Сделка

Елена не дождалась первородных в тот день. Усталость вновь ее одолела, и она проспала крепким сном весь вечер и всю ночь, если судить по тому, что, когда проснулась, за окном было уже светло. После этого Елена чувствовала себя намного лучше и больше похожей на себя. Шепот пока ее тоже не беспокоил, а прожилки на браслетах все еще светились едва уловимым оранжево-красным светом. Она привела себя в порядок и была очень удивлена тем, что, спустившись вниз, первым делом услышала… классическую музыку? Честно слово, Елена даже не знала, что здесь есть проигрыватель, иначе давно бы уже воспользовалась им, чтобы разбавить местную тишину. Она рассеяно поглаживала рукой свой живот, который теперь скрыть даже объемной одеждой было нее так уж и просто, медленно направившись на звуки одной из симфоний, кажется, Баха, если ее не подводил слух и память, льющиеся из гостиной. Уже около дверей ее настиг металлический аромат крови, и Елена искренне понадеялась, что сейчас не найдет какую-то извращенную кровавую оргию под аккомпанемент классической музыки. К счастью, это оказалось не так. В гостиной Елена нашла Клауса, чинно сидящего на парчовом диване, и читающего книгу, которая вполне себе могла быть оригиналом издания, если судить по старинной обложке из кожи и хрупким пожелтевшим от времени страницам. Также здесь был труп какой-то несчастной девушки с порезанным горлом на кофейном столике, чья кровь медленно капала на старинный ковер и… — Элайджа… — изумленно выдохнула она, широко распахнутыми глазами смотря на благородного вампира, как всегда безупречно выглядящего и восседающего в кресле также с книгой в руках, и ощутила, как с плеч свалился какой-то невидимый до сего момента груз. Первородный мгновенно вскинул взгляд, а на его губах расцвела еле заметная очень милая улыбка, которая делала его куда моложе и более лихим. Будто на его плечах не висело тяжелое ярмо в виде чокнутых братьев и сестры, за которых ему приходилось убирать и извинятся столько, сколько Елена наверняка за всю свою жизнь не сказала слов. — Прекрасная Елена… — тепло произнес он, немедленно отложив свою книгу и встав на ноги. На миг возникла неловкая пауза, прежде чем Елена неожиданно даже для себя преодолела оставшиеся метры и крепко обняла Элайджу, слегка привстав на носочки, так как первородный был высок, а на ней не было обуви, служащей хотя бы небольшим, но высотным преимуществом. И вновь, как тогда, на парковке, Элайджа сначала застыл, а потом обнял ее в ответ. По правде говоря, Елене не должно было быть так приятно и радостно от присутствия вампира, который не единожды ее подвел. Не должно было стать легче на душе, и спокойнее, но именно так и было. — Я рада, что ты вернулся, — тихо сказала она, прежде чем отстраниться и еще раз улыбнутся Элайдже, который тут же улыбнулся ей в ответ. — О, да, — вдруг вклинился полный иронии голос Клауса, о чьем присутствия Елена даже на миг забыла. — Дорогой Элайджа вновь здесь и теперь все проблемы обратятся волшебной пылью и улетучатся. Елена закатила глаза, пользуясь тем, что стоит спиной к гибриду, а вампир перед ней фыркнул. — Странно, что-то не припоминаю никакой волшебной пыли в гробу, из которого я недавно выбрался, — колко бросил в ответ Элайджа, при этом с весельем смотря на нее. Она сделала еще один неохотный шаг назад и обернулась к Клаусу, который изо всех сил делал вид, что читает книгу, лежащую на его согнутом колене. — Я так понимаю, ты не перестал вести себя как сердитый малыш и не извинился перед братом за то, что упек его в тот самый упомянутый гроб, — сардонически сказала Елена, подмечая то, как пальцы гибрида сильнее стиснули обложку книги. Она махнула рукой на столик. — Впрочем, зная тебя и видя эту бедняжку, сделаю предположение, что ты пытался, но в своем стиле, — добавила