doctor's charm

На часах четыре часа утра и Хисын, конечно же, не спит. Кому нужен сон, если есть интернет, компьютер и пара сотен игр на нем. Поспать можно и в обеденный перерыв на работе. Пока остальные будут доедать свой бизнес-ланч, Хисын будет досматривать сон, свернувшись на маленьком офисном диванчике, как сутулая собака. Игроки в команду набираются все дольше и дольше, Хисын скучающе зевает, потирая уставшие глаза, в которые словно высыпали грузовик песка и взгляд случайно падает на собственную ляжку. Маленькая родинка, ничего особенного. Только Хисын не видел её там раньше. Давно она там? А цвет нормальный? А края ровные? — Что за?.. — Хисын часто моргает, чтобы сбить пелену усталости с глаз и пытается смахнуть родинку, искренне надеясь, что это просто крошка от печенья. Но нет. Вспомнив все случайные истории, которые Хисын видел о раке кожи помимо своей воли, он в панике выходит из игры и заходит на сайт клиники, чтобы записаться на ближайший приём к дерматологу. На сайте клиники мелкий шрифт вызывает у посадившего зрение Хисына только гнев и негодование. Кто из них дерматолог? Пак Сонхун? Пак Чонсон? Да плевать, хоть Ким Намджун, главное, чтобы родинка оказалась доброкачественной и узел из паники и желания написать завещания, возникший где-то внизу живота, исчез. В десять утра этого же дня Хисын, сидя на диванчике возле кабинета Пак Сонхуна, кусает ногти и трясет ногой, вызывая у сидящей рядом с ним женщиной острое желание дать ему леща. Когда Хисын заходит в кабинет, а взору предстаёт утонченный, неимоверно красивый, задумчиво поджимающий губы, пока что-то пишет, сидя за столом, в наглаженном кипенно-белом халате врач — Хисын забывает и про родинку, и как его зовут, и зачем он пришёл. — Присаживайтесь, Хисын-щи, — Сонхун поднимает голову, с недоумением глядя на Хисына, который как школьница на первом свидании, боится сделать что-то не так. — На что жалуетесь? Хисын уже ни на что не жалуется. Если такой очаровательный доктор будет рядом с ним каждый день — Хисын готов заболеть практически чем угодно, но желательно не серьезнее простуды. Хисын замечает красиво рассыпанные родинки на лице Сонхуна, как они подчеркивают его и так обворожительные черты лица. Его создал талантливейший художник, не иначе. — У меня… У меня тут родинка какая-то… — Хисын только сейчас осознал, что ему придётся снимать штаны, чтобы показать врачу злополучную родинку, но он не был готов к тому, что врач будет такой, и перед ним будет стыдно показать свои веселые трусы с динозавриками. Да и вообще, а как же сначала первое свидание? Узнать друг друга поближе? — Хисын-щи, — Сонхун с изумлением поднимает бровь, кидая на него оценивающий взгляд с головы до ног. Хисын нервно сглатывает, чувствуя напряжение. — Я терапевт. Родинками занимается наш дерматолог — Пак Чонсон. — Оу. Хисын издаёт подобие смешка, не понимая, ему стыдно, из-за того, что он не умеет читать или он рад, потому что записался к такому красивому врачу, пусть его услуги ему оказались и не нужны. Как бы он ещё смог его встретить? Судьба, не иначе. — Узнаю, сможет ли он вас принять сейчас, — Сонхун встаёт из-за стола и направляется к выходу из кабинета. — Ах, вы так любезны, доктор Пак, — Хисын очарованно охает, провожая его взглядом. Только от длинных ног и пропорций тела Сонхуна или от того, что он не послал его и не поленился сам сходить узнать о приеме у другого врача — неизвестно. Сонхун усмехается, но чувствует приятное тепло от комплимента и воодушевленного взгляда пациента. Сонхун аккуратно стучится в дверь кабинета Чонсона (среди друзей — Джея), мало ли какие родинки и на каком месте он сейчас разглядывает. — Входите, — Сонхун усмехается серьёзности в голосе Джея, зная, насколько сильно Джей порой отличается от этого образа крутого серьезного доктора, спасающего людей от родинок и акне. Когда после работы он может довольно сильно наклюкаться, начать танцевать на барной стойке, громко подпевая какой-нибудь популярной песне, от которой сам и плевался, пока не выпил пару