Сделка

Элайджа ушел, а Елена застряла в склепе, где ее вновь заперли. Она пыталась выскользнуть следом за ведьмой, но ее словно что-то не пустило. Духи предков, как ей ехидно подсказала брюнетка, прежде чем закрыть дверь и оставить ее здесь в одиночестве. Елена не удержалась и пнула скамейку, превратившуюся в щепки от столкновения со стеной. Она ненавидела, когда ее держат взаперти, а маячившая впереди перспектива встречи с Клаусом доводила ее до точки кипения. И ужаса. Ну не хотела Елена его видеть! Она была уверена, что чтобы не говорил Элайджа: о прощении и шансе, гибриду это будет не нужно. И если тот и озаботится ее благополучием, то только для того, чтобы слить с нее пару литров крови для новых гибридов. Елена старалась игнорировать все воспоминания о том, что между ними было, и о том, как человечно Клаус выглядел за миг до того, как братья Сальваторе его иссушили. Она старалась не думать, что убила Рика, чтобы спасти его и что на миг, но все же думала о том, чтобы пойти искать его тело, чтобы пробудить. Елена хотела сосредоточиться только на тех воспоминаниях, и чувствах, которые у нее были до той проклятой ночи в пансионе. Так было легче и безопаснее. Так будет не так больно, когда Клаус в очередной раз обратится к насилию и отчуждению, и откажется от их дочери, чтобы только не иметь слабостей, способных пробудить его человечность. Кажется, Елена целую вечность расхаживала по этому склепу, упираясь руками в себе в спину, но на самом деле прошло меньше часа, когда дверь вдруг вновь распахнулась и внутрь вошла ведьма, Элайджа, и… — Клаус, — мрачно произнесла она, первой признав гибрида, который при виде нее на миг замер точно так же, как Элайджа ранее, а потом за миг оказался перед ней и схватил ее за горло. Элайджа сделал поспешный шаг вперед. — Никлаус! — строго воскликнул он, но едва ли был услышан. Елена схватила гибрида за руку, впиваясь ногтями тому в кожу и тяжело дыша. Она пыталась сделать хоть вдох, но весь доступ к кислороду был перекрыт сильной рукой, взбешенного Клауса, угрожающе нависшего над ней. — Ты мертва, — прорычал он ей в лицо, опаляя ее губы горячим дыханием. — Я видел, как тебя похоронили! — Я не знаю, кого там похоронили, но я… определенно… жива, — сердито прохрипела Елена, чувствуя, как под давлением ее ногтей тонкая кожа на запястье гибрида разорвалась и в воздухе слабо запахло кровью. Вдруг Клаус отпустил ее и отшатнулся. — Ты оборотень, — недоверчиво прошептал он, смотря на нее так, будто видел впервые. Елена обхватила горло руками и сделала пару жадных глотков воздуха. Судя по всему, ее глаза в этот раз против воли засверкали золотом, и то, как отреагировал гибрид ясно говорило, что Элайджа об это детали умолчал. Кстати, о первородном. Он шагнул вперед и схватил Клауса за плечо. — Да, а еще она носит твоего ребенка, — жестко произнес Элайджа, пристально смотря в лицо брату. — Так что будь благоразумнее. Клаус сердито рыкнул и выдернул свое плечо из хватки брата, после чего перевел холодный взгляд на Елену, все еще потирающей шею, покрытую красными пятнами в форме его пальцев. — Это ложь! — рявкнул он и указал на всех присутствующих пальцем. — Вы все лжете! Эту… волчицу, я не видел четыре месяца и уж точно не… Элайджа стиснул зубы. — Никлаус, я же тебе объяснил, что сделала наша мать, — терпеливо произнес он. — Хватит отрицать очевидное… — Вампиры не могут иметь детей, все это знают! — упрямо продолжил Клаус, внезапно смотря куда угодно, кроме нее. С Елены было достаточно. — Ой, хватит, Клаус! Ты же еще и оборотень, который явно может размножаться, разве это не очевидно? — воскликнула она, опуская руки и с яростью глядя на гибрида. — К тому же, ты сам прекрасно знаешь, что мне нет резона лгать о том, что ты отец моего ребенка, ведь видит бог, если бы я могла выбирать, то ты был бы моим последним выбором в этом вопросе. Как и знаешь, что ведьмам