Худший&Лучший

      Кёрко Руму вернули в академию после вскрытия.       Только что она разъебалась на лестнице, выходя из спального корпуса, и теперь её разбитые колени кровоточат, пришлось отвести её обратно в комнату. Сажусь у неё в ногах, разложив на полу аптечку, и начинаю обрабатывать раны проспиртованным тампоном, она слабо реагирует на боль и смотрит на меня отсутствующим взглядом, ей сложно фокусироваться, но она старается.       - Дэррек, а ты знал… если снюхать три конверта и притвориться мёртвым… то можно попасть в Пространство… …мне там понравилось… … …некропанки такие холодные…       - ты притворялась мёртвой?       Что такое Пространство?       Когда я столкнулся с ней в коридоре первый раз, завопил как девчонка и уебался о дверь, потому что сваливая, не рассчитал траекторию своего побега. Её воскрешение здорово меня сконфузило, но после я покопался в бумагах папаши и всё выяснил.       Она лежала на столе мёртвая, а потом очнулась под секционным ножом. Всему отделу дали пизды, а её подкорректировали и вернули в академию. Сейчас ей лучше, но она приторможена, потому что пока сидит на колёсах. Ебнарь-патанатом до сих пор проходит курс реабилитации у психоинженера. Этого чёртового некроманта можно понять, не каждый день под твоим ножом оживают трупы и спрашивают, знает ли он, что мухоловки могут размножаться черенкованием. Само собой он не знал, эта новость его шокировала.       За моей спиной скрипит дверь, в комнату входит Черри, сейчас на нём нет ничего, кроме полотенца, обмотанного вокруг бёдер, а его кожа после душа распаренная и выглядит даже нежнее, чем обычно.       Хочу сорвать с него полотенце и завалить на живот. Хочу зарыться лицом в его ягодицы и, впиваясь в них пальцами, вылизывать его розовую кайфовую дырку. Хочу искусать его мягкую жопу до синяков и выебать своим языком.       Не обращаю на его приход никакого внимания и продолжаю вытирать кровь с коленей Кёрко. Черри при виде меня сначала замирает, но, въебавшись в моё безразличие, начинает переодеваться за моей спиной, я слышу шорох его одежды.       Чёрт, хочу обернуться и посмотреть, как полотенце скользит по его голому телу и падает на пол, и как он натягивает трусы на свою нежную задницу, а потом надевает рубашку и снизу вверх застёгивает пуговицы.       Хочу вцепиться в борта его рубашки и дёрнуть в стороны, обнажая его грудную клетку и живот. Хочу сосать его розовые соски и нежно гладить член, сжимая его через трусы вместе с яйцами. Хочу, чтобы он гладил меня по голове и с нежными стонами просил его оттрахать.       Ебать.       Пиздец как хочу его.       Когда я заканчиваю обработку ран и клею на колени Кёрко пластыри, Черри стоит у двери, облокотившись спиной о стену, и, скрестив руки на груди, буравит нас насупленным взглядом. Его заебало, что я готов уделять внимание кому угодно, только не ему. Встаю, скользнув ладоням по бёдрам Кёрко, и целую её в щёку, это бесит его ещё больше. Но я не могу быть совсем отмороженным, подхожу, обнимаю его за плечи и разворачиваю к выходу, ласково скаля пасть.       - что у нас сегодня на обед?       - сардельки в белом соусе.       Раздражённо бросает мне в ответ и перешагивает порог, выходя в коридор. Я думаю, что он просто огрызается, но когда мы приходим столовую, в одном из мармитов на самом деле дымятся толстые розовые сардельки, а к ним прилагается широкий ассортимент гарниров и соус бешамель. Гарниры сразу идут к черту, потому что остальная комбинация ингредиентов будоражит мою фантазию и пробуждает неслабый голод. Я знаю, чем хочу накормить этого пацана.       - иди, Черри, садись, я возьму на двоих.       Он всё ещё слегка раздражен, но всё равно послушно идёт к столу и ждёт меня. Чтоб бы я ему не принёс, его это устроит. Но когда я подхожу к нему и сажусь за стол, поставив перед собой одну единственную тарелку, он смотрит на меня, взглядом спрашивая, а не пойти ли мне, еблану, на хуй.       