Елена, с сочувствием смотря на девушку, у которой могла быть семья, ждущая ее где-то там, и вряд ли когда-то узнающая, что случилось с их дочерью, сестрой, и так далее. Покачав головой, Елена подошла ближе и почтительно прикрыла ей глаза, прежде чем бросить на обоих первородных братьев неодобрительный взгляд. — Вы ведь даже не иссушили ее, а просто дали медленно умереть. А ведь могли бы просто дать ей пару капель своей крови и отправить восвояси. Конечно, ругать первородных было глупо, но все же Елену всегда коробила, как окружающие ее вампиры небрежно относились к чужой жизни и не думали о том, что их тоже кто-то ждет, что у них есть семьи и дорогие люди, которые будут их искать, но вряд ли когда-либо найдут. — Могла бы уже привыкнуть к этому, — небрежно заметила Ребекка, вошедшая в гостиную с ведром и щеткой. — Забыла с кем живешь и якшаешься? Елена нахмурилась. — Привыкнуть и смирится — это разные вещи, — мрачно отрезала она и решила уйти отсюда, поскольку от запаха крови ее начало немного подташнивать. — Пожалуй, я пойду. Не буду мешать вашему вампирскому… книжному клубу. Она решительно развернулась и, проскользнув мимо Ребекки, пошла в сторону кухни. Ее, конечно, тошнило, но позавтракать все же стоило. Ее малышка не должна испытывать недостаток во всем, что ей нужно только потому, что ее маму тошнило из-за трупов, которые в дом притащил ее отец. — Я надеюсь, что мой брат и сестра хорошо к тебе относились в мое непреднамеренное отсутствие? — спросил Элайджа, чьи тихие шаги последовали за ней почти сразу после того, как она покинула гостиную. Елена покосилась на вампира, доставая при этом молоко из холодильника, рассеяно отмечая, что оно было явно последнее, и вздохнула. — Частое игнорирование, не восполнение продуктов в холодильнике с тех пор, как это сделал ты, и пребывание в одиночестве в пустом доме, где до сего дня я даже не знала, что есть проигрыватель, неприятно. Но это не самое худшее, чему бы могли бы меня подвергнуть твои родственники, если учесть нашу прошлую историю, — неохотно произнесла она, открывая бутылку молока и с печалью понимая, что то прокисло. — Хотя, тот факт, что меня пытались убить чокнутые ведьмы-убийцы, думающие, что я ношу какого-то антихриста, несколько удручает, но… Закрутив крышку, Елена выбросила тару в мусорку, продолжая при этом говорить, а когда обернулась, то увидела, что Элайджа поставил на стол тарелку, куда насыпал мюсли и залил их соком. После чего подвинул ту в ее сторону и многозначительно кивнул на предложенный завтрак, протянув Елене ложку. — …это тоже не самое страшное, что со мной случалось в жизни, — рассеяно закончила она и, неуверенно улыбнувшись, приняла предложенный завтрак. — Я поговорю с ними, — клятвенно заверил ее Элайджа, пристально смотря на нее своими темно-карими глазами. Елена закинула ложку мюсли в рот и покачала головой. — Нет, — отмела его предложение она, как только закончила жевать и пожала плечами. — Я не хочу, чтобы ты вновь оказался в гробу с кинжалом в груди, к тому же… Клаус и Ребекка пытаются. Они злые и безжалостные убийцы, я этого не отрицаю и никогда не забуду. Вот только, как это ни странно, но были мгновения, когда они обо мне все же заботились. Как могли, конечно, но это уже что-то. Элайджа печально усмехнулся. — Ты слишком добра и милосердна, Елена, — тихо сказал он. — Я знаю свою семью, ты знаешь их уже достаточно хорошо, и не с самой лучшей стороны, и все же ты пытаешься их выгородить, даже после всего того, что было. Она поколебалась. — Я не уверена, что я такая, — тихо произнесла Елена, прислонившись спиной к столу и сжимая в руках тарелку. — Будь я доброй, то не поощряла бы то, что мои друзья от меня отдаляются, не отправила бы брата прочь и не отправила Рика, попросив одного друга внушить им перестать