doctor's charm

— Хисыни-и, завтрак готов, — Сонхун нежно треплет храпящего Хисына по лохматой макушке. На отсутствие реакции, он наклоняется ближе и ведет носом по чужой шее к уху, покусывая и нашептывая. — Вставай, соня, ты же сам хотел позавтракать вместе. Хисын с трудом приоткрывает слипающиеся глаза, боже, сколько он спал? Перед ним весь ухоженный, наглаженный, причесанный Сонхун, смотрит на него с теплой улыбкой и полными искр глазами, аккуратно прочесывая его волосы. Что выдающегося Хисын сделал в прошлой жизни, раз в этой живёт в одной квартире с богом красоты. Хисын даже представлять не хочет, как он сейчас выглядит. Хисын уверен, что любой привокзальный бомж и то поприятнее будет, чем он. — Ты уже опаздываешь, наверное, — хрипит Хисын. Вчера он знатно наорался, играя по сети с Джейком. — Бабули со стреляющими коленями тебя застрелят, если ты задержишься хотя бы на минуту. — Они сами обычно опаздывают, — Сонхун сегодня настойчивее, чем обычно. — Тем более я разбудил тебя за час до моего выхода, чтобы точно успеть. — За час?! — Хисын делает лицо человека, которого безжалостно предали. — Спокойной ночи, — Хисын неуклюже поднимает упавший на пол краешек одеяла и ныряет под него с головой. Удаленная работа убила его режим, поэтому любой подъем раньше девяти ощущается как жестокая пытка. Он всегда с сочувствием смотрит на Сонхуна, который рано встаёт на утренний приём. Сонхун смеётся громко, от души. Хисын безумно очарователен в своей простоте и искренности. Джей иногда не понимает, почему Сонхун с таким великим энтузиазмом рассказывает, как Хисын передразнивает рыбок в аквариуме или хлюпает раменом, аппетитно причмокивая. — Лучше заведите кошку и показывай мне видео с ней, — подперев щеки ладонями, заявляет Джей, когда в обеденный перерыв Сонхун в очередной раз делится, как они с Хисыном живут свою лучшую жизнь. — И что ты предлагаешь мне делать целый час, если ты будешь спать? — Сонхун не намерен сдаваться, поэтому начинает щекотать кокон из одеяла, наваливаясь на него всем телом. Хисын кряхтит, вытаскивая руки из-под одеяла и найдя чужие широкие плечи, хватается за них и переворачивает Сонхуна так, что теперь Сонхун лежит под смятым одеялом, а Хисын сидит на его бедрах, игриво ерзая. Хисын откидывает одеяло и скользит взглядом по ухмыляющемуся Сонхуну. Когда Сонхун смотрит так, ещё и снизу вверх, в сердце и пижамных штанах Хисына происходят бури, торнадо, ураганы. Когда пухлые губы слегка приоткрыты и обнажают клыки, которые так часто на грани удовольствия и боли кусают везде, где ему заблагорассудится. Когда в глазах распаляется огонек, становясь целым костром, но ладони Сонхуна до дрожи нежно тянутся к его рукам, переплетая пальцы и успокаивающе сжимая их. Когда Хисын замечает, как кровь от щек Сонхуна приливает к члену (он такой бледный, неужели туда прилила буквально вся кровь). Совокупность этих факторов открывает в Хисыне новые желания. — Нечестно быть таким горячим с самого утра, — Хисын охает от этой картины и капризно тянется за поцелуем. Хисын всегда сначала целует мягко, трепетно, заставляя Сонхуна ежится от мурашек и чувствовать себя словно в горячей ванне, когда за окном лютый мороз. Нежно обрамляет чужое лицо ладонями, оставляя крохотные, щекочущие поцелуи по всему лицу. Но аппетит приходит во время еды, не так ли? Поэтому Хисын целует настойчивее, проводя языком по чужим губам, ведёт руками под рубашкой, усмехаясь в поцелуй от чужой дрожи. Аккуратные ногти Сонхуна совсем не аккуратно цепляются за плечи Хисына, оголяя их, подняв рукава пижамы. Со стороны они, должно быть, выглядят комично. Голубая глаженная рубашка и деловые брюки на Сонхуне и пижама с котятами на Хисыне. Но какая разница, когда все внимание сосредоточено на холодных пальцах Хисына на вставших сосках, шумных выдохах, отдающихся ветром в голове и шершавых от покусываний губах, которые едва уловимыми, но от того пленительными прикосновениями проходятся там, где расстегиваются пуговицы. — Сонхун-а, — Хисын бережно зачесывает прядь из его челки за ухо. Так Сонхун выглядит как принцесса и это каждый