Сделка

Елена вся горела. Легкий прилив жара и тошнота быстро сменились лихорадкой, которая заставляла ее думать, что она была в сауне. В какой-то момент Ребекка помогла ей подняться наверх и уложила ее в кровать, но Елена почти этого не заметила. Приходилось бороться за каждый вдох, поскольку казалось, что ее легкие слиплись от жара, проникавшего в каждую пору ее тела. Даже прохладная тряпка, которой Ребекка начала протирать ее кожу, не очень-то и помогала. — Тшш, Элайджа уже в пути, — успокаивающе произнесла первородная, стараясь скрыть свою панику, которая так и сверкала в ее голубых глазах. Елена слабо улыбнулась. — Ничего, ты более чем неплохая компания и нянька из тебя не такая уж и паршивая, — прошептала она, и вдруг испуганно выпалила: — Что со мной не так, Ребекка? Блондинка поджала губы, кажется, не зная, что ей ответить, а потом резко вскинула голову к двери. Елена тоже невольно перевела взгляд туда же, слыша чьи-то шаги и увидела, как внутрь быстро вошел Элайджа и неуверенно следующая за ним Софи Деверо. На краю ее сознания раздался тихий шепот, молчавший почти два дня, требующий убить ее. Растерзать нечестивую, перерезать ей горло и забрать ее жизненные силы. Вот только Елена едва могла пошевелить пальцем от жара, который терзал ее тело. И даже если бы она смалодушничала и поддалась этому шепоту, то не смогла бы даже приподняться для того, чтобы убить Софи. — Что черт возьми она здесь делает? — сердито воскликнула Ребекка, вскочив с кровати и холодно смотря на Деверо. — Я пытаюсь помочь, — тихо произнесла ведьма, неуверенно взглянув на Елену. — Помочь? Это же ты во всем виновата! — рявкнула Ребекка с удивительно защитными нотками в голосе и, переведя взгляд на брата, с досадой добавила: — Почему двойник все еще связан с этой ведьмой, Элайджа? Старший Майклсон нахмурился. — Она хочет помочь, — твердо сказал он, не отводя пристального взгляда от Елены, которым Элайджа сверлил ее с того мига, как ворвался в комнату. Она видела в нем беспокойство, тревогу, и что-то похожее на злость. Елене было одновременно приятно это видеть, страшно, а еще несколько обидно, поскольку какая-то часть нее, всего на миг, но надеялась, что в комнату ворвется Клаус, а не его заботливый старший брат. Нет, не потому, что она вдруг соскучилась или что-то подобное. А потому, что ей хотелось бы, как, наверное, любой женщине, чтобы отец ее ребенка беспокоился о том, что они тут умирают!.. Плевать, что изначально Елена даже не собиралась ему ничего говорить. Сейчас это уже не важно, Клаус все знает и мог бы черт возьми хоть немного поволноваться. Тем временем Ребекка умчалась за какими-то травами, Софи ушла на кухню, а Элайджа подошел ближе к ней и коснулся ее лба тыльной стороны руки. — Где Клаус? — хрипло прошептала Елена, стараясь не показывать то, насколько ей было приятно прикосновение его таких прохладных пальцев к ее коже, на которой уже можно было жарить яичницу. — Он ищет Агнес, — коротко бросил Элайджа, прежде чем обойти кровати и занять место Ребекки. — Давина еще не сняла заклятие связи, и не понятно, сколько времени еще это займет, поэтому надо найти способ снять проклятие с мисс Деверо. Елена облизала пересохшие губы. — Какое проклятие? — шепотом спросила она, боясь услышать ответ, которые и так глубоко в душе уже знает. — Какое проклятие, Элайджа? Что именно оно делает? — С тобой — ничего, — решительно произнес Элайджа, положив ей на лоб прохладную тряпку, которой не так давно ее обтирала Ребекка. — Мы избавимся от него быстрее, чем оно навредит тебе и малышке. Она горько усмехнулась. — Ты такой прекрасный лжец, милый Элайджа, — тихо