Только ты, хён

행복으로 가득 찬 너의 눈동자는 yeah

조그만 충격에도 흘러내릴 물이란 걸

그걸 알기에 더 조심스러워져

걱정돼 네가 좋으니까

      И когда что-то пошло не так? Хотя, вернее сказать, по одному месту пошло не что-то, а всё. Но Чанбин, как бы не пытался разгадать головоломку своих взаимоотношений с Чаном, понять не мог, когда именно это произошло.              Его план был прост.              1. Показать, что он заинтересован в Чане как в омеге и тем самым изменить его отношение к себе. (Сделано, хоть и спонтанно. Зато эффективно. Омега его потом избегал, как чумы).       2. Привлечь внимание хёна и проявить заботу. (Тоже сделано. Чан не выбросил ни одной баночки с молоком, что приносил альфа. Альфа лично урны проверял. К тому же он подслушал разговор Чана и Джиу, когда они обсуждали тайного дарителя).       3. Влюбить в себя Бан Чана.       А вот тут уже всё плохо. Он понятия не имеет, как теперь это сделать, если друг его полностью избегает.       Он был счастлив получить сообщение от омеги. Они не общались уже целую неделю, и альфа ужасно скучал. Всё это время он мог только наблюдать издалека, а о разговоре и речи не было. Чанбин прекрасно видел, как повлияли его действия на Чана. Тот стал смущаться в его присутствии, а значит, воспринимать как альфу. И он знал, что, рано или поздно, парень перестанет бегать и они поговорят. А тут он сам пошёл на контакт первым. Разве это не хороший знак?              Чанбин тоже так думал, вот только он так и не получил ответа на свои сообщения.             Сначала он думал, что омега занят. Но вот прошло три часа. Пять. Восемь. Он даже короткого сообщения не дождался. Тогда альфа написал ещё, однако ответом ему было полное игнорирование. Это уже явно плохой звоночек.       Что могло произойти? Почему Чан пишет сам, но потом игнорирует? Он так решил альфу наказать или что? Да он сейчас с ума сойдет, смотря на пять своих непрочитанных сообщений.       На следующий день ситуация не изменилась. Чанбин первым делом зашёл в КакаоТолк, чтобы проверить. Ничего нового, только несколько сообщений от Чонина – позвал проветриться. Похоже, бета наконец созрел для разговора: вчера альфа неожиданно узнал, что его друзья поссорились. И, как оказалось, весьма серьезно. Минхо не придал этому особого значения, но Сынмин заверил, что дело важное. Так что Чанбин сразу же согласился на приглашение.       Ничего дельного в итоге бета другу не выдал, только всё говорил, что виноват перед Сынмином. В чём – великая тайна, которой он поделится только с самим Сынмином, когда будет готов. А узнав от альфы, что тот на Чонина нисколько не обижается, повеселел настолько, что предложил купить им кофе и пирог за свой счёт.       Они гуляли в парке рядом с тем самым кафе, в которое Чанбин ходил на прошлой неделе. Приходить сюда не хотелось от слова совсем, так как ничего хорошего с этим местом у него не ассоциировалось. Но Чонин был в приподнятом настроении, и если он его испортит, то будет худшим другом на планете. Однако в итоге настроение испортилось у него.       Чанбин сразу же заметил Бан Чана, как только они вошли. Такого красивого и сияющего парня тяжело не заметить. Он сидел напротив того напыщенного недомедика с ямочками и над чем-то весело смеялся. Жгучая ревность бурлила где-то внутри, но парень сдерживался, так как Чан явно бы не одобрил такого поведения.       Но почему омега здесь с этим? Неужели игнорирует Чанбина из-за другого? Безумно хотелось просто подойти и спросить, но это было бы безумно глупо. Всё-таки он не главный герой в какой-нибудь романтической дораме. А устраивать драму на радость этому Тэёну (или как его там) ему не хотелось. Много чести.       — Хочешь пойти и набить ему морду? — усмехнулся Чонин и подтолкнул друга к стойке баристы.       — О чём ты?       — Не притворяйся, по твоему лицу всё видно. И не нужно имитировать шок, я всё про тебя знаю. Ты сохнешь по хёну уже три года.       — Как ты понял? — Негодованию парня не было предела.       — Да только тупой не поймет. Ну, и Чан-хён, наверное.       — Я же так хорошо скрывал это… — надулся альфа.       — Любовь невозможно скрыть. И подавить. Всё равно вырвется. А твои чувства по взглядам видно, ты всегда на хёна смотришь так, будто он самый прекрасный парень из всех. А рядом, между прочим, и посимпатичнее парни имеются.       Чонин игриво подмигнул другу.       — Это ты про себя сейчас?       — Может и так.       Пока бета делал заказ, Чанбин заметил, что омега пошёл в их сторону. Тот напрягся, когда увидел альфу, и быстро решил спрятаться в туалете. Младший понял, что это отличный шанс узнать причину странного поведения Чана, поэтому сказал Чонину ждать снаружи, а сам пошёл к туалету для омег.       Сердце безумно стучало в груди, будто он пробежал марафон. Чанбин прекрасно понял по реакции друга, что тот с ним разговаривать не намерен, но так хотелось сказать хотя бы простое «привет», коснуться руки, увидеть улыбку, адресованную только ему. Разве альфа так много просит?       Ждать пришлось долго, омега всё не хотел выходить. Но сделать ему это пришлось бы в любом случае. И вот, спустя долгие минуты ожидания, из-за двери появляется напуганное лицо Чана, оглядывающееся во все стороны в поисках опасности. От этого стало безумно больно. Чанбин всегда хотел быть тем, кто защищает, а не причиняет боль любимому омеге.       Узнать ему ничего не удалось. Бан Чан очень хотел уйти и вернуться к другому альфе. Чанбин хоть и хотел настоять и с силой прижать к себе парня, прекрасно понимал, что так только всё испортит. Его собственничество Чану не нужно, поэтому он отпустил чужую руку и не стал держать насильно. С этим он смириться мог, но слова, брошенные напоследок, ранили без ножей.       Чанбин понял, что произошло что-то действительно ужасное. Чан не просто избегает его, он его видеть не хочет. И это уже не смущение, а ненависть. Но что альфа ему такого сделал? И как ему вновь вернуть доверие самого невероятного парня на свете?       

