«здравствуй, Архонт»

- Здравствуй, Архонт. Сегодня день моего совершеннолетия. Даже не знаю, что чувствовать по этому поводу. Я не хотел праздновать, но отец настоял на том, что это важная дата, так что будет небольшая вечеринка для близких друзей в «Доле ангелов». В последнее время обстановка в Мондштадте и окрестностях ухудшилась, монстры буквально повсюду, поэтому работы у нас всегда хватает - я имею в виду и всех рыцарей в целом, и нас с Кэйей и Джинн в частности. Кэйа… в последнее время мы почти не разговариваем. Не помню, когда мы в последний раз вместе смеялись как раньше. Он проводит все время с Розарией и этим молодым бардом, Венти - у них свои общие шутки, им весело вместе, и, кажется, я ему больше не нужен. Не могу его за это винить. Я так и не смог ему признаться. Мои чувства никуда не делись, но, думаю, я так и умру с ними, не сказав Кэйе. Если раньше внутри летали кристальные бабочки, то теперь они все как будто превратились в камень и давят на сердце. Ничего, к этому я уже привык. В общем, пожалуйста, пошли нам сегодня спокойный день - у меня какое-то тревожное предчувствие. Дилюк поднялся на ноги и задумчиво посмотрел в окно, на тонущие в дымке луга. С самого утра все было окутано туманом. В стекле он поймал собственное отражение - на него посмотрел бледный, серьёзный темноглазый юноша с растрёпанными волосами, в простой белой рубашке. Дилюк рассеянно пригладил волосы рукой. От тумана и влажности они ужасно пушились, так что он решил собрать их в высокий хвост. Обычно, когда Дилюку хотелось сделать с волосами что-то посложнее обычного небрежного хвостика, Кэйа всегда помогал ему делать прическу - бережно расчёсывал его длинные волосы гребнем, заплетал или собирал в хвост. Но сегодня Кэйи не было рядом - он с самого утра, бросив быстрое «с днём рождения» ушёл в Ордо Фавониус. Дилюк не был уверен, вызвали ли его действительно в штаб, или он просто хотел сбежать из дома. Так или иначе, самому ему было не справиться, так что он обратился за помощью к Аделинде. Горничная расчесала его волосы и соорудила высокий хвост, и вдобавок принесла новую одежду - чёрные брюки, рубашку, серебристо-серый жакет и темно-алый плащ. Переодевшись, Дилюк подошёл к зеркалу. - Вы просто красавец, юный мастер Дилюк, - сообщила Аделинда, смахнув с его плеча невидимую пылинку. - Не хватает лишь улыбки. - Хм… - по губам Дилюка скользнула только бледная тень улыбки, но Аделинду и это достаточно растрогало. Старшая горничная удалилась со слезами на глазах, приговаривая, как же быстро растут дети. Пристегнув к поясу меч, Дилюк был готов отправляться в «Долю ангелов». Не желая тащиться через туман пешком, он взял вороного коня. Летящий над туманом в новом алом плаще, со струящимися по ветру волосами, собранными в высокий хвост, бледный и сосредоточенный, Дилюк Рагнвиндр представлял собой действительно прекрасную картину, так что нельзя было винить не только бедняжку Донну, но и всех встреченных им по дороге девушек (и юношей) в том, что они провожали его восхищёнными взглядами. Сам наследник винной империи, впрочем, не обращал ни на кого из них никакого внимания, погруженный в свои мысли. В «Доле ангелов» было шумно и многолюдно - казалось, абсолютно всех этот день радовал гораздо больше, чем самого именинника. Дилюк сразу заметил радостно машущую ему рукой Джинн и рядом с ней - отца, а вот Кэйи нигде не было видно. - Он сказал, что обязательно придёт, - шепнула Джинн на ухо Дилюку, когда утихли первые поздравительные возгласы. - Наверное, немного задержался в штабе. - Надеюсь, твой брат скоро будет здесь, - обеспокоено произнёс отец. - В такие неспокойные времена я бы предпочёл, чтобы вы оба всегда были рядом со мной, но - увы. Вы так быстро выросли… Все вокруг веселились и не ограничивали себя