коктейлей. — Мне по ошибке записался пациент с родинкой, можешь принять его сейчас? — Сонхун плюхается на стул напротив Джея, вытягивая затекшие от усталости ноги. — По ошибке? — Джей снимает очки, потирая глаза, мысленно в очередной раз спрашивая себя, почему из всех профессий он выбрал работу с порой такими странными людьми. — Старый дед? — Нет, — Сонхун смеётся, только сейчас решив подумать, почему тот парень записался к нему, а не к Джею. — Наверное, невнимательный, — Сонхун пожимает плечами, и закусывает губу, чтобы не рассмеяться над бедолагой еще сильнее. — Окей, у меня сейчас нет пациента, пусть приходит, — Джей пожимает плечами в ответ, ведь кроссворд из утренней газеты он уже разгадал, заняться больше все равно нечем. — Доктор Пак Чонсон вас сейчас примет, — Сонхун возвращается в свой кабинет, где Хисын смотрит на него с широко распахнутыми оленьими глазами, в которых Сонхун на секунду зависает, но быстро приводит себя в чувства. — А вы?.. — Хисын и сам не знает, что хочет сказать, просто хочет вытащить из врача ещё хоть слово, продолжить с ним диалог, как будто он звезда какая-то, а не обычный терапевт. — К вам ещё можно записаться? — Эмм, — Сонхун чувствует себя околдованным искристым взглядом красивых глаз Хисына, но из-за того, что он спрашивает что-то странное, Сонхун еле держится, чтобы не улыбнуться. — Если у вас что-то заболит — конечно записываетесь, — Сонхун прокашливается, делая вид, что ищет ручку, которая лежит у него в нагрудном кармане, наивно думая, что так выглядит менее неловко. — Но надеюсь, у вас все будет в порядке, Хисын-щи. — Спасибо, — Хисын опускает взгляд и чувствует, как горят его щеки и уши. Так смущенно он давно себя не чувствовал. Температура у него сейчас точно не 36 и 6. Это можно считать поводом для повторного визита к Сонхуну? Хисын, как и все нормальные люди, не любит болеть и терпеть не может больницы, но ради встречи с Сонхуном он хочет что-нибудь придумать. Родинка оказывается доброкачественной. Джей с уверенностью, с которой поверишь во все на свете, убеждает Хисына, что все хорошо. Хисын через пару дней находит свою фотографию пятилетней давности с поездки на море и там прекрасно видно эту родинку, красующуюся на этом же самом месте. И все снова становится как обычно. Только сердце Хисына ноет от Пак Сонхуна, точнее из-за отсутствия в его жизни. Хисын уже придумал пару подкатов, которые хотел бы опробовать на докторе, но только повода попасть к нему на приём все не находится, а приходить к нему просто так кажется неправильным. — Хен, просто запишись к нему и сразу начни использовать свои подкаты, про сердце, желудок, и что там еще у тебя было, — по Джейку может и нельзя сказать, что он пьяный, держится бодрячком, но по содержанию его предложений — определённо. — Это странно, — Хисын разочарованно вздыхает, сомневаясь в адекватности предложений друга. Ему не хочется показаться Сонхуну совсем отбитым, даже если просто мысли о Сонхуне делают его таковым. — Я никогда не влюблялся с первого взгляда, понимаешь? — Хисын давным-давно забыл, что такое чувство влюбленности, поэтому от неожиданности его размазало похлеще, чем Джейка от алкоголя. — Он как будто приворожил меня. Это все очень странно. — Хен, от странности ещё никто не умирал, а вот от неразделенной любви к горячим докторам… — Джейк закидывает очередную рюмку соджу, шумно выдыхая. — Такое вполне может быть. Задумайся. Пойди и сделай это. Хисын громко смеётся с воодушевленного выражения лица Джейка, с его «let’s go» после каждой рюмки и речей, подталкивающих Хисына сделать шагать навстречу покорения неожиданной влюблённости. // Скучающий Сонхун, у которого появилось окошко между пациентами, решает глянуть, кто ещё к нему записался на приём сегодня, и, увидев уже знакомое имя чудаковатого пациента, сначала глупо улыбается, вспоминая его прошлый визит с каким-то теплом внутри, но потом обеспокоенно поджимает губы, думая, зачем ему снова понадобился врач. // — Здравствуйте, Хисын-щи, проходите, — Сонхун любезно улыбается