***

      Как можно что-то исправить, если ты не знаешь, что именно нужно исправлять? У альфы не очень большой опыт тесного общения с омегами, так что он понятия не имел, что нужно делать.       Они с Чонином распрощались примерно через час после ухода из кафе, поэтому сейчас он сидит на лавочке в минус двадцать возле общежития и пытается провести самоанализ. Психолог из него так себе, так что получается ужасно. Единственным достойным решением кажется просто подойти и спросить обо всём прямо. Но как это сделать, если Чан его видеть не хочет?       — Замкнутый круг какой-то.       — Привет страдальцам!       Низкий мужской голос чуть ли не заставил кричать Чанбина от испуга. Но парень с облегчением выдохнул, когда обернулся и увидел Феликса.       — Кто это ещё здесь страдает? — надулся он.       — Ну это же не я нюни распустил и мёрзну здесь на лавочке.       — Ничего я не плачу. Бред.       Парень картинно отвернулся в другую сторону, распрямив при этом спину, чтобы всем видом показать стабильность своего эмоционального состояния.       — Ты лучше скажи, что тут делаешь. Неужели выгнали из дома и теперь будешь жить в нашей дружной общажной семье?       — Ещё чего. Приходил в гости к Хёнджину. Ты лучше скажи, чего грустишь. Из-за Чана?       Феликс согнал альфу с середины лавочки на край и сел рядом.       — Только не говори мне, что ты тоже всё понял!       — Если ты о том, что ты уже три года как по нему с ума сходишь, то да, заметил, — фыркнул друг и поправил свои крашеные белые волосы.       — Боже, есть ли в нашей компании кто-то, кроме Чан-хёна, кто этого не замечал?       — Минхо, возможно. Он тот ещё тормоз. А я лучший друг нашего старичка-хёна, так что прекрасно вижу все ваши изменения в отношениях. И отлично знаю, что там каждый из вас думает.       — Значит, ты знаешь, почему он меня избегает?       Чанбин оживился. Ведь правда, был ещё один человек, осведомлённый обо всех переживаниях и действиях Бан Чана. Он много раз видел, как хён и Феликс обсуждали свои омежьи дела. В один такой день он узнал, что его любимый оказался геем. Ошибочно, как выяснилось.       — И ты спрашиваешь это у меня? Не я же полуголый его соблазнял в своей комнате! — воскликнул парень. Его настолько удивила наивность друга, что он чуть не уронил свой дорогой самсунг в сугроб.       — Нет, тут что-то другое. Вчера он написал мне первым, а потом игнорировал все сообщения. И сегодня…       Альфа устало вздохнул и положил голову на лавочку. Не знай Феликс Чанбина, решил бы, что тот сейчас действительно заплачет.       — Что такое?       — Я увидел его в кафе с тем парнем со свидания вслепую. А от меня он сбежал, даже слушать ничего не захотел.       — Беру свои слова обратно, об этом я ничего не знаю. Даже про сегодняшнее свидание впервые слышу. Мне казалось, что Тэян его не зацепил, — нахмурился он, от чего веснушки на светлой коже казались более отчётливыми.       — А мне он тогда наоборот сказал, что этот Тэян ему понравился. Как он меня раздражает.       Чанбин крепко сжал кулаки. Хотелось сейчас набить морду этому ямочному соблазнителю.       — Может быть, но это было до…       Феликс внезапно запнулся и посмотрел куда-то в сторону.       — До чего? — нетерпеливо подгонял Чанбин.       — А это не Чан там?       Чанбин снова принял сидячее положение и посмотрел туда, куда указывал Феликс. Там действительно шёл Бан Чан и держался за руку Тэяна. Ну конечно, как же тот его отпустит и не проводит. Наглая морда.       — Похоже, у них всё хорошо, — пробубнил альфа и скрестил руки на груди. Ему не хотелось смотреть на мило воркующую парочку, так что он отвернулся.       — Что ж, выглядит так.       Парни прошли мимо друзей, даже не заметив, что те сидели и нагло пялились. Чан о чём-то увлечённо рассказывал и размахивал руками, от чего Тэян только смеялся. Обида подступала к горлу брошенного альфы: это не Тэян должен крепко держать руку Чана, а Чанбин. Так почему же всё складывалось иначе?       Пара дошла до крыльца и остановилась. Сначала они просто продолжали разговор, но вот дело дошло до прощания. Чан улыбнулся и помахал рукой, однако Тэян осторожно перехватил её и встал ближе. Пару мгновений ничего не происходило, но, когда омега поднял голову и посмотрел альфе в глаза, тот начал опасно наклоняться.       Чёрт, Чанбин точно не хотел смотреть, как его возлюбленный целуется с кем-то другим. Он отвернулся, в то время как Феликс продолжал наблюдать с напряжённым лицом. Альфа не мог по нему понять, что случилось дальше, но догадаться можно было и без этого.       