Сделка

Елена резко открыла глаза и издала рваный вздох. Кислород, проникший в ее легкие, был необычайно сладким, будто она долго не дышала чистым воздухом и могла делать это полной грудью, а вид звездного неба над ней был таким ярким и красивым. Елена была несколько дезориентирована и не понимала, где она, что с ней и какой сейчас день. Даже то, кто она сама было для нее трудно вспомнить. Будто ее память была подобно водной потревоженной глади. Все было искажено волнами и плыло в голове, за некоторыми исключениями. Она знала свое имя, знала, что является двойником и оборотнем, четко помнила, что у нее есть брат и отчего-то так же четко знала, что сирота. А еще она скоро будет мамой. Ее рука бессознательно легла на округлый изгиб живота, чтобы убедится, что малышка все еще с ней, а потом медленно села на месте и огляделась. Вокруг нее и под ней были каменные плиты, на которых лежали цветы, как свежие, так и сухие, и Елене понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что она была на каком-то кладбище, а вокруг нее были чьи-то склепы. Она нахмурилась, понимая, что это кладбище точно не в… не в… какое-то название города так и крутилось у нее на языке, но поймать его Елена не могла. Как и тысяча других ее воспоминаний, это было мутным и колеблющимся, хотя точно знала, тот город было местом, где она родилась и прожила большую часть жизни. «Так, успокойся», — твердо сказала она себе, и спустила ноги с плиты, чтобы встать. И только сейчас ощутила, что на ее запястьях что-то было. Елена хмуро поднесла руки к лицу и увидела два браслета, оплетающие ее руки. Один был из металла, немного грубоватый и имевший в центре плоский молочно-белый камень, а второй был почти такой же, но из дерева и имел тонкие серебряные прожилки, и несколько иной сиреневатый камень, похожий на мрамор с разными волнообразными вкраплениями. Елена растерянно коснулась того, что был из дерева, и в ее голове всплыло мутное воспоминание о коле из белого дуба, выглядевшего похоже на этот браслет. Она не понимала откуда они у нее и не могла поймать воспоминания о том, где видела такой кол и почему так уверена, что он из белого дуба. Елена повернула обе руки, чтобы рассмотреть эти странные украшения со всех сторон, но едва повернула руки ладонями к своему лицу, то браслеты неожиданно словно расплавились и уже через миг в ее ладонях лежали пара кинжалов. Она пораженно моргнула. Елена поднесла их ближе к лицу, рефлекторно сжав ребристые рукояти. Лезвия, одно из металла, а одно из дерева, были неровными, тоже грубовато выточенными, как и браслеты. На поверхности первого ножа были темно-красные прожилки, похожие на вены, а на втором они были серебристые. В ее голове промелькнуло короткое воспоминание, полное огня, темноты, и какой-то голос, но оно исчезло так быстро, что Елена не успела ничего понять. Она вновь повернула запястья, и когда ее ладони были обращены вниз, кинжалы опять стали браслетами. Елена несколько раз покрутила руки туда-сюда, чтобы проверить как это работает, а потом решила, что отложит тайну появления этих украшений-кинжалов на потом. Сначала нужно выбраться отсюда и понять, сколько прошло времени. Она свела брови на переносице, не понимая, почему в ее голове промелькнула такая странная формулировка, ведь ей известно, сколько прошло после… после… И опять провал в памяти и полная каша из разных отрывков. Нет, чем больше Елена была в сознание, тем лучше становилась ее память, начиная от ее детства и заканчивая аварией, даже если некоторый названия, имена и лица то ускользали, то перемешивались между собой. Так же, она помнила кусками свои отношения со Стефаном Сальваторе, хотя сейчас с ходу бы и не ответила, если ее спросили, как тот даже выглядит. Какие у него глаза, волосы и рост?.. Помнила Елена кое-что и о том, что у него есть брат, что они оба вампиры и что есть еще так же оборотни и ведьмы на этом свете. Елена потерла виски. Чем больше она пыталась насильно вызвать воспоминания в голове, тем сильнее нарастала боль у нее за глазами. Так что пока это тоже стоит отложить на потом. Они сами постепенно придут. По крайней