Растягиваю на роже лыбу предвкушения и беру сардельку, а потом медленно промакиваю её головку в соусе и подношу к его губам. Его настроение тут же меняется, он открывает рот, послушно вбирает в себя её толстый мягкий ствол, нежно скользя по нему своими губами, и откусывает, смотря мне в глаза. Он знает, что делает. Я знаю, что он делает это намеренно. Я собирался его подоёбывать, но теперь моя собственная сарделька трепыхается в штанах и мечтает оказаться у него на языке, а он жуёт, не сводя с меня своих невинных глаз, и ждёт добавки.       Разом впихиваю в свою глотку большую часть и откусываю, оставив небольшой хвостик. Снова промакиваю в соус и подношу к его рту, но не слишком близко, он тянется сам и поддевает языком, отправляя оставшийся кусочек в рот, а следом медленно и туго обхватывает губами мои пальцы и обсасывает с них остатки соуса, сначала с одного, потом с другого, и продолжает смотреть на меня своим невинным кротким взглядом. Наблюдаю за тем, как он жуёт, а потом глотает, и по его гортани прокатывается волна.       Чёрт, сейчас достану свою сардельку из штанов, затолкаю ему в самую глотку и заставлю сглатывать. Хочу чувствовать, как его горло сжимается вокруг моего хуя.       Пока думаю об этом, ловлю себя на том, что сам дрочу губами вторую сардельку, запихнув её себе за щёку, но теперь вгрызаюсь в неё и начинаю яростно жевать. Это помогает мне удержать язык за зубами, чтобы не ухватить Черри за уши, и, притянув к себе, не начать вылизывать его перепачканные губы.       - вытри рот.       Коротко бросаю ему и снова набиваю щёки, а он слизывает остатки соуса со своих губ, скользя по ним языком, и добивает меня своей сексуальностью.       Хочу поставить его на колени и, вогнав свой окаменевший хуй ему в горло, судорожно долбить, пока он не начнёт задыхаться. Хочу ухватить его за волосы и накончать ему на лицо, а потом смотреть как он слизывает мою сперму со своих выебанных губ и с невинным взглядом снова тянется к моему хую, потому что ему мало.       - тебе понравилось, Черри? Хочешь ещё?       - хочу.       Кладёт руку на мою вздыбленную мотню и сжимает её. Шиплю от неожиданности, чувствуя, как в штанах звереет член, отзываясь на его прикосновения. Мой ствол и до этого был на взводе, а теперь готов пальнуть прямо в кобуру.       - можешь взять…       Со стоном отодвигаю свой обед, а он притягивает мою тарелку к себе и начинает с аппетитом её опустошать. Откидываюсь на спинку стула и прикрываю рукой глаза, не зная, что делать с одним голодом, сменившим другой. Я трахал его почти три недели назад, для меня это было охуеть как давно. Не то чтобы мой хуй всё это время болтался без дела, но ни одна дырка не способна доставить мне того кайфа, который я получаю с ним. То ещё наказание. По всем раскладам я мучаю не его, а себя.       Натягиваю балахон пониже, прикрывая стояк, улыбаюсь ему и, встав с места, ухожу. Пусть сам играет со своей сарделькой.       Но без меня ему играть неинтересно.       Пока иду в аудиторию, слышу за спиной его тихие шаги, однажды он уже застал меня врасплох, но теперь я умею их различать. После МиуМиу ему кажется, что я снова решил свалить от него, чтобы вставить кому-нибудь на стороне, но я прохожу в кабинет и начинаю готовиться к занятию.       Рядом на парту садится Риску и, покачивая ногами в чулках с жирной стрелкой, интересуется, не собираюсь ли я свалить в город. Ей нужны белые гольфы к форме, потому что на съезде комиссии она хочет выглядеть красиво. Я говорю, что постараюсь их достать.       Черри, убедившись, что мой хер не выпрыгивает из штанов, уходит, но следом в кабинет заглядывает МиуМиу. Она подходит к нам своей всех-разъебу-походкой, задирает юбку Риску, смотрит сначала на то, что под ней, потом переводит взгляд на меня, и в её льдистых глазах читается холодное удовлетворение «Так и знала». После этого она начинает ходить по академии, поднимая юбки всем девчонкам, и насчитывает двадцать две голые пизды, но я только недавно начал эту игру. Она слишком хорошо меня знает, поэтому быстро раскусила.       