Мстители: Охота на мутантов

Воздух над Геношой был густым и тяжелым, пахнущим пеплом и морем. Не сталью и порохом, как можно было бы ожидать от места, которым правил Магнето, а горелой землей и надеждой. «Чёрный дрозд», плавно нарушая воздушное пространство, приближался к зоне высадки. Внутри царило не менее напряженное молчание. Чарльз Ксавьер смотрел в иллюминатор, его лицо было невозмутимым, но пальцы сжимали подлокотники кресла. Он чувствовал это еще до того, как их корабль вошел в атмосферу — гигантскую, зияющую рану на теле тысяч разумов, стертую в одно мгновение. Теперь же он чувствовал другое — хрупкую, но твердую решимость, исходящую из эпицентра этой пустоты. Решимость его старого друга и заклятого врага. Шельма, скрестив руки, прислонилась к стене. Ее взгляд был скрыт за затемненными очками, но напряжение в ее позе выдавало ее с головой. —«Рай для мутантов», — проворчала она, глядя на проплывающие внизу руины. — Слишком много воспоминаний. Не все из них... приятные. Рядом с ней, ловко перекидывая зарядную карту между пальцами, ухмыльнулся Гамбит. —Успокойся, шéri. Может, старик и правда решил завязать со злодейством. Слышал, он даже плащик сменил на что-то более официальное. Дипломатия и все такое. — О, я бы не стал так легкомысленно относиться к смене гардероба, мой друг, — мягко вступил в разговор Ночной Змей, появляясь из клубка теней в углу кабины. Его хвост плавно обвился вокруг ноги, а на лице играла его обычная загадочная улыбка. — Иногда новый костюм скрывает те же старые раны. Или новые намерения. Ксавьер обернулся к ним. —Эрик пригласил нас с миром. Он просит помощи, а не конфронтации. Мы должны дать ему этот шанс. «Чёрный дрозд» с глухим стуком коснулся посадочной площадки. Запирающий механизм шипел, открывая рампу. Снаружи их ждал не легион стражей и не летящие ракеты. Их ждал один-единственный человек. Магнето стоял, не касаясь земли, в темно-бордовом мундире, его плащ развевался на соленом ветру. Руки были скрещены за спиной, на лице — не привычная маска высокомерия, а усталая серьезность. — Чарльз, — его голос был низким и ровным, без прежнего металлического отзвука. — Добро пожаловать в Геношу. Спасибо, что приехал. — Эрик, — Ксавьер двинулся вперед, его инвалидная колядка бесшумно парила над обугленной землей. — Ты пригласил. Как я мог отказаться? Магнето скользнул взглядом по остальным. —Шельма. Гамбит. Курт. Я ценю, что вы рискнули. — Риск — наша вторя фамилия, мон ами, — парировал Гамбит, пряча карту в складках плаща. — Мы здесь не для риска, Гамбит, — тихо сказала Шельма, ее взгляд был прикован к Магнето. — Мы здесь, чтобы помочь. Покажи нам, что ты построил, Магнето. Или что от этого осталось. Магнето медленно кивнул и повернулся, приглашая их следовать. —«Построил» — громкое слово. Пока что мы лишь расчищаем завалы. И не только те, что из камня и стали. Идемте. Лучше я покажу вам всё сам. Он повел их по дороге, ведущей от посадочной площадки. И по мере того как они шли, перед ними открывалась настоящая картина Геноши: горы щебня, почерневшие остовы зданий, и среди этого — крошечные островки жизни. Мутанты всех форм и видов, объединенные не общей идеей, а общей трагедией, пытавшиеся возвести новые стены, разжечь огонь в очагах. И над всем этим парила одинокая, мощная фигура Магнето — не Повелителя Магнетизма, а Короля-Строителя, несущего на своих плечах тяжесть целого народа. Ночной Змей, шагая рядом с Ксавьером, тихо произнес: —Это... не тот Магнето, которого мы знали, не так ли, Профессор? Ксавьер не отрывал взгляда от спины старого друга. —Люди меняются, Курт. Даже самые несгибаемые. Вопрос в том, надолго ли? Отлично, продолжаем наше повествование. Встреча с Магнето — это всегда игра в кошки-мышки, даже когда он приглашает тебя как союзника. *** Особняк Ксавье, обычно наполненный жизнью и смехом учеников, в этот вечер был непривычно тих. Сразу после отлёта профессора на Геношу в стенах особняка воцарилось напряжённое молчание. Скотт Саммерс, он же Циклоп, стоял у окна в кабинете