в потреблении вина (которое, конечно, было исключительно отменного качества), однако на столе самого Дилюка и его семьи стоял только кувшин с виноградным соком - именинник не любил спиртного ни в каком виде. Тем не менее и без алкоголя им было не менее весело, чем остальным - даже Дилюк в окружении родных заулыбался, а на его бледных щеках появился лёгкий румянец. Прошло больше часа, прежде чем в дверях наконец появился Кэйа - в сопровождении Розарии и Венти. Девушка смеялась над какой-то его шуткой, а бард, который, судя по всему, уже выпил добрую порцию вина, держал в руках лиру. При виде этой троицы камень у Дилюка в груди сделался тяжелее раз в пять. Он так сильно стиснул в руке бокал с виноградным соком, что тот, казалось, сейчас треснет. - С днём рождения, братец, - улыбнулся между тем Кэйа, как ни в чем не бывало подсаживаясь к столу и протягивая руку, чтобы по обыкновению ласково потрепать Дилюка по волосам. - Спасибо, - холодно отозвался Дилюк, ловко увернувшись от прикосновения, - что наконец решил почтить нас своим присутствием. - Без обид, но магистр не освободил меня от рыцарских обязанностей в честь дня рождения твоего величества, - парировал Кэйа. - Нет, с обидами, - Дилюк скрестил руки на груди. - Разве в твои рыцарские обязанности входит шататься по городу с… друзьями? - он сверкнул взглядом в сторону сидящих поодаль Венти и Розарии. - Мальчики, мальчики! - Крепус Рагнвиндр устало потёр переносицу. - Разве можно ссориться из-за таких мелочей, тем более в праздник? Я замечал, что в последнее время у вас в отношениях не все так гладко, но не забывайте, что вы друг для друга - самые близкие люди. Любые разногласия можно решить мирным путём. Понятно? - Да, отец, - хором отозвались Кэйа и Дилюк, быстро обменявшись ледяными взглядами. Джинн сидела молча, покраснев и уставившись в свой бокал с виноградным соком. Атмосфера за столиком Рагнвиндров стала какой-то напряжённой, и ситуацию не улучшил даже Венти, который вдруг заиграл на лире и запел песню, прославляющую боевые подвиги именинника. Когда время близилось к четырём часам, мастер Крепус собрался ехать домой - на винокурне были дела, требовавшие его присутствия. Сопровождать его должны были два рыцаря Ордо Фавониус. Несмотря на это, Дилюк, на душе у которого по-прежнему было неспокойно, решил тоже поехать вместе с отцом, чтобы убедиться, что по дороге с ним все будет в порядке. Кэйа тоже встал, собираясь отправиться с ними, но Дилюк резко воспротивился этому. - Думаю, тебе лучше остаться здесь, с Джинн и твоими новыми друзьями, - холодно шепнул он Кэйе на ухо. - Кто знает, может, ты снова магистру понадобишься. Кэйа вздрогнул, как от пощечины, но промолчал и сел обратно, скрестив руки на груди. - Не едешь с нами, сын? - ласково обратился к нему отец. - Я… - Кэйа как будто колебался с ответом, но, наткнувшись на ледяной взгляд сводного брата, смирился. - Нет, я останусь, должен же кто-нибудь развлекать гостей. Приеду попозже. - Береги себя, - мастер Крепус отеческим жестом потрепал его по волосам. - Ты тоже, отец. Увидимся за ужином. Крепус Рагнвиндр кивнул, и в сопровождении Дилюка и ещё двоих рыцарей вышел из таверны. Казалось, за то время, что они провели в «Доле ангелов», туман сгустился ещё сильнее. Едва ли можно было что-то увидеть на расстоянии двадцати шагов. Два рыцаря ехали чуть впереди, а отец и сын - сзади, о чем-то неторопливо разговаривая. Дилюк слушал отца рассеянно и был невнимателен, о чем впоследствии горько сожалел долгие, долгие годы. Дракон взялся буквально из ниоткуда - они лишь услышали шорох крыльев, а потом земля вздрогнула от удара чего-то огромного и тяжёлого. Двое рыцарей, что были впереди, оказались убиты почти сразу. Дилюк спрыгнул с коня и обнажил меч, крикнув отцу, чтобы тот держался