Сделка

Елена даже не знала, как так вышло. В один миг Клаус нависал над ней, стискивая ее шею с явным желанием в своем золотисто-кровавом взгляде. Желанием вцепиться ей в горло и высушить до последней капли, как некогда он уже делал. А в другой — ее губы были смяты в обжигающем неистовом поцелуе, имевшем вкус крови. Его и ее. Они смешались друг с другом, и какая-то первобытная часть нее, темная часть, которая чаще всего ее пугала и была задвинута в глубины сознания, довольно застонала от этого знания. Это было предательством по отношению к Дженне, к Стефану, Деймону и ко всем ее друзьям. Елена должна была прекратить это сию же минуту, выбросить эти грязные мысли из головы и бежать прочь. Это ведь был Клаус, они двое были первыми и последними людьми в мире, которым следовало целоваться, особенно в подвале пансиона Сальваторе, рядом с телом Ребекки. Но вдруг Клаус перестал терзать ее губы и коснулся не менее горячим поцелуем ее шеи. Именно там, где были едва заметные шрамы от его зубов, оставшиеся после жертвоприношения, и все мысли, которые у нее метались в голове, немедленно растворились в жаре и отчаянной потребности. Сильные руки обхватили ее за талию, в ее ушах раздался характерный свист, и вот уже ее спина прижималась не к холодной стене подвала, а к деревянным панелям в коридоре пансиона. Ее рот вновь был в плену жадных губ Клауса, который целовал ее, как утопающий, борющийся за то, чтобы ухватиться за тонкую ветку, даже когда стремнина уносит его прочь. Руки Елены почти против ее воли обняли его за шею, ее пальцы зарылись в его волосы, которые она сжала так, что из горла гибрида вырвалось глухое рычание, подобно вибрации пронесшееся по всему ее телу и осело внизу ее живота, где уже бушевал пожар. Он целовал ее так, как будто хотел еще раз высушить до последней капли, будто хотел полностью поглотить ее без остатка. Стефан, как и Мэтт, никогда ее так не целовали. Оба парня были с ней нежны и обходительны, будто она была хрупкой куклой. Один боялся не сдержаться и причинить ей боль, а второй просто по натуре не был грубым парнем. Но Елена порой хотела иного. Она хотела яркости, страсти и удовольствия на грани боли. Редкими ночами Елена позволяла себе думать о том, что Деймон мог быть именно таким. Напористым и неукротимым. Возможно, это была одна из причин, почему ее тянуло к нему. Елена хотела огня и адреналина, и Деймон был полон того и другого. Но Клаус был еще хуже. Он был не пламенем, он был тайфуном, которым снесет ее, разорвет на части и уничтожит. Она знала это, но не могла уже остановиться. Все происходило так быстро. Его рот на ее губах заставлял ее ощущать отчаяние, безумие от потребности чувствовать, как его тело прижимается к ней. Елена не помнила, как они оказались наверху, когда она потеряла рубашку, или как ей удалось расстегнуть его ремень, или снять его кофту через голову — она едва слышала звук рвущихся на талии джинсов в спешке, чтобы снять их с нее. Все, о чем она могла думать, это ощущение его рук, наносящих рисунок из синяков на ее тело, ощущение его губ, когда он целовал ее шею, ее грудь, ее жаждущий рот. Клаус не был нежным любовником и не сдерживал свои силы, и Елена не оставалась в долгу. Она не была вампиром, но это не значит, что ее ногти не могли разорвать кожу на его спине, когда гибрид прижал ее к кровати, а ее зубы не прикусывали его губы так, что на языке вновь расцветал знакомый металлический вкус крови. Огонь, огонь, огонь. Елена горела, тонула, была разорвана на части. Ей было чертовски хорошо, и в то же время, она ощущала себя самой большой предательницей из-за того, как кричала от удовольствия, как извивалась от касаний Клауса. Она буквально могла слышать осуждающие крики родителей, Дженны, своих друзей, но ей было плевать. Сейчас. Елена знала, что на утро она пожалеет об этом. Она будет себя винить и корить. Ей будет стыдно и мерзко. Елена вряд ли сможет посмотреть хоть кому-то в глаза, не испытывая угрызений совести. Она пересекла черту, которую не должна была пересекать, и это ее сломает окончательно. Но разве можно еще больше быть сломанной, чем сейчас, глупая Елена?.. Да, она была такой. Сломанной и испорченной, но в этот миг она так же ощущала себя поразительно живой, и ей очень не хотелось терять это чувство, вернувшись вновь к той смертельной усталости, тяжело давящей ей на плечи.