Профессора, глядя на пустующую лужайку. Его скрещенные руки и напряжённая спина выдавали внутреннюю бурю. Он был зол на решение Чарльза отправиться к Магнето, считая это наивным и опасным шагом. Но куда сильнее гнева было другое чувство — гнетущее чувство вины. Вины за то, что когда-то отдал их новорождённого сына на воспитание Бишопу, веря, что это спасёт ребёнка и всё мутантство от страшной судьбы. И вины за то, что происходило сейчас, здесь, в этих стенах. Внезапно дверь кабинета скрипнула. На пороге стояла Джин Грей. Её рыжие волосы были похожи на закат, но в её глазах читалась не привычная тёплая ясность, а какая-то отстранённая, ледяная глубина. — Скотт? Мы можем поговорить? — её голос прозвучал ровно, почти без эмоций. Скотт обернулся, сердце на мгновение замерло. «Снова она... Настоящая?» — пронеслось в его голове. —Конечно, Джин. Что случилось? Она медленно вошла, не сводя с него взгляда. —Я... я не могу отделаться от ощущения, что в моей памяти зияют провалы. Как будто кто-то намеренно вырвал целые страницы из моей жизни. Я не помню, когда именно... когда меня не стало. Когда она заняла моё место. Скотт почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он молчал, не в силах найти слов. — Я пришла к тебе, потому что чувствую твою боль, твою неуверенность, — продолжила Джин, и в её голосе впервые прозвучали нотки надлома. — Скажи мне правду, Скотт. Ты знал? Ты знал, что говорил не со мной? Циклоп опустил голову. Наступил момент, которого он боялся больше всего. —Я... догадывался. Не сразу. Но в её жестах, во взгляде было что-то чужое. Что-то, чего не могло быть у тебя. — И что же? — голос Джин дрогнул. — Ты вывел её на чистую воду? Ты попытался вернуть меня? Скотт зажмурился, словно от физической боли. —Нет. Я... я продолжал с ней общаться. Мы вместе работали, сражались... решали проблемы команды. В воздухе запахло озоном, зазеркалье в кабинете задрожало от нарастающей псионической энергии. —И «не только»? — прошептала Джин, и её глаза вспыхнули жёлтым огнём. — Что значит «не только», Скотт? Вы... вы были вместе? Молчание Скотта было красноречивее любых слов. Гнев, боль и предательство, которые он чувствовал исходящими от Джин, были подобны урагану. Стелс с грохотом упал с полки. — ТЫ... ТЫ ДЕЛИЛ С НЕЙ НАШУ ПОСТЕЛЬ?! — её крик был оглушителен не для ушей, а для разума. Сила Феникса, едва сдерживаемая, рванулась наружу, и стены кабинета покрылись паутиной трещин. — Джин, прости! — крикнул Скотт, инстинктивно поднимая руку к визору, но не решаясь атаковать. — Я не знал, что делать! Я думал, что ты потеряна навсегда! А она... она была твоим отражением, в ней была частичка тебя! Я не хотел её терять, потому что боялся окончательно потерять тебя! Это признание, рождённое отчаянием, не успокоило, а лишь сильнее разожгло ярость Джин. Она парила в сантиметре от пола, а вокруг неё клубился золотисто-огненный ореол Феникса. — Я никогда не была потеряна, Скотт! Я была в ловушке, а ты в это время вёл нашу жизнь с подменой! Она занесла руку, и псионическая энергия с силой ударила в Скотта, отбросив его к стене. Он вскрикнул от боли, но не от физической — от боли от потери её доверия. — Джин, остановись! — выдохнул он, с трудом поднимаясь. — Я виноват. Я признаю это. Но я не позволю тебе уйти снова. Я только что вернул тебя. Я... я не переживу этого снова. В его голосе звучала такая неподдельная, голая боль, что ярость Джин на мгновение дрогнула. Огонь вокруг неё погас, и она опустилась на пол. В её глазах стояли слёзы — слёзы от предательства и от осознания того, что их прошлое, каким она его помнила, было осквернено. — Уходи, Скотт, — тихо, но неумолимо сказала она. — Просто уйди. И он ушёл, чувствуя, как дверь за ним захлопнулась не только в кабинете, но и в их с Джин общей жизни. А в особняке, который должен был быть их крепостью, теперь поселился новый, незриый призрак — призрак Мэделин Прайор, двойника, созданного мистером Синистером, чьё наследие оказалось куда более долговечным и разрушительным, чем любая физическая угроза.