нет смысла упирать на то, что я беременна от тебя, если бы это было не так! Им слишком нужна твоя помощь, чтобы заниматься такой глупостью! Клаус оскалился и вновь с неестественно скоростью оказался перед ней. Елена смело встретила его почерневший от злости взгляд и с некой долей растерянности отметила, что на дне его зрачков застыла отнюдь не ярость, а какая-то отчаянная усталость и робкая жажда. Жажда, чтобы все было правдой. — Моя сестра отдала жизнь, чтобы подтвердить, что это дитя твое, — вклинилась ведьма, из-за которой они все здесь застряли. — И сделала так, чтобы мы были связаны. Что случится со мной, то будет с ней. Мы защитим ее… Или убьем, если ты нам не поможешь свергнуть Марселя. Поверь, я это сделаю, ведь мне терять нечего. Елена мгновенно перевела взгляд на ведьму и бессознательно прикрыла рукой живот. И краем глаза увидела, как взор Клауса проследил за ее движением, впервые взглянув на ее утробу, чей характерный еле заметный изгиб было трудно игнорировать, особенно когда она обняла ее в защитном жесте. Он наклонил голову на бок, словно прислушиваясь. Его глаза на миг расширились от шока и та жажда, что она видела, стала сильнее. Клаус вскинул взгляд на нее, и на миг Елена ощутила, как будто все вокруг исчезли. Была только она, этот невыносимый гибрид и их невероятная дочка между ними, чье сердце Елена тоже могла услышать, если очень сильно сосредоточится. Пока вдруг в его глазах будто не сомкнулись ставни, прячущие его истинные чувства, делающие его похожим на живого человечного мужчину, и перед ней вновь не оказался всеми богами проклятые гибрид Клаус Майклсон, который сеял ужас, смерть и не имел слабостей. Елена знала, что он скажет еще до того, как разомкнулись его кровавые губы, некогда выпившие всю ее кровь, до последней чертовой капли. Убейте ее и ребенка, ха!.. Проклятый ублюдок, так жаждавший семьи и принятия, когда-то считающий ее своим бесценным активном и источником крови для создания гибридов, так и не ставшими ему семьей, вновь струсил и предпочел легкий путь. Там, где ему только нужно продолжать носить маску монстра и вырывать чужие глотки, не заботясь не о чьем мнении, которое не могла стать хуже, чем уже оно было. — И ты все еще думаешь, что я должна дать ему шанс? И что не переступил грань, за которой его можно спасти? — уничижительно выплюнула Елена, смотря на Элайджу, который провожал спину брата разочарованным взглядом. Он стиснул зубы. — Не трогайте девушку, — твердо сказал Элайджа, обращаясь к ведьмам. — Я все исправлю. После чего перевел взгляд на Елену. — Я все исправлю, — с нажимом повторил он, словно хотел заставить ее этими словами поверить ему. Елена еле заметно кивнула, но только для того, чтобы дать ему уйти следом за Клаусом, а не потому, что верила ему. Слишком много всего случилось, чтобы она доверилась Элайдже. Не после того, как он столько раз ее подводил. Ведьмы опять начали спорить, едва первородный ушел. А Елена отошла в угол и попыталась решить, как ей быть дальше. Местный шабаш был в настоящем отчаянии, так что слова о том, что они ее убьют, если Клаус им не поможет, могли быть не блажью. Уговорить их отпустить ее вряд ли выйдет. Они даже не согласились на помощь Элайджи, когда тот сам вызвался убить Марселя, упрямо уперевшись в свой план и то, что им нужен непременно Клаус для его осуществления. «То же мне, стратеги», — презрительно подумала Елена, которая на их месте, если бы правда так хотела избавить от короля вампира, не перебирала. Тут вернулся Элайджа. Ведьма, которая связала свою жизнь с жизнью Елены, вероятно, тем же заклятием, что некогда использовала Люси Беннет, чтобы привязать ее к Кэтрин, вновь начала угрожать убить себя, что очень не понравилось Элайдже. Ей самой это тоже очень не понравилось. Елене надоело быть разменной монетой в чужих разборках, а то, что при этом еще используют ее дочь, просто выводило