заметно нервничающему пациенту. — Что-то случилось? — Что-то с сердцем, — Хисын использует все свои актёрские способности и знания по анатомии, чтобы драматично приложить руку к месту, где бьётся его сердце. А после того, как он встречается взглядом с легко раскусившем его и плохо скрывающим ухмылку Сонхуном, оно начинает биться особенно часто и сильно, с каждым ударом угрожая выбиться наружу и показать доктору, как оно страдает без него. — Ну, давайте послушаем, — Сонхун подыгрывает ему. С этим пациентом точно будет что-то забавное, что скорее всего он обсудит вместе с Джеем за кружечкой пива в пятницу вечером. Сонхун делает довольно большой шаг, чтобы подойти к Хисыну, оказываясь чуть ближе, чем нужно для обследования. Засмотрелся на чужое адамово яблоко, фетишист — осудит кто-то, внимательный доктор — оправдается Сонхун. Сонхун подносит стетоскоп к груди Хисына, замечая, как он вздрагивает от холода метала даже через ткань рубашки. Сонхун замечает цветочный запах одеколона Хисына, подмечая, как он хорошо сочетается с кожей. Но сердце у Хисына и правда колотится неистово, из-за чего Сонхун хмурится и быстро включает режим серьезного врача, в голове уже перебирая анализы, на которые он выпишет ему направление. — Давно у вас такая тахикардия? — Сонхун перебирает варианты причин, как в медицинском справочнике. Но все мысли перестают поступать в голову Сонхуна, когда Хисын перехватывает его руку, беря ее в свою, словно так и надо проводить обследование. — Вы такой очаровательный. Мое сердце бьется так сильно, чтобы я мог любить вас, доктор Пак, — Сонхун с непривычки, что кто-то держит его за руку, даже не сразу, но все-таки убирает свою, оставляя стетоскоп в ладони Хисына и поднимает взгляд полный волнения на него. В груди Сонхуна тоже что-то сжимается, глядя в огромные встревоженные глаза и на то, как искусанные от тревоги губы содрогаются в трепетном шепоте. — Оно бьется, чтобы вы жили, а теперь верните мой стетоскоп, — Сонхун смущённо качает головой, чувствуя, как кровь приливает к щекам, предательски окрашивая его бледное лицо алыми пятнами, делая ещё привлекательнее, словно главного персонажа в романтическом аниме. Не то чтобы к Сонхуну никогда не подкатывали на работе, ему дарили шоколадки, заигрывающие улыбками с зубными протезами бабули, пара девочек-подростков жаловались ему на несуществующий кашель, имея горло без единого признака воспаления, но с просьбой осмотреть их, не скрывая того, что они нагло заигрывают. Но молодого, высокого, во вкусе Сонхуна, с мягким приятным голосом и сверкающими чем-то очень манящим и притягательным глазами, дрожа от волнения, но при этом уверенно берущего за руку пациента, так трепетно, нежно признаваясь в симпатии — в практике Сонхуна ещё не встречалось. — Извините, — Хисын робко кланяется, борясь с желанием выброситься прямо из окна этого кабинета. — Извините, я больше вас не побеспокою, — кланяется ещё раз, кусая до крови губы и жмурясь от переполняющего его стыда, на что он вообще рассчитывал. Скорее всего Джейк будет уговаривать его прийти и попробовать ещё какой-нибудь свой подкат, но Хисын, глядя на такого растерянного Сонхуна, который словно вышагнул из реальности, стоя посреди собственного кабинета с лицом, не выражающим ни единой эмоции, твёрдо решает больше так не делать. Сонхун действительно отключился от этого мира и не может выдавить из себя ни слова, не понимая, что именно он чувствует и как хочет ответить. Хисын разворачивается и стремительно идёт к выходу, на доли секунды задерживаясь у двери, чтобы кинуть взгляд на Сонхуна, мысленно сфотографировав его себе на память, пытаясь смириться с мыслью, что больше его не увидит. Посмотрев доктору ещё раз в глаза, Хисын бормочет что-то: то ли ещё парочку извинений, то ли прощание и выбегает из кабинета. И только на этом моменте Сонхун возвращается в реальность и произносит сдавленное «подождите», но никто его не слышит. // — Джей-а, уже уходишь? — Сонхун приходит к собирающемуся домой коллеге в конце рабочего дня, не