Сделка

Елена не хотела оставаться в пустом доме, куда был вхож почти каждый вампир в этом городе. Она собрала минимум вещей, поскольку с ее рукой сильно было не развернуться, взяла все продукты из холодильника, где обнаружила короткую записку от Джера, сообщающую о его отъезде, и отправилась в домик у озера. Там ее будут искать в последнюю очередь, и она сможет наконец немного расслабиться и, может быть, избавится от части этой смертельной усталости, давящей ей на плечи. Чтобы нормально вести машину, Елена выпила пару таблеток обезболивающего, но все же, когда она прибыла на место, даже пальцами шевелить было больно. Она недолго думала о том, что все же следовало съездить в больницу, вдруг перелом, но быстро отбросила эту мысль. Не хватало еще объяснять, откуда у нее остальные «украшения». Домик тоже встретил ее тишиной и пустотой, но здесь это ощущалось не так сильно, как дома. К сожалению, Елена не учла того, что это место может напомнить ей о Стефане, которого она как раз пыталась забыть. Едва она вошла внутрь, как тут же в ее голове всплыли воспоминания о тех выходных, что они провели здесь прошлой весной. Как они обнимались на том диване, как Стефан готовил на кухне, пока она за ним наблюдала, и… как она читала дневники в том кресле, где любил сидеть ее отец, дневники, в которых Джонатан Гилберт описывал монстра, каким был и Стефан. Она тряхнула головой и, едва заметно хромая, направилась в спальню, чтобы разложить вещи. После этого Елена разожгла камин, включила электричество и разогрела вчерашнюю еду на вынос, которую привезла из дома. Она уселась на кушетку, откинув голову на подлокотник и чуть повернув ее в сторону окна, откуда была видна спокойная гладь озера, вид которой всегда ее успокаивал. Закончила она быстро, даже толком не поняв, что ела, но не торопилась вставать. Елена просто лежала и не хотела шевелиться. Она даже прикрыла глаза, чувствуя, как приближается сон, но тут тишину нарушил звук вибрации. Елена открыла глаза и мгновенно нашла взглядом свой телефон, который бросила на кухонный стол, не приняв ни одного звонка с самого утра. Ни от Бонни, ни от Кэролайн. Кроме них ей больше никто не звонил, но даже они, Елена не была уверена, что не звонили, чтобы наорать на нее, как Деймон, который вполне уже мог все всем рассказать. Поэтому она предпочитала не смотреть сообщение и не принимать звонки, цепляясь за слабую иллюзию того, что она не совсем одинока. Что, несмотря на отъезд Джереми, уход Рика и разрыв с Сальваторе, у нее еще остались подруги. «А у Кэр ведь скоро день рождения», — рассеянно подумала Елена, когда сотовый вновь затих, и отвернула голову обратно к окну. Наверное, ей надо написать Бонни и Мэтту, чтобы договориться о том, что они подарят игривой блондинке. Нужно нарисовать плакаты, чтобы приклеить их к шкафчику Кэролайн в школе, как делали каждый год, но у нее не было никакого желания этим заниматься. Елена поставила пустую тарелку на чайный столик и свернулась в калачик на диване, погружаясь в сон, в котором могла убежать от реальности хотя бы на миг. В этот раз ей ничего не снилось, а проснулась она от какого-то громкого стука. Елена с трудом разлепила веки и растерянно огляделась, отмечая, что за окном было уже темно, а это значит, что она проспала полдня, но не понимала, что за грохот ее разбудил. Елена прислушалась. Ничего. Тишина. Она уже было расслабилась и хотела вновь улечься, поскольку не чувствовала себя как та, кто выспался, но тут стук повторился. Елена насторожилась, поняв, что это был стук в дверь. Но кто мог к ней прийти? Никто же не знал, что она уехала в домик у озера!.. Она вся напряглась. Медленно встав с дивана, Елена взяла нож, стоящий в подставке на стойке, и направилась к двери. Она колебалась перед тем, как открыть ее, наконец вспоминая, что помимо того, что никто не знал о ее местонахождении, вокруг не было людей на многие-многие мили. Ближайшие соседи были на том берегу озера, да и был ли здесь кто-то в это время года? Впрочем, Елена же не могла вечно стоять за этой дверью и лихорадочно думать, куда ей бежать. Она схватилась за ручку и повернула ее, открывая небольшую щель, чтобы посмотреть, кто стоял за дверью. И тут же захлопнула. Елена с трудом сдержала несчастный стон и желание для проформы пнуть дверь, к которой прислонялась, когда поняла, что за порогом стоит Клаус. Тот самый, которого она не хотела видеть в ближайшее десятилетие, а лучше вечность. Елена прислонилась лбом к двери и сердито пробормотала: — Как ты меня нашел? Она знала, что гибрид ее прекрасно слышал, и отчего-то была странно уверена, что в данный момент он закатывает свои зелено-голубые глаза на ее выходку. — Ты не столь скрытная, любовь моя, — весело сказал голос из-за двери. — К тому же, как я мог оставить тебя без наблюдения? С твоей-то склонностью к самоубийственным