Теперь всё складывалось – Чан избегал его из-за Тэяна. Возможно, они стали встречаться и теперь он не хотел, чтобы другие альфы крутились возле него. Что ж, раз таково его желание – Чанбин исполнит. Он всё готов сделать ради любимого, даже исчезнуть из его жизни. Будет нелегко забыть о своих чувствах, нежно хранимых три долгих года. Но он постарается. Не будет навязываться, не будет проявлять заботу. Он знает, что это безумно тяжело, но если это то, что нужно Чану, – он всё выполнит.       Наверное, не следовало ему показывать своих чувств. Всё шло хорошо, пока он не решил, что признание – хорошая идея. Да кому нужен такой альфа, как Чанбин? У него за душой ничего нет, кроме целей стать известным архитектором. Но то лишь мечты, кто знает, как сложится в реальности? Да и ростом он не вышел, Чану наверняка неприятно, что к нему подкатывал такой низкий альфа. Кто будет чувствовать себя уверенно с парнем ниже него? Ещё и младше на несколько нет – целый букет недостатков.       Нужно было просто сидеть и тихо восхищаться своим хёном всю оставшуюся жизнь. Долбанное свидание вслепую.

***

      Если Чанбин что-то пообещал – он обязательно это сделает. Он обещал себе не приставать к Чану и дать тому полную свободу, чтобы не отягощать своими ненужными чувствами. Так и было. И делать ему это удавалось довольно легко, постоянно отсутствуя на общих встречах, ссылаясь на учёбу.       Однако на следующий день после сдачи всех экзаменов кому-то взбрела в голову идея, что они все непременно должны пойти в кино. Тут уже отвертеться альфе не удалось, хотя он пытался придумать отговорки. Вот только проницательность Феликса не дала ему спокойно отлежаться дома и пострадать в одиночестве.       Выбрали какой-то хоррор, Чанбин даже не особо вдавался в подробности того, куда они идут. Всё, что ему было интересно, это Чан, который сегодня был без очков и красиво одет в атласную чёрную рубашку. Так хотелось сжать омегу в объятьях и заобнимать, но парень пытался лишний раз не смотреть на него, чтобы не казаться сталкером. Да и Чан на него много внимания не обращал – всё так же игнорировал, будто младшего и не существовало вовсе.       Свободных мест было достаточно, так что парни спокойно заняли целый ряд в середине зала. Чанбин сел между Минхо и Хёнджином, чувствуя себя в комфортнее среди альф. Однако спустя пять минут Феликс, что сидел рядом с Чаном и Джисоном, неожиданно соскучился по своему парню и упросил Чанбина (чуть ли не со слезами на глазах, альфа клянётся) поменяться с ним местами. Почему он выбрал именно место Бина – непонятно, ведь можно было ещё поменяться с Сынмином, что тоже сидел рядом с Хёнджином. Однако омега упёрся и нагло пнул альфу по ноге, так что тому пришлось повиноваться, чтобы не побили ещё больше.       И вот, теперь он сидит на соседнем от Чана кресле и потихоньку сходит с ума, пытаясь даже не дышать в сторону старшего – вдруг спугнёт. Будто его хён самый настоящий маленький пушистый зайчик, что может испугаться даже чьего-то дыхания. По крайней мере, альфа всё видел именно так. Его сердце снова устраивало дикие скачки, а руки не могли найти себе место. Он было положил их на подлокотники, но случайно задел ладонь омеги. Альфу словно током ударило – настолько быстро он отдёрнул руку и отодвинулся ближе к другому краю. Спустя мгновение он опомнился и, конечно, пробормотал сбивчивые и еле разборчивые извинения, ведь омеге наверняка были не очень приятны прикосновения Чанбина.       Чан на это лишь хмыкнул и молча стал есть свой попкорн, полностью погружаясь в рекламу нового мультика для детей. Альфа же сидел и тупо смотрел экран, не замечая ничего вокруг. Внутри него происходило какое-то безумие из противоречивых чувств. Он был так рад сидеть рядом с Чаном и вдыхать любимый аромат мандарина, хоть и пытался себя отговорить этого не делать. Он сорвался: последнее время он мог только вспоминать о нём и довольствоваться запахом покупных фруктов, что не были способны в полной мере передать индивидуальный аромат омеги. И пусть сейчас это его последняя возможность находиться настолько близко к предмету своего воздыхания, альфа всё равно безумно благодарен Феликсу за его непостоянную натуру.       А дальше всё, как в тумане. Чан, пусть и выглядел как всегда прекрасно и бодро, ужасно не выспался прошлой ночью и сразу же сдался желанию заснуть здесь и сейчас, хотя место было совершенно неподходящим. Однако он будто чувствовал умиротворение, которое обволакивало его со всех сторон и сладко убаюкивало.       