***

Это была спальня Стефана. Елена тяжело дышала, ее кожа была покрыта тонким слоем пота, шея немного ныла, поскольку Клаус не упустил шанс испить ее крови, а сладкая нега все еще сводила тело. Она лежала на спине и смотрела в потолок комнаты, где еще полгода назад спала в объятиях Стефана, которого считала любовью всей своей жизни. Нет, он все еще был ее любовью, первой и настоящей, но это осталось в прошлом. Теперь уж точно. В конце концов, доверие было нарушено с обеих сторон безвозвратно, а уж после сегодняшнего… «Господи! Что же я наделала?..» — в ужасе подумала Елена, чей разум окончательно прояснился после накрывшего ее безумия и выпитого алкоголя. Она переспала с Клаусом! В постели Стефана, в доме, куда в любой миг мог вернуться Деймон. Она прикрыла глаза, не желая видеть того, кто разделял с ней кровать. Но Елена настолько остро ощущала его присутствие, что это едва ли помогало. Оно было вокруг нее, на ней и даже внутри нее. Клаус проник в каждую ее пору, отставил свое клеймо на каждом куске ее плоти и въелся ей в кровь. Елена не была уверена, что когда-либо теперь сможет избавиться от этого. Вдруг она почувствовала колебание воздуха, а потом — пышущие жаром тело, которое нависло над ней. Ее предательское сердце, только, казалось бы, начавшее успокаиваться, вновь забилось чаще, и Клаус, ублюдок, это явно услышал. Елене даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он ухмыляется. — Ну что, любовь моя, ты определенно смогла меня… переубедить в том, что тебе все же есть, что мне дать, — дразняще произнес гибрид, обдавая ее губы теплым дыханием. — И, так и быть, я включу твоего учителя в нашу сделку. Елена ощутила себя так, будто на нее вылился ушат грязи. Она резко открыла глаза и увидела перед собой это невыносимое лицо. Елена замахнулась, чтобы ударить его, но в этот раз гибрид этого словно только и ждал. Клаус схватил ее за запястье, буквально за миг до того, как ладонь бы соприкоснулась с его щекой и с легкостью прижал его над ее головой. — Не стоит так делать, любовь моя, — жестко сказал гибрид, оскалив зубы. — Мы же не хотим, чтобы твои хрупкие косточки сломались. Ты мне нужна целой и невредимой. — Пусти, — хрипло выдохнула Елена и попыталась выдернуть свою руку из его хватки. К ее удивлению, Клаус не только ее легко отпустил, но и сам перестал нависать над ней, как дамоклов меч, а потом и вовсе покинул ложе ее предательства. Елена медленно села на месте, не торопясь прикрыть свою наготу, прекрасно понимая, что нет ничего такого, чего Клаус не видел прежде. Буквально. Она же точная копия точной копии женщины, которую гибрид некогда знал, и, может быть, даже очень любил. — Куда ты? — невольно выпалила Елена, смотря, как Клаус застегивает джинсы и натягивает свой джемпер, вообще не понимая, зачем задала этот вопрос. Клаус вскинул на нее взгляд и рассмеялся. — А ты хотела бы, чтобы я остался, любовь моя? — дразняще спросил он, бесстыдно рассматривая ее обнаженное тело, отчего Елена невольно обняла себя руками. — Я был бы не прочь, но, боюсь, один из твоих ручных братьев только что подъехал к этому ужасно безвкусному дому. Так что мне пора забрать свою милую сестру и уйти, пока этот отчаянный дурак не начал мне мешать. Приятной ночи, любовь моя. Лучше, чем в последнее полчаса, тебе уже точно не будет, но все же. Елена широко распахнула глаза от ужаса, а ее сердце оборвалось, и она даже не заметила, как Клаус подобрал свою куртку и исчез из комнаты, оставляя ее одну. Ее обуял панический страх от того, что Деймон так скоро вернулся и что он все вот-вот узнает. Что в любую секунду он поднимется сюда и увидит степень того, насколько она испорчена, и как вероломно Елена опорочила комнату его брата, которого, уверяла его же и не раз, что будет любить всю свою жизнь, какой бы долгой или короткой та не была. Кофта и