шагам и неуправляемыми друзьями, путающимися у меня под ногами? Сердце Елены замерло. — Что они сделали? — хрипло спросила она, беспокоясь, что ее друзья могли что-то сотворить и пострадать. — Еще ничего. Они ничего не сделали и гробы мне не вернули, — уже куда более холодно произнес Клаус и вновь стукнул по двери так, что Елена невольно подпрыгнула на месте. — Открой дверь, любовь моя, и перестань вести себя как… Она резко распахнула дверь и мрачно уставилась на гибрида. — Ребенок? Это ты хотел сказать? — сердито выплюнула Елена, заканчивая его фразу. — Я давно уже не ребенок, Клаус. С тех пор, как твой проклятый вид вторгся в мою жизнь и все испортил!.. И нет, я все еще не знаю, где Стефан, и знать не хочу, ясно?.. Но Клаус ее, кажется, не слушал. Он впился пристальным взглядом в ее лицо и наклонился вперед настолько, насколько позволял барьер, мешающий неприглашенным вампирам войти в любой дом, где есть живой владелец. — Кто это с тобой сделал? — жестко спросил Клаус с собственнической ноткой в голосе. Елена закатила глаза и мысленно поморщилась, поскольку от этого щека тут же вспыхнула тупой болью. — Не бойся, драгоценная кровь двойника не пролилась зазря и все еще там, где должна быть, — саркастично ответила она. — Это все? Я могу вернуться к своему сну? — Пригласи меня, — резко сказал Клаус, не отрывая взгляда от синяка на ее лице. — Дай мне отдохнуть, — устало произнесла Елена, опустив плечи и прислонившись к двери. Ей не хотелось выглядеть перед ним слабой, но она чертовски хотела остаться одна. Ее жизнь в руинах, а брат и опекун теперь для нее чужаки из-за ее же решения. Елена наконец признала, что ее отношения со Стефаном пошли прахом, а Деймон ее наверняка ненавидит. Ей нужно просто побыть одной и прийти в себя. Как он этого не понимает?.. — Две недели, — монотонно продолжила она. — Дай мне покоя всего на две недели. Я клянусь, что ничего не буду замышлять против тебя и по истечении срока спокойно пожертвую кровью для создания твоих монстров, как только ты меня попросишь. Я просто хочу остаться здесь и чтобы меня никто не трогал. Клаус молчал. — Это старший мальчишка Сальваторе тебя ударил? — хмуро спросил он спустя пару мгновений. — Я был уверен, что оба брата тебя обожают… — Ну, ты ошибся, — недовольно буркнула она. — К тому же, чего ты ожидал, когда оставил меня в пансионе в том состоянии, котором оставил? Оставил с вампиром, чей эмоциональный диапазон шире, чем у людей? Радуйся, что обошлось только этим, а то остался бы ты без двойника. — Я убью его, — коротко сказал Клаус с кристальной решимостью в голосе, явно обиженный порчей своего, как он считал, имущества. Елена открыла было рот, чтобы защитить Деймона, но вдруг поняла, что не может. Или не хочет. В конце концов, как бы то ни было, но боль от поступка Деймона была не только физическая и оставила след не только на коже. Она не была настолько наивная и безропотная, чтобы не считать какой-то частью себя, что не заслужила той пощечины и этих синяков. Деймон не был ее парнем, что бы он там себе ни думал, да и Стефан уже не считался таковым с тех пор, как уехал с Клаусом, так что он не имел права ее бить. Да, ему было больно, но и ей тоже. Но Елена же никого не била и не убивала, честное слово!.. Более того, она была свободной девушкой и могла спать с тем, с кем захотела, даже если это глупо и предательски по отношению к ее погибшей тете и биологическому отцу. Она поймала взгляд гибрида и заметила искру веселья в его взгляде, ведь он явно заметил ее заминку. — Ищи сам свои гробы, а мне дай отдохнуть, — твердо повторила Елена, не собираясь обсуждать свои отношения с братьями с Клаусом из всех людей, как и не хотела давать ему дополнительный повод для насмешек. — Две недели, — эхом произнес Клаус и кивнул. — Да будет так, любовь моя. Оставайся здесь на две недели, и если будешь послушной паинькой впредь, будешь давать мне кровь без боя и сопротивления, то наша сделка останется в силе, и я не буду тебя тревожить больше, чем то нужно… мне. Елена прищурилась, но медленно кивнула, а потом захлопнула перед ним дверь, чем вызвала взрыв смеха по ту сторону, и мысленно отметила, что правильно делала, что больше не верила словам первородных братьев. Не прошло и суток, как этот ублюдок уже начал менять условия сделки!.. Она еще больше уверилась в том, что правильно поступила, отослав от себя брата и велев Аларику перестать заботится о них. Теперь ей осталось беспокоиться только о себе. Да, еще была Кэролайн и Бонни, но они и сами могут о себе позаботиться, а Мэтт был достаточно далеко от всего этого, чтобы его не вмешивали. Она на это искренне надеялась. В ту ночь Елена проспала еще пару часов, но в пять сон окончательно от нее скользнул, и она решила занять себя уборкой. Ей хотелось отвлечься, к тому же этим давно было пора заняться. В прошлую поездку