раз кружит голову Хисыну. Особенно когда сам Сонхун начинает поправлять волосы именно так. — Ты будешь не очень против, если я тебе отсосу? То как у Сонхуна расширяются глаза и ухмылка расцветает на лице, как бы сильно он не пытался ее подавить, только распаляют огонек желания, пляшущего на дне чужих зрачков. — Но ты же- — Я просто попробую. Рвотный рефлекс Хисына оставляет желать лучшего. Его ненавидят все стоматологи. Как все-таки хорошо, что у Сонхуна совсем другое направление в медицине. — Хорошо, — Сонхун тянется за еще одним поцелуем. Ему всегда мало. — Только не заставляй себя, — Сонхун обеспокоенно гладит его по щеке, но немного успокаивается, когда Хисын уверенно кивает. Расстегнутая рубашка остается на предплечьях, аккуратно обрамляя чужие бицепсы. Сонхун садится ближе к изголовью кровати, дышит прерывисто, словно из-за пелены наблюдая, как Хисын раздвигает его ноги и забрается между ними, а после начинаются отчаянные попытки расстегнуть брюки Сонхуна. — Эти брюки не созданы для секса, — недовольно бурчит Хисын, когда тугие пуговицы выскальзывают из потных ладоней и неуклюжих пальцев. Хотя их первый секс вообще можно было показывать в комедийном шоу, когда они в кульминации чувств чуть не упали со съехавшего с кровати матраса. Но как в этой жизни без юмора? Сонхун смеётся, то ли от смущения, то ли от смеха прикрывая лицо ладонями, но робкий смех сменяется громким и чувственным «Ах», когда Хисын справляется с застежкой брюк и проводит ладонью по его стояку. Крохотная победная ухмылочка на лице Хисына напоминает, что по ощущениям Хисыну где-то лет пять, потому что абсолютно все он воспринимает, как увлекательную игру. Вот и сейчас он решает прокачать скилл, который ранее был доступен для него только в теории. Хисын стягивает чужие брюки с бельем, оставляет трепетные поцелуи на внешней и внутренней части бедра Сонхуна, вздрагивающего от горячего дыхания, на его коленях, хищно и медленно поднимаясь выше к пульсирующему члену. Хисын все делает жутко плавно, вдыхая запах чужого тела, наслаждаясь процессом так же сильно, как Сонхун. — Боже, Хисын, блять, — Сонхун весь извивается от его ласки. — Какой странный набор слов в одном предложении, — Хисын слегка отстраняется, не в силах оставить бессвязные вздохи Сонхуна без комментария. На что получает заслуженный щипок в бок. Хисын сползает ниже, робко наклоняется с приоткрытыми губами и обхватывает головку члена Сонхуна. Хисын включает свои знания аналитика, не зря четыре года учился все-таки и сосредотачивается на том, чтобы выяснить, что и как лучше всего чувствуется для Сонхуна, двигая языком, находя его самые чувствительные места. Сонхун еле слышно постанывает, почти скулит, и судя по этому, его чувствительные места — везде. Хисын неловко покачивает головой вверх и вниз, часть его слюны начинает капать по члену Сонхуна, но Хисын будто не замечает этого, слишком старается. Ответственный мальчик — отличник. — Вот так… ах, Хисын! — Сонхун ловит ртом воздух, облизывая губы бесконечное количество раз. Хисын выглядит таким довольным, таким увлеченным. Почти таким же, как когда играет в компьютерные игры (а это дорогого стоит). Он целует член Сонхуна, скользя губами вверх и вниз, удерживая руками зацелованные бедра. Возвращается к головке, играя языком и время от времени касаясь ее губами. Хисын обхватывает рукой член Сонхуна, лаская его, посасывая головку, но потом решается опуститься ниже, чтобы взять в рот чуть глубже. Про свой рвотный рефлекс Хисын на мгновение забывает, подняв взгляд на Сонхуна. Грудь Сонхуна рвано вздымается, ладони до белых костяшек сжимают простыни под ним, пухлые губы жадно ловят воздух, а густые брови складываются домиком над зажмуренными от наслаждения глазами. Черт возьми, как красиво. Сонхун встречается взглядом с глазеющим на него Хисыном и тянется к нему поправить прилипшие ко лбу волосы. — Ты очень миленько выглядишь с моим членом во рту, — Сонхун хрипло смеётся, весь воздух в комнате застрял в его легких. Хоть Сонхун и ненавидит такие фразочки, когда смотрит порно, но возбуждение делает с людьми странные