мере, Елена на это надеялась. Наконец она встала на ноги и, сложив руки на груди, огляделась, решая, в какую сторону ей идти. Налево, направо или прямо. Склепы были куда не глянь, а указателей тут сделать не додумались, чтобы… Она нахмурилась. Ей показалось, будто где-то рядом звучали чьи-то голоса. Елена наклонила голову на бок, и сосредоточилась. Точно. Были голоса, и оба женские. Они были довольно близко. Елена последовала на звук этих голосов, и, завернув за угол, увидела худую брюнетку в майке и с небрежным хвостом на макушке, которая что-то яростно обсуждала с шатенкой постарше. Они немного похожи, может быть, незнакомки были даже родственницами. Елена не знала почему, но она не хотела их прерывать, более того, ей хотелось убраться отсюда и от них как можно скорее. Но было поздно, поскольку головы женщин вдруг повернулись к ней. — Кто ты? — хмуро спросила та, что была помоложе, окинув ее недовольным взглядом. — Ты не местная. И вообще, кладбище на ночь закрыто! Елена нахмурилась из-за грубости незнакомки и вдруг зажмурилась, когда в ее голове резко всплыли воспоминания, которые доселе были покрыты пеленой. Звонок Рика, побег-не побег, школа, Мэтт, Кэролайн, охотник с лицом Рика, пистолет, крики, кол, Сальваторе, Клаус, ее слезы и вспышка. Пустующие полки в ее разуме стремительно наполнились изображениями о ее жизни, да настолько, что Елену даже затошнило. Теперь она была куда более уверена, кто она и чем жила до своего появления здесь, где бы это ни было. Вспомнила все то, что было после аварии, куда как более четко. Жертвоприношение, смерть Дженны и Джона, отъезд Стефана, долгие поиски, все те события, которые привели ее в объятия Клауса, сделку, свой отпуск в домике у озера и так далее и тому подобное. Также Елена четко вспомнила, как убила своего опекуна, чтобы спасти отца своего ребенка и себя. — …эй, эй, ты в порядке? — ворвался в ее уши более нежный голос шатенки, которая незаметно выросла слева от нее и схватила ее за руку, не давая упасть. Елена моргнула, пытаясь прогнать мушки перед глазами и сфокусироваться на лице незнакомки. — Я… я не уверена, — хрипло произнесла она. — Где я? И какой сегодня день? Но та молчала. Она крепче схватила ее за локоть, а ее глаза на миг потеряли фокус и Елене это неприятно напомнило о Бонни, когда у той были странный видения. Она хотела вырвать свою руку из хватки незнакомки, которая вполне могла быть ведьмой, но то первая ее отпустила, отшатнувшись при этом назад. — Боже, это невозможно! — ошеломленно выдохнула она, осматривая ее с ног до головы, и, в конце концов, остановившись на животе. Елена рефлекторно обняла себя руками, будто так хотела скрыть свою малышку от пристально взгляда теперь уже точно ведьмы, и тем самым открывая взору присутствующих еле заметный изгиб своей утробы, доселе скрытый объемной одеждой. Она сделала медленный шаг назад, а потом еще один, готовая использовать свою сверхскорость, чтобы сбежать. — Джейн-Энн? — растерянно позвала молодая брюнетка, непонимающе уставившись на шатенку, все еще сверлящую живот Елены пристальным взглядом. — Что?.. — Постой! — воскликнула та, которую назвали Джейн-Энн, и шагнула ближе к Елене. — Тебе опасно выходить в город. Волков там не любят. Марсель немедленно прикажет тебя убить, особенно если узнает, чье дитя ты носишь! Елена застыла. Сердце забилось чаще, а ладони вспотели. Эта ведьма знала, что она беременна от Клауса! Как она?.. Нет, ясно что это были какие-то магические штучки, но все же. Тут до ее лихорадочного разума дошли остальные слова Джейн-Энн. Марсель, нелюбовь к волкам… Это все было слишком знакомым. И вновь, подобно вспышке, в ее голове пронеслись воспоминания о болотах, проклятых оборотнях и рассказе Евы. — Я в Новом Орлеане?! — громко воскликнула Елена, ощущая, как паника еще сильнее охватывало ее душу. — Как я здесь оказалась? Я не… я не… Кислород исчез. Она все пыталась вдохнуть хоть глоток, но ничего не выходило. У нее в глазах начало темнеть, руки затряслись, а колени подогнулись. Елена начала оседать, слыша отдаленные испуганные голоса ведьм, а потом ее сознание милосердно отключилось.