Черри тоже был прав, когда решил меня проконтролировать, потому что я не выдержал и выебал Риску в палисаднике. Сейчас мы в коридоре, она, загнувшись и выпятив зад, стоит, опираясь локтями о подоконник, и смотрит в окно, а я стою на коленях, склонившись над её голой жопой, и выковыриваю из неё занозы, потому что пока трахал её, прижимал к дереву.       Из-за угла выруливает Черри, видит нас и замирает в ахуе, ему кажется, что я её вылизываю, но потом он подходит поближе и видит, чем именно мы тут заняты. Теперь он стоит рядом, облокотившись о подоконник, и хмуро ждёт, пока я закончу.       Шлёпаю Риску по жопе и сообщаю ей, что она может идти. Она одёргивает юбку, с любопытством поглядывает на нас, но не задаёт вопросов; то, что происходит между мальчиками, её не касается, она это понимает, поэтому оставляет нас наедине. Черри провожает её взглядом и уже не кажется таким напряжённым.       - Дэррек, пойдём на крышу, а я возьму у тебя три грамма пудры.       - удолбишься.       Отзываюсь, обнимая его за плечи, и притягиваю к себе, он льнёт ко мне и нежно целует в уголок губ. Теперь он знает, как озвучивать сделки, и для него это снова становится игрой. Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой в глазах, потому что знает - в первую очередь я продавец и не нарушу своих же правил. Он тоже научился получать желаемое.       Когда мы приходим на крышу, он смотрит на меня и гадает, чем же всё обернётся в этот раз, но я просто протягиваю ему пакетик с тремя граммами. Он слегка озадачен, потому что я не играю с ним в пососи-мой-хуй или дай-себя-оттрахать игры, а жду, когда он расплатится со мной за товар. Он лезет в карман, отсчитывает купюры и передаёт их мне, не зная, что обо всём этом думать. Только он решил, что перехватил инициативу и нашёл ко мне подход, как я снова меняю линию поведения. Но мне больше не нужно его к чему-то принуждать или изводить невозможностью припудриться, я его уже получил. Беру деньги, безразлично заваливаюсь на спину и таращусь в темнеющее небо, на улице становится пасмурно.       Он садится рядом, задирает балахон на моём животе и ссыпает себе дозу, а потом начинает щекотать меня мизинцем, ровняя дорожку. Он уже привык к тому, чтобы снюхивать с моего тела, а теперь, когда я ему не предлагаю и этого, он делает всё сам.       - чем ты там занимаешься?       Приподнимаюсь на локтях, но он давит мне на грудь ладонью.       - раскладываю стол, не дёргайся.       Хмыкаю и заваливаюсь обратно. Этот пацан может быть борзым, когда нужно, у него есть характер. После того, как он со мной связался, долго ходил в страхе и угнетении, не в состоянии принять происходящего, но теперь снова стал собой и ведёт себя раскованно, сейчас ему со мной комфортно. Мне это нравится. Мне нравится понимать, что в любой момент я снова могу на него надавить и начать выламывать, но пока пусть расслабится и немного повыёбывается, это даст мне возможность застать его врасплох, если я снова захочу поиграть с ним жёстко.       Он заканчивает свои приготовления, склоняет голову и, прижавшись носом к моему животу, шумно втягивает порошок, но я слышу, что он делает это слишком резко. Будто в его ноздрю влетела пробка и с хлопком её закупорила. Он судорожно вздыхает, встряхивает головой, а потом прижимается губами к моему животу и начинает его вылизывать, но становится слишком влажно, я чувствую, как на меня капают тугие горячие капли. Он продолжает жадно целовать моё тело и гладить ладонями, подбираясь выше; обсасывает мои соски, в горячем порыве кусает шею и подбородок, а когда, завалившись на меня, добирается до моих губ и жарко всасывается, врываясь меж них языком, мне на лицо хлещет его кровь из носа и затекает в рот. Сжимаю его жопу и начинаю стонать сквозь поцелуй. Это пиздец как улётно.       