обо мне заботится. Елена неуверенно посмотрела на первородного. — И не промолчала бы тогда на парковке о том, что я ношу твою племянницу, — добавила все же она. — Хотя, буду честна, в тот вечер, я еще не была до конца уверена в своей беременности и изо всех сил отрицала это. — Отпустить любимых, чтобы уберечь — это тоже некая форма жертвенности и проявление доброты, Елена, — глубоким голосом произнес Элайджа, наклонив голову на бок и поймав ее взгляд в плен своего темно-карего взора, полного доброты. Она лишь неуверенно улыбнулась и зашипела, едва не выронив тарелку из рук, ощутив, как один пальцев полоснуло короткой вспышкой боли. Елена поставила посуду на стол и хмуро уставилась на поврежденную кожу, которая уж затягивалась, оставляя за собой только несколько капель выступившей крови. Софи Деверо явно было не самым аккуратным поваром, поскольку это уже не первый и даже не третий раз, когда она ощущала, как ее несчастные пальцы становятся жертвой невидимого ножа. Елена хотела подойти в раковине, чтобы смыть кровь, но Элайджа ее опередил. Он взял одну бумажную салфетку и коснулся ее руки. Его пальцы были прохладнее, чем у брата, но касания были полны нежности. — Я полагаю, это результат связи с Софи Деверо, — произнес Элайджа, не выпуская ее руки из своей, даже если вся кровь уже была вытерта. — Да, к сожалению, мы еще связаны, а она не очень аккуратный человек, который то и дело режет пальцы и ударяется обо все подряд, — недовольно буркнула Елена, припоминая не только порезы, но и синяки, которые, спасибо регенерации оборотней, заживали на ее коже весьма быстро. — Надо с этим что-то делать, — произнес Элайджа, а угол его губ дрогнул в хитрой ухмылке. Елена прищурилась. — И у тебя есть идея, — дразняще произнесла она, чувствуя, что ее предположение было верным. — Я надеюсь, что это так, — воскликнула Ребекка, зайдя на кухню, и таща за собой труп несчастной девушки из гостиной. — Разорвем эту чертову связь и уберемся из этого города. Она многозначительно посмотрела на брата. — Кого надо убить? Элайджа вскинул бровь. — Скорее всего никого, — ответил он, а потом посмотрел на Елену, рассеянно касающейся пальца, где еще миг назад был порез, и поправил себя. — Ладно, или убьем всех. Елена вскинула на него взгляд и не смогла удержать от улыбки, увидев искры веселья в его глазах. В ее груди воспряла надежда на то, что вскоре связь будет разорвана, и ее переживаниям о том, что она и ее дочь в любой миг могут умереть, наконец придет конец. Она с куда большим аппетитом принялась за свои мюсли, а Элайджа отправился к Давине, которой в обмен на свободу обещал одно из заклинаний из гримуара своей матери. И он выбрал то, что разорвет связь между ней и Софи. Более того, судя по тому, что он сказал о сделке с ведьмой тоже пришел конец, так как она их в чем-то обманула. — Кажется, я что-то пропустила? — растерянно спросила Елена, проводив взглядом Элайджу и повернув голову к гибриду, отложившего книгу и собравшегося следовать за братом. Клаус ухмыльнулся. — Да, как выяснилось, Софи Деверо хочет не просто свергнуть Марселя, но и вернуть юную ведьму, чтобы закончить ритуал Жатвы и вернуть к жизни свою племянницу, — иронично произнес он и, наклонившись ближе к ней, весело добавил: — Но кое-кто пропустил последние новости, так как проспал почти полсуток, как впавший в спячку медведь. Елена прищурилась и, схватив подушку с дивана, она шлепнула ею гибрида по голове, чем вызвала взрыв смеха у Ребекки, принявшейся за чистку ковра, и недовольный взгляд у Клауса, явно не привыкшего что с ним, великим и ужасным, так обходятся. — Я беременна, и не так давно меня хотели убить. Мой организм справляется со стрессом, как может! — обиженно буркнула она и направилась к себе, чтобы заняться прачечной, которая давно уже ее ждет.