После этого Чанбин уже не смотрел на экран – всё самое интересное было слева, где по соседству, чуть ли не сворачиваясь в клубок, сладко спал омега. На его лице было такое спокойствие, будто кресло кинотеатра – самое уютное для сна место, а напряжённая музыка из фильма на экране – колыбельной. Альфа, пусть и пытался всеми силами задушить свои чувства, всё же понимал, что всё также крепко любит омегу, поэтому сейчас нагло пользовался моментами, которыми неожиданно, но приятно одарила его жизнь. Он бы хотел, чтобы Чан так спал не в кино, а рядом с Чанбином в их общей кровати. И не на расстоянии двадцати сантиметров, а в крепких объятьях, что дарили тепло и защиту.       Альфа горько улыбнулся: слишком больно, но слишком желанно.       Очнулся омега только тогда, когда включили свет и зрители начали покидать зал. Идти никуда не хотелось, но Джисон разбудил его, ссылаясь на то, что ещё чуть-чуть и он начнёт пачкать слюной свою рубашку. После этого долго ждать Чана не потребовалось – он уж точно не хотел казаться противным на глазах у всех своих друзей (и одного не совсем друга). И надеялся, что никто, кроме Хана, ничего подобного не увидел.       Феликс как самая неугомонная душа собравшейся компании предложил пойти в кофейню. Отказов не последовало (точнее, они и не принимались), так что все двинулись в ближайшее уютное заведение, которое выбирали, конечно же, омеги.       Чанбин, что шёл в конце компании, с удовольствием заметил, как Минхо и Сынмин мирно что-то обсуждали вместе. Он был рад, что друзья всё-таки помирились, хоть и пропустил этот момент. Бета весь светился от радости изнутри, будто гирлянду съел. И альфа очень сомневался, что дело в Минхо. Только если тот не был тайно влюблён в него много лет. Чанбин слишком долго избегал всяких встреч с друзьями, поэтому не был в курсе последних событий. Однако вряд ли пропустил бы что-то настолько невероятное.       Когда парни заняли стол и удобно расположились, Чан встал со своего места и нежно, по-отечески всем улыбнулся.       — Что ж, раз все здесь успешно сдали экзамены и даже не вышли на пересдачу, я, как самый старший, угощу вас напитками.       Сразу же послышались одобрительные возгласы и свист, на что Чан нахмурился.       — Так, а ну ведите себя прилично, не из джунглей вылезли! — осадил старший, нахмурившись.       — Простите, сонбэнним, — усмехнулся Хёнджин. — Я больше так не буду, только не лишайте еды.       — Так уж и быть. Ну что, всем айс американо? — Старший спросил лишь для галочки, ведь он отлично знал вкусы каждого друга. И это было не сложно, потому что почти все пили одно и то же.       — Ты просто идеален, Чан-хён, будь моим омегой! — Чонин схватился за сердце одной рукой, а вторую протянул к Бан Чану. Сынмин, сидящий рядом, ткнул его локтем в бок. И, судя по реакции беты, было достаточно больно.       — Ну уж нет, избавь меня от этой чести, пожалуйста, — рассмеялся омега. — Скоро вернусь.       Стоило ему отойти на пару шагов, как Феликс обернулся к Чанбину:       — Мне кажется, хёну будет тяжело нести восемь напитков одному. Что думаешь, Чанбин-хён?       — Что ты хочешь сказать? — не понял тот. Пока Феликс не обратился к нему, он даже не осознавал, что всё это время смотрел старшему в след.       — Думаю, будет здорово, если ты поможешь ему.       — Не думаю, что хёну это понравится.       — Плохо думаешь, — закатил Феликс глаза. — Поверь, он оценит это. И, может быть, это будет отличным шансом наладить отношения?              Чанбин посмотрел внимательно на лицо Феликса, которое буквально всей своей мимикой говорило, что альфа просто обязан пойти и помочь. Оглядев всех остальных и поняв, что они все согласно молчат, он кивнул и пошёл к Чану, который стоял в очереди к кассе. Отчего-то у него было ужасное предчувствие, что его пошлют в далёкое путешествие на всем известные буквы, но он всё равно решил не упускать шанса побыть с омегой наедине.       А ещё утром убеждал себя, что сдержит своё никчемное обещание во что бы то ни стало. И кто там сказал, что только омегам свойственна непостоянность?       — Думаю, будет правильно, если я помогу тебе. Позволь сделать это, — неловко произнёс альфа, когда Чан его заметил. Тот сильно удивился и испытал смесь эмоций, которые Чанбин не смог хорошо разобрать.       — «Будет правильно»? — поморщился парень. — Говоришь так, будто действуешь по чьей-то инструкции. Помогать мне не обязательно, я и сам способен донести заказ до столика, и…       Омега не успел договорить: приятная девушка за кассой спросила, что они будут заказывать. Чанбин оказался быстрее:       — Семь айс американо и… тебе миндальное молоко, да? — спросил он, повернувшись к Чану.       