имея понятия, что именно он хочет ему рассказать, но чувствуя острую необходимость распутать клубок переживаний, собравшийся в тугой узел внутри него и поделиться этим с кем-то кроме собаки, которая ждёт его дома. — Что случилось? — Джей спрашивает аккуратно, приобняв Сонхуна за плечи, как маленького ребенка. Джей — тот самый масик, который разрулит все твои проблемы, утрет все твои слезы и сопли, поцелует в лоб и скажет, что ты самый лучший, и, если бы ему нравились парни, Сонхун, скорее всего, был бы уже замужем за ним. — Помнишь того пациента с родинкой, который сначала пришёл ко мне, а потом к тебе? — Джей терпеливо кивает. — Он мне в любви сегодня признался, — Сонхун опять краснеет, подавляя истеричный смех, смешанный со смущением и чем-то ещё, чем-то тягучим и сладким, как мед, разливающимся в груди при упоминании Хисына и этой ситуации, и что он не может распознать. — Много сумасшедших попадает к тебе на приём, ты не по поводу каждого так переживаешь и приходишь ко мне, — Джей говорит с ленивой ухмылкой на лице, подводя Сонхуна к какой-то мысли, но не произнося ее вслух. — Он… — Сонхун погружается внутрь себя, пытаясь распознать, что же он такое чувствует. В голове снова возникает образ этого, стоит все-таки признаться, привлекательного чудака, c красивыми глазами, от него веет восхищением и очарованием. Сонхун словно опять чувствует его теплую ладонь и слышит негромкий нежный голос. — Он милый. — Не поспоришь, — Джей сдавленно смеется, вспоминая испуганные глаза Хисына и то, как он несколько раз переспрашивал, точно ли доброкачественная его родинка. — Что-то еще? — Наверное, — Сонхун моргает несколько раз подряд, ресницы трепещут, как крылья бабочек, Джей всегда находил это обаятельным. — Наверное, он мне тоже немного понравился? — Сонхун дует губы, вопросительно глядя на Джея, словно он лучше знает, чем сам Сонхун. Сонхун тоже давно не испытывал к кому-то чувств. Просто не успевал, не имел сил и времени, работая без выходных, словно он бессмертный. Появившийся как гром среди ясного неба Хисын напомнил Сонхуну, что он тоже человек и хочет тепла не только от одеяла и пальто. — Выглядит, как будто, так и есть, — Джей ободряюще похлопывает Сонхуна по спине. Сонхуну всегда было трудно с определением и выражением своих чувств. В этом плане он даже позавидовал решительности Хисына прийти к нему с признанием вот так легко и быстро. — Но он сказал, что больше не придет, — Сонхун возвращается из транса рефлексии и поднимает обеспокоенный взгляд на Джея, который удивленно вскидывает брови в ответ, он не видел Сонхуна таким взволнованным со времен первых курсов медицинского института. — Что же мне делать? — Есть одна идея. // Таблицы с отчетами плывут перед глазами, дебет с кредитом не сходятся, всем что-то от Хисына надо, а у него пухнет голова и болит спина от неудобного офисного стула, он просто хочет уйти домой, слопать несколько пачек рамена и завалиться спать. Еще и телефон разрывается от звонка от одного и того же незнакомого номера. — Алло? Что? — Хисын отвечает на звонок, раздраженно вздыхая в трубку, с желанием нахамить кому бы то ни было. — Здравствуйте, вас беспокоят из больницы, вы оставляли свой номер телефона. Мы заметили, что вы давно не проходили диспансеризацию, поэтому настоятельно рекомендуем сделать это в ближайшее время, — вежливый голос Сону — медбрата и по совместительству приятеля Джея и Сонхуна громко и доброжелательно приглашает Хисына к ним в больницу, пока Сонхун стоит рядом и грызет ногти, а Джей недовольно отбивает пальцы Сонхуна от его же рта. — У меня все в порядке, спасибо, — Хисын чувствует, как начинает учащаться сердцебиение, потеют ладони и краснеет все что может покраснеть, когда он вспоминает свой последний визит туда, холодную ладонь Сонхуна в горячей своей, смущенный взгляд на неимоверно красивом лице, которое Хисын бы так сильно хотел увидеть еще раз. Но как Хисын практически выбегал из больницы с разочарованием в себе за собственную самонадеянность просто не дает ему вернуться