вещи. Хисын возвращается в реальность, почувствовав, как большая рука Сонхуна остаётся на его макушке и легонько оттягивает пряди. Такое он безумно любит. Он действительно старается взять глубже, пока Сонхун очень старается случайно не толкнуться в горячий, такой манящий рот, но стоит Сонхуну неосторожно двинуться бёдрами, как Хисын чувствует что-то ужасное наравне с профессиональной чисткой у стоматолога или гастроскопией. Те же ощущения, те же слезы, моментально скопившиеся в уголках глаз. Он виновато отстраняется, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Прости, это было неловко, — Хисын разочарованно вздыхает. — Эй, все в порядке, ты был очень хорош, — Сонхун утирает чужую слезинку с раскрасневшейся щеки. Хисын смотрит своими огромными грустными глазами, пока облизывает свои распухшие губы, ну зачем он такой. — Давай закончим начатое вместе, — Сонхун взглядом показывает на кота в районе паха на пижамных шортах Хисына, который по задумке автора все же должен лежать, а не тянуться к солнышку. Хисын успокаивается. Как же он его любит. Хисын залезает на ждущего его Сонхуна, нетерпеливо стягивая с себя эти самые шорты. Нависая сверху, Хисын с ювелирной точностью кладет свой изнывающий от возбуждения член на член Сонхуна, вздрагивая. — Как ты быстро приноровился. ах, да, быстрее, — Сонхун восхищенно вздыхает, но мысли о чем-то кроме разрядки долго не задерживаются в его голове. Хисын пытается что-то ответить, закатывая глаза от первого, такого необходимого прикосновения, но быстро бросает эту затею. Они двигаются бедрами навстречу друг другу, с неразборчивыми стонами, рыками, вздохами. Руки Сонхуна царапают его спину, оттягивают спутанные пряди, пока губы сталкиваются в жадном поцелуе, которым никто из них не может насытиться, но всех (кроме их соседей) это абсолютно устраивает. Сонхун очень близко, но сдерживается, слезы и пот смешиваются, стекая по его вискам, он ждет Хисына, который заметив это, двигается быстрее, сжимая свой член чуть сильнее и наклоняется, чтобы отвлечь и утопить Сонхуна в поцелуях, слегка покусывая и тут же зализывая укусы, как котенок. Достичь оргазма вместе — для них не только про физическое удовлетворение, но и про духовную связь. —..Хун, я сейчас... — первый слог имени теряется где-то в разгоряченном воздухе. Бедра непроизвольно подрагивают, мышцы напрягаются и тугой узел вот-вот разорвется. Сонхун наконец-то отпускает себя, услышав сдавленные вздохи Хисына, сигнализирующие о пике. И как сильно и красиво Сонхун содрогается под ним в оргазме, каким-то неизведанным образом делает оргазм Хисына только ярче. Хисын падает рядом с Сонхуном, оказываясь в потных, липких, но таких родных, успокаивающих объятиях. Они тяжело дышат, переплетая горячие ладони вместе. Простой жест, но как же много в нем любви, преданности и нежности, доводящих до приятных мурашек. — Смотри, рассвет, — Сонхун мечтательно смотрит на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, поглаживая Хисына по до сих пор тяжело вздымающейся груди. — Так внезапно? — Хисын удивленно смотрит на Сонхуна, которому сейчас так хорошо, смеется и смачно целует его в румяную щеку. // — Как удачно получилось, что наш внезапный утренний секс совпал с тем, что мы собирались менять постельное белье сегодня, — Хисын довольно отхлебывает остывший кофе. Просто они ненавидят менять постельное белье, это слишком энергозатратный процесс. — Ага, — лицо Сонхуна невозмутимо, но кончики ушей краснеют буквально на глазах. — Или секс был не внезапный и это все твой злодейский план? — Хисын изгибает бровь, с игривым подозрением глядя на Сонхуна, прячущегося за бутербродом пока он беззвучно хихикает. Сонхун подмигивает Хисыну, вставая из-за стола и нежно целует его в уже причесанную макушку, задерживаясь, чтобы вдохнуть аромат его шампуня, ласково проводя ладонями по его плечам. Сонхун выглядит таким довольным и счастливым, а Хисын всегда непроизвольно зеркалит его улыбку, не подозревая что и сам светится ярче их кухонной лампочки. — Ну, как видишь, разбудить тебя за час до моего выхода было неплохой идеей.