***

…Елена бродила по лесу и не знала, где точно была. Все было серым и тусклым, особенно по сравнению с миром, куда ее отправила Эстер, и где она пробыла почти неделю, если она не ошибалась. Там время не шло, и каждый день был субботой, повторяющейся снова и снова с той только разницей, что в той субботе не было больше никого, кроме нее. Это место называлось Тюремным миром, или она так предполагала. Впервые там очнувшись после той вспышки света, ослепившей ее в коридоре собственного дома, Елена первым делом искала хоть кого-то, стараясь не поддаваться панике. А спустя два дня, когда она снова и снова просыпалась перед входной дверью, где бы ни засыпала до этого, с часами, начинавшими отсчет с того самого часа, в котором оказалась здесь, Елена направилась в дом Беннетов. Это было явно работа магии, и она решила порыться в книгах Бонни, которые там были так же, как и все вещи из реального мира. Гримуары Елена нашла не с первого раза и едва ли что-то в них понимала. Там почти все было на неизвестных ей языках, и она почти отчаялась, пока не нашла гримуар, принадлежавший Амелии Беннет, прабабушки Бонни. Именно там Елена нашла упоминания о Тюремных мирах и асцендентах, которые род Беннетов создали совместно с неким кланом Близнецов, чтобы сдержать неуказанную угрозу. Эстер, подключенная к силе Беннетов и их знаниям явно решила воспользоваться этим способом, чтобы избавится от Елены, хотя это было несколько излишне, как лично по ее мнению. Впрочем, это было все. У нее не было копии асцендента в том мире, который она могла искать целую вечность, и не было крови Беннетов, чтобы его активировать. Копия гостиной Бонни и ее бабушки была разрушена подчистую. Потом три дня Елена просто слонялась по пустому городу, обнимая живот, где ее дочка застряла до конца теперь их общей вечности, а на четвертый она увидела первую трещину. Она бродила по супермаркету, поедая все, что ей приглянулось, а когда забрела в отдел с холодильниками, чтобы найти свое любимое мороженное, то увидела, как через полку с йогуртами, проходила светящаяся полоса, откуда доносились голоса. После стольких дней тишины эти звуки были музыкой для ее ушей, и Елена тут же двинулась к этой трещине. Но только и успела что увидеть все тот же магазин, но только будто тот был зеркальным отражением. И он был полон людей. А потом она исчезла. Елена была на грани того, чтобы вновь впасть в уныние, но в последний момент остановила себя, собрала все остатки оптимизма и убедила себя, что раз была одна такая форточка в реальность, то будут и другие. И они были. В последующие пару дней, она еще пару раз так заглядывала в реальный мир. Но те трещины были слишком малы, чтобы она могла в них шагнуть, если такое вообще было возможно, и быстро закрывались. Даже до того, как Елена успевала хоть кого-то окликнуть. Но на седьмой день ей повезло. Елена была на центральной площади, когда увидела, что наверху городской башни что-то блестело. А до ее ушей донесся гул голосов и рождественской музыки. Она использовала свою суперскорость, чтобы добраться до верха и была готова разрыдаться, когда увидела, что в это раз трещина пересекала площадку почти всей башни и оттуда ей было видно всю ту же площадь, но полную народу. Елена с недоверием поняла, что видит Зимнюю ярмарку чудес, которую так обожала в детстве и не понимала, как так вышло, ведь та должна была быть еще не скоро. Впрочем, она быстро отмахнулась от этого. Желание выбраться было