сказала Елена и прикрыла глаза, ощущая, как очередной прилив жара накатывает на нее, опаляя жилы и обжигая органы. …ты все никак не угомонишься, девочка! — прозвучал грозный голос за ее спиной и, резко обернувшись, Елена с ужасом увидела Эстер, с длинными волосами и в старинном платье, какой она должно быть была тысячу лет назад, стоящую всего паре метров от нее. Та разочарованно и со злостью смотрела на нее, сжимая кулаки по бокам. — Ты хоть понимаешь, как я была милосердна заточив тебя в Тюремном мире вместо того, чтобы убить, как должна была сделать, едва узнала, что вы с Никлаусом наделали? — гневно продолжила первородная ведьма, делая шаг вперед, отчего Елена сделала один шаг назад, желая держаться как можно дальше от этой бездушной женщины. Ужас мгновенно сменился яростью. — Милосердна?! — сердито воскликнула она, рефлекторно сжав крепче кол, который почти не выпускала из рук с тех пор, как оказалась вне реальности. — Ты сделала меня пленницей одного и того же дня, в мире, где время застыло, как и твоя внучка в моей утробе. Никакого развития и жизни. Что ты за чудовище такое? Хуже, чем твои дети, которых ты должна была любить какими бы они ни были и защищать, наплевав на своего жестокого мужа! Елена покачала головой. — Это ты сделала его таким, — вдруг прошептала она, с отвращением глядя на Эстер. — Клаус не родился монстром, как и его братья и сестры. Это ты и Майкл сделали его таким. Их вы сделали такими. Боже, да как вообще природа, проведение или какие-там еще есть высшие силы позволили вам стать родителями!.. Эстер неожиданно болезненно скривилась. — Я хотела детей, жадно и неистово, — запальчиво сказала она. — И пожертвовала стольким, чтобы они у меня были… — Так чего же ты сейчас так пытаешься их извести?! — непонимающе воскликнула Елена. — Даже я, не желавшая детей столь рано, готова убить за свою дочь! И плевать чья она и кем будет!.. — И ты проиграешь, — мрачно предрекла Эстер. — Я не смогла противостоять Далии, чтобы уберечь свою Фрею, и ты, когда она придет, не сможешь. Она заберет ее, и ты пожалеешь, что не дала мне вытравить это дитя, или что ты не осталась заперта в Тюремном мире, где твоя дочь всегда была бы с тобой. Но ничего, я это исправлю, как должна была сделать сразу. Елена удивленно моргнула. — Кто?.. — растерянно выдохнула она, невольно делая еще один шаг назад. — Какая еще Далия?.. А потом она закричала от боли. Голову словно пронзили тысячи игл, разрывая мозг на части и нажимая сразу на все болевые центры. Сквозь в миг выступившие на глазах слезы, Елена увидела, что рука Эстер была вскинула в ее сторону, а ее губы шевелились, явно произнося какое-то заклятие, от которого ей и было так больно. Внезапно откуда с боку мелькнула какая-то тень и с силой врезалась в Эстер, отчего та потеряла концентрацию и отлетала в дерево. Елена тут же ощутила, как боль перестала терзать ее голову и попыталась сфокусировать взгляд, чтобы увидеть своего спасителя, только чтобы испытать еще один огромный шок. — Беги, Елена, найди якорь, и пройди сквозь него, слышишь?!.. Ты жива и пройдя через него, ты должна вернуться в мир живых, а не пройти дальше. Беги! — громко крикнула ей Изобель Флемминг, выглядящая точно так же, как в тот день, когда она сгорела на ее глазах. Не считая ее глаза. Светло-серые глаза ее биологической матери ни в одну из немногочисленных встреч не смотрели на нее даже с долей теплоты и отчаяния, как они смотрели на нее сейчас. И Елена не могла не послушать того, что ей говорила женщина, которая, как ни крути, но дала ей жизнь. Она кое-как встала на колени, на которые даже не помнила, как