставляло после себя холод, хотелось ещё и ещё, раствориться в друг друге. — Я должен сказать, — Сынмин заправил выбывшую прядь волос за ухо. — Для меня всё это серьёзно. Мои чувства тебе могут показаться неискренними из-за всего, что пришлось пережить, но, Наби, — он остановился и улыбнулся, — я честен, как никогда раньше. С той самой ночи, когда я увидел тебя у машины Бёнхо, ты ни на минуту не покидала мои мысли. Ты поселилась в моей голове, в моём сердце, ты въелась в кожу, твой запах повсюду. Я хочу защищать тебя, поддерживать, дарить заботу, тепло. Хочу избавить от боли и разочарования. Я ноги в кровь разобью, но сделаю всё возможное, чтобы на твоём лице всегда сияла улыбка. Моя бабочка, ты порхаешь вокруг меня. Ворвалась в мою жизнь дерзкой и грубой девушкой… я рад, что ты доверилась мне и показала ту часть себя, которую так тщетно скрывала. Ю Наби, — Сынмин наклонился к её губам и прошептал те самые слова. — Я люблю тебя. Наби не успела ответить, Сынмин накрыл её губы своими губами, заставив сердце замереть. Вокруг всё остановилось, всё перестало существовать. Сад внутри Наби расцвёл, все цветы в нём, туда наконец-то упали лучи солнца. Его губы нежно сминали то верхнюю, то нижнюю губу, окончательно вскруживая голову. От нежных и трепетных касаний Сынмина Наби готова была рассыпаться на атомы, закрыть лицо подушкой и закричать, начать прыгать прямо здесь. Она обхватила его лицо руками и впустила в ход язык. Исполнила свою давнюю мечту, запустила в его волосы руку и сжала их на затылке. Их языки пустились в танец, они стали одним целым. Сынмин положил одну руку на спину, а другую — на бедро. Он целовал её снова и снова, будто она была кислородом. Казалось, что, отстранившись, начнёт задыхаться. — У меня кружится голова, — разорвала поцелуй Наби. — Или мне плохо, или… всё это из-за тебя. — Пусть у тебя голова кружится только от моих поцелуев. Сынмин снова наклонился, чтобы поцеловать её, но телефон в кармане звякнул. Он быстро достал его и ответил на вызов. Женский голос на той стороне просил о помощи, она не слушала Сынмина. Быстро продиктовала адрес и бросила трубку. — Что случилось? — обеспокоено спросила Наби и прикоснулась к щеке. — Мне надо на вызов. Девушка просит о помощи. Нужно уехать, Наби. Прости… — Минни, это твоя работа. Поезжай с Бёнхо и обязательно позвони мне, если будешь задерживаться. Хорошо? — Да, — Сынмин несколько раз чмокнул Наби в губы. — Скажи Хёнджину, что я ушёл. Люблю тебя, — вновь на прощание поцеловав её, он убежал. А Наби начала смеяться, трогая свои губы.