Хочу стянуть с него штаны и усадить на свой хуй, а потом трахать, долбясь снизу. Хочу разорвать на нём рубашку и смотреть, как кровь, стекая с его лица, струится по его нежному телу, пока он на мне скачет.       Но для него это будет слишком кайфово, а у меня появился повод его обломать.       - иди умойся.       Отталкиваю его с недовольной рожей и отворачиваюсь. Он раздосадованно на меня смотрит, вскакивает на ноги и, отирая лицо рукавом, уходит, обломанный своим же кровотечением. Смотрю ему вслед и с силой впиваюсь зубами в губу, обломанный своими же издевательствами. Провожу пальцами по лицу, собирая его кровь, и, отправив в рот, жадно и с истомным мычанием их обсасываю. Небо надо мной тёмное и затянуто тяжёлыми тучами, вдалеке сверкает молния, и раздаётся первый грозовой удар, скоро ебанёт ливень.       Когда он возвращается, на пятачке меня уже нет, я сижу за вентиляционной шахтой в другом конце крыши. Он, не найдя меня, уходит, решив, что я уже свалил. Чуть погодя, выхожу из укрытия, первые капли падают мне на лицо и стекают по нему, оставляя алые потёки. Переступаю порог надстройки, и следом за мной обрушивается дождевая стена. Спускаюсь по лестнице, моё лицо стянуто от его крови, а вся одежда заляпана бордовым пятнами. Навстречу врасшатку идёт Донован, видит меня и залипает, пытаясь вычленить свой приход из общей реальности.       - кого ты убил, Дэррек?       - Паолу Ровански.       Он залипает ещё глубже, вмазанно копошась в своих информационных блоках, а потом глубокомысленно сообщает:       - нет, это сделал не ты.       Само собой не я, это было сто лет назад. Все знают эту историю.       - откуда тебе знать, что я не реинкарнация Даку Минигана?       - потому что ты втрахался в Вимона. Не думаю, что в прошлой жизни он был бабой.       Хмыкаю и прохожу в туалет, пока умываюсь, мне в голову въёбывает его фраза и размазывает мой мозг по зеркалу, в котором отражается моя охуевшая рожа.       Что значит втрахался?       Вылетаю в коридор, но этого обдолбанного крэкера уже нигде нет, зато в вестибюле мы пересекаемся с Черри. Он успел переодеться в спортивную форму, теперь на нём бомбер и бейсболка. Он видит меня и хочет подойти, чтобы продолжить со мной нежничать, но я грубо его отшиваю и проношусь мимо.       - не сейчас, Черри.       На середине дороги до меня доходит, что они с Донованом в одной группе, и я оборачиваюсь. Черри смотрит мне вслед насупленным взглядом из-под бровей и сдвигает кепку козырьком назад, сейчас он выглядит так, будто хочет уебать мне в рыло с головы. Моя отмороженность начинает его задевать.       - где у вас сейчас занятие?       - в спортзале.       Его выражение лица сразу меняется, он больше не обижен, думает, что я хочу прийти к нему, когда освобожусь, но на деле я собираюсь разбить ебло Доновану. Его слова меня вымораживают.       Из-за ливня они не могут заниматься на улице, поэтому им придётся играть со своими мячиками в спортзале, я хотел перехватить этого еблана по дороге и раскатать по-быстрому, но если попрусь его искать, это займёт много времени, а я не хочу проёбывать нейронную биологию.  В конце концов я решаю, что вполне могу разобраться с ним после занятия, и иду в аудиторию.       Когда захожу в кабинет, Риску бросает на меня скользящий взгляд, но залипает на мне и начинает внимательно разглядывать. Я вроде как ополоснул лицо, но кое-где остались затёкшие кровавые сгустки, она протягивает руку и принимается скрести ногтем засохшую бордовую корочку у меня под скулой, а сама продолжает рыскать по моей роже и одежде любопытным взглядом. Она не спрашивает: «Кого ты убил, Дэррек», но ей очень интересно. Последний раз я уходил с Черри, а теперь вернулся весь в крови и с еблом, перекошенным от бешенства. В её глазах так и читается вопрос, подрались ли мы, или я снова порвал ему задницу. А если второе, то зачем тогда после этого я усадил его к себе на лицо.       