От этого вопроса старший замер. Он большими глазами посмотрел на Чанбина и попытался что-то сказать, но получилось ужасно. Буквы явно не складывались в слова и никаких логичных фраз не выходило. В итоге Чан стоял и просто открывал рот, как рыба, поэтому младший забеспокоился.       — Хён, всё хорошо? Ты побледнел.       — Нет, не всё, — еле слышно пробормотал омега. Он отвел взгляд в сторону и постарался подавить слёзы, неожиданно выступившие на глазах. Однако он никогда не умел скрывать свои настоящие чувства. Ещё и этот разочарованный тон в голосе выдавал омегу сразу же.       — Что случилось? Ты можешь мне всё рассказать, я постараюсь тебе помочь. — Чанбин попросил девушку приготовить напитки, а сам взял Чана за руку и повёл в сторону, чтобы невольные зрители не смущали плачущего парня. Он и думать забыл про своё обещание обходить хёна стороной – плевать хотелось на это. Его любимый омега плакал, и всё, чего он хотел, это снова увидеть его счастливую улыбку.       Альфа нашёл какой-то тихий уголок в самом конце огромного зала и попытался заглянуть в глаза, которые Чан прятал в ладони свободной руки. Он слегка дрожал и тихонько всхлипывал, казавшись полностью беззащитным в эту минуту. Но стоило альфе повторить «что произошло, хён?», враждебность в глазах напротив больно кольнула его.       — Всё дело в тебе! — резко произнёс омега и выдернул руку из чужой хватки.       Чанбин тяжело вздохнул. Ну вот, опять во всём обвиняют его. Но кто-нибудь уже скажет, в чём именно?       — Я что-то сделал не так? — спросил парень спокойно, чтобы не превращать разговор в ссору. Он ненавидел ругань и всегда считал, что разобраться во всём можно без скандалов. Он мог злиться, но редко давал волю своему гневу.       — Да! Ты всё сделал не так! Почему ты такой заботливый и милый со мной? Ты со всеми такой? Разве ты не должен быть таким со своим омегой?       — Да, наверное… Но при чём тут это?       Альфе показалось немного странным то, куда Чан вёл разговор.       — Да при том, что он явно будет недоволен, когда узнает, что ты весь такой милый с кем-то ещё, кроме него. Я бы точно был недоволен.       Чан скрестил руки на груди и опустил взгляд вниз – смотреть на Чанбина было тяжело, от этого он только сильнее злился.       — Он? О ком ты говоришь, хён? Я не понимаю.       — Я о том миловидном пареньке из твоей группы. Соджун, кажется. Он же тебе нравится, так? Или, может, вы встречаетесь? Но это уже не важно, мне плохо совсем не от этого.       — От чего же, хён? — произнёс он нежно, что заставило сердце Чана рассыпаться на куски. Он в очередной раз шмыгнул носом и смахнул слёзы со щёк - и так слишком много плакал из-за Чанбина. Стоило это, наконец, прекращать, но сказать легче, чем сделать.       — От того, что… что… Что ты соблазнял меня тогда в своей комнате, покупал все эти напитки. Теперь-то я уверен на все сто, что это был ты. Я думал, что это, наверное, что-то значит, не можешь же ты играть с чужими чувствами. Но, как оказалось, всё совсем наоборот.       Слёзы душили и Чан уже не мог сопротивляться им. Он стал откровенно плакать, и ему было плевать, что кто-то мог это увидеть. Безумно хотелось сбежать, но из-за пелены слёз ничего не было видно. Если бы он сейчас куда-то побежал, то добрался бы только до первого столба.       Чанбин не знал, как правильно выразиться, чтобы опровергнуть все невероятные и безосновательные предположения о его влюблённости в Соджуна. И как вообще омеге в голову взбрела такая идея?       Он всегда знал, что ему ближе язык тела, так что альфа шагнул вперёд и крепко обнял Чана, чтобы тот не смог никуда сбежать. В этот раз точно никуда не отпустит.       — Понятия не имею, почему ты решил, что мне нравится Соджун, но это не так, и я с ним не встречаюсь. Даже никогда не думал о нём как о парне.       Чан тихонько всхлипнул и попытался выпутаться, чтобы не слушать эту откровенную ложь, но Чанбин прижал крепче.       — Те напитки действительно оставлял я, это правда. Ты начал меня избегать после нашей встречи в моей комнате, а я хотел тебя как-то приободрить, ведь скоро начинались экзамены. Хотел отвлечь. Мне жаль, что я напугал тебя своим поведением тогда в комнате, но я не смог сдержаться.       Альфа немного отодвинулся от омеги, чтобы заглянуть ему в глаза, продолжая крепко держать. Однако Чан и сам уже не сопротивлялся крепким рукам, внимательно слушая чужую исповедь.       — Ты был таким красивым в этой своей футболке без рукавов. Всегда такой. И пах очень вкусно. Мне нравится твой запах: такой нежный, но в то же время мужской. Я не хотел провоцировать, но ничего не смог с собой поделать. Как-то хотелось показать, что ты мне нравишься. Всегда нравился. Но ты всё это время видел во мне только друга, так что я придумал небольшой план, чтобы это изменить.       Во время признания Чанбина сердце Чана будто остановилось, а затем снова научилось стучать. И уже не болезненно, а окрылённо. И сомнения выветривались из головы, как неприятный запах, что душил многие дни.              Так он всё-таки нравился Чанбину! И ему это не показалось! Он действительно не безразличен этому невероятно брутальному альфе с убаюкивающим запахом. Чан вдруг почувствовал непреодолимое желание наполнить им свои легкие и уткнулся альфе в шею. Он рассмеялся, но как-то немного неестественно, нервно.       — Что ж, похоже, ты тот ещё стратег, раз все твои планы сработали и я смог увидеть в тебе не только друга, но и альфу, который мог бы заботиться обо мне.       Чанбин облегчённо выдохнул и уткнулся носом в чужой затылок, чувствуя себя самым счастливым человеком.       — Ты сходишь со мной на свидание, хён?       — Только если больше никогда не будешь заставлять меня ревновать и нервничать.       — Ты ревновал? Ох, я безумно счастлив сейчас, хён.       — Не обольщайся! — возмутился старший и стукнул парня по накаченной руке, однако его на это только теснее прижали к себе.       Сердце альфы билось так быстро, что готово было ускакать от прилива адреналина. Возбуждённый Чанбин не в полной мере контролировал свои действия, поэтому он не сразу понял, что наклонился к Чану, чтобы поцеловать его пухлые мягкие губы.       Желанное прикосновение быстро отрезвило, поэтому он тут же отстранился, чтобы не схлопотать от Чана по голове за свою ошибку. Однако омега, судя по всему, был другого мнения. Он улыбнулся, хотя по его щекам всё ещё текли слёзы, и притянул Чанбина к себе за воротник куртки, чтобы вновь почувствовать прикосновение мягких губ любимого мужчины. На этот раз поцелуй вышел более уверенным, и Чанбин перехватил инициативу, собираясь свести старшего с ума. Он не хотел пугать его своими порывами, поэтому остановился на нежном поцелуе, в котором попытался выразить все свои глубокие чувства.       Но это только сейчас. А вот что ждёт омегу сегодняшним вечером, когда все разойдутся, а Чанбин вызовется как обычно проводить Чана до комнаты, – большой сюрприз для него.       А пока что парочка тихо наслаждалась нежностями, в то время как из-за угла за ними украдкой подглядывал любопытный Феликс и не мог поверить, что эти два тормоза наконец-то друг другу признались.

***

      Полуденное солнце мягко освещает комнату. Несмотря на то, что на окнах имеются довольно плотные шторы, они полностью открыты, дружелюбно впуская солнечный свет. Чан не любит, когда в комнате темно, и постоянно везде включает светильники даже днём.       И сейчас Чанбин рад этой привычке омеги, ведь так он может в точности рассмотреть мягкие черты чужого лица. Голова хёна лежит на крепком плече альфы, поэтому не составляет труда разглядеть пушистые ресницы, еле заметные родинки и даже небольшие прыщики, из-за которых Чан долго возмущался сегодня перед зеркалом.       Они встречаются уже около двух недель, а Чанбин до сих пор поверить в своё счастье не может. Казалось, что всё это какой-то сон, а он сейчас зарывается с головой под одеяло и всеми силами старается не просыпаться от чудесного красочного дурмана. Но нет, вот омега мило копошится под боком и укладывается поудобнее, закидывая ногу на альфу. И это движение такое естественное, будто он делает так каждый день на протяжении многих лет.       Чанбин проводит рукой по волосам Чана в нежной ласке. Парню безумно нравится подобное проявление чувств, альфа знает. Вот омега уже чуть ли не мурлычет, откладывая на тумбочку телефон, в котором уже двадцать минут смотрел забавные ролики. Он блаженно выдыхает, когда поглаживания перерастают в массаж и короткие пальцы альфы зарываются в его мягкие волосы. Он чувствует себя невероятно спокойно и расслабленно рядом с этим человеком. И ещё немного возбуждённо, так как даже невинный массаж способен заставить его хотеть большего.       — Хён, а что насчёт тебя? — вдруг спрашивает Чанбин, разрушая тишину просторной комнаты. Сосед Чана, тоже омега, уехал на несколько дней к своему парню из другого города, так что практически всё время вот уже три дня альфа проводит здесь, изучая Чана с новой стороны. До этого он никогда раньше не был в его комнате.       — О чём ты? — блаженно выдыхает омега всё ещё с закрытыми глазами. Прошло всего пару недель, а альфа уже знал чуть ли не все его слабые места. Это радует и немного обижает одновременно. Он-то не успевает так быстро изучить своего парня. Ему даже иногда немного стыдно, что он больше получает любовь, чем даёт сам. Но ничего не может поделать, он так рад, что Чанбин всё-таки стал его альфой.       — Тогда в кафе ты ничего не ответил на моё признание.       Чан напрягается, а вся расслабленность исчезает без следа. Ему казалось, что он своими действиями и так говорит слишком много, разве нет? Обязательно нужно вслух сказать? Его это немного пугает.       — Я думал, что ты уже всё понял.       Омега открывает глаза и закусывает губу. Немного нервно, ведь Чанбин убирает руку с его головы и выдерживает напряжённую паузу.       — Если бы люди могли понимать всё без слов, то им не нужно было бы разговаривать вообще. — Альфа говорит без злобы, хоть и с ноткой обиды в голосе.       Чан всё понимает. Услышать о чьих-то нежных чувствах к тебе – очень приятно. Но говорить о них сложно, ещё и страшно. Вдруг отвергнут? И хотя Чанбин уже признался ему, и они стали парой, омегу всё ещё терзают сомнения и множество проклятых «а вдруг».       — Нет, правда. Я хотел бы услышать это от тебя, разве это не будет справедливо? Своё признание я уже сделал, так чего ты боишься? — спрашивает альфа, взяв ладонь омеги в свои руки. Эта нежность и внимание не могут оставить Чана равнодушным. Он поворачивает голову, и руки альфы тут же перемещаются на его щёки.       — Прости, просто до сих пор кажется, будто ты возьмёшь и уйдёшь к кому-нибудь получше. Ещё и та история с Соджуном покоя не даёт. Кстати! — резко выкрикивает омега, чем немного путает своего парня. — Теперь ведь я могу узнать, что тогда произошло на самом деле? Серьезно, эти воспоминания всё ещё причиняют мне боль. Так что рассказывай, что тогда было?       Чан даже оживился и теперь нетерпеливо смотрел на Чанбина во все глаза.       — Когда «тогда? — спрашивает альфа немного удивлённый резкой сменой чужого настроения. Он всё также поглаживает мягкую кожу щёк хёна, нисколько не смущаясь странной позы.       — Не делай вид, что не понял. Я говорю о том моменте, когда ты не стал обедать, а ушёл. Потом я увидел, как ты выходил с Соджуном из туалета для омег.       — Так ты поэтому решил, что мы с ним вместе?       — Ну естественно! Хотя… ещё я думал, что ты просто ловелас, любящий развлекаться с разными омегами.       Чанбин удивлённо посмотрел на Чана.       — Ты же знаешь, что я не такой!       — А что ещё я должен был подумать? Вы выходите из туалета вместе, он поправляет свою одежду, а потом обнимает и благодарит с такой дурацкой удовлетворённой улыбочкой. Да кто угодно подумает, что вы там точно не стихи друг другу читали.       — Он и правда позвонил мне, сказал, что нужна помощь. Оказалось, что твой одногруппник Мингю к нему пристаёт. А тот выглядит так, будто из качалки не вылазит и протеин банками глотает на завтрак, обед и ужин. Он уже давно к Соджуну яйца свои подкатывал, и я это видел, поэтому предложил звонить мне, если этот здоровяк будет приставать. Вот он и позвонил. Когда я пришёл, тот уже чуть ли не раздевал его в этом самом туалете – совсем с катушек слетел. А Соджун только плакал. Ну, я Мингю объяснил доходчиво, что к омеге лезть не стоит, если тот против. С третьего удара он понял и свалил. А я остался Соджуна в чувства приводить, а то он от шока вообще мало что понимал. Так что не за секс он меня благодарил, а за спасение от изнасилования. Но теперь я не удивлён, что ты меня избегал. Я бы тоже был разочарован, если бы подозревал тебя в чём-то подобном.       — Какой ужас, — не на шутку переживает Чан. — Я рад, что ты помог ему. И рад, что вы не спали. Последнему, кстати, рад больше.       — Раз уж мы с тобой откровенничаем... Меня тоже давно мучает один вопрос. Три года уже. — Теперь настаёт очередь Чанбина находить ответы.       — Что за вопрос такой?       Чан устаёт сидеть в одной позе и хочет пересесть, но Чанбин не пускает, оставив сидеть напротив. Он замечает шнурок на кофте омеги и начинает с ним играться. Нервничает.       — Как-то я подслушал ваш разговор с Феликсом, где вы говорили, что ты гей и тебе нравятся омеги. Поэтому я думал, что… мне за тобой ухаживать бесполезно, ведь я не из твоей лиги. Но, когда увидел на свидании этого бесячего Тэяна, понял, что ошибся. Так почему же вы тогда обсуждали это?       