туда. Сону закатывает глаза, пожимая плечами, глядя на расстроенного Сонхуна и пытающегося что-нибудь придумать Джея, понимая, что купленный этими Бибой и Бобой обед в их больничной столовой не стоил всего этого цирка. — Скажи про родинку, — шепчет и активно жестикулирует Джей, пока Хисын не положил трубку. — Вы недавно проходили обследование у дерматолога? Мы можем удалить вам эту или другую беспокоящую вас родинку абсолютно бесплатно, — Сону довольно декларирует только что придуманную акцию, как будто они какой-то сомнительный магазин, а не приличная клиника. Сонхун бьет себя по лбу, а Джей содрогается от смеха, словно они школьники, разыгрывающие учительницу. — Ээ, спасибо, я подумаю, — Хисын слышит, как на том конце провода на заднем фоне кто-то ругается и смеется, не понимая, что за вид мошенников работает в этой клинике и кладет трубку. Сонхун так сильно не хочет мириться с тем, что его первая за несколько напряженных лет симпатия к кому-то просто растворится в воздухе, что готов заплакать, как беспомощный ребенок. // В момент, когда в кабинет Сонхуна на крыльях влетает Джей, довольный, как объевшийся кот, Сонхун выслушивает бабушку, которая восхищается, как же он похож на ее внука, который, к сожалению, ей не звонит. — Он записался ко мне на сегодняшний вечер, — Джей ухмыляется, приподнимая один уголок рта, пока Сонхун впадает в легкую панику, наспех выписывая бабушке валерьянку, за которой она пришла и оставаясь в кабинете с Джеем наедине. — И что мне делать? Ворваться в кабинет пока ты будешь удалять ему родинку? — от паники Сонхун почти кричит, уже сомневаясь, что все это было хорошая идея. // Принятие решения об удаление родинки, которая ежедневно напоминает о том, какой ты идиот, далось Хисыну не очень легко. Зачем ее удалять? Кому она мешает? Но ему так будет проще. Тем более это бесплатно, что несомненно сыграло в пользу удаления. Признаться себе в том, что он в том числе идет в больницу, потому что очень надеется еще раз хотя бы случайно, хотя бы на полсекунды увидеть Сонхуна — Хисын не собирается. Поэтому, когда Хисын заходит в кабинет Джея, и тот после небольшой беседы предлагает ему пройти за ширму, последнее, что он ожидает — это увидеть за ней сидящего на кушетке Сонхуна. Если это какая-то репетиция фокуса для представления — Хисын своего согласия на это не давал. От неожиданности происходящего у Хисына немеют ноги, скручивает живот и сердце делает сальто, возможно даже не одно. — Я-я… ч-что? — Хисын не имеет ни малейшего понятия, что он должен сказать, мозг онемел вместе с ногами, но душа ликует. — Вы тоже мне нравитесь, Хисын-щи, — у Сонхуна почти сводит рот от непривычки говорить что-то такое кому-то, слишком давно он этого не делал, слишком давно этого не чувствовал. Хисына размазывает улыбка от уха до уха, с яркостью которой может посоревноваться солнце, он чувствует прилив энергии, как от литра убойных энергетиков, и не зная куда себя деть, он не может придумать ничего лучше, чем подойти и обнять Сонхуна, обвивая руки вокруг него, словно большое одеяло. Сонхун охает, но обнимает его в ответ, чувствуя себя непривычно комфортно в объятиях человека, которого знает так мало, чужое тепло кажется до сжатых кулаков на чужом худи родным. Хисын немного отстраняется, но находясь еще очень близко, рассматривает лицо Сонхуна, едва касаясь кончиками пальцев его родинок, словно прикасается к очень дорогой картине. От нежности и близости по Сонхуну пробегает волна, нет, океан мурашек, еще никто не трогал его с таким трепетом. — Как красиво, — на грани с шепотом произносит Хисын, впечатываясь взглядом в Сонхуна. Сонхун улыбается, поддерживая эту игру в гляделки, произнося чуть громче с нотками флирта: — Родинки образуются там, куда тебя чаще всего целовали в прошлой жизни. — Родинки образуются там, где скопление меланоцитов, идиот, — из коридора доносится наигранно недовольный голос Джея. От смеха они сталкиваются лбами, как несмышлёные котята. Но ноющие от недостатка любви сердца находят в этом свой покой.