за ним. В тумане засверкали яркие огненные вспышки. Вдруг среди них Дилюк заметил иную элементальную энергию, что превосходила силой его собственные удары. Бросив удивлённый взгляд через плечо, он увидел, что источником этой энергии был отец - разгоняя туман, Крепус Рагнвиндр стоял, окружённый облаком элементальной силы, глаза его сверкали, а волосы развевались, будто от ветра. Дилюк не помнил, что именно подумал в тот момент про эту неизвестно откуда взявшуюся силу - наверное, что отцу по счастливой случайности только что был дарован Глаз Бога. Зато он хорошо помнил чувство восторга и гордости, которое испытывал каждый раз, когда дракону приходилось отступать под натиском их общих ударов. Он не знал, сколько именно времени прошло с начала боя, но к тому моменту, когда дракон, признав поражение, с ревом поднялся в воздух и скрылся за горизонтом, силы Дилюка были уже на исходе. Тяжело дыша, он повернулся к отцу, чтобы сказать «мы справились!» и увидел того сидящим на траве без движения. Дилюк в тревоге бросился к нему и увидел, что Крепус бледнеет на глазах, будто растворяясь в окружавшем их тумане, а в руке сжимает Глаз Порчи. - Отец… - чувствуя, как его душат слёзы, пробормотал Дилюк. - Что же ты наделал?! Поедем скорее, к целителям… в Ордо Фавониус… куда-нибудь! Кто-нибудь ведь должен помочь! Крепус Рагнвиндр только покачал головой, а по его бледнеющим губам скользнула последняя тень улыбки: - Дилюк… жизнь может измениться в одно мгновенье. Ничего не бойся и не грусти обо мне. Прости… что испортил твой день рождения. И, пожалуйста… позаботься о своём брате. Это были последние слова отца. Уже через минуту от него не осталось ничего, кроме алой прядки волос и тяжёлого рубинового перстня. Крепус Рагнвиндр безвозвратно растворился во влажном туманном воздухе. Дилюк не помнил, как дошёл до штаба Ордо Фавониус, но там его ждал лишь сухой ответ «общественность не должна узнать об этом происшествии». Все происходящее казалось каким-то ужасным дурным сном, вот только проснуться никак не получалось. Когда он наконец добрался до винокурни - дрожащий, с опухшими от слез глазами, на окрестности Мондштадта уже опустились сумерки. Дом стоял тихий, как будто ничего не случилось. Как будто все было по-прежнему. В гостиной его встретил обеспокоенный Кэйа. - Дилюк? Наконец-то. Я уже начал волноваться. Куда вы запропастились? И… где отец? Взглянув на сводного брата, Дилюк медленно покачал головой, и из его глаз, которые уже болели от плача, снова потекли слёзы. - Отец… он… он… его нет. - Нет? - встревожившись всерьёз, Кэйа подошёл к Дилюку, и тот упал в его объятия, вздрагивая от рыданий. - То есть как - нет? На вас напали? Отец ранен? Ты… отвёз его к целителям, да? - Его… больше нет, - прошептал Дилюк, не в силах произнести эти слова в полный голос. - На нас напал дракон. Отец использовал Глаз Порчи. Он просто… растворился. Рассыпался. Это все, что осталось. И он положил на ладонь Кэйи прядку волос и перстень. Приемному сыну семьи Рагнвиндр понадобилось несколько минут, чтобы осознать произошедшее - сначала он никак не мог в это поверить. А потом почувствовал, как по щекам текут слёзы. Братья тихо плакали, обнявшись, на том самом кресле, где в далеком детстве, в вечер своей первой встречи уснули вдвоём. За окном сгущались сумерки. Дилюк то проваливался в какой-то нездоровый сон, то просыпался, разбуженный собственными рыданиями. Они не знали, сколько часов провели таким образом, потеряв ощущение времени. В очередной раз очнувшись от полудремы, Дилюк посмотрел снизу вверх на Кэйю - покрасневшие от долгого плача глаза, мокрые ресницы с замершей на них прозрачной слезинкой, морщинка на лбу. И тут он понял, что, раз уж они застряли в кошмарном сне, раз уж все самое страшное уже случилось - то бояться