джинсы — это все, что она успела натянуть перед тем, как в комнату ворвался Деймон. Его голубые глаза, которые так притягивали ее, были широко распахнуты и полны неверия. Неверия, боли и предательства. Будто его сердце только что было разбито. Он не осматривался вокруг, явно и так чуя запах того, что здесь было, и ничего не спрашивал, наверняка столкнувшись с гибридом внизу. Деймон смотрел только на Елену, которая так и замерла, испуганно обняв себя за плечи, и чем дольше он молчал, тем сильнее она ощущала себя чудовищем, вырвавшим его сердце, и ужасно неблагодарной женщиной, предавшей жертвы своих родных и друзей. — Ты не могла… — несчастно прошептал он, сжав косяк так сильно, что тот раскололся под силой его пальцев. — Елена, ты же не могла… — Деймон… — сипло прошептала она, не способная даже пошевелится, настолько ее тело задеревенело от ужаса и паники. — Я… я… мне так жаль… — Жаль?! Тебе жаль?! — громко рявкнул Деймон и со всей своей вампирской силы пнул шкаф, отправив тот в полет в стену, о которую с грохотом разбился, тем самым до смерти напугав Елену. Она невольно обхватила голову руками и отшатнулась назад. Елена сама не знала, когда отвыкла бояться Деймона, обретя странную веру, что он не причинит ей настоящей боли. Но сейчас она вдруг поняла, что зря. Зря забыла, что Деймон импульсивен и порывист. Что он всегда предпочитает свою боль выплескивать на окружающий мир посредством насилия. — Ты переспала с Клаусом! — сердито крикнул Деймон, и в этот раз жертвой его ярости стал письменный стол Стефана, разлетевшийся на куски от одного его удара. А потом он вдруг подлетел к ней и схватил ее. Он тряхнул ее, сильно стискивая плечи, да настолько, что Елена невольно вскрикнула, уверенная, что на ее коже уже начали расцветать синяки от его хватки. — Как ты могла?! — выплюнул Деймон, совершенно не реагируя на ее болезненный вскрик. — Он убил твою тетю, твоих биологических родителей, сегодня чуть не убил твоего брата, и тебя убил!.. Как ты могла пойти и раздвинуть ноги перед этим чудовищем как последняя шлюха, да еще и в моем доме?! Елена хотела плакать, но ее лицо было сухим. Ей было больно, но она не могла кричать. Она хотела хоть что-то сказать, унять страдания Деймона или хотя бы найти слова для того, чтобы он ее просто отпустил, но не могла. Ее горло свело, а язык прилип к небу. Елена только могла смотреть в переполненные злостью голубые глаза напротив и осознавать, что пришел конец. Конец ее истории с обоими братьями Сальваторе и конец всего того, что было до сегодня, когда ее жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». — Да скажи хоть что-нибудь! — рявкнул Деймон, когда ее молчание стало затягиваться. Тут она не выдержала. — Что ты хочешь, чтобы я сказала?! — громко крикнула в ответ Елена и толкнула его в грудь. — Что твой брат разбил мне сердце вдребезги и уничтожил все наши шансы во имя своей мести? Что мне больно настолько, что я дышать не могу? Что я ощущаю себя самой паршивой сестрой на свете, потому что сегодня мой брат сначала чуть не умер, а потом отрубил голову гибриду на нашем крыльце? Боже, ему же шестнадцать! А я устала! Я так устала от всего этого, Деймон! Я не могу… — И ты не придумала ничего лучше, чем переспать с корнем всего зла? — ядовито выплюнул Деймон, отпуская ее плечи. — А лучше было бы, если бы я переспала с тобой? — едко выпалила она, сама не зная почему, глядя в глаза Деймона, которые внезапно стали такими ледяными, что ей стало вновь страшно. Вдруг ее щеку опалила боль, ее голова дернулась в сторону, а сама Елена полетела на пол, ощущая, как рот наполнился привкусом крови. От удара об пол ее бедро и запястье так же вспыхнули от боли, но Елена едва это заметила. Она недоверчиво коснулась своей саднящей щеки, разрываясь между шоком от того, что Деймон ее ударил, и отстраненным удивлением