Она озадаченно меня разглядывает и рдеет нездоровым румянцем, всё глубже погружаясь в свои фантазии. Прижимаюсь к ней и бодаю головой, щекоча её шею своей шевелюрой, она меня обнимает и утешительно гладит по волосам, меня это немного успокаивает. После этого я от неё отлипаю и, пройдя к своему месту, усаживаюсь за стол. Ваучер сидит с отсутствующим видом и дрочит модель нейрона, соединяя и разъединяя мохнатую нервную клетку с сосископодным отростком, но при виде меня откладывает их в сторону и садится ровно. Последнее, что ему нужно - это спровоцировать меня, случайно вызвав не те ассоциации. Подхватываю отросток и начинаю вертеть его в руках.       - почему, Ваучер…       Спрашиваю задумчиво, и он оборачивает ко мне лицо, мучительно ожидающее продолженья.       - …почему все пять лет мне пришлось провести рядом с таким ебланом?       В ответ он тяжко вздыхает и смотрит на меня, всей своей печалью в глазах давая понять, что задаётся тем же вопросом. Тоже вздыхаю и закидываю руку ему на плечо, тесно прижимая к себе, а другой рукой продолжаю помахивать моделью, уложив сгиб кисти на край стола и покачивая ею влево-вправо. Он косится на сосисочный ствол аксона, тикающий в моей руке, и гадает, через сколько тик-таков тот окажется у него во рту, но тут его взгляд падает на мою ширинку, и он начинает напрягаться по-настоящему.       Мой хуй всё ещё слегка приподнят из-за Черри и встопорщивает штаны, но я этого не замечаю. Зато замечает Ваучер, я чувствую, как под моей рукой затвердевает его трапециевидная мышца, а рубашка становится влажной. Смотрю на его сосредоточенное лицо, прослеживаю его взгляд, настороженно прибитый к моей вздыбленной мотне, и начинаю догадываться, о чём он думает. Треплю его по плечу, откалываю модель на стол и, уложив руку поверх своего бугра, отстёгиваю кнопку на джинсах. Он опасливо отодвигается, стараясь сделать это как можно незаметней, и не сводит взгляда с моей руки. Тогда я подцепляю собачку и медленно тяну её вниз.       - ты этого не сделаешь.       Он произносит это с дрожью в голосе и отодвигается ещё дальше, но я крепко хватаю его за шею.       - ты этого не сделаешь.       Заледенело повторяет свою мантру, но сам в неё не верит. Ласково смотрю на него и скалю пасть, взглядом спрашивая, а кто же меня, мудака, остановит. Он подгибает губы внутрь и плотно стискивает челюсть, оставляя на лице бледную ровную полосу вместо рта. Он делает всё, что может, но понимает, что это бесполезно и смотрит на меня глазами, переполненными непроходимой печали. Он ждёт, что сейчас я вломлю ему под дых, и пока он будет пускать слюни, пытаясь вдохнуть, я пригну его башку и затолкаю свой собственный венистый аксон ему в глотку по самую терминаль. За пять лет, что я с ним развлекаюсь, такого у него во рту ещё оказывалось.       Вообще-то я не собираюсь этого делать, но он-то об этом не знает, сидит напряжённым монолитом, обливается потом и косится на меня, готовый ко всему и стойко выжидая удара. Но я уже увлечённо слушаю препода и вскоре совсем забываю про этого еблана.       За десять минут до окончания занятия он аккуратно высвобождается из-под моей руки, стекает на пол, встаёт на четвереньки и, низко пригнув голову, начинает осторожно ползти к выходу. Смотрю на его зад, обтянутый брюками, и размышляю стоит ли дать ему пинка, но моя нога уже сама приходит в движение и въёбывает ему прямо по центру жопы.       - какая же ты мразь, Дэррек.       Этот белобрысый таракан издаёт писк и, ускорив темп, семенит коленями по полу, вылетая за дверь.       Со вздохом с ним соглашаюсь и снова перевожу взгляд на доску. Но его побег возвращает меня к мыслям о том, что мне тоже нужно свалить пораньше, чтобы выловить Донована.       Теперь я не могу сосредоточиться, фраза этого обдолбанного мудака снова въёбывает мне в голову и крутится в ней обсессивной каруселью, с которой я больше не могу сойти.       Что значит втрахался?