ее из себя. Она покинула свой угол и вышла вперед. — А они? — резко спросила Елена, эффективно прерывая речь ведьмы, чья голова тут повернулась к ней. — Ты готова умереть, а они?.. Она кивнула на остальных женщин вокруг. — Или, что думаешь твои подруги проживут очень долго после того, как мы умрем? — холодно продолжила Елена. — Клаусу может на меня плевать, но только за то, что вы попыталась им манипулировать, он вырежет весь ваш бесценный шабаш. Просто так. Уверена, вы не будете первыми. В конце концов, если бы это было так, Клаус бы все еще не разгуливал на свободе. — Если я его не опережу, — многозначительно добавил Элайджа, не став ее прерывать или поправлять, за что неохотно, но Елена была благодарна. Он расправил плечи. — Но я готов поклясться, что не сделаю этого, — сменил тон Элайджа. — И помочь вам в вашей проблеме. Только отпустите девушку. — И почему мы должны тебе верить? — сказала самая старшая среди ведьм. — Я верну вам тело Джейн-Энн в знак доказательства моего слова, — серьезно произнес Элайджа. — Дайте мне больше времени. Я уговорю Никлауса и сделаю все, чтобы избавить вас от гнета Марселя. Даю слово.

***

Елена испытывала смешенное чувство от того, что наконец-то покинула это проклятое кладбище. С одной стороны она была счастлива, а с другой — зла. Конечно, ведьмы согласились ее отпустить, веря слову Элайджи, но ее жизнь все еще была связана с этой ведьмой, Софи, которая в любой миг могла воткнуть себе нож в горло и всем троим из них придет конец. Тот факт, что Елена, кажется, не скоро покинет Новый Орлеан, опять же, не особо ее радовал. Да, она больше не хотела возвращаться в Мистик Фоллс. Как из благородных побуждений, так и из корыстных, даже эгоистичных. Елена понимала, что ей выпал шанс буквально начать все сначала и… она хотела его использовать. Найти другой город, может, взять другое имя и зажить. Но не здесь!.. Вот только ее мнения вновь никто не спрашивал. Елена обреченно понимала, что может и избавилась от драмы Мистик Фоллс, но ее втянули в другую, хотя и со знакомыми фигурами. Она так погрузилась в свои несчастные мысли, что невольно вздрогнула, когда ощутила легко прикосновение к локтю. Елена резко повернула голову и растерянно посмотрела Элайджу. — Елена? — тихо спросил он, предусмотрительно не добавляя такой глупый сейчас вопрос о том, все ли с ней в порядке. — Я понимаю, что мое слово для тебе уже не так верно, как бы для меня это ни было прискорбно, но поверь мне, когда я говорю, что сделаю все, чтобы ты и твоя малышка выжили. Горькие колкие слова Елена успела проглотить в последний момент. Нет, она видела по его глазам, что он был искренен, но обещая убить Клауса перед жертвоприношением, и клянясь уберечь ее близких, Элайджа тоже был более чем честен. Она тяжело вздохнула и обняла себя за плечи. — Элайджа, я очень устала, — произнесла Елена, пнув камешек под своими ногами. — Я потерялась во времени, нормально не спала черт знает сколько, моя жизнь в руинах, часть моей памяти искажена, у меня ничего не осталось, кроме того, что есть на мне, а еще я очень голодна и отчаянно нуждаюсь в душе. Так что давай не будем вести какие-либо разговоры о нарушенных ранее обещаниях, всей этой ситуации и так далее. Просто найди мне место, где я могу отдохнуть, а остальное давай оставим на завтра, хорошо?.. Элайджа поджал губы и еле заметно кивнул. К счастью, дорога была близка к кладбищу и уже через десять минут Елена сидела в машине, которая везла ее куда-то туда, куда первородный внушил отвезти ее бедняге-водителю, предварительно пообещав ей, что там она будет в безопасности. Конечно же, это была ложь. Она нигде не будет в безопасности, но опять же, у нее не было сил вступать в споры. Елена просто хотела отдохнуть. Она прикрыла глаза и откинулась на спинку сидения, чтобы хоть на секунду притворится, что все это просто страшный сон. Хоть на одну секунду.