***

Елена доставала вещи из сушилки, когда ощутила вдруг болезненный укол в шею. Она невольно вскрикнула и прижала руку к коже, выронив при этом корзину с бельем. Елена поднесла пальцы к глазам и увидела капли крови. Нет, к порезанным пальцам она уже почти привыкла, но боль в шее — это что-то новенькое. В конце концов, что нужно делать, чтобы так уколоться? Заняться акупунктурой и вместо игл использовать вязальные спицы?.. — Чего ты вопишь? — недовольно буркнула Ребекка, ворвавшись внутрь и окинув помещение подозрительным взглядом. — Я не знаю, — рассеянно произнесла Елена, размазав кровь между пальцами. — Меня будто чем-то укололи… Ребекка беспардонно коснулась ее шеи и нахмурилась. — Может Софи чем-то оцарапалась? — небрежно спросила она. — В любом случае, уже все зажило, так что не нервничай, мамаша, а то Элайджа будет опечален тем, как я плохо справляюсь со своими обязанностями няньки. — Ты не обязана со мной возиться, — заметила Елена, решив, что блондинка может быть права. — Можешь идти куда хочешь и делать что хочешь, а когда вернется Элайджа, я просто скажу, что ты ушла за молоком. Она неловко присела, чтобы поднять корзину и собрать белье, после чего выпрямилась и ощутила, как земля под ней закачалась. — Воу, — прошептала Елена, уперевшись рукой в сушилку, и чувствуя пальцы Ребекки на своем локте. — Так, двойник, бросай свои тряпки и пошли-ка сядем, — твердо сказала блондинка и потащила ее прочь из прачечной, игнорируя все ее возражения. Она усадила ее в кресло, после чего сходила за водой и притащила заодно вазу с яблоками, ворча что-то насчет того, что одни мюсли — это не еда, и что дьявольскому плоду в ее утробе пора бы подкрепится. — Не называй ее так, — обиженно сказала Елена, защитным жестом обняв свой живот обеими руками. — Если верить книжкам для беременных, то на этом сроке она уже все слышит. Хочешь, чтобы твоя племянница думала, что ты ее не любишь? Ребекка мягко фыркнула. — Ты уже придумала имя? — вдруг спросила она, протягивая ей яблоко с таким видом, что ей лучше было бы его съесть. Елена взяла предложены спелый фрукт, но не торопилась делать укус. Она просто вертела его в руках и думала вопросе Ребекки, который как раньше отодвигала на потом. Но уже почти половина беременности позади, а имени у нее еще не было. Нет, когда-то Елена хотела бы назвать дочь Мирандой в честь матери, но почему-то сейчас ей это казалось неправильным. Хотя бы потому, что мама бы не одобрила того, от кого Елена забеременела. Имя Дженны отпадало по той же причине. — Я еще думаю, — наконец ответила она и прищурилась. — А у тебя есть какие-то варианты? Ребекка от неожиданности даже застыла. — Я никогда не думала об этом, — как можно небрежнее пожала плечами она. — У меня же никогда не будет детей и у моих братьев до сего момента я тоже не думала, что таковые будут, так что… Елена сочувственно посмотрела на первородную, подозревая, что той больно об этом говорить, и открыла было рот, чтобы закрыть вопрос, но вдруг ощутила, пилив странного жара во всем теле. Она прижала свободную руку к груди и тяжело вздохнула, будто ей не хватало воздуха. — Эй, ты чего? — обеспокоенно спросила Ребекка, наклонив голову на бок. — Опять Софи чем-то укололось? Елена замотала головой. — Нет, просто… — неуверенно начала она. — Мне стало вдруг так жарко… И голова опять закружилась. Первородная коснулась ее лба и нахмурилась. — Да ты горишь, — настороженно произнесла она, пощупав так же ее щеки и даже шею. — И меня сейчас вырвет, — сдавленно произнесла Елена, прежде чем стремительно рвануть к раковине на кухне, с зарождающейся паникой понимая, что с ней определенно что-то не так.