упала, развернулась и… …Елена разлепила веки и вяло моргнула. Она не понимала, где находится и что происходит. Кроме как-то, что сгорала живем. Ее кожа горела и дышать было так трудно. С нее ручьями тек пот, но в то же время, Елена ощущала слабый озноб и ее мелко трясло. — …давай, любовь моя, посмотри на меня, — внезапно услышала она и ощутила, как ее щеки коснулись чьи-то пальцы. Ей пришлось постараться, чтобы сфокусировать взгляд и сосредоточиться на том, что было перед ней. Точнее кто. — Клаус… Ты вернулся, — растерянно прошептала Елена, с трудом разлепив пересохшие губы, увидев наконец над собой удивительно обеспокоенные голубые глаза гибрида, который сейчас должен был решать проблему с Агнес. Он слабо ухмыльнулся. — Ну, разве я мог не сделать этого, когда, если верить Элайдже, ты так несчастно и тоскливо звала меня? — дразняще произнес Клаус, а потом вскинул взгляд, явно слушая чей-то голос, который только смутно доносился до ее ушей. Кажется, то был голос Софи, говорившей что-то о том, что все готово и им нужна вода, чтобы охладить ее. На пару минут Елена точно отключилась, потому что в следующий момент, когда к ней вновь вернулась ясность сознания, то ощутила прохладу ветерка на своей коже и то, что ее куда-то несут. Она медленно моргнула и на миг увидела на собой сумеречное небо, указывающее ей на то, что в отключке ее сознание было куда дольше, чем ей могло показаться изначально. Вдруг Елена услышала всплеск воды, а потом ощутила ту на коже, вяло понимая, что ее, кажется, опустили в бассейн, который находился на улице. Было приятно. — Так, любовь моя, я держу тебя, — прошептал голос ей на ухо и, с трудом повернув голову, Елена увидела, что ее опорой, не дававшей ей позорно нырнуть в бассейн с головой и утонуть, был Клаус, чьй одежда стремительно становилась влажной, так как он тоже зашел в воду с ней. Гибрид коснулся ее щек и приподнял ее голову. — Смотри на меня и не спи, — приказным тоном сказал он, какое обычно вампиры использовали для внушения, но Елена знала, что сейчас тот ничего ей не внушает. Послышался еще один всплеск воды. — Вот, ей надо это выпить, — со срочностью в голосе произнесла Софи, зашедшая в воду с какой-то чашкой в руках. — Это поможет сбить температуру. Клаус не глядя выхватил ту из рук ведьмы и поднес к губам Елены, которая, как загипнотизированная, смотрела ему в глаза, и доверчиво сделала глоток. Ее сознание было так спутано, а жажда была настолько сильной, что казалось еще немного и она просто умрет, если не попьет. Было горько и слишком маслянисто, что ей пришлось приложить усилие, чтобы проглотить эту противную смесь, попавшую в ей в рот. — Хорошая девочка, — ласково произнес Клаус, небрежно сунув чашку обратно Софи, не повернув к той даже голову и не разрывая их взглядов. Елена сделала это невольно. На нее навалилось странное ощущение, будто только этот взгляд держал ее в сознание и мысли о том, что он враг, что он убил Дженну, убил ее саму, и прочее, даже не посещали Елену. А потом ее сердце, и без того бешено стучащие, заколотилось так, будто решила выбить ее ребра и выскочить наружу. Елена невольно ахнула от болезненно ощущения и откинула голову назад. Она смутно ощутила, как гибрид обхватил ее за спину и подсунул руку ей под колени, чтобы приподнять в воде и прижать к своей груди. Елена рефлекторно обхватила его шею руками и стиснула ее со всей силы, наверняка причиняя ему боль. — …Ребекка, сейчас же позвони Элайдже, и скажи ему, чтобы он поторопил ведьму, чья голова все ближе к тому, чтобы я ее оторвал! — сердито рыкнул Клаус, отчего она ощутила, как вибрирует его грудь, к которой так