ей было не до того, а после она больше сюда не приезжала. Работы было много. Нужно было не только перестирать белье, убрать пыль и вымыть полы, но заняться вещами родителей, которые до сих пор не были разобраны и убраны. Дженна старалась оттянуть этот момент как можно дольше, Елена, впрочем, тоже, так что следы родителей были по всему дому, будто они ушли ненадолго и скоро вновь приедут. Но этого не будет, и пора с этим смириться. Елена разобрала вещи родителей на те, что можно отдать на благотворительность, выбросить, и те, которые она хотела сохранить. Она подписала каждую коробку, но не стала выносить их из дома, поскольку ее рука бы просто не выдержала такого издевательства. Вместо этого Елена аккуратно сложила их в главной спальне, где все равно бы спать не смогла, все еще ощущая присутствие родителей, и отправилась дальше. В домике было еще три комнаты, помимо спальни, и гостиная, совмещенная с кухней, так что работы было еще более чем много. К полудню Елена выдохлась. Она навела порядок в комнате, где намерена была жить все это время и где обычно прежде и ночевала, а еще в общей зоне, решив оставить комнату, номинально принадлежащую Джереми, и одну для гостей на потом. Елена жутко проголодалась и хотела выпить лимонада или хотя бы кофе, но в шкафчиках был только чай, а из еды — лишь скромный запас овощей, немного яиц, пара банок готового супа, немного китайской еды на вынос, недоеденной вчера, и пара пачек крекеров. Негусто. Когда она вчера собиралась, то как-то не додумалась заехать в магазин, отчего-то решив, что того скудного пайка, который взяла из дома, ей хватит. «Но на какое-то время хватит, а потом, может быть, съезжу в супермаркет», — решила Елена, держа в одной руке корзину с выстиранным бельем, которое хотела вывесить на улице, а в другой термос, откуда делала небольшие глоточки чая. Она неторопливо вышла на улицу, придерживая бедром корзину, и обошла дом. Ноги несли ее к пирсу, неподалеку от которого, между деревьями, было натянуто несколько веревок, а ее мысли были где-то далеко, так не было ничего удивительного, что Елена не сразу заметила, что в одном из кресел, стоящем вполоборота к ней, прямо около воды, кто-то сидел. Кто-то с альбомом и карандашом в руках и имевший до боли знакомый профиль. Елена прикрыла глаза и сосчитала до пяти. Она наивно надеялась, что проклятый Клаус был просто ее галлюцинацией, но нет. Когда Елена вновь открыла глаза, он все еще был там и с усмешкой наблюдал за ней, естественно, услышав ее шаги задолго до того, как она подошла ближе. Она скрипнула зубами и решила сделать вид, что его здесь нет. Елена повернулась к нему спиной и поставила корзину на землю, прислонив рядом с ней свой термос с чаем, чтобы тот не упал. После чего принялась за белье. Она развешивала простыни и наволочки, все это время ощущая, как ее спину сверлит пристальный взгляд. — Ты обрезала волосы, — вдруг подал голос Клаус, который звучал слишком близко для того, кто еще пару минут назад сидел в кресле на самом краю пирса. Елена бросила короткий взгляд через плечо и поняла, что сейчас тот стоял почти у нее за спиной и пристально смотрел на ее новое каре. Она подавила тяжкий вздох и не удостоила его ответом. Хотя бы потому, что это был не вопрос, а констатация факта. — Покой — это значит, чтобы никого не было вокруг, — буркнула она, все же не удержавшись от колкости, продолжая закреплять белье прищепками и не оборачиваясь к гибриду. — И вообще, тебе разве не надо искать свою семью? Пугать людей, есть младенцев и разбираться с сестрой? Кстати, имей в виду, что это я ее заколола, так что она наверняка захочет меня убить… — Она все еще спит, — перебил ее Клаус и перевел тему. — Мне не нравится. Твои волосы. Мне так не нравится. Длинные волосы украшают женщину, почти так же, как драгоценные камни… Елена обернулась и возмущенно уставилась на Клауса. — Ты обладал моим телом, мою кровь считаешь своей собственностью, так имей совесть и оставь мне во владение хотя бы мои волосы! — оскорбленно сказала она, очень обидевшись из-за того, что сказал гибрид, и, схватив уже пустую корзину и термос, твердым шагом пошла в сторону дома. Ее никто не остановил. Она спокойно поднялась по лестнице, решив войти через второй вход с этой стороны, а не обходить дом, но в дверях замерла и обернулась. Клаус все еще стоял там, где она его оставила и следил за каждым ее шагом. — И, кстати, Ребекка знает, что это ты убил вашу мать, а не Майкл, так что она не только на меня будет зла, когда проснется, — хлестко сказала Елена. Она с удовольствием отметила, как Клаус переменился в лице. Там мелькнуло удивление и шок, а также обида, злость и какая-то обреченность. Елена триумфально усмехнулась и зашла в дом, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно было бы, ощущая, что комментарий о ее прическе был отомщен.