больше нечего. - Кэйа, послушай, - хрипловатым после рыданий голосом негромко произнёс он. - Я должен тебе кое-что сказать. Вообще-то я уже давным-давно должен был это сказать. Я… - Постой, - вдруг остановил его Кэйа. - Сначала позволь мне сказать кое-что. Я бы хотел, чтобы ты знал. Думаю, это будет правильно. Так вот, - он вздохнул, собираясь с духом, - дело в том, что я… на самом деле из Каэнри’ах. Моя… моя настоящая фамилия - Альберих. Повисло напряжённое молчание. Дилюк смотрел на сводного брата широко распахнутыми глазами и ему казалось, что в то, что ещё осталось от его сердца, втыкают нож по самую рукоятку. Отстранившись от Кэйи, он медленно произнёс: - Надеюсь, это неудачная шутка, потому что иначе… я даже не знаю, что сказать. - Это не шутка, Дилюк - так и есть. Расстроенный, взбешённый и оскорбленный одновременно, Дилюк вскочил на ноги и обнажил меч. Его глаза словно застилала пелена, а в ушах шумело. - Ты… ты… да как ты мог так с нами поступить? Неужели ты все это время был шпионом Каэнри’ах? - Дилюк, брось, - Кэйа тоже поднялся и положил руку на рукоять меча. - Мне было пять, когда я попал сюда. Я не знал другой семьи, кроме тебя и отца. Конечно, я не был никаким шпионом. И… ты же не собираешься и правда со мной драться? - Именно это я и собираюсь делать! - в подтверждение своих слов Дилюк сделал выпад вперёд, и Кэйа был вынужден обнажить свой клинок, защищаясь. Мечи звякнули, встретившись друг с другом. - Как ты мог, Кэйа? Отец так доверял тебе! Растил тебя как родного сына! - Ну прости, что не могу изменить своё происхождение по твоему желанию, - сердито отозвался Кэйа. Сводные братья кружились по гостиной словно в сложном танце, ловко парируя удары друг друга. - Его последние слова были о тебе, - сообщил с горечью Дилюк. - Он велел мне беречь тебя. Думал о тебе в последние секунды жизни… Доставая меч из ножен, он пообещал себе, что не будет использовать силу пиро - это было бы нечестно по отношению к брату. Но искра против его воли соскользнула с пальцев и охватила клинок огнём. Кэйа с трудом увернулся, и тут вдруг его рука, сжимающая меч, осветилась холодным светом, а в следующую секунду Дилюку в лицо полетел шквал мелких льдинок. Оба юноши замерли - на ладони Кэйи лежал крио Глаз Бога. Замешательство длилось недолго, и битва продолжилась - теперь уже оба сводных брата швыряли друг в друга элементальными зарядами. Лёд встречался с пламенем, таял и растекался по полу лужицами воды. Поскользнувшись на одной из таких лужиц, Дилюк в попытке удержать равновесие неловко махнул мечом - и острие царапнуло Кэйю по лицу, прямо возле правого глаза. Кэйа вскрикнул от неожиданности и обиды. Увидев струйку крови, стекающую по его смуглой щеке, и слёзы, блеснувшие в серо-голубых глазах, Дилюк почувствовал, как его сердце разбивается - в который раз за этот проклятый день. Швырнув меч на пол, он бросился к Кэйе и прижался губами к кровоточащей царапине, шепча: - Прости меня, прости… Покрывая солоноватое от слез и крови, любимое до последней чёрточки лицо поцелуями, Дилюк наконец смог произнести те слова, которые хранил в сердце последние три года. - Я… я люблю тебя. Мне плевать, из Каэнри’ах ты, из Селестии или из преисподней. Да будь твой отец хоть самим дьяволом. Мне все равно. Я люблю тебя, Кэйа. Бесконечно, болезненно, бесповоротно люблю. Если бы только я не был таким трусом и эгоистом, и признался в этом ещё тогда… Может, все было бы совсем иначе. Прости… я знаю, все это неправильно. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть, но… я должен был это сказать. На несколько секунд, которые показались Дилюку вечностью, повисла тишина. А потом Кэйа улыбнулся, целуя его в ответ: - Дилюк… как это может быть неправильным… если я чувствовал то же самое все эти чертовы годы?