тесно жалась в поисках защиты, облегчения или все этого вместе. Елена даже сама точно не знала. Ох, видели бы сейчас ее друзья, родители, и даже оба Сальваторе. Они были бы в ярости и полны презрения к тому, как она прижималась к своему мучителю, чудовищу и первородному гибриду, который испортил им более чем достаточно крови. Как в прямом смысле, так и в переносном. Елена болезненно застонала в миг потеряв нить своих мыслей и начала хватить ртом воздух, которого ей так не хватало. Кровь шумела у нее в ушах, а сердце билось так, что ребра, казалось бы, вот-вот треснут. — Мне нечем дышать… — просипела она с паникой смотря на гибрида и сжав рукой одной рукой горло. — Тшш, смотри на меня, слушай мой голос и дыши вместе со мной, любовь моя, дыши, — твердо произнес Клаус, вновь удерживая ее взгляд своим, вроде уверенным, но с едва заметным тлеющим страхом на глубине расширившегося зрачка, взглядом. Елена с усилием сделала вдох носом, невольно прислушиваясь к его сердцу, и с таким же трудом выпустила набранный в легкие кислород. А потом еще раз и еще. И на миг ею охватило облегчение, когда упрямые легкие начали работать, как им положено. Но вдруг новая волна жара окатила с ног до головы, и сосредоточилось внизу живота, отчего было чувство, будто она проглотила шаровую раскаленную молнию. Елена закричала. Боль смешалась с паникой и страхом за ее малышку, а ее без того разбитое сознание окончательно потеряло связь с реальностью. Был только ужас, была только горячая агония. И внезапно все прошло. В миг схлынул жар и прошла боль. Она недоверчиво распахнула глаза, чувствуя, как к ней возвращается ясность ума и инстинктивно перевела взгляд на Клауса, чей взор лихорадочно осматривал ее лицо в поисках чего-то, что могло, вероятно, сказать, как она себя чувствует. — Прошло, все прошло… — неверяще прошептала Елена и издала слабый смешок. На миг гибрид прикрыл глаза, а потом опустил ее в воду. Елена больше не нуждалась в опоре и смогла твердо стоять на ногах. Она тут же одной рукой коснулась живота, а другую перехватил Клаус и, смотря на Софи, стоящую в стороне, поднес ту к своему рту и коснулся губами одного из ее пальцев. И слабо прикусил его, отчего Елена на секунду даже забыла, где они и что происходит, ощутив жар, уже совсем другого рода от столь интимного прикосновения. Ей совсем не было больно, а ранка затянулась еще до как кровь успела толком выступить. — Оно ушло, — сдавленным шепотом подтвердила Софи, взглянув на свою руку, где не было даже малейших следов слабого укуса гибрида. Елене понадобилась секунда, чтобы понять, что та говорила о заклятие, которое их связывало. Она прикрыла глаза, ощущая огромное облегчение от того, что была свободна от всяких связывающих чар. И резко распахнула их вновь, изумленно ахнув и прижав обе руки к животу, вырывая при этом ладонь из хватки Клауса. Елена опустила голову, ошеломленно уставившись на свои пальцы, растопыренные по всей ее округлой утробе, где она только что… только… — Она толкнулась… — шокировано прошептала Елена, вскинув голову к гибриду, чей взгляд широко распахнулся ее слова дошли до его сознания. С ее губ сорвался смех. — Она толкнулась! — недоверчиво и в то же время радостно воскликнула Елена Она без задней мысли схватила руку странно застывшего на месте Клауса, завороженно пялящегося на ее живот, и прижала ту к тому месту, где ощутила слабый толчок, скорее даже трепет, который так ждала все эти последние недели. И увидела, как на его губах расплылась слабая, но самая счастливая и красивая улыбка, которую ей только приходилось видеть на его лице за все то время, которое Елена его знала.