из-за того, что ее голова все еще была на месте, а не сорвана с плеч силой удара вампира, полного горячего гнева. Елена заторможенно подняла взгляд на вампира и увидела, как тот отшатнулся от нее. Деймон мотал головой и что-то шептал, но она не могла ничего разобрать. От удара у нее в голове звенело, а сосредоточится было трудно. Елена вяло моргнула и поняла, что Деймон исчез. Он просто ушел, а судя по тому, как внизу раздался звон разбитого стекла, его злость отнюдь не погасла и в любой миг Деймон мог вернуться. Елена этого не хотела. Ни его видеть, ни быть в этом доме. Она хотела к маме. Это было такое детское, но очень искренне желание. Елена хотела, чтобы Миранда была здесь, чтобы она могла положить ей голову на колени, как часто делала в детстве, и чтобы мама расчесала ей волосы. Чтобы она сказала, что все будет хорошо, что она ее любит и что она не плохой человек, которым сейчас Елена себя ощущала. Но Миранда была мертва. А Елене пора было наконец вырасти, перестать зависеть от других и отвечать за то, что натворила. И приступить к выполнению других частей ее плана, который все еще был в силе, несмотря на то, что случилось. Она медленно встала на ноги, ощущая себя так, будто ее избили битой. Елена непроизвольно морщилась каждый раз, когда внизу что-то разбивалось или когда она шевелилась, но была решительно настроена уйти. Она не искала свое белье, все равно разорванное в жалкие тряпки Клаусом, и не искала свои сапоги. Ей нужен был только телефон и ключи от машины. К счастью, первый все еще лежал в кармане джинс, чудом уцелев после недавнего, хотя на экране теперь красовалась длинная трещина, а вторые она оставила в замке зажигания. Елена была уверена, что Деймон даже не слышал, как она спустилась вниз и проскользнула через черный ход, ведущий в гараж пансиона, которые она пересекла настолько быстро, насколько могла, стараясь при этом не смотреть на красную машину Стефана, вызывающую целую волну воспоминаний. Звуки разбитой посуды и расколоченной мебели были настолько громкими, что она даже не слышала, как бьется ее собственное сердце. Ее голые стопы быстро замерзли, пока она бежала через лужайку к машине, подгоняемая желанием покинуть это место, щека горела огнем, бедро саднило, а запястье явно было вывихнуто или даже сломано, но Елена едва это замечала. Она лихорадочно открыла дверь своей машины, скользнула за руль и завела мотор. Боль в руке усилилась, но Елена игнорировала это. Она развернула машину и поехала прочь от этого дома, отчего-то уверенная, что больше сюда не вернется. Ей нужно было действовать быстро. Злой Деймон не был способен держать язык за зубами и вполне возможно уже завтра ее ждет много гневных слов уже, скорее всего, бывших друзей. Так что нужно было все успеть. Для начала ей нужен тот, кто может внушать людям то, что им нужно и, в общем-то это была вторая основная деталь, на котором держалась вся ее задумка. Елена уже столько натворила, что еще пара плохих поступков не сделает погоды. Но к Деймону она больше не могла обратиться, к Кэролайн тоже не стоило, поэтому, после недолгих раздумий, она схватила телефон и позвонила тому, кому сегодня должна была бы в последнюю очередь. — Если тебя хоть немного мучает совесть за то, что ты сегодня натворил, то приходи ко мне домой, — как можно тверже сказала Елена, едва на том конце приняли вызов. Она сглотнула. — Мне нужна твоя помощь, и мне больше не к кому обратится, — тише добавила Елена, и, спустя пару ударов ее бешено колотящегося сердца, услышала отрывистое согласие, а после гудки, говорящие, что ее собеседник положил трубку. Впрочем, Елене и самой нечего было больше сказать. Она чувствовала себя мерзко и отвратительно за то, что хочет сделать и уже сделала, но сворачивать с пути, который выбрала под влиянием чего бы то ни было, уже было слишком поздно.