больше, чем желание узнать что-либо другое, поэтому Елена вместо размышлений, после мига колебаний, шагнула вперед. Она ни во что не врезалась, а спокойно прошла сквозь трещину, ощущая лишь слабое сопротивление воздуха и понимая, что расстояние между тем миром и Тюремным было куда больше. Она будто шла через туннель. Елена уже ощущала прохладный воздух, так отличающийся от стоячей погоды во временной петле, когда ее что-то будто дернула куда в бок и вот так она оказалась в этом странном сером лесу. Она плутала среди деревьев черт знает сколько, пока вдруг ее не окликнул чей-то голос… Елена резко открыла глаза. Часть остальных потерянных воспоминаний о том, что с ней случилось, словно отряхнули от пыли и вернули на положенное им место. Теперь она точно знала, что была какое-то время в неком Тюремном мире и вспомнила, как его покинула. Но это было еще не все. Елена была уверена, что еще чего-то не хватает. Она не могла толком вспомнить, что было после того серого леса, или что происходило там, не могла вспомнить и то, чей голос слышала, как и не могла вызвать в разуме картинку того, что именно видела в трещинах, хотя была уверена, что видела Мэтта в Гриле и… Елена нахмурилась. Во рту у нее был неприятный привкус каких-то трав, а в мышцы одеревенели, как будто спала не один день и в одном положении. Она неуверенно села на месте, понимая, что проснулась не просто так, а от голосов, которые доносились снаружи склепа, где сейчас находилась. Елена стиснула зубы и медленно встала на ноги, ощущая слабое головокружение. Она на миг зажмурилась, зажав переносицу между пальцев, после чего, убедившись, что ее больше не качает, тихо пошла вперед, вновь следуя за звуками чьи-то голосов. В этот раз их было больше и все они звучали весьма на повешенных тонах. Елена приблизилась к двери, из-за которой они звучали, и прислушалась к тому, что они говорили. — Ты уверена, что они помогут? — произнес чей-то молодой голос. — Может сестры Деверо ошиблись? И Джейн-Энн зря нас во все это втянула. Ей уже все равно, а мы еще здесь. — Давайте разбудим девушку и подождем Софи, — отрезал голос женщины постарше. — Она только что написала сообщение о том, что один из братьев Клауса пришел к ней и что они скоро уже будут здесь. Пусть он убедится в наших словах, увидит, что девушка правда беременна от его брата. А потом будет решать, что делать дальше. Елена отпрянула от двери и сглотнула. Эти женщины явно хотели использовать ее как разменную монету, чтобы выторговать что-то у Клауса, который, судя по всему, недолго пробыл в высушенном состоянии. Или эти женщины не знали, что он выведен из строя. Впрочем, это не важно. Важно было только то, они, прямо как некогда пыталась сделать Кэтрин, Роза и так далее, хотели ее использовать. Она сердито сжала кулаки по бокам и огляделась. Елена не знала какой из братьев Клауса приехал, хотя и подозревала кто это мог быть, но встречаться ни с кем из них не собиралась в любом случае. Она быстро осмотрела все стены и даже крышу, ища лазейку, но это был не дом, а склеп. Тут лишних выходов, кроме как через дверь, не предусмотрено. «Значит придется идти напролом», — мрачно поняла Елена, но прежде, чем успела среагировать, до ее ушей донеслись шаги, а потом дверь распахнулась и внутрь вошли несколько женщин, среди которых была и та, молодая, брюнетка, встреченная ею ранее. А последним вошел и последний гость, чей вид не должен был ее удивлять, но все же отчего-то удивил.