Чан вздыхает. Он не любит потрошить свои воспоминания о неудачном романтическом опыте. Хочется просто закопать всё это во дворе общежития и больше никогда не возвращаться. Но Чанбин желает получить ответы, поэтому ради него омега ещё разок вспомнит.       — Наверное, ты говоришь о том моменте, когда я отшил Хоншика… Он тогда очень хотел стать моим парнем и всячески пытался меня подтолкнуть к этому. Он мне казался хорошим, но я не хотел торопиться и не чувствовал к нему чего-то больше симпатии. Так что тот решил, что я гей. И, когда я всё это рассказал Феликсу, он посоветовал не оправдываться, а просто согласиться, что мне правда нравятся омеги. Так он бы быстрее отстал от меня. Я это и сделал. Тот повозмущался, но быстро отвалил. Видимо, любил не настолько сильно, чтобы менять мою ориентацию.       — Как же глупо вышло, — вздыхает Чанбин, кладя голову на плечо Чана и вдыхая аромат, который теперь с ним чуть ли не 24\7.       — Что именно?       — Я ведь мог признаться тебе ещё тогда, три года назад. Но из-за этого дурацкого разговора потерял столько времени.       Омега счастливо улыбается и гладит Чанбина по голове. Так приятно слышать от кого-то слова привязанности. Быть любимым – самое лучшее чувство на свете, он искренне считает, что это никто не сможет оспорить.       — Не вини себя. Думаю, эти три года пошли нам на пользу и теперь мы хорошо знаем друг друга. Не известно, как бы тогда сложились наши отношения. Но зато в сегодняшнем дне я уверен точно. — Чан поднимает голову альфы со своего плеча, чтобы наладить зрительный контакт. Казалось, это придаёт большей интимности моменту. — Уверен, что люблю тебя.       Чанбин улыбается, как сытый кот. Он всегда такой покладистый, когда его любят. Счастье просто стучит в висках, и он целует омегу уверенно и умело. За эти дни они делали это столько раз, что Чан теперь тоже мог похвастаться некоторыми техниками, что сносят альфе крышу. Хотя, на самом деле, его сводит с ума буквально всё, что было связано с Бан Чаном.       Омега тянется ближе, пересаживаясь на колени Чанбина и прижимаясь всем телом к самым чувственным местам своего парня. Проходит совсем мало времени, но они оба уже возбуждены настолько, что готовы сорвать друг с друга одежду.       Чанбин все эти две недели безумно хотел своего хёна, но терпел, так как считал, что омега ещё не готов подарить ему всего себя. Однако сейчас Чан просто сгорит, если не дотронется до оголённой кожи альфы и не почувствует его всем телом. Он отрывается от мягких губ, чтобы снять чёрную обтягивающую футболку, что отлично подчеркивает рельефные формы Чанбина и заставляет фантазировать о том, что находится под ней. Альфа не сопротивляется и отвечает взаимной лаской, забираясь под свитер омеги. Его холодные руки создают контраст с разгоряченной кожей, что вынуждает Чана стонать в поцелуй. Он чувствует, что готов отдаться этому человеку здесь и сейчас.       Чанбин, хоть и не телепат, но прекрасно чувствует это – омега нетерпеливо трется о его твердое возбуждение и закусывает его нижнюю губу. Он меняет их местами, укладывая Чана на кровать и позволяя их телам тереться друг о друга.       Омеге приятно так, как не было никогда. Хочется, чтобы альфа его целовал во всех запретных ранее местах и ни оставлял в нём никаких сил. Хочется, чтобы заставил кричать своё имя до хрипа, выбивая дыхание с каждым толчком. А потом целовал, гладил и признавался в чувствах. Снова и снова. День за днём.       Штаны, бельё, свитер… Уже ничего не мешает Чану демонстрировать своё оголённое желание и чувствовать отдачу своей безумной страсти. Чанбин без слов, как опытный любовник, понимает все мечты своего омеги. Омеги, который старше его, выше, намного умнее и красивее. Но который любит его всем сердцем и дарит всего себя. Он знает, чего хочет его мальчик, и без сомнений целует, гладит и шепчет слова любви. Снова и снова. День за днём.       — А что насчёт тебя, Чанбин?       Спрашивает Чан, водя пальчиком по накаченному прессу альфы. Ему до дрожи в коленках нравится его крепкое тело. С таким парнем он чувствовует себя безопасно.       — О чём ты?       Чанбин гладит растрёпанные и слегка влажные волосы парня.       — Ты так ничего и не сказал на моё признание. Неужели влюблён в кого-то другого? — произносит омега с насмешкой. Конечно же он уже понял, что стоит на самом первом месте в жизни своего альфы. Но хочется услышать это ещё раз.       Ненасытный омега.       — Глупости всё это. В моих мыслях только ты. Только ты, хён.